Глава первая. Лицемер


1.3.2 Прошлое, ноябрь 2009. Пьяный бред среда


...То, как я живу, это не жизнь.

...Египет.
...Я не хочу туда, там жарко. Мне так хочется пить! Когда жарко, ещё сильнее хочется.


...Это та самая подруга, по которой крысы бегали. Она вышла замуж за чувака, с которым приезжала ко мне, им негде было встречаться – оба жили с родителями. У них родился сын. Они оба очень хорошие. Но этот, её муж, всё равно зануда.

...Так о чём я? В невосполнимых пробелах солнечных пятнах память…


...Во вторник весь день думала, что буду вести блог, расскажу все пьяные свои похождения, ВСЕ. Выговорюсь, потому что проблему нельзя замалчивать, её надо проговаривать и решать. Я не хочу, не хочу пить так много, каждый день, до беспамятства, это проблема... Вообще не хочу, не буду больше пить. Приготовила салат, вымыла голову, убралась в комнате, и было уже поздно совсем. Муж не шёл. Легла спать. Пришёл за полночь, упырь, разбудил, рассказывал, что его менты приняли снова. Спрашивал: где деньги, и всё ходил, ходил по комнате, по кухне, пикал телефоном.


Ненависть, ненависть, молча мысленно его ругала, ах же ты, падаль, как жаль, что не продержали тебя до утра...


Мне ещё тыкал, что я была пьяна вчера, и это повод. Что это я во всём виновата (ненависть). Прохрипела в ответ: да, виновата, бедный, несчастный... Уснула, не помню...

Глава первая. Лицемер


1.2 Прошлое, ноябрь 2009. Начало


Почти всё это произошло на самом деле. Записи, которые сохранились, ведут начало с 2009 года.


Был ноябрь, четыре утра. Я проснулась? Или не ложилась. А почему лицемер?Пришла картинка из прошлого - я и мой первый муж, Андрей, манаемся по городу Сочи.


Тяжелая, влажная жара, у нас украли кошелёк в маршрутке. Нам страшно, как мы теперь без денег, но мы должны радоваться, мы ведь молодожёны. Проводим отпуск на море. Ходим зачем-то кругами вокруг рынка. Зачем, непонятно. Нам теперь ни на что не хватит. Но мы всё ходим и ходим. Внутри рынка хриплый, опизденевший от жары мужик - орёт: "лицемеры недорого."

Мне стало интересно, что же он продаёт.

…А продавал он резиновые шарики, набитые мукой.

...Ну да, воздушный шарик, только внутри не воздух, а мука, и нарисована морда.

...Пальцами мнёшь эту морду.
...Если вмять дыру поглубже, получится ор. А если растянуть потом шире орущий рот - будет улыбка.


...Не купили мы тогда лицемера, жаль.

Глава первая. Лицемер

1.1.2 Прошлое, ноябрь 2009. Лицемеры,

недорого


Ну так что? Готова я теперь делиться историями о том, как меня избивает муж, о том, с кем у меня был с..кс, о том, как я рожала детей, о том, как я напивалась в стельку, о том, как я обосс...сь?


Смогу ли я себе и людям объяснить, зачем мне это нужно? Это бравада тем, что я порочная? Нужна всё же определённая смелость - во-первых быть настолько мерзкой, во-вторых рассказать об этом.


О да! Я как червивый гриб изъедена своими пороками и жуткими обстоятельствами своей жизни. Я жертва! Я жертва насилия... Бедная-несчастная заблудшая овца! Что? Вам меня ещё не жалко, нет? Я взываю к жалости? Значит, это всё - вопль о помощи?


И что есть правда? Может, я вижу какие-то галлюцинации, и ничего на самом деле не было... Может, показуха лучше, много лучше переливания-пережёвывания тайн?


"Растяни рот в улыбке - и настроение твоё улучшится."


Не могу видеть свою рожу с больными глазами и идиотски растянутым ртом в зеркале. Не радует меня это совершенно.


Когда я буду вылизывать свою жалкую лачугу перед редким приходом гостей, я буду убеждать себя, что не скрываю какая я грязнуля, нет. А просто стараюсь для хороших людей, чтобы им было приятно. Но я никогда не стараюсь для своей семьи - получается, я не люблю своих бедных детей, гораздо больше люблю чужих дядек и тётек - вон как перед ними корячусь.


Я люблю себя в роли хорошей женщины, а не мерзавки Майки-алкоголички. Я люблю играть роль невинной, беззащитной жертвы, которая столько перенесла, но выжила, не сломалась, и интересный собеседник, и творческая личность. Это для Подруги С., с которой я в школе за одной партой сидела - образ.


Когда я привожу ребёнка в сад, я с ним там разговариваю показушным добрым голосом, фразами, которые рассчитаны не на ребёнка, а на воспиталок, вдруг они за стенкой слышат.


Фотографии в моём фотоальбоме так красивы, они яркие и праздничные. Никто не догадается, что я могу месяцами не мыть пол, и у меня воняет в холодильнике тухлятиной.


И никого я не люблю, если честно. Кроме вымышленной, сыгранной себя. Себя реальную я предпочитаю спрятать подальше, и пожалуйста, пусть никто не увидит.


Чего я парюсь? Другие тоже показушничают вовсю. Знаю одну, которая дома одевается, как бомж, и злобная, как сволочь, зато на работу вся из себя, причешется, разоденется, и голос слаще мёда... Ну и все думают, что она и дома тоже такая милая женщина. А дома - она глядит и ненавидит, просто кипит самоваром от злобы. Она не одна такая, это я точно знаю.


Или вот, любящие жёны, мужу дают и считают - считают фрикции до шестидесяти, сбиваются, начинают снова, ждут. Ждут не дождутся, когда он кончит, и постанывают, делают вид, что хорошо им, просто замечательно. Это их работа. Терпеть ради выгоды и подмахивать. На самом деле они давно мужей не любят.


И что у каждого в голове - никто не знает и не узнает.


Ведь если кто-то узнает, какие мы на самом деле без притворства - кто в нас тогда в таких влюбится? Кто будет с нами дружить? Кто возьмёт на работу? Никто. То есть абсолютно. В этом-то всё и дело...

Глава первая. Лицемер


1.1.1 Прошлое, ноябрь 2009. Лицемеры,
недорого


...Решила завести дневник снова. Сижу туплю. Ну поехали, что ли. Погнали!


...Все врут. Все скрывают. "Лицемеры недорого." Резиновый шарик, набитый мукой, нарисована морда на нём, и пальцами делаешь эту морду - злую там, добрую, или, что она кричит.


Ну вот, допустим, я пишу про себя всё. ВООБЩЕ ВСЁ РАССКАЗЫВАЮ. Страшное и противное... Читала, что когда скрывают секрет больной дисфункциональной семьи и поддерживают фасад псевдоблагополучия - это есть плохо и плохо! И вот, я пришла в блог сливать, как в унитаз, все свои секреты. ВСЕ!!! Мне же должно это помочь!


Последствия этого будут такие, например:


Подруги моей лучшей подруги прочитают всё это и о ней подумают плохое. Мой понос запачкает её - замечательного, спокойного, гостеприимного человека, который дорог мне. Я её глазами себя всегда вижу хорошей, а не настоящей. И я не хочу потерять её, для меня важно её сохранить. Очень важно...


Узнают обо мне друзья мужа (они не знают, что он упырь, он в гостях такой приятный парень) и подумают: бедный О., как он живёт-то с ней, это же... (Много эпитетов всяких-разных).


Однажды на работу я устроюсь - коллеги по работе прочитают и будут всем отделом угорать (у-ха-ха-ха).


Моя мать, бедолага, прочтёт, и будет ей плохо с сердцем и с давлением.


А слить-то надо, иначе кишечник лопнет от г..на, то есть бо́шка от мысле́й.


А меня это вылечит? Или я испытаю извращённое удовольствие, эпатировав кого-нибудь своими откровениями, которые выше чем небо?


Инкогнито, что ли? Надо придумать всем другие имена. И себе другое. И город другой. А на случай, если всё равно кто-то догадается, что я - это я, надо ещё приписочку: "люди, если вы меня знаете в реале и идентифицировали, сделайте, пожалуйста, вид, что вы меня не узнали."


Правда пусть будет отдельно от показухи, как мухи отдельно от котлет.


Ну так что?

Глава нулевая, сквозная. Машина.

0.1.2 Death Car - Безвременье. Машина смерти


Однажды в соседнем дворе около мусорного контейнера я нашла большой мешок с одеждой. Притащила его в свою машину. Думала, хорошо будет, если меня не опознают. Для этого нужно одеться в чужую одежду, а свою выбросить. Тело разложится. Никто не узнает, что это была я.


Я доставала из пакета вещи. Они были мужские. Хороший пиджак, джемпер, брюки - всё почти новое, я чувствовала запах парфюма и табака.


Отпечатки пальцев - с этим что делать, где-то лежит в ментовке моя дактокарта, узнают по отпечаткам всё равно - тосковала я, прижимая чужие вещи к лицу, глотая из голубой банки алко-лимон, глотая, колотилось сердце, стало жарко, меня фонтаном рвало на эти шмотки, на сиденье водителя... Я отшвырнула это всё, заблёванное, пахнущее кислятиной, нашарила в темноте, дрожащей рукой дёрнула, открыла дверь, вывалилась на улицу. Снег летел в лицо. Мне стало легче.


Больше я никогда не садилась в эту машину. Без сожаления поглядывала на нее, проходя мимо с банкой в руке. Наступила весна. Я снова могла бродить по улице и не нуждалась в ней.


Иногда я испытывала отвращение, какого хрена эта колымага до сих пор тут? Хотелось, чтобы она уже уп--довала на кладбище погибших жигулей.


Иногда я испытывала отвращение к себе - эта тачка была моим другом, открыла мне свою душу, пусть мёртвую, но душу, а я наблевала туда.


Так или иначе, однажды она исчезла из того двора, из моей жизни.


Но каждый раз, когда слышу песню, или вижу брошенную машину, вспоминаю ту, фиолетовую, побывавшую в Питере, свою Death Car.


А песня оказалась про жизнь...


То, что мне слышалось как "wild" (дикий) а иногда "die" (умирать) оказалось "alive" (живой).


In the deathcar, we're alive... *


____________________


* Iggy Pop, Arizona dream (1994) In the deathcar