Здравствуйте, проходите, проходите, не стесняйтесь, здесь уже никто никуда не торопится. Знаете, у меня ведь потрясающая работа, никаких дедлайнов, никаких планёрок, никто не требует «эффективного менеджмента» и «креативных решений». Мои клиенты самые стабильные люди в мир абсолютный штиль, полная предсказуемость. Каждое утро я открываю эти ворота и думаю, господи, как же много суеты там, за забором. Там люди бегут, толкаются, строят карьеру, берут ипотеку на сорок лет, ругаются из-за парковочного места… А потом приходят сюда, и оказывается, что все их великие проблемы легко помещаются в два метра земли, и парковочное место здесь выдают раз и навсегда, бесплатно. Я ведь тут не просто за порядком слежу, я тут… главный свидетель человеческого финала, и знаете, что я вам скажу? Смерть она ведь страшная эгоистка, но какая честная! Привозят вчера одного, на дорогущей машине, кортеж, венки размером с триумфальную арку, все в чёрных очках, плачут по прейскуранту, лежит в гробу из красного дерева. И что? Лежит точно так же, как дед Митяй из второго сектора, которого мы хоронили в прошлый четверг под гармошку и бутылку водки. Земля-то у всех одинаковая, червей бренд древесины не интересует, у них свой госстандарт. Люди всю жизнь копят, собирают, гребут под себя, «Это моё, это я заработал, это мой статус!» Слушайте, я здесь работаю пятнадцать лет, ни разу! ни разу я не видел, чтобы к гробу приделывали багажник. Никто ничего с собой не унёс, максимум любимые часы или золотые коронки, да и те иногда… ну, неважно. Человек приходит в мир с пустыми кулачками и уходит с раскрытыми ладонями, как бы говоря, «Всё, ребята, я всё оставил, ничего не взял». Самое интересное это родственники, о, это отдельный спектакль! стоят у свежей могилы, плачут, «На кого ж ты нас покинул?!», а в глазах калькулятор. Уже делят трехкомнатную на проспекте, один на другого косо смотрит, потому что тот венок подешевле купил. Живые так боятся мёртвых, а надо бояться живых! Мёртвые… они ведь тихие, они не предадут, не подсидят на работе, не напишут донос, они просто лежат и ждут, когда про них вспомнят. А вспоминают, кстати, редко, в первый год ходят часто, во второй на годовщину и Радоницу. На третий если мимо проезжали, а через пять лет… трава по пояс, фотография выцвела, дождями смыло имя и дату. И лежит там какой-нибудь бывший доцент, или бандит из девяностых, или великий артист, и они теперь абсолютно равны перед этой травой. Знаете, о чём я жалею? Что нельзя людей сюда водить на экскурсию, не тогда, когда уже в белых тапках, а в самый разгар их дурацкой суеты. Вот повздорил ты с женой из-за немытой чашки, приди, посиди на лавочке у девятого сектора, пойми, что эта чашка такая глупость. Начальник наорал? Начальник тоже тут будет, в соседнем ряду может, даже чуть ниже по склону, где в ливень затапливает. Мы так отчаянно откладываем жизнь на потом, «Вот заработаю денег тогда отдохну, вот куплю дачу тогда буду счастлив», а «потом» может не наступить, «потом» это мой профиль. Здесь, на кладбище, очень хорошо понимаешь, жизнь это не то, что ты накопил, это то, что ты успел отдать, и сколько раз ты успел улыбнуться просто так, оттого что солнце светит. Ладно что-то я заговорился, а у меня там в одиннадцатом секторе ограда покосилась надо поправить, живым-то всё равно, а мне перед жильцами неудобно. Вы идите, идите обратно, живите, только, пожалуйста… не торопитесь сюда. У меня мест на всех хватит, я подожду, а вы пока… дышите, слышите? Дышите глубже, там, за воротами, воздух пока ещё бесплатный...