Клип, на 100% созданный нейросетями: от идеи и стихов до вокала и видео!
ПьяНый СанТа (ДЛЯ НОВОГОДНЕГО НАСТРОЕНИЯ!!!)
Загорелся крематорий -
Все покойники ожили,
Разбежались по округе,
Кто без ног, а кто с руками.
Письками трясут бесстыже,
Поднимая прах и пепел.
Из брандспойтов под напором
Их полдня потом тушила
Вся пожарная обслуга,
Поджигателей ругая.
Всех спасли - никто не выжил;
В общем день прошел нелепо.
Как то, славным теплым летним вечерком менеджер среднего звена Васисуалий, увлекающийся в свободное от работы время рыбалкой, коллекционированием монет, плаванием, культурой стимпанк, кулинарией, научным атеизмом и некоторыми языческими практиками решил перед походом в бассейн в фитнес-центре немного посерфить в интернете про тайные практики славян, но этот познавательный акт был неожиданно прерван сообщениями в Whatsapp.
Сладкие конфетки»Привет.
Сладкие конфетки»А мы знаем, что ты сейчас в плавках.
Васисуалий»Не может быть! Откуда вы это знаете?
Сладкие конфетки»А мы тебя уже видели!
Сладкие конфетки»Мы наблюдали за тобой, как ты плаваешь.
Васисуалий»Я хорошо плаваю?
Сладкие конфетки»Отлично. А потом мы смотрели, как ты выходишь из бассейна.
Сладкие конфетки»И нам очень понравилась тугая сила, которая распирает твои плавки.
Сладкие конфетки»Твое потрясающее могущество, живущее в твоих плавках.
Сладкие конфетки»Мы очень хотим прикоснуться к нему.
Сладкие конфетки»Иди к нам!
Васисуалий»А где вы?
Сладкие конфетки»Станция метро “Митино”, большой дом рядом с рыночной площадью, десятый этаж, квартира справа.
Васисуалий»Я выезжаю.
Сладкие конфетки»Мы тебя ждем!
Вот Васисуалий распахивает с ноги дверь своего подъезда и идет к автобусной остановке, по пути он видит птенца, который вывалился из гнезда. Васисуалий поднимает его, нежно целует, и сажает обратно в его маленький домик.
На автобусной остановке Васисуалий помогает старушке поднять тяжелую сумку и сесть в автобус. Выйдя из автобуса, улыбается идущей навстречу девушке, и говорит ей что-то хорошее и она улыбается ему в ответ.
Заходит в метро.
Едет до станции “Митино”, выходит.
Бежит через площадь.
Ныряет в подъезд.
Нетерпеливо переминается с ноги на ногу в ожидании лифта.
На десятом этаже выскакивает из лифта, видит открытую дверь из которой падает свет.
Заходит в квартиру, открывает дверь в комнату и заскакивает в нее.
Неожиданно свет гаснет.
Полная темнота.
Слышно, как кто-то смеется противным мужским фальцетом, потом слышно звук смачного поцелуя, звон разбивающейся посуды, звук падающего шкафа и дикий крик:
Ааааааа!!!!! Гомосеки!!!!
Васисуалий выбегает из дома, пересекает рыночную площадь, задыхаясь, бежит по переходу в метро.
Прыгает в поезд.
Едет до своей станции.
Выскакивает из поезда.
Выходит из метро.
Идет, пошатываясь, к автобусной остановке.
Нетерпеливо отстранив рукой какого то мужичка, садиться на сиденье.
Едет до дома.
Заходит домой.
***
Почти всю ночь Васисуалий просидел за компьютером просто смотря в монитор, и на лице его не было ни жизни ни смерти.
Под утро, вялыми от духоты летней ночи руками, набрал в браузере “Радио Радонеж”, там нажал на “Слушать” и звуки службы в православной церкви заполнили пространство его комнаты.
Наступила суббота.
Васисуалий пошел в церковь на заутреню. Перед церковными воротами он размашисто сердечно перекрестился, заметно повеселел, и отвесил земной поклон.
Когда он зашел храм, дьякон уже начинал петь псалмы.
Синие и красные, деревянные и металлические с резным узором, треугольные и квадратные, с бусину для манжеты и с медовую сливу для норковых пальто. Пуговицы всех цветов, форм и размеров сыпались на асфальт перед домом. Как бисер перед свиньями, метала их из окна обезумевшая поэтесса перед собравшимися на представлении соседями. Это был главный перформанс в её жизни.
А ведь в здравом уме довольно посредственные стихи о давно настоебенивших сирени и любови писала, до сих пор её сборник где-то пылится. Всегда считал, настоящее искусство приходит с безумием. Столько в этом экспрессии было, столько свежести, столько смелости. Вот это, я понимаю, поэзия акционизма. Абрамович бы охуела.
Так поэтесса выражала свой протест против сиделки, которая ухаживала за ней последние лет 5 за квартиру в наследство, потому что всех своих родственников поэтесса давно пережила.
К сожалению, арт продлился недолго. Скоро приехали санитары, разобрали баррикады из мебели, которые она маниакально выстраивала за дверью комнаты, и поставили успокоительное.
А через несколько дней ещё недавно буйная старушенция померла. Положили на глаза стальные монетки, как две пуговки, и вынесли гроб во двор — попрощаться с покойницей. Всем домом провожали. Никто не забудет её последней акции, а о стихах даже не вспомнят.
Тоже надеюсь нечто подобное в старости учудить, что все мои текстики разом затмит.
Не плачьте обо мне. Я стал землей.
Я жду семян, слетающих под осень.
Мой черный мир богат и плодоносен,
Удобрен погребальною золой.
Забудьте обо мне. Я ручейком
Неторопливо впитываюсь в семя,
Чтобы потом, когда настанет время,
Рвануться вверх безудержным ростком.
А вот смотрите: я – уже трава,
Стремящаяся к солнечному свету.
И пусть недолго будет длиться это,
Живу, расту, и я во всем права.
Поймите, нет ни мертвых, ни живых.
Не думайте, душа не отлетела.
А спазмы умирающего тела -
Начало близких схваток родовых.
— Мангуст Рильке , 04.07.2025
Степан, закованный в халате,
Главный псих во всей палате,
Тридцать лет лежит в психушке
На облёванной подушке.
Санитары наблюдают,
Утку каждый день меняют.
И ,в наморднике дыша,
Он хихикал неспеша.
Степан, отъявленный урод,
Пугал людей на новый год.
Летел, как вихрь, он к дверям,
Что не закрыты по ночам.
Он проносился по квартире
Быстрее всех гепардов в мире
И людей он поражал
Диким ревом наповал.
Страх наводил через подъезд,
100 человек пугал вприсест,
Но дома ждет его облава-
Менты поймали, вот подстава!
Степе срок дан - тридцать лет
Чтоб не показывался в свет:
"Немножко мне осталось ждать
И буйство учиню опять!" .
Степан на зоне не дремал,
Всех заключённых он достал,
Он ночью залезал на шконки
И зэков щупал за мошонки.
Но судный час таки настал,
Степан блатного напугал,
Непродолжителен был крик,
Степан простился с жизнью вмиг.
Степана придушили, да,
Но стал легендой навсегда,
Прозвали "Химкинский буян"
Кошмарит призрак горожан.
Иллюстрация нейросети к басне Олеси Емельяновой "Бабочка и жук"
В день июльский жаркий
Солнышко сияло.
Над цветами в парке
Бабочка порхала.
Привлекал прохожих
Крыльев шелк нарядный
Да и птичек тоже
Насекомоядных.
Шустрая синица
Бабочку поймала.
Та смогла отбиться
И в траву упала.
Скрылась под коряжкой.
Разве не везенье?
Обошлось бедняжке
Дорого спасенье:
Порванные крылья,
Сломанные ножки.
Тщетны все усилья
Ввысь взлететь с дорожки.
Стыдно перед всеми,
Больно нестерпимо.
А как раз в то время
Проходил жук мимо.
Видя, как страдает,
Прожужжал над нею:
«Что не убивает,
Делает сильнее!»
Только каждый знает,
Как тут не кумекай,
Что не убивает,
Делает калекой!
Написать автору: olesya--emelyanova@ya.ru
