Высшая судебная инстанция под председательством Игоря Краснова постановила, что антисоветская агитация и пропаганда признаются деяниями, не содержащими общественной опасности. Согласно решению суда, лица, осужденные по этим статьям, подлежат безоговорочной реабилитации вне зависимости от того, насколько обоснованными были обвинения на момент вынесения приговора.

Поводом для формирования такой правовой позиции стало рассмотрение дела жителя Одессы Ивана Мока, который был осужден в 1950 году. Из материалов дела следует, что во время Великой Отечественной войны, находясь на оккупированной территории, Мок добровольно сотрудничал с фашистскими захватчиками, занимая должность старосты поселка и выполняя распоряжения немецкой администрации. Позднее, после репатриации в Кировскую область, он вел антисоветскую агитацию среди местных жителей. Советский суд признал его виновным сразу по двум тяжким статьям: за измену Родине и за контрреволюционную агитацию.

Рассмотрев обстоятельства дела спустя десятилетия, Верховный Суд РФ принял дифференцированное решение. Судебные акты в части наказания за контрреволюционную агитацию были отменены, что означает реабилитацию осужденного по этому конкретному эпизоду.

Жалобы относятся как к делам, рассматриваемым верховными судами союзных республик, краевыми и областными судами, так и к делам, рассматриваемым военными трибуналами, линейными ж.д. судами и линейными водными судами. Рассмотрение этих дел в судах действительно, как показывает практика, как правило, проходит без участия в деле сторон, — обвинения и защиты.
Это объясняется тем, что в настоящее время суды рассматривают, главным образом, дела о контрреволюционных преступлениях, совершенных в 1937— 1938 гг.
В подавляющем большинстве случаев обвиняемые, преданные суду по этим делам, либо еще в стадии предварительного расследования, либо затем на суде от своих ранее данных показаний отказываются, причем свой отказ мотивируют, как правило, тем, что их показания были даны вынужденно в силу применения к ним незаконных методов со стороны лиц, проводивших расследование.
Такое поведение обвиняемых приводит суд, в ряде случаев, к необходимости заняться выяснением не только вопросов самого факта и существа преступления, но и вопросов, связанных с методом проведения расследования дела, иногда вести предварительное расследование.
При таком положении,
я полагал бы,
пока не будут рассмотрены дела о контрреволюционных преступлениях этого периода — 1937—1938 гг.,
признать правильной практику судов о недопущении защиты по этой категории дел.
Я полагаю, это предложение тем более правильным, что до настоящего времени Народный комиссариат юстиции СССР не провел необходимой работы по проверке состава членов Коллегии защитников, и нет гарантии, что при допущении защитников с их стороны будет обеспечен правильный подход к этим делам.
Прошу Ваших указаний.
М. Панкратьев

Источник:

Докладная записка прокурора СССР М. И. Панкратьева И. В. Сталину, В. М. Молотову о правильности практики недопущения защитников при рассмотрении дел, относящихся к 1937—1938 гг. 23 июня 1939 г. // ГА РФ. Ф. P-8131. Оп. 37. Д. 143. Л. 78—79. Копия.
История сталинского Гулага. Конец 1920-х — первая половина 1950-х годов: Собрание документов в 7-ми томах. Т. 1. Массовые репрессии в СССР. — М.: РОССПЭН, 2004.

Михаи́л Ива́нович Панкра́тьев (4 ноября 1901, дер. Каблуково, Бежецкий уезд, Тверская губерния, Российская империя — 23 сентября 1974, г. Москва, СССР) — Депутат Верховного Совета РСФСР 1-го созыва. Генерал-майор юстиции.
3-й Прокурор СССР: 31 мая 1939 — 7 августа 1940;
9-й Прокурор РСФСР: 20 мая 1938 — 31 мая 1939

С октября 1940 по март 1942 — заместитель начальника управления военных трибуналов наркомата юстиции СССР.

С апреля 1942 по октябрь 1943 председатель военного трибунала Брянского фронта.

С октября 1943 — председатель военного трибунала 2-го Прибалтийского фронта. Был председательствующим на Рижском процессе 1946 года.

С мая 1945 по октябрь 1950 — председатель военного трибунала Прибалтийского военного округа.

После отставки работал в ДОСААФ.

Источник: Википедия ру