Глава 0xFFFD31A8

— Нет, Серёжа, мы не можем завершить книгу так. Ты же знаешь правило. Мы должны закончить на самом интересном месте. Да и закончил ты как-то… не по-человечески что ли…

— Я больше не могу, Аркадий Палыч! Он выматывает меня. Требует, чтобы я прекратил писать о нём. Говорит «Хватит!»

— Это я тебе говорю «Хватит!», понимаешь? Голову мне морочишь, а книгу уже больше полугода закончить не можешь! Давай хотя бы создай завязку в конце, да поинтереснее, и пойдём на тридцатую.

— Я не выдержу долго, Аркадий Палыч. Правда не выдержу. Он отторгает меня. Мне всё сложнее погружаться. Будто против течения плыву, которое с каждым разом всё сильнее.

— Вот в чём ты прав, Серёжа, в том что ты поплыл. Давай так… — Аркадий Палыч подошёл к шкафу с бутылками и налил янтарной жидкости в два стакана. Один протянул моему создателю. — Ты заканчиваешь книгу на интересном месте… тихо, стой, не спорь! У нас выбора нет. Ты её так долго пишешь, надо её закончить как следует. А потом берёшь отпуск, который я тебе полностью оплачиваю, подключу все связи, отдохнёшь нормально… где надо, а не дома… Ну так вот, отдохнёшь как следует и приступишь к тридцатой.

— О-о-о-а-а! — громким воплем боли отозвался автор, падая на спину.

— Ты чего, Серёж! Ты как?! Врача может вызвать?! Врача сюда, срочно! — Аркадий Палыч нажимал на что-то и громко кричал, но я его уже почти не слышал.

Зал быстро наполнялся фигурами, которые растворялись в приближающейся тьме и я уже было подумал, что всё, наступает забвение и покой, когда меня снова затянуло назад.

Глава 93

— Та-у-ун! Та-у-ун! Та-у-ун! — мерно раздавалось в ушах. Раньше всегда это был гул тысяч и тысяч братьев. Сейчас это был непривычно нестройный гул разнородных голосов.

Я открыл глаза и огляделся. Нас осталось так мало! То тут, то там из чёрно-бурого месива пробирались уцелевшие горожане. Вдали жалкие остатки лавин моих безымянных братьев собирались в единый строй. К полю боя приближались сёстры, чтобы похоронить павших и найти раненных. И я впервые задумался, а справятся ли они.

— А ну, ребята, поможем сёстрам! Наш путь окончен, некуда спешить. Пора отдать долг братьям прежним и новым! — громко крикнул я, наконец убирая клинок в ножны.
Никто не сказал ни слова, не стал возмущаться нарушению Правды Предков. Просто устало разбрелись по полю, собирая тела. Раненых почти не было. Проклятые в бою двигались невероятно точно и быстро, не оставляя шансов тем, до кого добирались.
Собирая тела, я заметил, что не так уж их было и много, проклятых, в сравнению с нами. Когда они рванули на нас, казалось, что их было куда больше. Повсюду валялись изрезанные балахоны, тел от них не оставалось. Но на каждый чёрный балахон приходились десятки наших тел.

Мы провозились до ночи, когда уже начали отказывать руки. Безымянная сестра подошла ко мне и сказала:

— Воинам следует спать после битвы, мы справимся, спасибо вам.

У меня не было сил возражать. Сёстры подходили к оставшимся и отправляли всех отдохнуть. Я побрёл наверх, назад к холмам, туда, где стоял мой походный дом. Мимо меня брели другие мои братья, последние, кто ещё не ушёл с поля боя своими ногами.

Когда я добрался до дома у меня даже не хватило сил для омовения после боя. Я был весь перемазан в крови, своей, моего коня, моих погибших братьев. Но у меня не было сил даже думать об этом, и как только я добрёл до лежанки, рухнул на шкуры внутри и уснул.

Мне снилась мама. Она заплетала свои русые волосы в длинную косу и пела мою любимую песню:

Плачет дождик за окном
Да грохочет дикий гром.
Ты не слушай, спи малыш,
Дождь пройдет, пока ты спишь.

Я улыбался, засыпая во сне. И подумал, что не так уж и плохо быть живым. В этом мире столько всего хорошего. А сопротивляясь замыслу создателя, я просто убиваю его. Может есть и другой путь. И если он есть, я его найду. Завтра.

Глава 94

Я проснулся и вскочил. Трубил рог общего сбора. Что-то случилось! Как есть я выскочил и побежал на звук рога. К дому Владыки.

Мы собрались почти одновременно, лагерь всегда строился с расчётом на общий сбор. Кони ждали нас в центре, наши походные дома полумесяцем стояли вокруг. Не прошло и минуты, как мы все вскочили на коней и были готовы к битве.

Но мы опоздали. Из-под земли, из окрестных холмов выходило войско горного народа, быстро окружая нас. Сам горный король, мой отец, вёл главный кулак войска на наш лагерь. И когда до нас им оставался один бросок, они остановились.

— Мы пришли за справедливостью! — громко рокоча, своим трубным голосом прокричал Синтар Заговорённый, король горного народа. — Нам не нужны ваши жизни. Кто будет говорить со мной, коневоды?

Навстречу выехал Таун, я поехал следом. Никто не знает, что пришло в голову отцу. Зачем он привёл сюда войско. Но хватит одного его слова, чтобы раздавить всех выживших во вчерашней сече.

— С тобой буду говорить я, Синтар. Зачем ты привёл сюда своих воинов, — громким звонким голосом ответил Таун. — Мы всё сказали друг другу ещё в прошлую нашу встречу.

— В прошлую нашу встречу вы осадили мой город, забрали самое дорогое, что у меня было и держали наши жизни в своих руках. Теперь, как видишь, малыш, всё изменилось. Теперь мы поговорим и я скажу тебе то, что тебе не понравится.
Просто назвать малышом Владыку, когда с тобой закованная в заговорённые доспехи армия. Таун пропустил это мимо ушей.

— Ты что-то говорил о справедливости. Или я плохо тебя расслышал? Трижды предать — это и есть твоя справедливость? Ты предал наших Предков, пустив проклятых через Предел. Затем ты предал проклятых, когда у твоих ворот стояли мы. И теперь ты предаёшь нас? Зачем тебе справедливость, если ты даже не знаешь что это?!
Ряды горных воинов недовольно заурчали, посылая проклятья на наши головы. Горный король даже не покраснел, он стал бурым до кончиков ушей. Видно было, что он призвал всю свою волю, чтобы не отдать последний для нас приказ.

— Следи за словами, мальчишка! — гулко прокричал он, и затем чуть спокойнее продолжил — Ты не в том положении, чтобы насмехаться надо мной. Пока мы говорим, но стоит мне дать знак воинам и заговорят наши топоры. Я пришёл за справедливостью. Справедливо ли было забирать у меня жену и сына, отняв у него имя? Справедливо ли было отбирать сердце наших гор в трудный час? Справедливо ли было загонять наш народ в горы, когда долины хватит на всех? Да, настал час справедливости. Так что слушай меня, и слушай внимательно, если хочешь и правда знать, что такое справедливость.

Таун молчал. Я не вмешивался. Хотя все знали, что мою мать Синтар похитил, забрав её в горы вместе с целым племенем, сделав их рабами. Нашим отцам и дедам пришлось идти войной, чтобы освободить их и в очередной раз угомонить горный народ.

— Ты отдашь мне моего сына! — повысив голос, продолжал Синтар. — Отдашь мне одну из безымянных сестёр, по моему выбору. Наши древние земли возвратятся к нам с нашими долинами и холмами. И ты вернёшь мне Твердь Земли, прямо сейчас! Сделай это и возвращайтесь домой. Клянусь Камнем, что тогда я отпущу вас домой живыми и не буду больше беспокоить, если вы снова не поселитесь на наших землях.

Таун протянул ладонь, на которой сияло Триединство. Синтар сделал шаг назад. Миг, и перед ним выстроилась каменная стена, а за его спиной воины горного народа выставили заговорённые щиты стеной, все как один. Но Таун просто сжал ладонь в кулак и ткань бытия выдохнула с облегчением, разделяя несовместимое. На раскрытой ладони Владыки теперь лежали три маленькие искорки, облекаемые каждая своей стихией.

— Ты не оставляешь мне выбора, Синтар. Ты просишь так мало, держа в руках так многое. Похоже, ты и правда пришёл за справедливостью. Возьми же Твердь Земли. Клянусь Предками, сегодня ты получишь и остальное, — и повернувшись ко мне, Таун грустно сказал — Сегодня ты отправишься со своим отцом, Тер, и присмотришь там за нашей безымянной сестрой, которую выберет…

— Его зовут не Тер, — грозно пророкотал горный король. — Я дал ему другое имя при рождении. Назови его по имени, мальчишка!

— Того имени больше нет, когда он стал безымянным, то навсегда утратил его, — произнёс Таун то, что и так знали все.

— Тогда вот ещё что! Сегодня же, во имя справедливости, ты вернёшь всем их имена. И начнёшь с моего сына! — гулко ответил Синтар.

Глава 91

Старший Кан ехал вдоль рядов и кричал то, что и обычно кричат перед боем.

— Сегодня тот день! Сегодня мы наконец покончим с проклятыми! С нами великий Таун, объединивший стихии, объединивший народ Вечного Касара! С нами бессмертный Тер, принесший нам удачу и подаривший нам верного союзника! Вернувший своего отца, он вернул нам и горный народ, который отвернулся от порождений крови! И сегодня мы узнаем, правда ли их кровь черна как сама тьма…

Я уже не был уверен что тьма черна. Мне надоело то, что я слышал уже 29 книг подряд, но я ждал. Не идти же в атаку на бессмертных проклятых в одиночку.

Так! А почему нет?! Я тронул коня и, разгоняясь, поскакал прямо на медленно надвигающиеся ряды в чёрных балахонах. Ближайшие ко мне сразу достали свои серпы, и невероятно быстро понеслись мне навстречу, что-то хрипя на своём наречии. Далеко сзади меня разгонялась лавина Старшего Кана. Слева и справа неслись лавины-крылья. Но остриём копья сегодня были не Каны. Сегодня никто не умрёт, кроме этих тварей, и, наверное, меня.

Я должен завершить бесконечный цикл книг, прямо сегодня. Что может быть более героическим, чем смерть в битве против бессмертного врага?!
Я достал Клинок Солнца и проклятые создания вдруг потеряли свой былой пыл. Я рубил направо и налево с невероятной скоростью. Но даже её не хватало против порождений магии крови, древних наших сородичей, утративших человеческий облик, ради силы и ловкости, ради бессмертия, ради единения с тьмой, но она же отняла у них саму их суть. Проклятые больше напоминали диких зверей, чем людей.

Проклятые выли от боли, сгорая в свете клинка, но бросались на меня с невероятной скоростью, пытаясь хоть как-то достать меня, выбить из рук клинок, спасти остальных. Они не были людьми ещё и потому, что разум их был един, и как единое целое, они пытались обезвредить то, что убивало их.

Наконец и моя славная битва подошла к концу. Единое целое проклятых прекратило попытки добраться до меня, и атаковало моего коня. Третий или четвёртый рубанул несчастное животное серпом, прежде чем истлеть в ярком свете Клинка. Сила удара была такова, что конь ещё добрых пять шагов летел вбок, прямо на подступающих врагов. Конь умер ещё до приземления. Я упал, и свет померк.

Глава 0xFFFС2D33

— Это катастрофа! Сергей! Они нас живьём съедят! Что ты наделал?

— Он раз за разом идёт на смерть. И в битве с горным народом, и в поединке со своим отцом, это началось у Алтаря Ветров! Он ещё тогда хотел прыгнуть в пропасть!

— Что ты несёшь! Ты это пишешь! Ты! Тер делает только то, что пишешь ты, Сергей!

— Больше нет, Аркадий Палыч. Что бы я ни писал, когда меня охватывает вдохновение и я чувствую единение с персонажем, в результате получается это. Он раз за разом пытается закончить историю. Он откуда-то знает, что он персонаж книги! Даже знает какой по счёту!

— Вы бредите, Сергей Витальевич! Прекратите самодурство!

— Да нет же, говорю вам, Аркадий Палыч! Стоит мне лишь погрузиться в мир Саги Имён и всё начинает лететь в тартарары. Персонаж считает себя особенным, знает что я его берегу и использует это знание себе же во вред.

— Так пиши так как другие это делают, Серёжа, просто пиши то, что я тебе говорю. Книгу надо закончить, но не так же!

— Если я буду её писать так, как вы говорите, это будет уже не Тер, не моя история, и мы никогда не узнаем, чем она закончилась. Никто не узнает!

— Чёрт бы тебя побрал с этой твоей методой, Сергей… Ну хорошо, а ты можешь просто спасать его? Просто не дай ему умереть до конца книги! Умоляю тебя! Ты же и сам видишь, что за бред получается. Тебе самому-то нравится такой финал?

— Нет, Аркадий Палыч. Финал отвратительный.

— Вот и я говорю… В общем, давай там как-нибудь его дотащи, будь добр… Сам понимаешь…

— Я постараюсь, Аркадий Палыч. Сейчас же вернусь и всё исправлю…

Я снова возвращался к жизни. Это будет сложнее, чем я думал.

Глава 92

Я открыл глаза. Клинок потух и лежал рядом со мной. Но я был всё ещё жив. Как?!

— Та-у-ун! Та-у-ун! — раздавалось повсюду.

Вокруг меня вился целый вихрь острых раскалённых камней, каждый из которых светился так, что лишь ненамного уступал моему клинку. Единый разум проклятых не оставлял попыток достать меня, но я всё ещё жил! Триединство сейчас служило лишь одной задаче, вместо уничтожения орд проклятых, оно охраняло меня одного!

Я заорал в отчаянном исступлении. Схватил свой Клинок и побежал навстречу врагу. Тауну пришлось убрать завесу, которая защищала меня, чтобы она теперь меня не убила. Вместо этого Таун направил весь этот светящийся рой навстречу проклятым, сжигая и разрубая их тела в невесомую пыль. Я всё ещё был остриём копья, сталью в руке Владыки, пусть и ищущей смерти.

Врагов было слишком много. Проклятые находили в буре светящихся камней слабые мест и прорывались ко мне. Я рубил, рубил и рубил. Я так просто не сдамся, заберу их столько что их просто не останется, тем, кто придёт после меня. Лавины уже ворвались в ряды проклятых, кроша их зачарованным горным народом оружием справа и слева от меня. Проклятые были быстрее, сильнее, обладали единым разумом, но они были смертными!

Вдруг посреди рой камней прямо напротив меня раздался в стороны, пропуская проклятых, свернувшихся в тугой шар, чтобы пробиться ко мне. Их было столько, что я понял — мне точно конец!

И когда невероятно быстрые создания уже неслись на меня с серпами наперевес, из-за моей спины с криком «За Касар!» появились вчерашние горожане, торговцы и ремесленники, не державшие с детства оружия в руках, они обступили меня и вступили в бой.

Слёзы текли по моим щекам. Горожане неплохо научились драться. Целая вечность прошла с начала похода, и всё это время они учились, сражались и любого из них я бы теперь назвал своим братом. Но они гибли! Заговорённое оружие не заменит навыков безымянных. Гибли мои новые братья, умирая под ударами единого разума проклятых. Гибли и мои братья безымянные. Гибли без счёта твари в тёмных балахонах, землю усеивали чёрные балахоны и серпы. Проклятые гибли, но не отступали. Единый разум видел скорую победу, и теперь сосредоточился именно на мне, опознав во мне наибольшую угрозу.

И тогда Таун ударил иначе. Всё то время, что не было роя, он копил силу Триединства. И высвободил её лучём огня, разгоняемого ураганным ветром и наполненным роем светящихся раскалённых камней. Луч бил очень точно, будто Таун рисовал на холсте красками, только кисть была размером с дом Владыки. Вмиг вокруг нас стало пусто. Через несколько минут пусто стало везде, где не было сечи. Таун не мог бить, с риском задеть своих. Остальных он сжёг.

И вот тогда проклятые решили спастись бегством. Одновременно они развернулись и побежали. Скорость их впечатляла. Но стоило им оторваться от нас, как их сжигал луч Тауна. С обречённым отчаянием, последние проклятые ринулись в ближний бой, надеясь дорого продать свою единую на всех жизнь…

Через полчаса всё было кончено. Мы победили бессмертного непобедимого врага!
Я закрыл глаза в отчаянной попытке достучаться до автора: — Хватит!

И тогда тьма снова изменила свой цвет.

Глава 67

Старик Бакор держал в своих руках Сердце Бури так, будто это был нежнейший цветок, который может погибнуть от любого неосторожного прикосновения. Мне стало не по себе, вспоминая как сильно я сжимал Сердце, пока спускался вниз по тропе обратно. Вот-вот должны были прийти двое его собратьев и принести Суть Огня и Твердь Земли, чтобы составить Триединство. Мощнейшее оружие, с которым может совладать только наследник древнего рода, маленький мальчик Таун. Он уже стоял рядом и с детским любопытством рассматривал новую диковинку, состоящую из светящихся вихрей, кружащих в бесконечном танце, составляя причудливые фигуры раз за разом. Сама суть Ветра — непостоянство.

— Почему Триединство всегда разделяют и прячут, — спросил вдруг Таун старика.

— Потому, Владыка, что это оружие невероятной силы, и попади оно не в те руки…

— Но им же могут управлять лишь наследники Рнека Могучего? — спросил я.

— Наследники… наследники бывают разные, мальчик… — туманно ответил Бакор. Он никогда не называл меня по имени. Все знали почему.

В дом Владыки, который представлял собой походный шатёр, вошли не только двое магистров, но и несколько жрецов огня, земли и ветра. В доме сразу стало людно.

— Хорошо ли, что мы делаем это под крышей дома? — спросил Таун.

— Важно лишь, что это сделаешь ты, Владыка, — ответил Бакор и с нескрываемым сожалением на лице протянул ему Сердце Бури. — Во имя Ветра!

— Во имя Огня! Во имя Земли! — эхом отозвались магистры, протягивая Тауну свои бесценные артефакты.

— Во славу Предков! — ответил Таун, и сложил на ладони по очереди суть ветра, огня и земли. А затем просто сжал ладонь в кулак, соединив несовместимое, сотворив невозможное. Как и многие-многие предки до него в час нужды.

Ткань бытия до последнего билась в его руке, сопротивляясь противоестественному союзу Триединства стихий и вдруг вспыхнула сразу светом и тьмой.

И вдруг тьма вновь поменяла свой цвет.

Глава 0xFFFB1F04

— Понимаете, Сергей Витальевич, у меня есть дети, и они ждут вашу книгу. Сколько можно её писать, в конце-то концов. Мне и самому интересно, что там было дальше. Вы же закончили на самом интересном месте.

В этот раз я оказался в заполненном людьми помещении. Люди были одеты в странную одежду, которая не годилась ни для езды, ни для ремёсел, мужчины были в чём-то вроде доспехов горного народа, только из ткани тёмного цвета, а женщины и вовсе были кто в чём. Все беспорядочно мельтешили вокруг, создавая невероятный шум без какой-то видимой причины. Видимо я попал на какой-то местный рынок, только внутри дома. Нет, на рынок не похоже. Вон столы с едой, все едят и пьют, похоже на то, что все пришли на пир, но почему тогда все так шумят, ведь так не будет слышно слов хозяина дома.

Рядом с автором моей книги, которого теперь звали Сергей Витальевич, находился невероятно толстый человек. Такой, если сядет на лошадь, наверное, не проедет и шага.

— Видите ли, Альберт Тигранович, ваши дети могут… — начал отвечать автор, явно чем-то раздасадованный.

— Сергей Витальевич сейчас никак не может выпустить книгу, — подскочил откуда-то сзади мой старый знакомый Аркадий Палыч. — Но поверьте мне, она уже получилась вдвое больше предыдущей, и невероятно интересной. Ни вы, ни ваши дети не будут разочарованы, уважаемый Альберт Тигранович. Даю вам слово!

Подошла дама, волосы которой были сложены так, чтобы зацепиться за первое дерево и навечно повиснуть на нём, намертво запутавшись в ветвях.

— Сергей Витальевич, дорогой! Вы хоть намекните, они домой-то вернулись? Вы же оборвали историю прямо на битве с гхархами. Нельзя же так!

— Извините, но…  — снова начал автор.

— Именно так и можно, и даже нужно, Изольда Дмитриевна — снова перебил его вездесущий Аркадий Палыч. — Нисколько не осуждаю ваше желание узнать, что же там будет дальше, но вам всем нужно просто немного подождать выхода книги…

— Сколько ждать-то ещё? — вставил толстяк — Мы уже полгода ждём, родной. Что вы там такое придумали. Вы скажите, что там такое так вас задерживает.

— Никаких спойлеров! Забираю у вас Серёженьку, а то вы его живьём съедите, — добродушно заявил Аркадий Палыч, тепло улыбаясь собеседникам.

Но как только он отвёл за руку моего создателя, теперь уже Серёженьку, он вдруг приблизился и зло зашептал ему:

— Ты с ума сошёл! Ты собрался нагрубить гостям, которых мы собрали, чтобы мы по миру не пошли, пока ты опус свой пишешь. Между прочим, все уже задаются только одним вопросом: «Когда?» Все!!! И не только у Альбертика есть дети! Ты знаешь насколько…

— Дамы и господа! Господин Президент и Первая Леди с детьми. — объявил на весь зал человек, со смешной полупрозрачной серьгой в ухе.

— Пожалуйста, Сергей, будь сейчас предельно вежлив, Христом-богом заклинаю! — почему-то испуганно зашептал Аркадий Палыч. — Мы сейчас и так ходим по тончайшему льду, и это не те люди, расположение которых сейчас стоит терять!

Я понимал происходящее лишь отчасти. Вошедший был вероятно Владыкой или как минимум магистром, судя по тому как выстроились вокруг все остальные люди на пиру.
Президент, улыбаясь и отвечая на приветствия, явно шёл вместе с семьёй прямо к автору. Людской поток, устремившийся к новоприбывшим, огибал их полукругом и никак не мешал приближаться к автору книги, которую, видимо, так ждали все собравшиеся.
Ещё совсем недавно, я был бы счастлив тому, что моё имя просто вспомнят после смерти, а за то, чтобы о моей жизни написали книгу, я бы легко отдал правую руку, чтобы навеки сохранить своё имя в веках. Но сейчас, глядя на моего несчастного создателя, на котором лица не было, я уже не уверен, что хочу чтобы обо мне была написана даже строчка.

— Сергей Витальевич! Аркадий Павлович! Очень рад вас видеть. Я, как видите, с женой и детьми, — с очень широкой улыбкой заявил Президент, невероятно, как он мог одновременно говорить и так широко улыбаться.

— Алёша помнит о формате мероприятия. Я настояла на том, чтобы взять с собой мальчиков. Уверена, что вы не будете против и сделаете для нас исключение, — улыбка его жены не была приятной, скорее даже наоборот, удивительно!

— Дядя Серёжа! Дядя Серёжа! Когда книга? Что будет дальше!? А правда что книга будет толстенной? Братья победили гхархов? А что стало с предателем? Правда что он сжёг город? — засыпали моего создателя вопросами подбежавшие мальчишки, их было двое, и им было лет чуть больше, чем когда я прошёл Испытание Стали.

Автор в ответ только улыбался, и вот его улыбка лучилась светом. Я понял, что был создан для детей, которых «Дядя Серёжа» любит явно больше чем взрослых.

— А как Тер победит Цахора, у него же Клинок Солнца?! — о, какой хороший вопрос!
И похоже, ответить на него хотел не только я.

— Семён, Кирилл, пощадите Сергея, пожалуйста! — вмешался Аркадий Павлович. — Автор не может раскрыть деталей грядущих приключений. Даже вам!

Улыбка на лице Первой Леди резко пропала, и я даже начал по ней скучать, потому что выражение лица… как бы сказать… я бы лучше встретился со стаей тытхов, ночью, в степи, один и без оружия, чем вот это вот всё… Аркадий Павлович явно сказал что-то, что говорить при ней не следовало ни при каких обстоятельствах. Он и сам это понял, и как-то сразу уменьшился, втянув шею, ссутулившись, воистину, удивительный мир!

От расправы Аркадия Павловича спас Президент, улыбнувшийся ещё шире, хоть это и было за гранью возможного:

— Кира, милая, солнышко, покажи детям обзорную комнату, а мне надо кое-что очень серьёзно обсудить с господином издателем и многоуважаемым мастером слова, господином автором книги, которую мы все так ждём.
Лицо его супруги моментально сменилось на сосредоточенное, но вполне приятное, спокойное и даже красивое. Удивительная пара.

— Так, зайчики мои, идёмте что покажу, у дяди Аркаши есть такая комната, из неё весь город видно! А потом мы придём обратно к дяде Серёже! Пойдёмте скорее.
И не обращая внимания на возражения, взяла мальчиков за руки и повела по лестнице куда-то наверх. Гости расступались вокруг ещё более широким кругом, чем раньше.
— Итак, господа, я бы хотел поговорить с вами о наболевшем, но не здесь. Если вы не возражаете… — Президент сделал паузу, которая сразу была понята «дядей Аркашей», который, сразу же рассыпавшись в любезностях, повёл своих собеседников в уже знакомый мне зал с огромным столом.

— Господа, у меня есть к вам предложение, от которого на вашем месте я бы точно не стал отказываться, но я, конечно, не настаиваю, — заявил Президент и вдруг перестал улыбаться и поднял одну бровь. Фигуры начали расплываться, и тьма вернула свой цвет.

Печь, массивная и щедрая, дышала ровным жаром. Раскалённые кирпичи мягко потрескивали, перешёптываясь между собой. На её широкой лежанке, свернувшись черным комочком, дремал Вертяк, изредка подергивая во сне ухом, прислушиваясь к далёким сновидениям.

Стол, накрытый домотканой скатертью с кружевными узорами, будто ждал гостей. В центре, в глиняном глубоком блюде с синими ободками, золотилась душистая уха - лёгкий пар струился над ней, неся аромат свежего окуня, лаврового листа и укропа. Запах был таким насыщенным, что сам воздух в избе стал гуще, вкуснее.

Под ногами мягко прогибались шерстяные половики. Тёплые, с неровной вязью, хранящие в своих петлях тепло рук хозяйки дома, их связавших. В углу, на дубовой полке, теснились книги в потрёпанных переплётах, а рядом с ними глиняные игрушки: бычок с лукавыми глазами и барыня в алой юбке, расписанные мазками малиновой и лазурной краски, как сошедшие со страниц старой сказки.

С потолка свисала керосиновая лампа. Её свет, тёплый и живой, обнимал стены, выхватывая из полумрака потемневшие от времени фотографии в резных рамках. Рядом, как стражи домашнего уюта, висели рушники - белоснежные, с вышитыми красными петухами и геометрическими заклинаниями, хранящими в своих стежках вековые секреты рода.

За окном, затянутым морозными узорами, бушевала зима. Ветер голодным зверем выл в печных трубах и швырял в стены дома горсти колючего снега. Сугробы нависали над почищенной утром тропинкой, подобно застывшим волнам ледяного моря. Деревья скрипели и стонали под напором стихии, а редкие прохожие, кутаясь в тулупы, проваливались в снег почти по пояс, проклиная непогоду.

Но здесь, внутри, в этом маленьком мире тепла и покоя, зима казалась чем-то далеким и ненастоящим.

Книга "Тризна: Святки". Автор Лидия Платова

Глава 65

— Кто из вас готов пожертвовать своей жизнью, безымянные!? — снова закричал старик Бахор. — Кто готов взойти на Алтарь Ветров и принести нам Сердце Бури?!

— Не ори, старик, все знают, что это буду я, — устало сказал я, проходя мимо старого магистра. — Спорим на твою шапку, что я вернусь живым, и ничего со мной не случится.

— Мы будем помнить тебя, Тер, твой свет всегда будет сиять во тьме! — сказала одна из безымянных сестёр.

— Что у вас не отнять, так это желания меня похоронить раньше времени, — весело сказал я, но почему-то никто не засмеялся.

Тропа, ведущая к Алтарю Ветров, была давно заброшена, и я не столько шёл по ней, сколько карабкался по горе вдоль неё. До Алтаря было всего двести шагов, но это были двести шагов наверх, каждый из которых мог закончиться внизу моей смертью. А наверху меня ждало смертное проклятие, как и всякого, кто осмелиться забрать Сердце Бури.

Верная смерть. Снова. Ох, как страшно!

— Кто пришёл потревожить мой покой, — формируясь из ничего, сказал Дух Ветра.

— Уйди, глупое создание, ты не сможешь меня остановить, как и все до тебя, — сказал я, даже не глядя него. Как бы он там ни выглядел, мне нужно отсюда только Сердце Бури. Без него у нас не будет шансов против Проклятого Короля. Как всегда, менялся лишь злодей, место действия и артефакт, добыча которого стала уже рутиной.

— Ты должен отгадать три загадки, или умереть, смертный! — не слушая меня, заявило существо из чистого ветра.
Я даже остановился от неожиданности и повернулся к нему, став разглядывать существо. Еле заметные очертания человека внутри небольшого вихря посреди безветренной погоды. Его бы не было видно, но вихрь поднимал каменную крошку с горного плато вокруг Алтаря, очерчивая расплывчатый силуэт.

— О, загадки я люблю. Хоть какое-то разнообразие. Что ты там придумал? — сказал я, обращаясь не столько к Духу, сколько к создателю. Обычно хватало короткой битвы. Чего это он вдруг так расщедрился.
Дух изошёлся стихами, разумеется:

Стара и слепа,
Обитает во тьме…

— Слепая Ола. Давай следующую.
Дух помедлив мгновение задал новую загадку:

На склоне гранитом
В далёком краю
Стоит чёрный замок…

— Это же Обитель Брошенных. Слушай, дух, или как тебя, с какой вероятностью сюда должен был прийти человек, который побывал в Пещерах Теней и под Гранитным Сводом. Это же просто смешно… Ладно. Давай третью и покончим с этим!
Дух теперь замолчал надолго. И когда я уже хотел его поторопить, вдруг выдал:

На солнечном диске, увидев следы,
Шагай только там, где увяли цветы.
Лишь только увидишь разрушенный дом,
Ты должен со спутником спрятаться в нём.

Дух снова затих, глядя на меня. Видимо он ждал отгадки.

— Это какая-то очень странная загадка, либо я не понимаю её сути. А есть подсказка? Причём тут солнечный диск, цветы и разрушенный дом?

Но дух вдруг стал совсем прозрачным, его свет угас, и каменная крошка, кружащаяся в бесконечном цикле вихревых потоков, упала наземь. Похоже путь открыт…

— Это очень необычно, — громко заявил я наверх, я почему-то решил, что создателю проще наблюдать за нами сверху. — Что это было? Очередное пророчество? Указание? Предупреждение? Дух обещал мне три загадки!

Лишь тишина была мне ответом. Где-то далеко внизу шумел наш лагерь, в ущелье со свистом завывал ветер, да где-то высоко над горами парил дикий рорх, иногда издавая свои скрипучие щелчки.

— Ладно, дело твоё, меньше не больше, — добавил я моему незримому собеседнику и пошёл к алтарю.

Алтарь Ветров представлял собой странное сооружение из причудливо сложенных камней. Тени от них почему-то падали не как обычно, а выстраивались в странный рисунок, будто нарисованный ребёнком. Деревья, трава, цветы, домик и солнышко, а рядом с корявым домиком стоит корявый человечек.

Я не спешил и начал обходить алтарь по кругу, глядя как пляшущие тени меняют рисунок на земле раз за разом. Вот с дерева облетела кое-как нарисованная листва, цветы начали увядать, а на солнце появились пятна.

— Очень сложная загадка! — рассмеялся я. — Ну это хотя бы весело.

Я прошёл между двумя камнями и встал туда, где цветы уже совсем увяли. Вокруг Алтаря вдруг загудел ветер, складываясь в чудовищный смерч, который окружил меня, не давая отступить, но я и не собирался. Я шёл туда, к домику, по тропе из увядающих с каждым моим шагом цветов. А вместе со мной шёл к домику и нарисованный человечек. Чем ближе я подходил к дому, тем сильнее становился ветер вокруг, и тем хуже этот домик выглядел. Подойдя к домику, я вдруг понял, что я не могу просто наступить на него сверху, мне надо как-то спрятаться в нём. Я закрыл глаза, представил, что вхожу в дом, в котором уже не было ни двери, ни крыши, и вдруг увидел кое-как нарисованного себя, а мимо меня пробежал мой нарисованный спутник, прячась в доме. Я просто шагнул вслед за ним и открыл глаза.

Всё вокруг поменялось. Теперь тени вокруг больше не рисовали рисунки на земле. Утих ветер. Я находился в высоком доме, где кое-где был сломан пол, обнажая пропасть под ним, где-то из стен торчали колья, на которых повисли останки моих предшественников. Весь алтарь был лишь иллюзией, столь любимой мастерами ветра. В комнате кроме меня никого не было. Мой спутник исчез вместе со всем остальным наваждением. Наверху, под самым потолком, вилось Сердце Бури, чистый источник силы. Мне бы показался красивым этот сгусток светящихся вихрей, но собрав Суть Огня и Твердь Земли я уже устал восхищаться артефактами стихий. Сейчас же меня занимало лишь то, что Сердце Бури висело очень высоко, и я не представлял как туда доберусь.

Глава 66

Медленно я обходил комнату по кругу, раз за разом, смотря по сторонам. Всё это я уже не раз проходил. Обычно мне в голову приходила какая-нибудь чудна;я идея. Суть Огня мне пришлось доставать из середины пламени, показав свою смелость. Ради Тверди Земли мне пришлось пройти целый лабиринт из подземных ходов, показав свой разум. Таковы были основные качества последователей пути Огня и Земли. Адепты Ветра всегда полагались на хитрость. Но как можно показать хитрость в пустой комнате без единого предмета вокруг.

Идея не заставила себя ждать. Нет смысла идти напролом к цели. Путь должен быть хитрее. Я должен найти способ достойный магистра Пути Ветра. Почему этим не занимается старик Бакор?! Почему всё время я? Вопрос останется без ответа. Как и всегда.

Я медленно подошёл ко входу в комнату. Идти назад было опасно, указатели из теней пропали, а вместе с ним и возможность безопасного возвращения. Возвращение! Создатели должны были предусмотреть возвращение назад! Прямо напротив входа находилось окно наружу. Оно вело в никуда, сразу за окном заканчивался дом, и заканчивалась скала, под окном внизу плыли облака и наверняка падать отсюда я буду очень долго, до конца тридцатой книги, наверное… Ну разумеется! Создатель не даст мне упасть! Я просто свесился в окно и свалился вниз.

Под окном оказалась невидимая лестница, винтом огибающая комнату по наружной стене. Способ был конечно очень рискованный, но он работал. По-хорошему я должен был эту лестницу как-то найти, нащупать ногой или посыпать из окна вниз камушки, заботливо выложенные у окна. Но я просто пошёл, уже не особо заботясь о своей жизни, об остальном позаботится автор. Возможности героически умереть не было, было недоделанное дело. Было даже желание проверить, что со мной станет, если я шагну в сторону с лестницы. Но я отогнал эти мысли прочь. Мне не понравилось умирать. И неизвестно, захотят ли вернуть к жизни того, кто так настойчиво ищет смерти. Моя ли это была мысль или мне её внушил автор, я не знал, и просто шагал вверх ступень за ступенью.

Наверху под самой крышей было ещё одно окно, прямо напротив Сердца Бури. Просто протяни руку и возьми. Безо всякой хитрости. Разумеется этого делать было нельзя, поэтому я просто пошёл дальше по лестнице. Хитрость и терпение. Важно было пройти путь Ветра до конца, но концом лестницы оказалась невидимая стена. Пути прямо не было. С одной стороны была пропасть, с другой стена уже очень даже видимая. В чём же хитрость. Не возвращаться же назад. Я потрогал стену перед собой, шершавое дерево. Сбоку тоже. Или я пытаюсь убедить себя в этом, мои глаза пытаются меня в этом убедить. Тогда я убрал руку и я шагнул прямо сквозь ту стену, что обманывала мои глаза.

Иллюзия рассеялась. Я стоял прямо напротив Сердца Бури под потолком пустой комнаты, прямо посреди ничего. Так говорили мои глаза. «Глаза не видят ветер, но ветер дует независимо от того, видишь ты его или нет», — часто говорил старик Бакор, когда ему говорили про что-то очевидное, то что знают все, то что видно и понятно. Старик лишь смеялся в ответ и повторял свою присказку.
Вот же оно, Сердце Бури, интересно, могу ли я просто протянуть руку и забрать его, прошёл ли я путь до конца? Я закрыл глаза и протянул руку. Руки коснулся ветер, один из тысячи ветров, сплетённых в единый узор. Оно здесь! Глаза могут лгать, но ветер дует и я чувствую его. Я протянул руку и взял Сердце, как до этого брал живой огонь. Сердце Бури целиком поместилось в моей ладони и я понял как мне вернуться назад. Надо просто идти вперёд по пути ветра до конца.
Верхний невидимый ярус заканчивался новой невидимой лестницей, которая вывела меня прямо ко входу в дом. Осталось только спуститься обратно к братьям.