И вот, наконец, лязгают «тормоза» (двери). Нас разводят по разным камерам. С подельниками сидеть не положено (хотя хер наложено, конечно). Опять тревога, шаг в неизвестность. Время — ночь.

«Пики точеные» и ночные чаепития

Открываются двери камеры. Темнота. В голове, как всегда в такие моменты, крутятся мысли про два стула, пики точеные и прочий лагерный бред. Делаю шаг вперед, рожа горит, адреналин бьет по вискам... Дверь за спиной закрывается.

— Приветствую, братья, я Саша.

Человек привыкает ко всему. На третий раз заезжать в хату уже сильно легче и проще. Будь открыт, честен и вежлив, эмоционально стабилен — и всё будет ок. Камера на 12 человек. Парни тут же подхватили сумки, кинули мою «скрутку» (матрас) на свободную шконку. Фартануло. Еще неделю назад спали по очереди, а тут место есть.

Переодеть обувь, помыть руки, пожать руки, познакомиться, и за «дубок» (стол) — пить чай, общаться.

Всю ночь мы проговорили. Выпили литры чая, выкурили сотни сигарет. Кто, откуда, как попался. Контингент самый разный, и все прекрасные! От воришки колбасы до мошенников с недвижкой и сутенеров. В основном все местные. Это всегда хорошо: можно поржать, найти общих знакомых, интересы, обсудить любимые места в городе.

Карантин-резорт и салаты из лезвия

С карантином мне дико повезло.

Во-первых, парни сидели там уже не первую неделю, обжились. Наладили «ресторан», магазин, посылки.

Во-вторых, в камере был пацан, который вернулся на апелляцию. Он сидел тут раньше, всех знал и быстро ввел меня в курс дела.

Жизнь началась с первого дня. В 7 утра за пачку сигарет мы уходили в хороший спортивный дворик. Полтора часа гулки с брусьями и турниками — для поддержания формы и психики это просто красота. Потом сытный завтрак с вкусным хлебом (Москва, я люблю тебя!). Наконец-то появились книги, нарды, постоянный смех. Ощущение, что приехал домой: тут теплее, роднее и как-то проще.

Так мы прожили 30 дней. Замутили телевизор (для карантина это роскошь). Каждый ужин — вареные яйца, котлеты, колбаса, молотый кофе. И, конечно, салаты из свежих овощей, которые мы виртуозно нарезали «мойкой» (мини-лезвием, извлеченным из одноразовой бритвы). Выглядело это всё даже лучше, чем я мог себе представить.

И хоть Москва мне и выставила счёт +10 лет к тому что я предполагал, я вообще ни разу не пожалел ю, что нас сюда привезли! Впереди были свидания с родными, выезды в суд и очень много интересных людей)

Вакуум изоляции и иллюзия характера

Месяц пролетел незаметно. Сейчас я уже точно могу сказать: лучший способ скоротать время — это общение. Ни телевизор, ни книги не спасают так, как беседа с интересными людьми с чувством юмора.

Но у этого есть обратная сторона. Увы, почти со всеми ними связь уже потеряна. Пока ты в системе, вы держитесь друг за друга. Но как только человек выходит на свободу — всё. Полная потеря связи, кто бы какие клятвы ни давал в камере.

Сколько я видел здесь будущих «бизнес-партнеров», совместных отпусков и великих планов! Но как только человек выходит за ворота, он попадает в океан других страстей. Мы тут, как ни крути, находимся в вакууме. Мы защищены от суеты, от финансовых проблем, от необходимости добывать себе пропитание,для многих это моральное освобождение от помощи близких. Нас кормят, поят, охраняют. Даже если захочешь умереть — хрен получится.

А на воле наваливается куча трудностей, о которых ты здесь забываешь. И вот опять — беготня, компульсивность, стресс, и всё по новой. Вот бы не забыть этот покой, когда я выйду. Вот бы снова не закрутиться так, чтобы жизнь полетела мимо, как пейзаж за окном скоростного поезда.

Здесь, в изоляции, я всё больше думаю о том, что разговоры про «стальной характер», «волю» и «стержень» — это история, которую легко рассказывать из уютных декораций. Те, кто живет стабильно, обожают оперировать этими терминами. Мы можем рассуждать о храбрости, сидя на мягком диване. Но никто не знает, как он поведет себя в горящем доме. Или когда его будут бить шокером. Или когда рядом рванет снаряд.

Те, кого потаскало, кто рискует и начинает с нуля, теряет и снова строит подсознательно понимают: мы очень сильно зависим от предложенных обстоятельств.

Думаю, можно быть готовым почти ко всему. Но для этого нужна невероятная открытость миру и Антихрупоксть (один очень умный человек подарил миру это слово за что ему Душа!) Желание созидать, умение не бояться провала и умение просто наблюдать за моментом. Я точно знаю одно: Вселенная заботится о каждом из нас. И тебе будет послано только то испытание, которое ты точно способен выдержать. Теперь я это знаю наверняка.

Обнял!

Ночь без сна. Минус пачка сигарет. Раздача личных вещей сокамерникам и традиционная распаковка матраса. Из него вынимают всё, что можно, и набивают матрасы тех, кто остается в хате. В тюрьме по толщине матраса можно примерно понять статус человека и его срок.

Собираю сумку. Тепло прощаемся с пацанами, меняемся контактами. Верим, что свяжемся, но у каждого свой путь. (Забегая вперед: найти их потом не удалось. Один написал из лагеря, чудом прошло письмо, а вот мой ответ ему уже не пропустили. Переписка между СИЗО и лагерем, вроде как, запрещена).

И вот... Открывается «робот». Так в моем первом СИЗО называли дверь (во втором говорят «тормоза»). У всего в системе свои названия, главное чтобы не как у ментов. «Роботом» ее прозвали потому, что с внешней стороны на ней такое количество цепей, замков, крючков и рычагов, что она реально похожа на робота из старых советских мультиков.

Аэрофлот, наручники и Звягинцев

Спускают вниз на сборку. Вижу подельников — все в сборе, с некоторыми даже не знаком. Знакомимся, курим, смеемся, все на диких нервах. Главная новость: летим на самолете! Отлично! Значит, сэкономим здоровье и нервы — свои и близких.

Дальше — формальное оформление на выезд. Выдают вещи со склада, а вот личные ценные вещи (я оставил обручальное кольцо, пацаны — золото) остаются там. Со словами «мы вам вышлем вслед» мы прощаемся с местным СИЗО и своими ценными вещами заодно)

Погрузка в КамАЗ. Едем. Окон нет, местности не знаем, только силой воображения представляем, где мы. И вот — ворота, въезд, и совсем близко гул самолетного двигателя. Не обманули, летим.

И тут начинается очередная серия нашего печального, но очень атмосферного сериала.

Открываются двери автозака. Оказывается, мы на взлетной полосе, прямо у технической лестницы телетрапа. Раннее утро, метель. На полосе выстроен коридор из ментов с собаками и оружием. Снег бьет в лицо, собаки рвутся и лают, менты орут... Сука, чистый Звягинцев в лучшие годы! Очень грубо, но без рукоприкладства, нас поднимают в самолет.

Это не грузовой и не военный борт. Это регулярный гражданский рейс «Аэрофлота». И, конечно же, наши места — в самом центре салона. Красота. Чтобы у всех на виду. Радостно, стыдно и страшно одновременно. Неповторимые ощущения!

Нас пятеро в наручниках. Вокруг семь конвоиров. Пластиковые вилки у нас забрали, дверь в туалет закрывать запретили. Нет-нет, да и кто-то из обычных пассажиров тайком сфоткает этот цирк на телефон. Ну ничего, пережили.

Были и плюсы — мы поели! Нормальная еда, свежий хлеб, кофе. Я никогда не любил кофе в самолетах, но тут выпил всё, что было в двух чайниках у стюардесс. Посмотрел два фильма (уже не вспомню какие). Чуть-чуть окунулся в прошлую жизнь. Показалось, что всё налаживается, но показалось! Летим домой!

Сейчас я с теплом вспоминаю тот перелет. Только одного мы тогда не знали: летим мы за «добавкой». Которая из ожидаемых 7-8 лет сделает нам еще плюс 10.

Дальше всё прошло штатно. Приземлились, подождали, пока все гражданские покинут салон (и еще раз покажут на нас пальцем), пофоткались без согласия на их камеры, и из пустого самолета — прямиком в московский автозак. Нас развезли по трем разным СИЗО. Начало новой жизни, новых трудностей и новых знакомств...

Вообще пришёл тут к той самой осознанности, к "цени момент" и теперь вижу прекрасное в ужасном! Постоянное недовольство, акцент на плохом - низкие вибрации перекрывают твой потенциал на успех и на счастье, вот так считаю) жизнь прекрасна! В наручниках ты, в ресурсе или в Дубаях!

Обнял!

Баня — один раз в неделю. Но это нифига не баня, как оказалось, а просто душ с торчащими из потолка ржавыми трубами. Главное развлечение там — попытаться отрегулировать горячую и холодную воду. И то не везде: в некоторых местах менты регулируют вентили снаружи на свое усмотрение.

Острый голод и суп «Расческа»

Больше всего мне запомнился голод. Местной баландой наесться невозможно в принципе. Это отдельная история.

Утро: разбавленное водой молоко, в котором плавает какая-то крупа (название не имеет значения, так как ее ничтожно мало). Дают хлеб — 200 грамм на сутки. Черный от белого по цвету не отличается, отличие одно: первый пропеченный, второй сырой. Пресный, вонючий.

Обед: единственное время, когда можно хоть чуть-чуть побыть сытым. Меню типа гречневого супа и сечки с тушенкой (до сих пор не понимаю, чем ячка отличается от сечки и из какого злака это вообще делают).

А однажды на административном обходе зашла «хозяйка» (начальник тюрьмы). Задает стандартный вопрос:

— Всё ли у вас в порядке?

Я отвечаю прямо:

— Нет! У вас в каше черви и опарыши плавают.

И вот тут прозвучал ответ — просто ТОП-уровень переговорщика, записывайте:

— Ну, мужики, это ж тюрьма!

А дальше — главный гастрономический аттракцион всех СИЗО — ужин. В моем случае это были 9 месяцев рыбного супа: Вареная селедка, черная картошка и огромные куски непорезанного лука. На местном - «Расческа». Когда переваренное мясо слезает с кости селедки, в тарелке торчит голый рыбий скелет — один в один расческа. Если взять порций пять, то можно насобирать чуть-чуть рыбы и съесть это с хлебом. Таким голодным так долго я не был никогда.

Тюремный маркетплейс

Есть ларек — это тоже отдельный квест.

Вторник: пишешь заявление, что хочешь сделать покупки.

Среда (если бумажку не потеряли): приносят прайс-лист на 5 страниц печатного текста. Одна страница — сигареты, вторая — печенье и конфеты, третья — чай/кофе, и дальше всё подряд. Но из этого ничего особо не хочется. Всё самого низкого качества, цены высокие. Из свежих овощей и фруктов — максимум лук и чеснок, и то не всегда.

Настоящее счастье — если с тобой в камере сидит местный, и ему «заходит» передача с воли. Тогда ты ешь овощи, колбасу, зелень. Я просидел 4 месяца с молодым таджиком, ему передавали домашние лепешки, лаваш, халяльную колбасу. В эти дни был просто праздник. До сих пор помню эти трапезы и мысленно благодарю его и его близких.

А вот что касается посылок от моих родных из Москвы, то тут местному ФСИН есть чем похвастаться))) Посылка идет недели три плюс-минус. По правилам тебя должны вызвать, вскрыть коробку в твоем присутствии, утилизировать то, что нельзя, а разрешенное отдать.

По факту вскрывают без тебя. Запреты — на их усмотрение. Но самая главная фишка этих «эстетов» — это перелить и пересыпать абсолютно всё в целлофановые пакеты!

Вроде звучит ничего страшного, но!!! Они проделывают это с тушенкой, зубной пастой, жидкими соусами! Иногда шампунь и крем для лица могут оказаться перемешанными в одном пакете — ну а что, цвет же совпал! Черный и зеленый чай, даже не сомневайтесь, будет безжалостно купажирован.

В итоге долгожданную весточку с воли от родных приносят в одном огромном мешке, внутри которого куча маленьких липких пакетиков с хрен знает чем. Прибавьте к этому отсутствие холодильника в камере и минимум места для хранения. Нет ничего приятнее тёплого майонеза размазанного по фасовочному пакету!

Короче: Э — эстетика, Г — гурманство, З — забота!

Прогулка по Ван Гогу и время вспять

Из анимации — прогулки, или «гулочки». Каждый день (дай бог им здоровья) выводят на крышу корпуса. Неба не видно, везде пыль, грязь, но хотя бы на час выйти из камеры — это уже огромное событие.

Можно на голос позвать соседей, узнать, кто как. Формально запрещено, но нам особо не мешали. Ходишь по кругу в бетонной коробке, почти как на картине Ван Гога.

Есть там одна примета, или традиция. Пока ждешь суда — по кругу надо ходить против часовой стрелки. А после приговора — по часовой. Открываешь срок, а во втором случае приближаешься свободу. Подтягиваешься на металлической сетке, которой перекрыт потолок, слушаешь, кто как жил и как жить собирается.

Вот так, с таким набором событий, эмоций и мыслей я провел долгие 9 месяцев.

Пока в один прекрасный день за мной не пришли и не сказали, что заказали на «этап». Это самое тревожное и радостное слово одновременно для всех арестантов. Я знал, что повезут в Москву, но не знал как, с кем, и толком зачем... Обнял!

Представьте: вы сидите в камере. Ответ на письмо, которое вы написали сегодня, придет в лучшем случае дней через десять. Между отправкой и ответом — пропасть, вечность, личный ад. Особенно когда ты влюблен, когда отношения зависимые (как я это понял гораздо позже). Бессонные ночи, сны об изменах и параллельно — ничем не объяснимая надежда, что всё ещё может быть хорошо.

Короче, переварившись в этом котле из кислоты собственных иллюзий, страхов и лагерных баек о изменах, я решаю написать ей письмо. Мол: "Любимая, нас больше нет. Живи как видишь, как считаешь нужным. Я тебя люблю, но увы, мне конец". (Тогда я думал, что 7-8 лет — это мой максимум).

А сам в глубине души отправляю это и жду ответа в стиле: "О нет! Только не это! Мы навсегда вместе! Спасу, дождусь, люблю-не-могу!".

Сейчас я понимаю, что все эти «геройские» письма про «оставь меня, спасай себя» — это чистой воды манипуляция. Дешевый драматический трюк. Но тогда я этого в себе не видел. Казалось, что я, блядь, стоик и герой.

Местная поговорка гласит: «Сел в тюрьму — меняй жену». Раньше я ее не понимал. А теперь сам так говорю влюбленным бедолагам, которые бродят по камере и ищут, где бы им картинно вскрыться у всех на виду, чтобы их обязательно спасли, да ещё и любимой в красках всё это расписали.

Так вот, отправляю я свое стоическое письмо и жду отыгрыша по моему сценарию.

Но дай Бог здоровья моей мудрой жене! Она не повелась на эти провокации. В ответ мне прилетает очень прямое, честное и отрезвляющее письмо. Она пишет, что любит меня, что жизнь продолжается, и она готова меня поддерживать. Но вот спасать и гибнуть под этим грузом вместе со мной она не готова.

Как же это круто и мудро - я понимаю это только сейчас. И как же мне было больно тогда! Как так-то?! Ведь мы! Ведь я! Клялись, венчались и всё такое...

Всё это дерьмо кипело во мне ещё почти год. Пока меня не этапировали в Москву, туда, где я нахожусь сейчас. И в один прекрасный день я посмотрел на эту ситуацию не со стороны «меня несчастного», а с её стороны.

С какого хера она вообще должна разделять участь того, кто попал в тюрьму? Почему человек, если он так не чувствует и не хочет, должен ради кого-то — а ещё хуже, ради общественного мнения — просирать свою жизнь?

Я теперь знаю, что она написала это с любовью. Мы любим друг друга до сих пор. Но уже безусловно. Без обязательств. Без привязки и моральных долгов. Мы просто общаемся, ролные и близкие, она присылает мне вкусняшки в посылках, лекарства, одежду, открытки )!

Я наблюдаю здесь очень много пацанов (особенно горячих кровей), которые на полном серьезе заявляют: "Если изменит — голову оторву, похуй на всё, ещё раз заеду".

А я никак не могу понять: в какой момент твоя жена и твои дети стали твоей собственностью? Почему они должны? Живи так, чтобы с тобой хотели быть, а не были обязаны. А если не хотят — отпускай.

К чему я это всё. Любите друг друга. Но присмотритесь: любовь ли это или зависимость?

Идеальный стандарт, как мера иделала - это любовь к детям своим. Ты их не любишь взамен чего то, они вообще заняты другим, а ты все о них! Они гулять в друзьями,а ты и рад! Они бывают ужасны а ты их обнимаешь и целуешь! Стараешься, трудишься, заботишься и вообще не хочешь ничего замен!

Для меня сейчас, пережив и передумав всё это тысячи раз, идеальные отношения — это те, в которых фраза "Я тебя люблю, но ты мне не нужен" не вызывает возмущения. Мы пришли в этот мир одни, и одни из него уйдем. Это не эгоизм, это факты. Так что не стоит портить жизнь любимым и обязывать их жить вашу жизнь.

Просто любите и принимайте. И будь что будет. Обнял!

В первую ночь, как заведено, крепкий чай (раньше был чифир, но тренд на ЗОЖ дошел и сюда). Всю ночь — общение: кто, как, откуда, подробности дела. Яркие, эмоциональные рассказы в лицах о моменте задержания. Истории у всех разные, но объединяет их одно — независимо от тяжести преступления, принимают менты очень жестко. Синие микроавтобусы с темными окнами у каждого, кто прошел через систему, на всю оставшуюся жизнь будут вызывать дрожь внутри от адреналина.

Правила нового дома

По старым традициям первые три дня — гостевые. У тебя есть время осмотреться, вникнуть в суть, задать вопросы и не участвовать в общем быте. Войти в курс дел. Дальше ты должен приносить либо благо, либо пользу. Бездельников не любят. Тех, кто только ест, спит и посещает дальняк, называют «бандерлогами» — не приветствуется.

А заняться всегда есть чем: поддержание чистоты, гигиена, готовка, «дорога» (кровеносная система тюрьмы :)), общение. Ну и игра.

Про игру отдельная история. Я не играю. И на воле не играл. Но на третий день моего пребывания на общаках случился административный обход. Пришла «хозяйка» (так арестанты называют начальника СИЗО или лагеря независимо от пола — эдакий топ арестантского сарказма: вроде начальник, а вроде и чуть унизили).

Так вот, эта «хозяйка» в ходе шмона находит у меня в матрасе игральные карты. Вызывают на комиссию, светит «кича» (карцер). Я пишу объяснительную примерно такого содержания: «Находился в глубокой депрессии, размышлял о самоубийстве, и единственное, что могло меня спасти от рокового шага — это пасьянс "Косынка"».

Почему-то это прокатило. Дальнейших санкций и бесед не последовало. До сих пор не понимаю, зачем они меня компрометировали — может, просто проверяли реакцию.

Ночная жизнь и иллюзия братства

Короче, началась жизнь. В 21:00 — «наладка». На весь централ, во внутренний двор, очень красивым и громким голосом приветствуются все достойные, восславляется то, о чем сейчас говорить вслух нельзя (иначе экстремизм пришьют), и стартует ночная жизнь. "Приветствуют всех в доме нашем общем" это единственная цитата которую могу здесь использовать , остальное из уклада , запрещено ! Дороги, груза, малявы, мульки, поисковые, курсовые....

Это сейчас мне всё это надоело и стало неинтересно — просто рутина, которая должна быть. А тогда я на какое-то время был даже очарован этим уровнем организации, сплоченности и братства.

Но, увы, так не везде. Там, где я нахожусь сейчас, где есть комфорт и крутятся деньги — коммерция съедает всё. Об этом я расскажу позже.

Я заметил одну вещь. Там, где тотальный голод и нужда — это, похоже, единственное условие, при котором люди остаются людьми, оголяется лучшее что есть в человеке! Поддерживают друг друга, отдают последнее, страдают ради комфорта ближнего. Но как только кто-то хоть чуть-чуть разжился (даже малым — лишней пачкой сигарет или нормальной едой), человек начинает отдаляться. Не поверил бы, если бы не видел это своими глазами десятки раз. Здесь это под микроскопом.

Читал в одной книге по поведенческой психологии про эксперимент: оказалось, что даже заставка на экране компьютера в виде доллара или чемодана с деньгами заставляет человека чувствовать себя и вести более обособленным. Он реже отзывается на трудности других и даже физическую социальную дистанцию при общении выбирает больше. Удивительно, но факт. Проверено, увидено, доказано на практике.

Оставайтесь людьми, даже если у вас достаток! Даже если все свои богатства на "голове не унесете" (как говорят в Турции), не забывайте о тех, кто рядом. Раз в день, неделю или месяц оглянитесь вокруг — может, рядом есть грустные глаза, пустые животы или просто те, кому чертовски не хватает пары теплых слов. Обнял!