Берлин: Стрельба в районе Грефекиц «Мне не страшно. Ну, вообще-то»
«Вы осмелились прийти», — констатирует Рольф Лангманн*, когда я захожу в его магазин на Кёртештрассе. Мужчина за пятьдесят работает в лавке в районе Грефе-киц в Берлине-Кройцберге. В этом районе особенно в последние недели участились выстрелы — на открытой улице и даже днём. Например, в вечер Пятидесятницы (25 мая) около 21:00 или в четверг перед этим (21 мая). При этом инциденте неизвестные преступники в полдень стреляли с мотороллера по движущемуся автомобилю.
Полицейское оцепление в мае 2026 года на пересечении Урбанштрассе и Грефештрассе после выстрела в автомобиль Passat. (Источник: Imago Images/Jürgen Held)
rbb|24: Здравствуйте, господин Лангманн, я рискнула к вам зайти, и, честно говоря, у вас здесь такая идиллия, что я с трудом могу представить перестрелки. Вы сами ведь не только здесь работаете, но и живёте, можно сказать, по соседству?
Рольф Лангманн: Да, здесь красиво, в Грефекице. Точнее, этот район можно было бы назвать Зюдштернкиц. Наш магазин существует уже несколько десятков лет, а я сам живу здесь по соседству столько, сколько моей дочери лет — а ей уже 14. Здесь живёшь прямо как в большой семье и как в деревне — все друг друга знают. И клиенты — тоже.
Женщина едет на своём велосипеде по улице в районе Грефе-киц в Берлине-Кройцберге. (Источник: Imago Images/Юрген Риттер)
rbb|24: Действительно очень красивый район. Так и хочется сюда сразу переехать. Если бы не выстрелы — этот слон в комнате. Но что здесь стреляют — сейчас тоже не верится…
Лангманн: Это правда. И то же самое можно сказать о многих улицах — например, о Кёртештрассе, Диффенбахштрассе, а также о Грефештрассе в сторону набережной и Адмиралского моста. Это настоящий пузырь (изолированный мирок). Оазис.
rbb24: Но не такое уж это райское место, если там время от времени стреляют боевыми. Те, кто друг в друга стреляет, они живут в этом оазисе? Или приходят откуда-то со стороны?
Лангманн: Они, наверное, приходят откуда-то из другого места. Кто здесь ориентируется, тот знает, что за Грефештрассе находится так называемое поселение Дютманн. Оно уже «печально известно». Но я знаю, что там отлично работают социальные службы, и я не хочу стричь людей под одну гребёнку. Большинство людей там, вне всяких сомнений, живут законно. А то, что там якобы живут и члены кланов — такие разговоры и в нашем районе ходят. Но также говорят, что члены их семей живут и здесь, в округе — в идиллической части.
rbb|24: И они тогда, например, вымогают у вас «крышу»?
Лангманн: Деликатная тема. Но: нет. Я не знаю, как обстоят дела с другими магазинами здесь. Я однажды слышал, что это скорее касается гастрономии и владельцев, которые имеют культурно «другое происхождение».
Но что касается всех нас здесь: В каждом заведении здесь уже однажды грабили. Кто за этим стоит, тоже никто не знает. Я сам всегда исхожу из того, что это наркоманы.
rbb|24: То есть у этого района определённо есть свои тёмные стороны. Говорят ли с вами об этом покупатели, когда приходят к вам в магазин?
Лангманн: Эта недавняя стрельба средь бела дня была здесь совершенно новой по качеству. Я сидел в тот день с другим владельцем магазина на улице, когда появились полиция и скорая.
Мы тогда подумали, что что-то случилось на площади Зюдштерн или в Хазенхайде. Но потом подошёл друг и сказал, что за углом стреляли двое мужчин, а потом они в масках уехали на скутере. Он сам это видел. А вот слышно здесь ничего не было.
rbb|24: Вы рассказываете это без особых эмоций. Вы не беспокоитесь, что вы или ваша семья могли бы оказаться втянутыми? И как обстоят дела с людьми в целом здесь в районе в этом отношении?
Лангманн: Это уже обсуждали, хотя большинство ведь не были свидетелями на месте. Почти все сочли это довольно жутким. Конечно, мы, берлинцы, народ бывалый — дети здесь тоже рано этому учатся и у них есть определённая бравада. Но когда потом прокручиваешь в голове случившееся, то понимаешь: это уровень, которого здесь в таком виде ещё не было.
rbb|24: Теперь вы больше беспокоитесь, скажем, о своей дочери — она ведь наверняка тоже проводит время на улице?
Лангманн: Только когда меня так целенаправленно спрашивают. А в остальном я стараюсь об этом не думать. Мне не страшно. Ну, вообще-то. Но когда такое происходит средь бела дня и кто-то из наших оказывается не в то время не в том месте — это было бы, конечно, фатально. Но что из этого следует? Не выходить больше на улицу?
rbb|24: Вы могли бы переехать.
Лангманн: Ах, нет. В других местах тоже случаются странные истории, и ведутся клановые разборки. В Германии ведь в каждом крупном городе есть такие структуры.
rbb|24: Как об этом разговаривать с детьми, если живёшь здесь?
Лангманн: Я спрашиваю их очень осторожно, не случались ли с ними уже странные вещи и как они тогда себя ведут. По реакции понял: они вполне контролируют ситуацию.
rbb|24: И говорите ли вы им, например, чтобы они ложились плашмя, если будет стрельба?
Лангманн: Мы об этом специально не говорили. Но скорее даже наоборот — это они мне подсказывают, как правильно себя вести.
rbb|24: И с покупателями вы это обсуждаете только тогда, когда что-то непосредственно произошло?
Лангманн: Да, совершенно верно. В такие дни здесь прощаются словами «Береги себя» или «Будь осторожен».
rbb|24: Неужели?
Лангманн: Да, но в хорошем смысле. Здесь есть чувство общности, люди присматривают друг за другом. Эти прощания — выражение нашей взаимной поддержки.
rbb|24: Есть ли что-то, что вы хотели бы пожелать?
Лангманн: У меня есть базовое доверие к политике, а также к полиции. Из сообщений СМИ я узнал, что существуют специальные комиссии, которые занимаются этой темой специально. Поэтому меня удивила эта дерзость — стрелять среди бела дня, хотя ведь знаешь, что возможно там находятся полицейские. Это задевает лично, когда происходит в такое время. В том случае это было около полудня. В это время многие дети идут из школы домой именно по этим улицам.
Тот случай в понедельник на Троицу вечером был не менее шокирующим. Тот молодой человек, в которого стреляли, сидел на детской площадке. А там по вечерам часто бывают подростки.
В итоге я хочу, чтобы были средства для обеспечения определённого полицейского присутствия. Но успокоит ли это только мои субъективные ощущения и будет ли на самом деле безразлично стреляющим — я не знаю. В конце концов, полиция есть, законы есть, но, видимо, не хватает возможностей реально применять наказания так, чтобы стало ясно: здесь не всё дозволено.
И ещё я хотел бы, чтобы не урезали финансирование социальных проектов. Благодаря им иногда удаётся установить контакт с самыми младшими из таких кругов. Но когда в школах учителя перегружены, а социальных работников не хватает, то мы теряем этих детей. И тогда открываются ворота в параллельный мир.
Большое спасибо за беседу.
*Имя изменено редакцией
Интервью провела Сабина Прис, rbb|24. Данный материал представляет собой сокращённую и переработанную версию разговора.
Автор - Сабина Прис
Перевод с немецкого языка.
