Её разнообразью не было конца
23 января 1881 года в Милане родилась одна из самых феноменальных женщин XX века Луиза Казати Стампа ди Сончино, маркиза ди Рома. Девочка была младшей из двух дочерей текстильного магната Альберта Аммана.
Альберт владел собственной фабрикой и возглавлял созданную им «Ассоциацию итальянской хлопчатобумажной промышленности. За успехи в бизнесе король Умберто I даровал фабриканту титул графа.
Луиза и её старшая сестра Франческа получили прекрасное домашнее образование и не уступали друг другу в уровне интеллекта. Франческа росла боевитой девушкой, а Луиза не знала, как избавиться от своей врожденной робости. Повзрослев, они словно поменялись местами, младшая стала фурией, а старшая феей безмятежности.
В 1894 году девушки потеряли отца, а два года спустя мать. Опекуном сирот стал их дядя Эдуардо Амман. После кончины родителей Франческа и Луиза вошли в список самых богатейших итальянских наследниц, которые невзирая на внешность и даже врожденные дефекты никогда не испытывали дефицита в женихах.
На одном из светских раутов к 19-летней Луизе подкатил 23-летний Камилло Казати Стампа ди Сончино маркиз ди Рома представитель древнейшей миланской семьи. Девушка, считавшая себя дурнушкой не раздумывая, приняла предложение молодого аристократа и стала его женой.
Однажды муж познакомил супругу с 37-летним модным итальянским поэтом Габриеле д’Аннунцио. Автор нашумевшего романа «Сладострастие» (1889) подарил эту книгу своей новой знакомой, и она проглотила её за одну ночь. На рассвете девушка поняла, что она влюблена по уши в человека, которого итальянцы с придыханием называли «Il Poeta» (Поэт с большой буквы)».
В 1901 году у пары родилась дочь Кристина, после чего супруги стали жить раздельно. Редкие любовные встречи у них порой происходили, но до официального развода они созрели только в 1924 году.
В 1903 году маркиза закрутила роман с сеньором д’Аннунцио, дочь, окруженная многочисленными няньками никак, не мешала горению огня их страсти. Луиза узнала этого мужчину как гениального любовника, поэта и авантюриста, он же разглядел в ней древнегреческую богиню Персефону супругу бога царства мертвых Аида и владычицу преисподней.
Под влиянием возлюбленного она начала делать короткие прически и красить волосы в красно-рыжий цвет, так напоминавший ей языки адского пламени. Маркиза накладывала готический макияж и использовала капли с вытяжкой белладонны заставлявшей ее глаза вспыхивать мистическим изумрудным блеском.
Незадолго до разрыва отношений д’Аннунцио уговорил ее купить венецианский дворец «Палаццо Веньер-деи-Леони». В 1910 году любовники расстались, а спустя пару месяцев итальянцы раскупили новый роман мэтра «Может быть, да, может быть, нет». Сюжет произведения развивался в Италии на фоне бурного первого десятилетия XX века, в котором четыре главных героя стремясь победить в опасной игре «Царь горы» безжалостно манипулировали любовью, ненавистью, чувственной привязанностью и деньгами. Не сложно догадаться, что в духе того предвоенного времени рискованная игра закончилась трагически.
Глядя на д’Аннунцио маркиза сама было попробовала писать стихи, но быстро осознав, что Господь не наградил ее талантом, отказалась от бестолкового бумагомарания. Другая бы долго переживала свою неудачу, а Луиза как-то запросто решила превратить себя в источник вдохновения для лучших европейских художников.
Колдуя над образом роковой женщины, она помимо характерного внешнего образа и белладонны использовала наркотики и отлично с ними сочетающийся абсент. В своем дворце перед гостями хозяйка появлялась в нарядах, расшитых бриллиантами, платьях составленных из перьев редких тропических птиц, голых (полностью прозрачных) пижамах, шкурах диких зверей, едва прикрывавших ее шикарное тело. В качестве экзотических украшений эпатажная тетка носила живых змей.
Феликс Юсупов женатый на Ирине Романовой единственной племяннице Николая II побывал с супругой на ужине во дворце маркизы ди Рома. В тот день Луиза была в газовой прозрачной тунике позволявшей гостям любоваться всеми прелестями её манящего тела. У ее трона гордо восседали черная и белая афганские борзые, рядом с которыми на дорогих коврах нежились стройные гепарды. В дворцовом саду белые павлины соседствовали с экзотическими попугаями, а львы спокойно наблюдали за любовными играми семейной пары горилл.
Зная, что еженедельно маркиза проводит спиритические сеансы, секретничая с ведьмами, колдунами и медиумами многие гости не сомневались в том, что она дьяволопоклонница. Тем не менее, мистические слухи, связанные с взбалмошной богачкой, не отпугивали от её званых вечеров фотографа Мэн Рэя, графика Джованни Бальдини, величайшего пианиста Артура Рубинштейна, танцора Вацлава Нижинского, антрепренёра Сергея Дягилева, танцовщицу Айседору Дункан, художника Пабло Пикассо и многих другие корифеев мировой культуры.
Перед гостями маркиза появлялась в разных образах, меняя их на протяжении всего вечера не менее четырех раз. Чаще всего она выходила в зал в виде богини Персефоны, потом становилась Медузой Горгоной, затем царицей Савской, а в финале развратницей Мессалиной.
Пока гости были трезвы, маркиза показывала им свой домашний музей, забитый экспонатами, посвященными ей. В коллекцию входили портреты, статуи, восковые фигуры, фотографии, романы и сборники стихов. Не скупясь на деньги, она щедро одаривала живописцев, писателей и поэтов. Банковские счета Луизы таяли как ледяная глыба перед камином, но ей было на это наплевать.
Промотав все деньги к началу Великой депрессии, маркиза накопила долгов на астрономические 25 млн.$ (сегодня 614 млн.$.), в какой-то момент она начала подписывать фальшивые чеки. Когда афера вскрылась, от тюрьмы ее спасли влиятельные друзья, они же в 1930 году создали для решения её проблем «Институт комитета кредиторов».
Лучшие финансовые юристы помогли женщине оформить банкротство и быстро распродать венецианский дворец «Палаццо Веньер деи Леони», парижский особняк «Пале-Роз», итальянскую виллу Амалия на озере Комо, портретную галерею, состоявшую из 140 полотен с её изображением и прочую ювелирную мелочевку. Торги покрыли лишь 40% долга этой необузданной транжиры.
Став голодранкой, Луиза перебралась жить к дочери в Лондон, где они вдвоем скромно ютились в крохотной квартирке.
1 июня 1957 года 76-летняя маркиза скончалась и была похоронена на Бромтонском кладбище. Дочь попросила выбить на могильном камне матери шекспировские слова, которые та часто цитировала, говоря о самой себе:
«Её разнообразью нет конца.
Пред ней бессильны возраст и привычка.»
Жаль, что Кристина Казати Стампа ди Сончино не взяла для эпитафии полный отрывок из «Антония и Клеопатры»:
«Ее разнообразью нет конца.
Пред ней бессильны возраст и привычка.
Другие пресыщают, а она
Все время будит новые желанья.
Она сумела возвести разгул
На высоту служенья и снискала
Хвалы жрецов».
Интересно догадывалась ли Луиза, что после её кончины она продолжит оставаться неисчерпаемым источником вдохновения для писателей, художников и модных дизайнеров.
В 1954 году Морис Дрюон написал роман «Сладострастие бытия», в котором рассказал читателям о жизни графини Лукреции Санциани, чей образ он списал с Луизы Казати. В 1976 году Винсенте Миннелли, снял по этой книге драму «Дело времени» в которой роль графини блестяще исполнила шведская актриса Ингрид Бергман.
Вивьен Ли играла Луизу на театральной сцене в пьесе «Ла Контесса».
В 1996 году английский модельер Джон Гальяно посвятил маркизе свою первую весенне-летнюю коллекцию одежды, созданную для модного дома «Christian Dior».
Карл Лагерфельд считал Луизу своей музой, а его коллега английский дизайнер Омар Мансур одну из своих коллекций назвал «Casati».






