Предыдущая глава: Военная кафедра МИФИ. Гл. 20. Здесь происходит чудо

Перед отправкой в Афганистан Сан Саныч посоветовал мне никогда не забывать о профессиональной деформации. По его словам, многие наши офицеры после нескольких боёв с головой погружались в решение боевых задач и забывали о том, с какой целью мы пришли в Афганистан. А мы пришли для оказания интернациональной помощи местному населению. Я старался всегда помнить об этом. И поэтому, получив под командование сторожевую заставу, первым делом наладил контакты с жителями ближайших кишлаков. В одном из них организовал небольшой лазарет. Благодаря тому, что в моей разведподготовке основной упор был сделан на военно-полевую медицину, я успешно лечил не только местных жителей, но и кочевников, и даже душманов. На своей заставе заузил бойницы долговременных огневых точек и стрелково-пулеметных сооружений, а так же сделал «красные зоны» на карточках огня танка и миномета для того, чтобы избежать случайных выстрелов по мирным кишлакам. Благодаря этому обстрелы нашей заставы вскоре прекратились, а среди мирных жителей у меня появилось не только много помощников, но и настоящих друзей.

Перед выводом наших войск из Афганистана я несколько месяцев потратил на то чтобы снять мины, установленные моими предшественниками вокруг нашей заставы. Карточки установки минного поля, естественно, не было. Наши «растяжки» (Ф-1 с проржавевшей и даже со сгнившей проволокой) найти было не сложно, а вот с поисками противопехотных мин ПМН, которые в солдатской среде называли «принесите мне ноги», были проблемы. Вместо них поставил дистанционно управляемые МОН-50, которые можно было безопасно снять за пару минут. Разминирование не входило в мои обязанности, просто мне не хотелось, чтобы после нашего ухода на этих минах подрывались афганские мальчишки.

Позднее нам будут внушать что в Афганистане мы воевали с мирными жителями. Это не так, мы воевали с душманами. А душман, в переводе с пушту ― «враг, злоумышленник», на таджикском ― «злая мысль». Поэтому я старался, чтобы мирных жителей и друзей у нас становилось больше, а душманов меньше, и чтобы они не превращались в борцов за веру, моджахедов.

Но это было в Афганистане. Сейчас же передо мною стояли совсем другие задачи. Надо было ухаживать за мамой и поскорее поднимать её на ноги. За последние два месяца у меня накопилось много пациенток от Дмитрия Захаровича, которым тоже была нужна моя помощь. И нужно было проводить занятия в институте. А сил для всего этого у меня не было.

В одной из моих служебных характеристик Сан Саныч написал, что в экстремальной ситуации я способен на большее, чем многие другие. Не знаю, в экстремальных ситуациях я не был. Но на втором курсе училища перед самыми соревнованиями, к которым наш спортвзвод готовился около года, у меня случился какой-то сбой. Я не мог бегать, подтягиваться, плавать… По словам нашего командира взвода лейтенанта Горлова Владимира Вячеславовича, я просто перетренировался. Если бы мне кто-то сказал об этом раньше, я бы не поверил. Но тогда это произошло со мной. А теперь произошло снова.

После двух месяцев постоянных поездок в Клин и обратно, ухода за мамой и занятий в институте, у меня словно бы закончились все силы. Я стал похожим на воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. В училище командир взвода на целый месяц освободил меня от тренировок, и я не выступал на Первенстве Московского военного округа по многоборью взводов, но уже к Первенству округа по марш-броску с боевой стрельбой был в строю. Тогда мы заняли второе место. А на Первенстве округа по военно-прикладному плаванию ― первое. Но это было в училище, а сейчас кто мне даст дополнительный отпуск, если очередной я уже отгулял?

И еще одна мысль не давала мне покоя. Мне не раз приходилось сталкиваться с профессиональной деформацией офицеров, но ведь наверняка такая же деформация бывает и у представителей других профессий? И у преподавателей, в том числе. Я уже двенадцать лет преподавал в МИФИ. По сути, из года в год рассказывал нашим студентам одно и то же. Подобное может быть нормальным для преподавателей гражданских дисциплин, но не для военной подготовки. Ведь армия, как известно, всегда готовится к прошедшим войнам. А это не правильно. Мы должны не только внимательно отслеживать все изменения в военном деле, но в первую очередь, учиться работать на опережение и учить этому наших студентов. Тем более в МИФИ, выпускники которого создают будущее своими руками.

Да, я мог выполнять задание Сан Саныча по поводу написания книги и в институте, но не хотел становиться неинтересным для наших студентов. Поэтому решил, что мне пора уходить на пенсию.

Александр Карцев, https://vk.com/alex.kartsev

Продолжение следует...

Предыдущая глава: Военная кафедра МИФИ. Гл. 18. В чьих руках топор?

Наверное, это называется интуицией? Но иногда мы чувствуем, что сейчас позвонит телефон, за несколько секунд до звонка. У меня сильно заболело сердце ещё до того, как раздался звонок моего мобильного телефона. Звонила сестра. Сказала, что мама попала в больницу. Она убиралась на даче на втором этаже. Неожиданно у неё закружилась голова. И стало не хватать воздуха. Она открыла балкон и в полубессознательном состоянии упала через ограждение вниз, на садовую скамейку. Сейчас находится в реанимации. Мне нужно срочно приехать.

В больнице к нам вышел заведующий хирургическим отделением.

― Прощайтесь с мамой, ей осталось немного.

― Доктор, а может быть, у мамы есть шанс?

― Мы сделали все, что могли. Можете сделать лучше, делайте.

Выглядела мама плохо. Но, при внимательном рассмотрении, рана на голове оказалась не такой серьезной, как я подумал вначале. Хрипы в легких не слишком сильными. Беспокоила неизвестность относительно возможного повреждения внутренних органов. И то, что мама лежит совершенно неподвижно. В отделении было жарко. И она сильно потела. По Афганистану я прекрасно знал, чем это чревато. К счастью, в отделении была очень хорошая старшая медсестра. Когда я обратился к ней за помощью, она не отказала. И втроем, вместе с моей сестрой, мы хорошенько помыли маму.

То, чего я опасался больше всего, случилось. Через три дня на больших ягодичных мышцах я увидел два маленьких темных пятнышка. Что-то вроде синяков. На всякий случай, мы с сестрой начали протирать эти места борным спиртом. К сожалению, вскоре эти крошечные синяки превратились в небольшие язвы. А потом очень быстро вскрылись и из них потекла гнойная жидкость. Это были пролежни. Мышечная ткань в этих местах с каждым днем стала стремительно уменьшаться и исчезать. И мы ничего не могли с этим сделать. Но именно в этот день мама пришла в сознание.

― Болит всё сильно.

― Если болит, значит, заживает, ― я попытался её немного приободрить. ― Скажи, что тебе завтра принести поесть? Чего-нибудь вкусненького?

Есть мама не хотела. Но есть было надо. Ведь для выздоровления обязательно нужны силы. Я предложил ей привезти завтра с дачи салат из огурцов. Мама всегда переживала, что мы с сестрой слишком на неё тратимся. И поэтому мысль о том, что ей привезут что-то с дачи, а не из магазина, была воспринята положительно.

Проблема заключалась в том, что маме недавно сделали вставные зубы. Но она к ним так и не смогла привыкнуть. И ела без «зубов». Поэтому салат нужно было делать с учётом этого. Мысль по поводу салата из огурцов возникла у меня интуитивно. Просто вспомнил о том, что арбузы хорошо прочищают организм. А огурцы, на мой взгляд, это просто маленькие арбузы. Протёр парочку огурцов на крупной тёрке, одну дольку чеснока на мелкой, добавил зеленого лука, петрушки и укропа. Для первого раза размер порции был не слишком большой – чуть больше половины одноразового двухсотграммового пластикового стаканчика. 

Но мама съела эту порцию с удовольствием. Это было здорово. Потому что, когда человек начинает есть, у него появляется шанс на выздоровление. В то время мы были рады любому шансу. К счастью, после того, как мама пришла в сознание, она не пропускала ни одного приема пищи. И каждый день, на обед, мы приносили ей этот огуречный салат.

За последующие две с половиной недели пролежни «съели» практически полностью ягодичные мышцы с двух сторон. До костей. Всё это время мы протирали маму борным спиртом и обрабатывали раны ихтиоловой мазью. Улучшений не наступало. Но я продолжал разговаривать с мамой. И я показывал ей свои любимые упражнения, которые делал, когда не мог двигаться. Это простые упражнения: твоя голова или руки могут лежать на подушке или на кровати, а могут давить на них. Пусть даже мысленно. Но, если ты не просто лежишь, а давишь, ты не сдаёшься! А еще мы делали упражнения для улучшения зрения. Я считал важным, чтобы мама не смотрела на себя, а смотрела дальше. И снова захотела жить. Хотя бы ради нас.

Не скрою, я был сильно удивлен, когда увидел, как стремительно пролежни уничтожают мышцы. Но ещё сильнее я был удивлен, тому, что увидел дальше. В какой-то момент процесс разрушения мышечной ткани вдруг остановился. Несколько дней не было никаких изменений. А потом мышечная ткань стала расти. Примерно по два-три миллиметра в сутки. Если бы мне кто-то сказал об этом раньше, я бы, ни за что не поверил. Но теперь сам был этому свидетелем. Почему-то после этого я немного успокоился. Поверил, что всё у нас получится.

Единственное, поездки в Москву на электричке, проведение занятий на кафедре, возвращение в Клин давались мне тяжело. Очень скоро я превратился в лунатика. Хорошо, что в больнице меня часто подменяла моя сестра. И через месяц мама стала понемногу сидеть и даже чуть-чуть ходить с нашей помощью. Кроме занятий с мамой я стал заниматься и с её соседками по палате. Кому-то делал массаж, кого-то просто консультировал. Травматология всегда была моим вторым родным домом. И мне нравилось, что благодаря моему участию, соседки мамы шли на поправку гораздо быстрее.

Однажды в палату заглянул заведующий отделением, в окружении своей медицинской свиты и студентов медицинского института. Он подвел всех к маминой кровати. Лечащий врач рассказал студентам её историю болезни, о пролежнях и о том, как быстро сейчас они заживают. А заведующий отделением добавил:

― Смотрите внимательнее. Здесь происходит чудо.

Через несколько дней он пригласил меня к себе в кабинет. И начал ругать за то, что я мучаю маму, заставляя её отгадывать кроссворды, так много сидеть и делать упражнения. И не дожидаясь моих слов оправдания, попросил меня взять шефство ещё над двумя палатами. Как только появлялось немного свободного времени после занятий с мамой, я просто приходил в эти палаты в гости. Рассказывал пациенткам «моих» палат о своих путешествиях, делился с ними своим «пациентским» опытом и своими лекарскими знаниями. Делал массаж, кому он требовался. По словам тех, кто лежал в моих палатах, требовался он практически всем.

Прошло два месяца с того дня, как в больницу привезли мою маму. Привезли умирать. Через два месяца мы выписывались. Домой. Ходила мама ещё с трудом. И только с палочкой. Но зато уже ходила сама. Диагноз с пробитым лёгким, к счастью, не подтвердился.

Разумеется, никаким чудом всё это не было. И салат из огурцов не был волшебной «пилюлей». Думаю, маму спасло то, что в этой больнице работала Инна Глебова, Чемпионка России по художественной гимнастике, с которой мы дружили в школьные годы и которая убедила заведующего отделением разрешить нам заниматься с мамой. То, что в отделении оказалась такая замечательная старшая медсестра. То, что мне пришлось серьезно поговорить с санитарками, которые меня услышали, перестали выпивать по вечерам и стали делать то, что должны были делать. То, что моя родная сестра была рядом и помогала мне ухаживать за мамой. Помогло то, что за эти два месяца мы стали Командой. А командная работа ― большая сила! Без неё нам бы не справиться. А самое главное, что мама сама не сдалась и нашла в себе силы подняться.

И то, что за эти два месяца в травматологическом отделении никто из пациентов не умер, тоже не было чудом. Так и должно быть. Понятно, что спасти всех пациентов не всегда получается, но сражаться нужно за жизнь каждого.

Александр Карцев, https://vk.com/alex.kartsev

Продолжение следует...

ПЕРЕКРЕСТОК ВРЕМЕН - Прячась от дождя, паренек зашел в недостроенный дом и попал в место, выйти из которого без посторонней помощи уже нельзя.

ОБЕЩАЙ! - Слепой человек получаеш шансы исполнить свою мечту - обрести зрение. Чудотворец просит его лишь об одном...

ГОВОРЯЩИЕ С ДУХАМИ - История о мальчике и его невидимом друге.

ФЛАГМАН - История слепого летчика.

СРОЧНОЕ ПИСЬМО - Попав под дождь и вымокнув до последнего перышка, умная птица, которой поручили доставить чрезвычайно важное и необычайно срочное письмо, вынуждена обратиться за помощью к случайной девушке не улице.

СТРАНА КРАСИВЫХ ЛЮДЕЙ - История некрасивой девушки с золотым сердцем и ее дяди-караванщика, который искал способ помочь любимой племяннице.

ГАЛАПАГО - История маленького юнги на корабле, взявшем на борт живые консервы - гигантских черепах.

Что такое магический реализм?

Магический реализм — это литературный жанр, где волшебное и сверхъестественное органично вплетается в ткань повседневной жизни, не вызывая удивления у персонажей и не нарушая логики знакомого, часто даже обыденного мира. Здесь магия не является исключительным событием или вторжением извне, а предстаёт как неотъемлемая, почти неприметная часть реальности: часы могут замедлять ход от грусти, по улицам могут бродить призраки, а память может материализоваться в виде птиц. Ключевая особенность жанра — не в самом чуде, а в спокойном, будничном принятии его персонажами, что создаёт особую, завораживающую атмосферу, где граница между возможным и невозможным размывается, заставляя увидеть поэзию и тайну в самой обычной жизни.

Подписывайтесь на мой телеграм (я пишу, иллюстрирую и перевожу фантастику)