Пикабушники, привет!

Это финальное обновление новостей по проекту ДМБ 40.000

На следующей неделе будет представлен трейлер проекта - ура!

Начали к нему водить по одному всех находящихся в бункере. Выходили оттуда чаще с желанием идти в штыковую, что уже наводило на серьёзные размышления

Ссылки на предыдущие новости проекта -

ДМБ 40.000 - Проект Полной Переозвучки Фильма

ДМБ 40.000 - Производственный Дневник, Часть 1

ДМБ 40.000 - Производственный Дневник, Часть 2

ДМБ 40.000 - Производственный Дневник, Часть 3

В Двух Словах Для Непричастных

ДМБ 40.000 - это полная переозвучка культовой кинокартины ДМБ под вселенную Warhammer 40.000 + новый саундтрек и фоновые звуки

Текст глубоко переработан в стиле Баек Из Фьорда, но гораздо тщательнее, потому что выше бюджет. Примерно 50% слов оставлены без изменений для сохранения градуса абсурда, остальные переписаны под смешное и узнаваемое, с сохранением сюжетной логики в рамках полнометражного формата

И никаких нейросетей, только естественный интеллект

Итак, Трейлер Готов

Трейлер проекта наконец полностью смонтирован и озвучен. Осталось наложить несколько фоновых звуков, сделать титровые надписи, ещё раз внимательно проверить результат и перекодировать в нужный видеоформат

Как поступлю - всю ближайшую неделю, включая выходные, в 16-00 будут выходить разогревочные посты серии Будни Империума

В конце каждого поста - счётчик, сколько осталось дней до премьеры трейлера

А потом вместе сядем смотреть

По итогам премьеры трейлера будет принято решение о сентябрьском релизе полного проекта. Многое сложится в зависимости от вашей реакции и поддержки

- Что будем делать, лорд-дознаватель?

- Будем помогать соответствующим органам выявлять ксенолюбов и хаоситов в гвардии

Поддержка

Пикабушники, поддержавшие проект любым способом, будут упомянуты в титрах

Проект некоммерческий, для свободного распространения, но усилий на него было - и ещё будет - затрачено немало. После появления трейлера, который продемонстрирует финальное качество, будет объявлен специальный сбор для поддержания штанов

Спасибо всем, кто уже поддержал - даже простое доброе слово сильно помогает. Особенная благодарность пикабушникам -

- @Ordo.AbChao, @altefurztaucher, @general121, @sanewave, @user6994988, @Captgalaxy, - закинули донаты на поддержку проекта

- @suzono, @Prorva412, @Rokot.R, Ugrum71, MagnificentMrFox, @dot22, @another.person, - поддержали пикабушными монетками, на которые будут куплены Пикабусты для увеличения показов будущих постов с эпизодами ДМБ 40.000

Если кого забыл - напоминайте, пожалуйста, включу в список

C момента публикации последнего поста прибавилось 38 подписчиков и теперь, на 18 августа, нас 3.113 (три тысячи сто тринадцать)

Ссылка на FB2 версию

«Единственным свидетельством нашего ухода должны быть мертвецы, которых мы оставляем после себя».
– Пословица из книги «Коклерати: Следопыт»
Два параллельных инверсионных следа пронеслись по желтоватому небу, оставляя за собой белый шрам на северном горизонте, идущий с востока на запад. Для двух снайперов кадианского 217-го, находившихся внизу в пустыне, это было желанным отвлечением после более чем шестидесяти часов наблюдения за неизменным пейзажем красных скал и кружащихся песков.
«Как думаешь, кто- то из наших?» — спросил Уллей.
«Возможно. На таком расстоянии точно сказать нельзя», — сказала Дарья.
Летательный аппарат находился по меньшей мере в двадцати милях к северу от их позиции, слишком далеко, чтобы разглядеть какие-либо обозначения, и слишком далеко, чтобы услышать звук двигателей. Но, поскольку это было первое примечательное зрелище, которое Дарья и Уллей видели за несколько дней, они оба с некоторым интересом наблюдали за ним, как он прокладывал свои двойные борозды над головой.
Небо не было похоже ни на одно из тех, что Дарья видела раньше: болезненно-желтое, напоминающее нежную кожу вокруг полузажившего синяка. Жар солнца давил на планету, словно физическая тяжесть, высушивая каждую каплю влаги в экваториальном поясе. Любая защита, обеспечиваемая атмосферой, была утрачена неустанным трудом жителей, оставив после себя сплошную пустыню, тянущуюся, словно незаживающая красная рана, вокруг центра планеты.
Дарья и Уллей находились в самом сердце этой пустыни, среди гор из остекленных силикатов и обдуваемых ветром склонов из подвижного песка, который по какой-то причуде геологии мира приобрел глянцево-красный цвет свежепролитой крови. Крутые, словно стеклянные, холмы нарушали плавный изгиб дюн, а ветер завывал в, казалось бы, бездонных пропастях, окрашенных в кроваво-красный цвет.
«Спорю, у них в кабине есть кондиционер», — сказал Уллей, когда силуэт самолета размылся, а затем скрылся в дымке, поднимающейся над западными дюнами. «Счастливчики».
«Сожалеешь, что выбрал идти пешком, капрал?»
«Вовсе нет. Для меня большая честь служить в армии Бога-Императора. Иначе как бы у меня появилась возможность путешествовать по галактике и увидеть… красоту… Империума?»
Дарья фыркнула от смеха и тут же пожалела об этом, когда мелкая смесь соли и песка брызнула ей из-под подбородка в ноздри и глаза. Она с трудом сдержала желание чихнуть или, что еще хуже, отряхнуться и быть обнаруженной вражескими датчиками.
Дарья и Уллей лежали ничком на блестящем выступе алого камня, замаскированные своими плащами цвета верблюжьей шерсти, пылью и песком, скопившимися на них за последние шестьдесят часов, глядя на расщелину, глубоко врезавшуюся в поверхность пустыни. Глубина расщелины скрывала путь, достаточно широкий для проезда транспортных средств, не будучи видимым с неба, что делало его идеальным местом для незаметного передвижения вражеской бронетехники и войск.
Это было также идеальное место для засады.
«Проклятая пыль!» — воскликнула Дарья, когда желание чихнуть утихло.
«Больше всего мне не нравится жара», — сказал Уллей.
Дарья понимала его дискомфорт. Плечи и задняя поверхность ног болели под неумолимым солнцем, несмотря на защиту, которую обеспечивали слои униформы, бронежилета и плаща.
«Ты хорошо себя чувствуешь? Нет головокружения?» — спросила Дарья.
«Нет, пока ничего подобного. Я просто чувствую себя как сухой паёк в жаровне», — сказал Уллей.
«Давай всё-таки проведём проверку, на всякий случай».
«Сержант, мне не нужно…»
«Уллей, проверка инструктажа», — сказала Дарья.
Проверка инструктажа была хорошим способом убедиться, что когнитивные функции снайпера все еще достаточно развиты для продолжения миссии; даже в благоприятных условиях долгие часы повышенной готовности могли привести к тому, что даже лучшие снайперы теряли концентрацию. После шестидесяти часов в пустыне, даже с короткими перерывами на сон и нормированными порциями воды, Дарья хотела убедиться, что ее капрал все еще в адекватном состоянии.
«Целью является Гектор Ожьер Талассан, генерал-маршал кызымирской армии. Он присягнул на верность Заклятому врагу, не оказав сопротивления».
«Хорошо. Физическое описание?»
«Восемьдесят четыре года, по земным меркам. Несколько шрамов на левой стороне лица после того, как несколько лет назад он чудом избежал гибели под обстрелом Химеры».
«И каков наш план?»
«Предполагается, что Талассана в ближайшее время будут везти по этой дороге, он направляется на инспекцию линии фронта. Из-за упомянутого инцидента с Химерой он будет ехать в транспорте с открытым верхом, и мы должны убить его, когда транспортезамедлит ход на повороте внизу».
«Хорошо», — сказала Дарья и снова сосредоточилась на дороге.
«А вы когда-нибудь задумывались, почему?» — спросил Уллей после недолгой паузы.
«Почему что?»
«Почему Гектор Талассан?.. Я имею в виду, он сдал Кишинев, не сделав ни единого выстрела, что делает его либо грязным предателем, либо человеком, готовым на всё ради защиты своего народа».
«Почему это важно?»
«Потому что, даже если он в тот момент принял неверное решение, означает ли это, что он заслуживает смерти за это?»
«Командование определило его как цель, и у нас есть возможность его устранить. Нам больше ничего не нужно», — сказала Дарья, восприняв отсутствие ответа Уллея как согласие с тем, что спор закрыт. Тишина между ней и Уллеем затянулась на минуты или даже часы, и она почувствовала, что хватка её винтовки пропитана потом. После столь долгого пребывания на невыносимой жаре в одном положении, ей нужно было отвлечься, чтобы перестать зацикливаться на дискомфорте.
«Ты выполнял подобные задания во вспомогательной службе "Веспатор"?» — спросила Дарья.
«Снайперы, как правило, размещались в составе вспомогательных отрядов, поэтому охота на конкретные цели была довольно редким явлением. Хотя раньше меня никогда не отправляли на пустынную планету».
«Это и для меня не самое приятное место», — сказала Дарья, задержав взгляд на осколках алого стекла, усеивающих дно расщелины.
«Вам когда-нибудь приходилось вдвоем отправляться на охоту, как в этом случае? Со времён янычаров, я имею в виду», — спросил Уллей.
Дарье потребовалось некоторое время, чтобы ответить, обдумывая, чем поделиться, а что оставить при себе.
«Один или два раза», — наконец сказала она. — «Эта ситуация напомнила мне о…» Она замолчала, и снайперов снова поглотила бескрайняя тишина пустыни.
«Нельзя на этом останавливаться, босс!» — со смехом сказал Уллей. — «Только мне показалось что ты собираешься рассказать о своем старом полку, как ты отказываешься?»
«Я уже рассказывал о янычарах!»
«Нет, вы этого не делали — вы как закрытая книга, босс. Все так говорят».
«Я вовсе не закрытая книга — подожди ка, а кто эти «все»?» — с неподдельным удивлением сказала Дарья.
«В лагере, всего несколько человек. Я не говорю, что это плохо, это определенно добавляет вам авторитета».
«Обмен историями между несколькими людьми — это не миф, а просто болтовня. Это ничего не значит».
«Это касается не только нас, приезжих, босс, но и коренных жителей Кадии тоже».
Дарье потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить слова Уллея — мысль о том, что она может стать темой разговора между обычно замкнутыми и пренебрежительными истинными кадианцами из 217-го полка.
«Понимаю, иногда трудно говорить о доме, но…» — продолжил Уллей, но Дарья перебила его.
«Я не скучаю по Коклератуму».
«Так не говорите о доме, — сказал Уллей. — Вы сказали, что этот случай вам что-то напомнил, расскажите об этом».
Дарья глубоко вздохнула, отбросив пропитанный химическими веществами соленый запах воздуха, и заставила себя заговорить. «Помнишь, сразу после Великого Разлома миры один за другим погружались в ересь, и казалось, что галактика вот-вот разорвется на части?»
«Помню», — сказал Уллей.
«Меня отправили в составе янычарских отрядов на остров Граксис IV для выслеживания и уничтожения Скьярди».
«Скьярди», — выплюнул Уллей, словно это слово могло оставить неприятный осадок. — «Они были дикарями, даже когда были на нашей стороне».
«Тогда вы понимаете, с чем мы столкнулись. Они связались с еретиками и, убивая и калеча по всему миру, шли по их следам, пока мы не прибыли. Затем они изменили тактику и начали партизанскую войну против нас – вся наша броня и численность ничего не значили, когда они могли просто раствориться в лесах».
«Значит, вы их выжгли?»
«Не совсем. У нас было то, чего не было у них — элитные солдаты, которые одновременно были снайперами и разведчиками. Они называли нас «Следопытами».»
Дождь не прекращался всю ночь, и Дарья промокла до нитки. Черная ткань ее униформы прилипла к плечам, рукам и ногам, и каждый порыв ветра обжигал ее ледяными зубами. Грудь и спина были защищены почерневшими чешуйками доспехов, но, хотя они и могли отразить снаряд на близком расстоянии, они мало что могли сделать, чтобы остановить стекающую с воротника воду.
Она устроила укрытие высоко в ветвях грексианской краснолистной пальмы, откуда открывался превосходный вид на южные подступы к лагерю янычаров, расположенному глубоко в лесу, покрывающем южный континент. Другие снайперы прятались в подобных укрытиях по всему лагерю Коклерати, выслеживая Скьярди, чьи ночные набеги использовали мельчайшие бреши в обороне янычаров.
«Ну же, где ты?» — пробормотала Дарья себе под нос, пытаясь вернуть чувствительность своим полузамерзшим рукам. Последние полчаса она прислушивалась к характерным звукам смены дежурства — ворчанию недавно проснувшихся солдат и изредка доносившемуся скрежету ботинок по пропитанным смолой стволам деревьев, — но не слышала ничего, кроме обычного грохота утренних приготовлений, доносившегося из лагеря.
Движение тени на лесной подстилке заставило ее, словно по мышечной памяти, натянуть длинноствольное ружье и прицелиться. Она затаила дыхание, когда силуэт превратился в фигуру в черном одеянии с винтовкой, идентичной ее собственной. Тем не менее, она прошипела провокационный вопрос и не опустила винтовку, пока он не дал ответ.
«Открытый огонь».
«Горящая рука», — окликнула фигура.
Довольная ответом, Дарья опустила оружие и начала разминать ноги, готовясь лечь обратно на землю.
«Ну же, Невик, у меня нет на это целого дня».
«Иду, сержант», — сказала Дарья, начиная быстро и осторожно спускаться по скользкой от дождя коре дерева, прежде чем, преодолев последние несколько футов, приземлиться неподалеку от своего сержанта.
Сержант Михаил Озек был суровой и невозмутимой фигурой среди проводников янычаров Коклерати и строгим наставником, когда Дарья осваивала навыки их ремесла и получала полумаску, которая отличала присяжных членов отряда. Говорили, что он никогда не улыбался под своей маской, и Дарья была склонна в это верить.
«Я здесь не для того, чтобы вас сменить», — сказал Озек, бросив взгляд на лагерь. «Вы знаете дом Мойсинов?»
«Я там уже несколько раз бывала, босс», — сказала Дарья, используя уважительное обращение, предпочитаемое Озеком.
Семья Мойсин была родом из Граксиса IV, лесорубами, зарабатывавшими на жизнь сбором и переработкой древесного сока красных бол. Дарья несколько раз приезжала к ним в поместье, чтобы обменять антисептики и продукты питания на информацию, и приносила орехи из своих пайков для детей семьи Мойсин. Восторг на лицах Олы и Гала стоил нескольких часов пути из лагеря Коклерати, и этот жест очень помог им заручиться помощью их родителей.
«Они молчат уже почти неделю, и я хочу узнать почему», — сказал Озек.
«Разрешите вернуться в лагерь и…»
«Нет, Следопыт. Мы сходим туда», — сказал Озек, пристально глядя на нее.
Дарья двинулась сквозь влажный подлесок, а Озек шел за ней, пригнувшись среди густой листвы.
Когда дождь наконец прекратился более чем через час, шелест капель дождя сменился редкими ливнями, а кроны деревьев колыхались на ветру.
«Вы потеряли звуковое прикрытие. Что нужно делать?» — спросил Озек, стоя позади Дарьи.
«Притормозить и двигаться пригнувшись», — тихо произнесла Дарья, повторяя слова наизусть. Она уже постаралась уменьшить шум, который издавала при движении, и была озадачена вопросом. «В чем проблема, босс?»
«Ни в чём. Продолжай», — сказал Озек.
Дарья шла сквозь густые заросли и обходила широкие стволы деревьев, которые, вероятно, были старыми еще тогда, когда дед Дарьи был ребенком. С каждым шагом она осматривала кроны деревьев впереди, проверяя каждое укрытие, которое она бы использовала, будь она засадницей.
Они находились примерно в двух милях от лагеря Коклерати, когда встретили первых разведчиков Скьярди.
Один стоял на коленях на уровне земли, его широкий силуэт подчеркивал плащ из густого темного меха, придававший ему вид хищника, поджидающего в засаде. Рукоятка массивного оружия торчала из-за его плеча, и Дарья едва различала тусклый металл крупнокалиберного автоматического пистолета, который он держал наготове. Вторая находилась на дереве прямо над более крупным Скьярди, ее худощавое тело было скрыто папоротниковыми листьями и обрубками деревьев — неудачная попытка замаскироваться. В руках она держала длинную автоматическую винтовку, рукоятка и затвор которой были украшены костяными безделушками.
Дарья остановилась, как только увидела их, и поблагодарила судьбу за то, что они с Озеком приближались сбоку. Подняв руку, чтобы остановить Озека, она осторожно отползла назад, пока не скрылась из виду за оголенными корнями краснолистника. Через мгновение к ней присоединился Озек.
«Две цели: одна на земле, одна в кронах деревьев», — сказала она как можно тише.
«Есть ли резерв?» — спросил Озек.
«Не видела, — сказала Дарья. — Но это не значит, что их там нет».
«Хорошо. Как вы поступите дальше?»
Взгляд Дарьи, должно быть, выдал ее замешательство, вызванное этим вопросом — в конце концов, он был ее сержантом. Холодные голубые глаза Озека оставались невозмутимыми, пока она обдумывала его слова.
«Каков ваш план, Следопыт?»
«Мы могли бы обойти их, но это сопряжено с риском столкновения с другими врагами в других местах», — сказала Дарья после недолгого раздумья. «Или мы могли бы убить их здесь, что сопряжено с риском быть обстрелянными Скьярди, которых мы не увидели».
Озек не выразил ни подтверждения, ни согласия, а просто ждал, пока Дарья снова заговорит.
«Мы их убьем», — наконец сказала Дарья.
«Хорошо. Выбирайте цель», — ответил Озек.
«Я возьму ту, что на дереве, а ты того, что на земле», — сказала Дарья. Озек кивнул и жестом показал Дарье идти впереди.
Дарья проползла обратно сквозь корни красной болы, стараясь не касаться грязной земли своим лазерным целеуказателем, пока две цели снова не оказались в поле зрения. Оружие ощущалось в ее руках как успокаивающий груз, как надежное напоминание о предстоящей задаче. Оно помогло ей отбросить замешательство по поводу решения Озека последовать ее решению, и она прицелилась в женщину из Скьярди.
«Дальность?» — спросил Озек.
«Сто пять ярдов».
«Начинай отчёт!»
«Три, два, один… Огонь».
Дуло ее винтовки вспыхнуло рубиново-красным светом, когда она нажала на курок, и поток обжигающей энергии пронесся сквозь деревья в верхнюю часть груди ее цели. Женщина из племени Скьярди отшатнулась, выронив дерево и растворившись в листве.
Озек действовал столь же хладнокровно: его удар пробил левую глазницу Скьярди, и тот, разбрызгивая кровь и кости, рухнул на землю.
Затем последовало несколько напряженных мгновений, пока оба «Следопыта» ждали ответа. Каждая секунда проходила в затаенной тишине, пока они ждали хоть какого-то признака вражеского подкрепления, но его не последовало.
«Что теперь, Следопыт?»
«Мы подтверждаем факт убийства».
Если выстрел Дарьи не убил её цель, то падение, безусловно, её убило.
Шея женщины Скьярди была неестественно вывернута относительно тела, кости сломанного позвоночника напряженно давили на кожу шеи, а ее слепые глаза смотрели вверх, в крон деревьев. Цель Озека тоже была мертва, судя по отсутствию половины черепа, и сержант, приблизившись, обыскал труп в поисках какой-либо полезной информации.
«Что происходит, босс?»
«Ничего нет», — сказал Озек с отвращением, бросая труп.
«Ты же знаешь, что я не это имею в виду…»
«Я хочу кое в чём убедиться, Невик».
«В чём именно ты хочешь убедиться? Я заслужила свою форму то уж должен это знать, раз уж ты сам мне её выдал».
Озек вздохнул и покачал головой, его взгляд задержался на восьмиконечной звезде на шее Скьярди.
«Ты должна уметь принимать решения самостоятельно», — сказал он, бросив взгляд в ту сторону, откуда они пришли. «Я хочу убедиться, что ты помнишь всё, чему я тебя научил, на тот случай, когда меня не будет рядом, чтобы поддержать тебя. Ты понимаешь?»
«Вы уходите, босс?» — спросила Дарья.
«Нет.»
«Значит, это всего лишь проверка?»
«Наша миссия — добраться до дома Мойсинов и выяснить, почему они исчезли. Это наша единственная миссия — вы понимаете?»
«Понимаю», — сказала Дарья.
«Хорошо. Вперёд, Следопыт!»
Подлесок становился все гуще по мере того, как они продвигались вглубь леса. Над ними почти не было облаков, которые погружали мир внизу в вечные сумерки, что облегчало следопытам быстрое передвижение, пока они не приблизились к усадьбе Мойсинов.
Дарья знала, что они найдут, задолго до того, как хижина показалась в поле зрения, поскольку новый запах начал заглушать землистые ароматы леса.
«Чувствуешь этот запах?» — спросила она, молясь богу-императору, чтобы это было лишь обманом воображения.
«Да. Древесный дым», — мрачно ответил Озек и впервые за день вышел вперед, разгоняя машину до предела безопасного и бесшумного движения.
Озек остановился лишь тогда, когда они достигли края поляны, где когда-то жила семья Мойсин, и на мгновение замер, чтобы взять себя в руки.
Бревенчатый дом, теплый и уютный жилище, которое Аррен и Кала Мойсин построили, несмотря на войну, бушевавшую на Граксисе IV, был полностью уничтожен пожаром, тлевшим в обломках обрушившейся крыши. Остатки стен были испещрены следами беспорядочных выстрелов, как и расположенные рядом перегонные аппараты для смолы. Каждый тяжелый медный сосуд был опрокинут и изрешечен пулями, из них вытекала очищенная смола, образуя гладкие, словно стеклянные, лужицы, которые сияли глубоким багровым цветом под пасмурным небом.
Все, чего хотела Дарья, — это выбежать на поляну и поискать хоть какие-то следы семьи, доказательства того, что ее худшие опасения, возможно, не оправдались. Ее подготовка и опыт помогали ей оставаться на месте, даже когда тошнотворное чувство страха скручивало ей желудок.
«Обойдите территорию и поверьте наличие врагов», — сказал Озек, указывая на юг поляны. «Я обойду с другой стороны».
Дарья кивнула и направилась на юг, оставаясь скрытой в густой листве, цеплявшейся за опушку леса за пределами поляны. Она не обнаружила никаких следов Скьярди, пока не достигла восточной стороны усадьбы, где, казалось, стадо гроксов протоптало подлесок. Тяжелые сапоги придавили низкорослую растительность под своими протекторами, а толстые следы шин указывали на то, что тяжело нагруженную телегу оттащили от усадьбы вглубь леса.
Озек выскочил из укрытия неподалеку и поднял винтовку над головой, давая понять, что территория безопасна, а Дарья, чувствуя, как внутри нее нарастает холодный гнев, направилась к нему.
«Они ушли на восток. Эти ублюдки даже не пытались замести следы», — выпалила она, выплюнув эти слова из-за маски.
«Это потому, что это не было случайным нападением. Это было послание», — сказал Озек и жестом пригласил Дарью следовать за ним к опрокинутым сосудам.
Смола хрустела и трещала, словно лед, под их ногами, когда они пробирались к куче нетронутых пакетов, наполовину погруженных в блестящую красную поверхность: имперские пайки, пакетики с противосептическим порошком и таблетки для очистки воды, все с клеймом орла. Эти товары были самой ценной валютой для обитателей пограничных миров и стали желанным спасением для семьи Мойсин, когда война перекрыла торговые пути и перекрыла линии снабжения. Скьярди оставили эти вещи на виду, чтобы показать истинную цену помощи имперским войскам.
Озек на мгновение осмотрел кучу, проверяя, нет ли в ней ловушек, а затем начал перебирать различные пакетики, словно что-то искал.
— Где семья? — спросила Дарья, оглядываясь в поисках каких-либо признаков обитателей усадьбы. — Вы видели следы выживших?
«Они в доме», — сказал Озек.
Дарья оглянулась и увидела почерневшие остатки хижины и деформированную от жара металлическую цепь, которая держала дверь закрытой, пока семья сгорала заживо в своем доме.
«Бог-Император…», — сказала Дарья и заставила себя отвести взгляд. Горе и гнев боролись за власть в её сознании, подпитывая образы ужаса, который испытала семья, когда Скьярди нашли и уничтожили их маленькое убежище. Аррен попытался бы сопротивляться, и первые мысли Калы были бы о её детях, даже когда пламя разгоралось и Скьярди открыли стрельбу по их горящему дому.
Ее горе уступило место холодной, расчетливой ярости, и она изо всех сил пыталась отогнать от себя образ последних мучительных мгновений жизни семьи. Вместо этого она сосредоточилась на смоле у своих ног, заставляя сердце замедляться долгими, глубокими вдохами, всматриваясь в глубину стеклянных, кроваво-красных осколков.
Озек поднялся на ноги и огляделся, словно что-то ища.
«Нам следует отправиться за ними», — сказала Дарья, когда Озек направился к пню на краю поляны. «Это произошло совсем недавно — они не могут быть дальше нескольких дней».
«Возможно», — сказал Озек. Он несколько мгновений изучал пень, а затем начал ощупывать переплетение корней у его основания.
«Что ты делаешь?»
«Ищу вот это», — сказал Озек и вытащил из-под пня небольшой кожаный пакет. Он достал свой квис, невероятно острый изогнутый нож, который носили все янычары Коклерати, и разрезал кожаный переплет, обнажив портативный планшет.
«Что это, ради всего святого, во имя Бога-Императора!»
«Это заранее оговоренное место для хранения данных», — сказал Озек, держа планшет и вводя ключ шифрования. «Они обновляли информацию каждые несколько дней».
«Ты знал, что это может с ними случиться», — сказала Дарья, когда до нее наконец дошло.
«Они тоже», — буднично заметил Озек. «Они были верными гражданами Империума, Невик. Информация на этом планшете может означать, что их жертва не была напрасной».
Пока Озек изучал данные на планшете, Дарья еще раз осмотрела поляну в поисках каких-либо других следов Скьярди: кроме отработанных гильз от автомата и дерева, на котором один из них пролил воду, они оставили после себя лишь разрушения.
«Невик, у нас кое-что есть», — сказал Озек, возвращаясь и размахивая планшетом с данными. «Похоже, что Скьярди недавно создали тайный склад припасов неподалеку отсюда, возглавляемый высокопоставленным офицером».
— На востоке? — спросила Дарья, бросив взгляд в сторону, куда ушли рейдеры Скьярди.
«Маловероятно. Тайник находится на обрыве к северу отсюда, и подойти к нему с востока невозможно».
«Это значит, что подонков, которые это сделали, не будет в этом складе припасов», — сказала Дарья.
«Скорее всего, нет».
Озек передал Дарье планшет с данными. На экране отображался путь на север, к тайнику, расположенному глубоко в лесу, где его никогда бы не обнаружили ни аэрофотосъемка, ни орбитальные датчики.
«Я оставляю решение за тобой, Невик. Мы можем разведать позицию противника и уничтожить важную цель, или же можем выследить ублюдков, которые сделали это», — сказал Озек и указал на тлеющую хижину.
У Дарьи не было выбора: только один из этих путей вел к справедливости для семьи Мойсин. Должно было быть возмездие за четыре жизни, оборванные в результате варварского акта, который она не могла себе представить даже в самые мрачные моменты своей жизни.
Она посмотрела на почерневшие руины усадьбы, на пробитые пулями самогонные аппараты и осколки кроваво-красной смолы у их ног. Здесь была жизнь, счастье, в которое Дарье было позволено погрузиться на нескольких коротких часов, что она проводила среди них. Она должна была наказать Скьярди, которые отняли это у неё.
«Я знаю, чего хочет мое сердце», — наконец сказала она и вернула планшет с данными Озеку.
«А чего хочет разум?»
«Разум подсказывает мне, что ты даёшь мне выбор не просто так. Это непростое решение».
«Нет, это не так. Но есть один урок, который вам нужно усвоить важнее всего остального, чему я вас учил, — важнее, чем навыки полевой подготовки или умение сделать смертельный выстрел с расстояния в полмили. Вам нужно научиться делать правильные выстрелы, и я думаю, вы уже знаете, какой именно будет правильным».
«Но разве позволить этим ублюдкам жить — это правильно?» — спросила Дарья, пытаясь вызвать у Озека ту же ярость, которая горела внутри неё.
«Я понимаю, это несправедливо. Но подумайте на мгновение — отбросьте эмоции и любую привязанность, которую вы испытывали к этим людям или к этому месту. Что останется?»
«Убитая семья… и разведывательная информация о высокопоставленном объекте», — сказала Дарья, чувствуя, как с каждым словом ее убежденность рушится.
«Хорошо», — кивнул Озек. «Мы будем оплакивать их, когда придёт время, но война касается не только семьи Мойсин, Невик. Всегда помните об общей картине».
«Я понимаю.»
«Хорошо», — сказал Озек и поднял свой длинноствольный пистолет. «Вперёд, Следопыт».
Скьярди были самыми похожими на дикарей существами, которых Дарья когда-либо видела до этого момента в своей жизни; внешне они больше напоминали одичавших орков, чем людей. Вблизи от них исходил запах гнили и застоявшейся крови, старого пота и собственных выделений.
Но их кровь по-прежнему была красной, и это было единственное, что имело для нее значение, пока она пыталась заглушить гнев, кипящий у нее в животе.
Дарья опустила первого часового на пол и закатила его дергающийся труп под торчащий корень краснолистника, после чего вытерла его кровь слипшийся мех. Озек сделал то же самое со своей целью в нескольких ярдах от него, затем кивнул Дарье, чтобы она продолжила путь к складу припасов Скьярди.
Часть Дарьи всё ещё мучилась из-за выбора, сделанного ею в поместье Мойсинов, но Озек был прав: было то, чего она хотела как Дарья Невик, и то, чего требовал от неё долг как от Следопыта янычаров Коклерати. Бог-Император свершит правосудие над разбойниками в своё время, и она верила в неизбежность этого факта.
Эта мысль утешала ее на пути на север, к новой цели, и, заняв позицию, с которой открывался вид на склад припасов Скьярди, она почти забыла о своих сожалениях.
«Бог-Император…», — пробормотала Дарья.
Она рассчитывала обнаружить несколько бочек прометия и, возможно, запас боеприпасов, но, как оказалось, у Скьярди запасы были гораздо обширнее, чем она предполагала.
Перед десятком дальнобойных минометов, каждый из которых калибровался и выравнивался группой воинов Скьярди с обнаженным торсом, были беспорядочно свалены снаряды в латунных оболочках. За ними была установлена палатка с вокс-системами и посыльными, которые бегали туда-сюда, передавая входящие и исходящие сообщения. Устье обрыва было заставлено тяжелыми колесными платформами для тяжёлого вооружения, а стопки бочек с прометием были размещены подальше от ящиков с боеприпасами, ближе к задней стене обрыва. Более сотни Скьярди занимались подготовкой оружия и боеприпасов, в то время как другие разводили костры или дрались под насмешки своих товарищей.
«Это плацдарм для атаки», — сказал Озек, указывая на минометы. «Посмотрите туда — они, должно быть, нацелены на наш лагерь».
«Думаю, мы сделали правильный выбор», — тихо сказала Дарья, заметив фигуру, похожую на медведя, которая направлялась к палатке с вокс оборудованием. В прицел она разглядела истерзанные остатки золотого пояса на его талии, едва различимые под складками мехового плаща. Его голова была полностью обрита, за исключением заплетенной пряди волос, которая свисала длинной и безжизненной на лицо, частично скрывая восьмиконечную звезду, вытатуированную на его черепе.
«Это наша главная цель», — сказал Озек, когда Дарья указала на него.
«Как думаешь, сколько выстрелов нам нужно?» — спросила она.
«Скажи мне сама, Невик. Я оставляю это на твое усмотрение».
Дарья глубоко вздохнула, чувствуя, как на неё давит тяжесть ответственности. Слишком много выстрелов — и ни один из них не вернется в лагерь живым; недостаточно — и они могут оставить Скьярди достаточно сильными, чтобы начать штурм лагеря янычаров. «Главное — сделать правильные выстрелы», — сказала Дарья после нескольких мгновений раздумий. — «Я уничтожу офицера — он там самый ценный актив».
«Согласен. А я?»
«Вы уничтожьте минометные снаряды. Это должно отвлечь внимание от нас, и мы сможем незаметно вернуться в лагерь и сообщить капитану о складе. Согласны?»
«Согласен. Начинай, Следопыт!»
Дарья подняла винтовку и направила прицел на похожего на медведя офицера, который кричал в лицо одному из своих подчиненных. Он не был тем, кто виновен в том, что случилось с семьей Мойсин, но он все равно заплатит за их смерть.
«Три, два, один… Огонь!»
Выстрел Дарьи забрызгал кровью лицо офицера потребовалось несколько мгновений, чтобы рухнуть в объятия своего потрясенного помощника.
Затем обрыв окутала стена пламени и грохота, когда выстрел Озека вызвал цепную реакцию взрывов. Каждый взрыв сотрясал землю под ногами Дарьи, когда она, с трудом поднявшись на ноги, побежала с обрыва, Озек последовал за ней.
Она успела сделать всего несколько шагов, как сотрясающий удар обрушился ей в спину в вихре обжигающего воздуха, но она не могла остановиться. Вскоре шок Скьярди сменится слепой яростью, и она не хотела находиться поблизости, когда они придут в себя.
И вот, «Следопыты» побежали, пробираясь сквозь заросли, а отдаленные крики боли и тревоги заглушало эхо взрыаающихся боеприпасов. Казалось, это было несправедливо по отношению к тому, что Скьярди сделали с семьей Мойсин, но, бросившись вглубь леса со своим сержантом рядом, она решила, что это хорошее начало.
Когда они наконец вернулись в лагерь Коклерати, Дарья не ожидала героического приема. Но она также не ожидала, что ее и Озека лишат оружия и силой затащат в палатку капитана Мугира.
Он окинул взглядом пару, когда их привели и заставили встать на колени на тяжелом ковре. Его лицо было непроницаемо за богато украшенной золотой маской, которая одновременно скрывала его лицо и указывала на его звание. Невысокая, бледная женщина стояла у плеча капитана, ее крепкие мышцы скрещенных рук напряженно выпирали из рукавов черного кожаного пальто. В отличие от янычаров, на ней не было маски, поэтому Дарья ясно видела отвращение, запечатленное на ее лице в тонкой тени, отбрасываемой ее фуражкой. Одно ее присутствие было молчаливой угрозой: комиссары редко были предзнаменованиями удачи.
«Как вы посмели!» — сказал Мугир, его голос дрожал от подавленного гнева.
— Капитан Мугир, мы… — начала Дарья.
«Ты будешь молчать, Невик!» — прошипел Мугир, и Дарья опустила голову в знак повиновения.
«Вы знали о той чести, которая была нам оказана, и всё же взяли её с собой?» — голос Мугира был тихим и опасным, но Дарья не поняла смысла его слов.
«Она моя ученица, сэр. Мне оставалось преподать ей последний урок», — вызывающе заявил Озек, сверля взглядом бесстрастное лицо капитана в маске.
«Она больше не ваша ученица, — сказал Мугир. — Как вы прекрасно знаете».
«Она всегда будет моей ученицей. Так же, как она всегда будет янычаркой», — сказал Озек, не отрывая взгляда от маски Мугира.
«О чём вы говорите, босс?» — спросила Дарья, переводя взгляд с сержанта на капитана.
«Ты больше не янычарка, Дарья Невик», — сказал Мугир, и голова Озека наконец опустилась. Капитан вытащил из-под одежды клочок пергамента и вложил его в руку Дарьи. Слова на нем были ей непонятны, но на нем стоял штамп, напоминающий череп, заключенный в титанические ворота, и подпись генерала Аги, главнокомандующего кампанией на Граксисе.
Следующие янычары переназначаются в полки Кадии в качестве подкрепления, предоставленного благодарным Империумом.
После этих слов следовал короткий список имен, и у Дарьи перехватило дыхание, когда она узнала среди них свое имя.
«Полк обеднеет из-за потери вашей родословной, — сказал капитан. — Но это большая честь для нас».
«Я не понимаю. Я Коклерати, а не Кадианка», — сказала она, слыша боль и растерянность в собственном голосе.
«Такова воля Бога-Императора, слава Ему!»
«Слава Ему», — безжизненно произнесла Дарья, когда слова на пергаменте начали складываться в единое целое сквозь туман ее растерянности, и повернулась к Озеку. «Когда ты сказал, что не всегда будешь рядом, чтобы поддержать меня, — ты знал об этом?»
«Его послали за тобой, чтобы перевести на другое место службы, но вместо этого он устроил тебе прогулку, которая могла закончиться твоей смертью. Такие действия должны иметь последствия», — холодно сказал Мугир. Позади него комиссар расправила руки и распахнула пальто, обнажив болт-пистолет, кобура которого была у нее на поясе.
«А потом?» — спросил Уллей.
«Меня отправили туда, и через несколько месяцев я уже служила в Кадианском 217 полку», — сказала Дарья. «Конечно, меня отправили на интенсивную подготовку по программе «Белый Щит», чтобы убедиться, что я соответствую их стандартам».
«А что с вашим сержантом? Его застрелили после всего этого?»
«Я не знаю. Я настаивала чтобы его жизнь сохранили, но меня отправили в другое место, прежде чем я что-либо узнала. Насколько мне известно, они все еще могут воевать за Граксис IV».
«Я молюсь Богу-Императору, чтобы они одумались. Было бы расточительно выбрасывать такие навыки», — сказал Уллей.
«Поэтому я и учу этому тебя и остальных из отряда», — тихо сказала Дарья, как раз в тот момент, когда над маревой на севере поднялась хлопья багровой пыли. — «Готовься».
Дарья наконец вытерла пот с руки, чтобы лучше схватить винтовку.
Транспорт приближался на большой скорости, проносясь сквозь скрытые каньоны и пропасти на своем пути на юг и поднимая за собой облако пыли.
«Можно задать короткий вопрос, босс?» — спросил Уллей, когда до них донеслись первые звуки двигателя транспортного средства.
«У вас двадцать секунд».
«Что бы сказал Озек о том, что мы здесь делаем? Сказал бы он, что Талассану суждено умереть здесь, в этой долине, что его мотивы, побудившие его сдать Кишинев, ничего не значат?»
«Он бы сказал тебе то же, что я сейчас скажу», — быстро ответила Дарья. Цель была почти у зоны засады, и времени оставалось совсем мало. «Он бы сказал, что неважно, почему Талассану пришлось сделать выбор. Важно то, что его действия привели нас к моменту, когда у нас есть шанс ослабить врага Империума. Этого достаточно».
«Понимаю», — сказал Уллей.
«Вижу цель, начинаем», — сказала Дарья и приложила глаз к прицелу.
Потребовалось мгновение, чтобы транспорт попал в фокус, но она смогла различить небольшой транспорт с двумя фигурами внутри открытой кабины: водителем и пассажиром.
«Пассажир — мужчина, преклонного возраста. Я вижу седые волосы и ожог, покрывающий левую сторону лица и шеи — цель подтверждена», — сказала Дарья.
«Цель подтверждена», — повторил Уллей.
Дарья мысленно отсчитывала секунды, пока транспорт приближался к точке засады, и глубоко вздохнула, когда водитель начал сбавлять скорость перед поворотом.
«Три, два, один… Огонь!»
Голова цели резко откинулась назад, когда лазерный луч Дарьи попал в цель, разбрызгивая кровь и мозговое вещество, которые были практически невидимы на фоне глубокого багрового дна каньона. Выстрел Уллея был столь же смертельным, и водитель безжизненно рухнул на штурвал. Она не отводила взгляда, пока транспорт не врезался в стену каньона под ее позицией и не взорвался со свистом воспламеняющегося прометия и острых как бритва осколков кремнезема.
Когда Дарья поднялась на ноги, у нее болело все тело — от мышц и сухожилий до костей, но боль смешивалась с облегчением от возможности снова свободно двигаться после более чем шестидесяти часов. Она стряхнула с одежды скопившийся песок и пыль, пока Уллей медленно поднимался на четвереньки, стоня от боли.
«Значит, это был последний урок Озека? Что ничто не имеет значения, кроме того, что находится перед тобой?» — спросил Уллей, разминая плечи; каждое движение вызывало приглушенный треск в заклинивших суставах.
«Дело не в том, что это не имеет значения, а в том, что это не имеет значения для нас», — сказала Дарья. «Талассан — хороший пример. Он был предателем — его мотивы не имеют никакого отношения к общей картине или к тому, что нам нужно было сделать. Если отбросить чувства, останутся только факты: он был врагом и угрозой для Империума. Сейчас он ими больше не является. Вот урок, Яго. Правильный выстрел — это любой, который приблизит нас хотя бы на дюйм к победе».
«И нашему другу, Талассану, удалось отвоевать для нас этот дюйм, как ты думаешь?» — сказал Уллей, наблюдая, как столб черного дыма поднимается из каньона в пустое небо.
«Он был генерал-маршалом, он, должно быть, стоит как минимум ярда», — сказала Дарья с легкой улыбкой. «Пойдем, подтвердим убийство, чтобы мы могли отсюда убраться».