На заре Интернета у многих возникло чувство безграничной свободы, когда ты можешь сказать что-то на весь мир. Появились надежды, что теперь всё будет по-другому, и монополиям придётся подвинуться перед напором человеческой креативности. Как же мы ошибались. О том, чем обернулись эти надежды, рассказывает нью-йоркский профессор Тим Ву, который сходил во власть, а теперь пишет книжки.
Век изъятия. Как технологические платформы завоевали экономику и ставят под угрозу наше грядущее процветание.
Технологии – это хорошо, но не всегда для всех. Слишком часто они используются не для сужения, а для расширения экономического неравенства. Да, были такие вещи, как плуг, которые стали благословением для простого трудяги. Но была и хлопкоочистительная машина, разогнавшая рабство на плантациях. Нужно стремиться к структурному балансу, то есть стараться, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Как, например, это делается в NFL, где мелкие клубы не обижают и сохраняют интригу для всей страны.
Экономика – это такая вещь, где имеются ключевые места, контроль над которыми позволяет изымать ренту. Одними из таких мест являются платформы, которые подобны химическим катализаторам. Как и катализаторы, они помогают взаимодействовать участникам. Конечно, это не новое изобретение. Ещё с античных времён они решают проблему поиска информации и снижают минимальный размер компании, необходимый для того, чтобы наладить сбыт. Так открываются двери для мелкого бизнеса, который может прийти на рынок и за скромную плату получить торговое место в рядах.
Далее, платформы обеспечивают инновацию. Хорошо организованная платформа может поддерживать новые версии товаров и услуг. Торговая улица может дать место любому бизнесу. Сегодня здесь стоит табачный ларёк, а завтра будет кофейня. Более того, неспособные обеспечивать развитие платформы вынуждены рано или поздно сойти со сцены, как сошла со сцены популярная французская домашняя сеть Минитель. Она была на пике популярности ещё до интернета, в восьмидесятых. С её помощью можно было легко и быстро узнать погоду, расписание поездов и ещё кучу разных вещей. И переписываться тоже можно было! Но с 2012 года она больше уже не работает. К этому времени текстовые сообщения стали анахронизмом. Французские техники упустили шанс развития, опираясь лишь на самих себя: то, что работало для Minitel, не работало ни для кого другого.
То ли дело Интернет, у которого гораздо более открытый дизайн, переживший многократную смену технологических поколений: текстовые сообщения сменились форумами, затем пошли вебстранички, потоковое видео, а сегодня у нас есть нейронки и боты. Подобно электрическим сетям, Интернет остаётся константой в эпоху циркуляции товаров и услуг на его платформе.
Сегодняшние поставщики платформ знают о своей роли и не лишены амбиций. Ещё Билл Гейтс продемонстрировал миру возможность извлечения прибыли из доминирования в экосистеме. С тех пор, всяк и каждый стремится порулить экономикой, которой они призваны служить.
А до того? Если говорить про компьютерные технологии, то можно вспомнить время, когда платформы ещё не появились. И даже после платформизации история индустрии программирования представляла собой неустанное перетягивание каната между частниками и правительственными агентствами. В начале шестидесятых рынком заправляла гигантская корпорация под названием IBM, которую по праву можно назвать предком американской IT. Однако уже тогда IBM была «дедом не без странностей». Они только-только перешли с производства счётного оборудования к компьютерам благодаря стараниям Уотсона-младшего. Он понял, что времена перфокарт подходят к концу, и запустил первую линейку полностью электронных машин IBM 700. Их успех породил волну подражателей не только в Штатах, но и в других странах, в частности в Японии.
Чтобы сохранить лидерство, необходимо было делать новые решительные шаги, и одним из таких шагов стала система 360. Это была и первая платформа, которая всё изменила. Почему платформа? Потому что в ней софт и хард были твёрдо разграничены.
Однако софт должен был быть только от IBM, что не понравилось не только потенциальным конкурентам, но и американским антимонопольным органам. Тогда настроения были не то, что сейчас. Тогда американские бюрократы всерьёз опасались, что чрезмерное господство корпораций может либо привести к фашизму, либо спровоцировать коммунистическое восстание. Известный антимонополист судья Арнольд писал:
Германия организовалась до такой степени, что фюрер стал неизбежным. Если бы не было Гитлера, то был бы кто-то другой.
Кстати, основатель IBM Уотсон-старший, получил в своё время медаль лично от того самого фюрера за службу Рейху.
Короче, на них наехали, как наехали до того на AT&T. Началось всё с иска компании Control Data, которые обвиняли IBM в давлении на потенциальных клиентов, которым угрожали отказать в продаже любого оборудования IBM в случае, если они купят самый быстрый на то время суперкомпьютер от Control Data. Министерству юстиции также не нравилась практика продажи в одном флаконе: купив хард от IBM, приходилось брать и софт тоже от них. В 1968 году американская юстиция представила свои возражения, так что IBM пришлось организовать внутреннюю комиссию. Очень скоро выяснилось, что карты у них неважные, так что Уотсон-младший решил начать разделение продаж софта и харда. Так открылась архитектура System/360 и было положено начало современной индустрии программного обеспечения.
Подобное поведение властей было нетипичным для того времени. Остальные страны целенаправленно взращивали свои «национальные» компании. Так делали Британия, Франция, Италия. И даже Советский Союз включился в гонку, породив клон System/360 под названием ЕС ЭВМ. Японское министерство также считало, что местные производители должны, как минимум, сотрудничать между собой. Fujitsu, Hitachi, NEC, Toshiba, Mitsubishi, Oki – всех их пригласили в партнёрство под названием Japanese Electric Computer Corporation (JECC), которую взращивали щедрыми займами от государства.
Почему бы и американцам не поставить на лидера? Но нет, министерство юстиции не то что не помогало «голубому гиганту», но даже не оставляло его в покое. Оно прессовало IBM, желая раздробить эту компанию. В ретроспективе становится ясно, что поощрение конкуренции в отрасли себя оправдало. Всё больше новых компаний стало писать софт для платформы. Молодые Гейтс, Джобс, Эллисон организовали свои стартапы для разработки софта либо для существующих платформ, либо создали новые, свои собственные.
Япония, напротив, не смогла развить независимую программную отрасль, и впоследствии у них тоже ничего не вышло, за исключением игровой отрасли. Их централизованный подход исключил креативную анархию и оставил мало места для органического роста. Поучительно сравнение и с другим отраслями, например с аэрокосмической промышленностью, в которой доминировали Боинг, Макдоннел Дуглас и Локхид. Здесь американцы вырастили из Боинга национального чемпиона, и такого взрывного развития, как в IT, в этой отрасли не произошло. Сегодня будущее Боинга далеко от определённого, а против современных IT-гигантов подаются иски. Антимонопольное законодательство может служить ключевым средством для восстановления баланса.
Ещё одним примером большой платформы может служить Интернет. Задуман был он в одно время с System/360 группой учёных и инженеров, но чтобы воплотить его на практике, его нужно было запустить на базе существующих телефонных сетей. Вряд ли бы у них что-то получилось, если бы не решение правительственных регуляторов разбить монополию AT&T, которая противодействовала появившимся молодым стартапам в их желании объединить мир. Федеральная комиссия по связи (FCC) заставила AT&T позволить работать другим бизнесам на базе своих телефонных сетей. Главное – платить по счетам. Отчаянное сопротивление телефонного гиганта привело к его раздроблению на восемь отдельных компаний в 1984 году. В обстановке сетевой нейтральности появились новые провайдеры. Они предоставили услуги, которые легли в основу Интернета. Случилось ли бы это в условиях сохранения монополии AT&T – трудно сказать. Но снова имеет смысл сравнить с другими странами, которые не создали ни смартфона, ни нормального персонального компьютера. Американцы же, хоть тоже не могли предвидеть будущее, поставили на конкуренцию, и их ставка сыграла самым внушительным образом.
Девяностые и начало нулевых стали временем техно-оптимизма. Пророчился расцвет одиночек-профессионалов и вообще закат промышленных организаций. По мнению тогдашних визионеров, будущее принадлежало самоорганизующимся пользователям Сети. Глядя на успех Линукса и Википедии, они предсказывали господство децентрализации, при котором так называемым «голиафам» ничего не светило.
Вышло явно по-другому. Процветание тех лет базировалось на платформах, предоставленных либо федеральными властями, либо находившихся под их наблюдением. Новые же платформы, например Гугль, тоже предлагали поначалу прозрачные правила игры и не пытались «быть злыми», играя просвещённого лидера. Но в следующем десятилетии что-то изменилось. Флагманы рынка написали новые правила для извлечения максимума пользы из своего могущества. Править стала стратегия извлечения прибыли из зависимых бизнесов и доения пользователей на предмет их времени и данных . Вряд ли они с самого начала планировали делать так. Неумолимая корпоративная логика и жёсткие правила игры на рынке привели к тому, что пришлось следовать воле акционеров и аналитиков с тем, чтобы нарастить прибыль. Гугль перестал отличаться от Эксона, Пфайзера или Уоллмарта. Жажда прибыли заставила их расстаться с юношескими мечтами о служении более высокой цели.
Весьма показательной стала история 2013 года, когда в ответ на появление перспективного конкурента в области онлайн-картографии Гугль скупил эту компанию (Waze) за 1,3 миллиарда долларов. Куда же смотрела Федеральная комиссия по торговле? Они предпочли не вмешиваться, потому что Waze рисовал маршруты, в то время, как Google Maps это просто карта. Из этого всего американские бюрократы сделали абсурдный вывод, что эти фирмы не являются конкурентами. Эпоха Интернета как великого уравнителя закончилась.
О причинах доминирования американской IT-отрасли можно долго рассуждать. На мой взгляд, помимо поощрения конкуренции, большую роль сыграли щедрые финансовые вливания со стороны правительства, которое стимулировало развитие отрасли и посредством наращивания оборонного заказа. Также не стоит забывать высокую степень кооперации на рынке, а также потенциал для сбыта. Компьютер можно было продать не только военным, но и корпорациям. А корпораций в США было много.
Что интересно: автор книги работал специальным ассистентом президента по технологиям и конкуренции у Обамы и Байдена, и у нью-йоркского генпрокурора тоже засветился. Но что-то непохоже, что на своём посту он смог добиться улучшения сетевой нейтральности. Что у него хорошо получается – это популяризировать свои идеи. За что его можно поблагодарить.
Патриотическая пропаганда утверждает, что СССР иногда опережал США в компьютерной сфере и американцы якобы даже заимствовали некоторые советские разработки. Примеры статей: ria.ru, ixbt.com, habr.com, версия про «советские корни Intel».
Так, в частности, главный архитектор суперкомпьютеров линии «Эльбрус» Борис Арташесович Бабаян заявлял о советском приоритете в разработке суперскалярных ЭВМ:
В 1978-ом году мы сделали первую суперскалярную машину, Эльбрус-1. Сейчас на Западе делают суперскаляры только такой архитектуры. Первый суперскаляр на Западе появился в 92-ом году, наш в 78-ом. Причем тот вариант суперскаляра, который сделали мы, аналогичен Pentium Pro, который Intel сделал в 95-ом году.
Но любой, кто не поленился бы провести элементарный фактчекинг, быстро бы выяснил, что первой суперскалярной ЭВМ была CDC 6600, разработки Сеймура Крэя.
Причём советское правительство пыталось заполучить эту машину:
Советский Союз в 1968 году проявлял неформальную заинтересованность в импорте компьютера CDC 6600 для Института физики высоких энергий в г. Протвино для анализа данных экспериментов на ускорителе У-70. В качестве ответной любезности СССР был готов поделиться результатами анализа с учёными США. Правительство США не дало согласия на эту сделку, в результате были закуплены английские машины компании International Computers Limited, которые по своим характеристикам приближались к CDC 6600.
Следующим шагом в развитии суперскалярной архитектуры была конвейеризация исполнительных устройств, как в современных микропроцессорах. Впервые конвейеризация узлов была реализована в машине IBM System/360 Model 91, в 1967 году, за 6 лет до начала разработки Эльбруса-1 и за 11 лет до его релиза.
В 1975 году, за 4 года до «Эльбруса», был также анонсирован суперкомпьютер Cray-1 (на векторной архитектуре), с тактовой частотой 80 мгЦ и производительностью 160 миллионов операций в секунду (MFLOPS).
Для сравнения: производительность Эльбрус-1 в 1979 году была 15 млн. оп/с., что в 10 раз меньше. А в 1980 году, когда «Эльбрус-1» сдал государственные тесты и был запущен в производство, уже был суперкомпьютер Cyber 205, с производительностью 400 Mflops!
Обратите внимание, что патриотическая пропаганда не проводит сравнительного анализа с существовавшими на то время Западными системами, что могло бы свидетельствовать о каких-нибудь преимуществах советских машин - вместо этого в ход идут различные манипуляции, с расчетом на технически неграмотную и не умеющую анализировать публику.
Байка про то, как советская ЭВМ БЭСМ-6 якобы превзошла американские ЭВМ
Так, например, в статье РИА новостей пишут, что вычислительный комплекс, в состав которого входила "полностью отечественная" БЭСМ-6*, в 30 раз быстрее обрабатывал телеметрическую информацию о космическом полете, чем неназванные американские машины (в ходе миссии Союз-Аполлон в 1975 году). Вот только тут речь идет о вычислительном комплексе АС-6**, состоящем из нескольких процессоров, а не отдельной БЭСМ-6, производительность которой составляла всего 1 млн. оп/с (что было даже меньше, чем у IBM 7030 Stretch, 1961 года выпуска, не говоря уже о CDC 7600).
У NASA тоже была многопроцессорная система и гораздо мощнее - ILLIAC IV, но эта машина стояла в исследовательском центре NASA в Эймсе, а не в «Хьюстоне», где происходило управление полетом. Судя по всему, история с телеметрией - это заранее спланированная советской стороной пиар-акция, а все самые важные и сложные расчеты были осуществлены заранее, перед полётом.
Что касается утверждений о советских ноу-хау в компьютерной отрасли, то и тут патриотическая пропаганда никаких ссылок на авторские свидетельства или научные публикации не дает, предлагая просто поверить Бабаяну на слово.
Статья в журнале Microprocessor Report, якобы подтверждающая советский приоритет
Также в качестве независимого источника патриотическая пропаганда ссылается на статью "Русские идут" из журнала Microprocessor Report, автор которой - разработчик процессора MC88110 Кейт Дифендорф:
Подтверждают историческое первенство Эльбрус и в Америке. В той же статье из Microprocessor Report Кит Дифендорфф, разработчик Motorola 88110, одного из первых западных суперскалярных процессоров, пишет: "В 1978 году, почти на 15 лет раньше, чем появились первые западные суперскалярные процессоры, в Эльбрус-1 использовался процессор, с выдачей двух команд за один такт, изменением порядка исполнения команд, переименованием регистров и исполнением по предположению". http://worldcrisis.ru/crisis/2037026
Вот только с переводом немножко подмухлевали - в оригинале не говорилось, что первые Западные суперскалярные процессоры появились на 15 лет позже:
In 1978, almost 15 years ahead of Western superscalar processors, Elbrus implemented a two-issue out-of-order processor with register renaming and speculative execution.
Правильный перевод будет такой: "В 1978 году, почти на 15 лет опередив Западные суперскалярные процессоры...".
То есть, здесь сказано, что в процессоре Эльбрус-1 на 15 лет раньше были реализованы названные технические решения, чем в Западных процессорах. При этом Эльбрус-1 использовал архитектуру RISC, известную ещё с начала 1960-х годов и впервые воплощённую в компьютере CDC 6600, а элементная база «Эльбруса» была построена на TTL микросхемах 133 серии, которые были клонами микросхем 54 серии от Texas Instruments (названия этих микросхем можно посмотреть в справочнике).
Возможно, Эльбрус-1 действительно впервые реализовал на практике какие-то востребованные в будущем решения, но далее в статье говорится, что в то время такой подход себя не оправдал и поэтому компания отказалась от суперскалярной архитектуры в пользу EPIC.
Разочарованная соотношением производительности и сложности этого проекта, в 1986 году компания приступила к разработке архитектур, основанных на явном мелкозернистом параллелизме и широком наборе команд - концепциях, которые сегодня в совокупности называются EPIC.
Для справки: на технологию, позже названную EPIC, имеется патент US4847755A, с датой приоритета от 1985 года.
Далее повествование статьи почему-то перескакивает с Эльбрус-1 сразу на Эльбрус-3, пропуская Эльбрус-2, построенный на основе интегральных схем серии ИС-100, клонов схем компании Motorola серии MECL 10K. Получается, что первые два проекта были построены на заимствованиях и, следуя тексту статьи, так и не были доведены до ума, после чего Бабаян получил государственное финансирование на третий, "принципиально новый проект" Эльбрус-3, который так и не был запущен в серийное производство. И вот Бабаян в статье обещает "сделать лучше", чем Западные аналоги, но уже в новом проекте E2K.
По всей видимости, статья "Русские идут" является рекламной и Кейт Дифендорф здесь выступает скорее в качестве пиарщика, чем эксперта. Вот, например, отрывок, где он призывает потенциальных инвесторов поверить Бабаяну и выделить финансирование:
Мы можем только надеяться, что кто-нибудь сочтет нужным профинансировать этот проект, чтобы их идеи можно было проверить на практике. Было бы действительно обидно, если бы талант команды Elbrus и технологии, заложенные в E2k и его компиляторах, были потеряны из-за нехватки нескольких десятков миллионов долларов.
А в начале статьи Кейт Дифендорф представляет Бабаяна "российским Сеймуром Крэем" - видимо, что добавить ему авторитета в глазах потенциальных инвесторов:
Известный разработчик суперкомпьютеров Борис Бабаян, которого часто называют российским Сеймуром Крэем, рассказал о новом процессоре, который разрабатывает его компания Elbrus International.
Российский архитектор суперкомпьютеров д-р Борис Бабаян, которого часто называют российским Сеймуром Крэем, планирует бросить вызов Intel Corp с помощью технологии, которая использует методы, схожие с чипом Intel Merced
А ещё в этой статье говорится, что, "по слухам", «Эльбрус-3» был в два раза быстрее Западных конкурентов. Проверить эти "слухи" и сравнить производительность "Эльбрус-3" с существовавшими в то же время Западными машинами неназванный журналист издания почему-то не удосужился, что лишний раз говорит о заказном характере материала.
Так вот, «Эльбрус-3», со слов официального представителя компании АО «МЦСТ» Константина Трушкина, "должен был достичь скорости в 1 млрд операций в секунду" (но не достиг?), а это меньше производительности Grey-2 (1.41 Gflops), выпущенного в 1985 году, меньше производительности NEC SX-3/44 (20 Gflops), выпущенного в 1992 году, не говоря уже про Intel Paragon (170 Gflops), выпущенный в 1994 году (в том же году, когда была готова рабочая версия Эльбрус-3). Есть и более раннее упоминание Бабаяна как "российского Сеймура Крэя" - это статья Компьютерный царь в зарубежном журнале Популярная Наука от 1994 года.
Бабаян получил прозвище "русский Сеймур Крэй" в честь американского гения-затворника, который был пионером в разработке суперкомпьютеров.
И где же Бабаян получил такое прозвище? На страницах подобных заказных статей?
Бабаян - "русский Сеймур Крэй"?
А если подумать, то что общего у Бабаяна и Сеймура Крэя, кроме того, что это разработчики суперкомпьютеров? Сеймур Крей прославился, прежде всего, как создатель самых продвинутых компьютеров в мире - работая в CDC и будучи одним из учредителей этой компании, он создал компьютеры CDC 6600 и CDC 7600, установившие новые стандарты для всей компьютерной индустрии. После чего авторитет Крэя, как разработчика суперкомпьютеров, был бесспорен, поэтому, когда он основал собственную компанию Cray Research, инвестиции не заставили себя долго ждать. И Крэй тогда не обманул ожидания инвесторов, выпустив суперкомпьютер Cray-1, который не только был самым быстрым на то время, но и также стал коммерчески успешным - было продано более 80 Cray-1 всех типов (для сравнения, суперкомпьютер CDC STAR-100, тоже самый быстрый на момент выпуска, был построен в количестве лишь 5 штук).
Советские же разработки отставали от Западных на 5-10 лет и поэтому не были широко известны за рубежом. Для наглядности, вот хронология появления суперкомпьютеров на Западе и в СССР, и их производительность:
FLOPS - операция с плавающей запятой в секунду IPS - число инструкций в секунду
В свете этих фактов, Бабаяну, в разговоре с Дифендорфом, пришлось признать, что советские суперкомпьютеры Эльбрус-1 и Эльбрус-2 вышли неудачными ("стали разочарованием"), тогда как Эльбрус-3, "на принципиально новой архитектуре" VLIW, якобы должен был стать технологическим прорывом, но не был закончен по причине развала СССР. Вот только на Западе уже были реализации архитектуры VLIW (например, компьютеры от Multiflow) и они не были востребованы рынком. И даже процессор Intel Itanium, который разрабатывался в 90-е и должен был учесть ошибки предшественников, в итоге оказался слабее конкурентов: "Было продано всего несколько тысяч систем с оригинальным процессором Merced Itanium из-за относительно низкой производительности, высокой стоимости и ограниченной доступности программного обеспечения".
В общем, Бабаян хорошо напустил пыли в глаза, чтобы привлечь Западные инвестиции, но потенциальные инвесторы, в отличии от российской патриотической общественности, оказались не столь доверчивы: так, в материале издания eWeek за 2002 год отмечают, что "российская компания до сих пор не произвела никакого кремния" для демонстрации американским аналитикам и не посещала форум MDR Microprocessor Forum, ведущий презентацию новых разработок.
В итоге, процессор Эльбрус 2000 был запущен в производство лишь в 2008 году, причем в Тайване. В CNews писали (статья с сайта удалена, ссылка ведет на архив), что российский процессор на тесте SPEC обогнал Pentium III, а на гостесте даже показывал производительность, эквивалентную Pentum 4. При этом Pentium III был снят с производства уже в 2003 году, а Pentum 4 в 2008 году. Выходит что если верить российским государственным тестам, Эльбрус в 2008 году достиг производительности Пентиум 4, выпущенного в 2000 году!
Профинансировали все это дело, главным образом, российские налогоплательщики (которым не нужно ничего доказывать или отчитываться). Правда в 2022 году компании МЦСТ трижды отказали в государственной субсидии, поскольку заявки компании не прошли научно-техническую оценку комиссии Минпромторга (а может это связано с санкциями и расходами госбюджета в связи с проведением СВО, ведь раньше же как-то проходили).
Роль Пентковского в создании процессора Pentium
В ряде публикаций, например, здесь, утверждается, что процессор Пентиум назван в честь Владимира Пентковского, советского разработчика процессоров Эльбрус:
После развала СССР, один из разработчиков Эльбрусов, Владимир Пентковский эмигрировал в США и устроиться на работу в Intel. Вскоре он стал ведущим инженером корпорации и под его руководством в 1993 г в Intel разработали проц Pentium, названный так именно в честь Пентковского.
Но Пентковского в качестве главного архитектора привлекали только к созданию Pentium III, каким же образом в честь него мог быть назван Pentium I, разработанный вообще без его участия? Логика тут явно хромает. Впервые Intel анонсировала процессор Пентиум в 1992 году, только тогда он назывался P5.
Страница из журнала Info World, Том 14, № 24, июнь 1992 год.
Название Pentium придумали в компании Lexicon Branding, куда компания Intel обратилась по причине судебного запрета на регистрацию торговой марки с числом "386".
Что касается роли Пентковского как инженера компании Intel, то есть научные публикации, посвященные архитектуре процессора Pentium III, написанные им в соавторстве с другими учеными. В частности, Пентковский указан как один из трёх авторов статьи "Реализация потоковых SIMD-расширений на процессоре Pentium III", посвящённой технологии SSE, которая была впервые использована как раз в процессоре Pentium III. В процессоре Pentium 4, выпущенном в 2000 году, уже использовался расширенный набор инструкций SSE2 и Пентковский не указан среди разработчиков в статье, посвящённой архитектуре этого процессора.
В российской Википедии о Пентковском пишут, что он "руководил разработкой нескольких поколений процессоров Intel". Данное утверждение ссылается на статью ixbt.com от 5 июля 1999 года, но никаких фактов, что Пентковский руководил разработкой других процессоров Intel, помимо Пентиум 3, там нет, есть только пространные намеки про "похожесть" Pentium Pro на прототип советского процессора Эль-90 (если что, главным архитектором Pentium Pro был Фред Поллак, а не Пентковский). Что касается "похожести", то Эль-90 также может быть "похож" на Западных предшественников, например, архитектурой RISC, которая впервые была применена на суперкомпьютере CDC 6600 (1964), а во второй половине 1980-х уже были массовые RISC-процессоры, такие как AMD Am29000 (1988), Intel i860 (1989, RISC и VLIW), Motorola 88000 (1988). Вот, скажем, Intel i860 чем хуже? Если у Эль-90, как пишут, была расчётная частота 25-30МГц, то компания Intel уже запустила в производство в 1989 году процессор с частотой от 25 МГц до 40 МГц. Кроме того, Эль-90, судя по всему, вышел недоработанным, раз не был запущен в производство, поэтому команда Пентковского приступила в 1990 году к проектированию Эль-91С, который не был закончен уже по причине краха СССР (а так бы "догнали и перегнали", не сомневайтесь).
В общем, даже если отмести все домыслы и спекуляции, надо признать, что Пентковский сыграл значительную роль в развитии компьютерной индустрии, но именно как инженер компании Intel, тогда как в СССР он занимался вторичными разработками. И Пентковскому ещё повезло, что он вообще мог заниматься любимым делом в условиях советской диктатуры, тогда как многие его коллеги подвергались репрессиям и дискриминации.
Была ли "компьютерная гонка" между США и СССР?
Патриотов, верящих, что у США и СССР было соперничество в компьютерной сфере, можно условно разделить на две группы: на тех, кто считает, что "компьютерная гонка" была проиграна в середине 1960-х, в результате "предательского решения" о копировании архитектуры IBM System (из-за чего финансирование отечественных разработок урезали), и на тех, кто верит, что СССР не отставал или даже опережал США в компьютерных технологиях (соответственно, первые верят байке про телеметрию, а вторые - ещё и бабаяновским байкам про "убийцу Интел").
Если по фактам, то советские суперкомпьютеры ни разу не становились самыми быстрыми в мире, в чем можно убедиться, ознакомившись с хронологией появления самых быстрых компьютеров с 1938 года по 1992 год.
* IPS - инструкций в секунду* FLOPS - операция с плавающей запятой в секунду
Разумеется, советская власть публично не признавала отсталость советских ЭВМ, что и дало почву для конспирологии и обвинений в саботаже. Действительно, если у СССР были хорошие собственные разработки, то почему стали копировать компьютеры IBM в рамках программы ЕС ЭВМ, а затем решения Intel, DEC, Hewlett-Packard в серии СМ ЭВМ? Или зачем закупали британские ICL System 4 для госучреждений, если были свои "продвинутые БЭСМ-6"?
Советское правительство также закупало американские машины CDC Cyber 170 (1973), не смотря на то, что варианты для СССР имели урезанный функционал и меньшую производительность.
CDC Cyber 170 в Вычислительном центре Академии Наук на Менделеевской линии в Ленинграде
Всего было закуплено 6 или 7 машин CDC Cyber 170 по 5 млн. $ каждая (для сравнение, БЭСМ-6 стоила 530 тыс. рублей или ~650 тыс. $ по курсу 1970-х). И даже в неполноценном варианте американские машины были "быстрее, эффективнее и удобнее, чем БЭСМ-6", как признал в интервью DataArt Владимир Иванович Воробьёв, в то время заведующий Лабораторией информационно-вычислительных систем и технологий программирования ЛНИВЦ (СПИИРАН), где стояла одна из CDC Cyber 170. Получается, что дело вовсе не в мифических предателях и практика импорта и копирования Западных машин была вопросом целесообразности.
Для тех же, кто считает, что причина нарастающей отсталости советских машин была в "недостаточном финансировании", замечу, что крупнейшие мировые производители компьютеров, такие как IBM, Intel, AMD, DEC, CDC, HP и др., государственного финансирования не привлекали. И если Западные компании стремились сделать коммерчески привлекательный продукт для конкретной потребительской ниши, то советские разработки были прежде всего нацелены на технологический суверенитет в критически важных областях, там где использование Западных машин или их точных копий было нежелательно.
Соответственно, копирование Западных средних и малых ЭВМ позволило СССР высвободить больше научных ресурсов для создания отечественных суперэвм. И это не только "Эльбрус", но и, например, Электроника СС БИС, которая была введена в эксплуатацию в 1989 году. А вот слова одного из разработчиков этой машины, Юрия Панчула: "Этот проект был неудачей эпических масштабов - компьютер заработал только спустя 13 лет после своего заокеанского брата. До 1991 года было выпущено 4 экземпляра машины, которые оказались не нужными абсолютно никому".
Можно говорить о конкуренции США с Британией, Канадой, КНР, Японией, потому что суперкомпьютеры из этих стран когда-то или даже относительно недавно становились самыми быстрыми в мире, тогда как СССР ни разу не отметился в мировой компьютерной гонке. В целом советская компьютерная отрасль развивалась на заимствованиях решений у Западных частных компаний, причём с большим отставанием (сравните, например, даты производства компьютеров IBM System, PDP, VAX, и их советских клонов серии ЕС ЭВМ и СМ ЭВМ).
Персональные компьютеры и компьютерный бум
Появление персональных компьютеров в США привело к "компьютерному буму" в Западном мире - так, в 1980-х годах, в странах Запада было продано свыше 80 млн. ПК.
Динамика продаж домашних компьютеров в капстранах
В СССР первым серийным персональным компьютером был Агат (1984), аналог Apple II (1977). Высокая стоимость «Агата» (около 4000 р.) сделала его недоступным для рядового советского потребителя, поэтому он производился небольшой серией для госучреждений. Для сравнения, самый популярный Западный ПК того времени Commodore 64 стоил 199$ (~160 руб. по советскому курсу).
А самыми массовыми ПК в СССР были клоны ZX Spectrum. Стоили советские клоны в районе 1000 р. (например, госцена на ПК «Сура» составляла 1152 р.), тогда как оригинальный Spectrum стоил около 200$ (~112 руб. по курсу 1991 года). Естественно, после снятия ограничений на импорт, Западные компьютеры быстро заместили отечественные.
Итого: Единственным фактом, якобы доказывающим временное превосходство советских машин, служит история про расчёт телеметрии во время советско-американской космической миссии Союз-Аполлон. Чтобы проанализировать данный факт, нужны подробности, например, что за машины были у американской стороны и в каких условиях проходило это якобы соревнование. И вообще, американские коллеги знали, что с ними соревнуются? Почему нам об этой истории известно только из российских источников? У NASA, в то же время, была машина ILLIAC IV, почему она не упоминается в контексте истории с расчётом телеметрии? Ведь если NASA не задействовали свою самую мощную машину, то какое же это соревнование?
Что касается утверждений и предположений о якобы заимствований советских компьютерных технологий, то никаких доказательств этому не приводится. Зато есть множество примеров копирования в СССР компьютеров или компьютерных решений Западных частных компаний.
И даже если какой-то серийный Западный компьютер "был похож" на советский прототип, то это не доказывает советский приоритет. Дело в том, что для серийного производства должна быть подготовлена соответствующая технологическая база, тогда как советские разработки иногда больше походили на эксперименты (делали какой-то прототип и тут же приступали к разработке следующего) - частные компании такого позволить себе не могли (рисковать деньгами инвесторов), особенно на начальном этапе своего развития. В качестве доказательств какого-либо советского приоритета надо привести авторское свидетельство или научное исследование, более ранее, чем аналогичное Западное, а сравнивать прототип с серийной продукцией - некорректно.
Ну и наконец, что касается обвинений во вредительстве в адрес советского руководства. Вообще, спорить с конспирологами не нужно, ведь никаких доказательств они не приводят, но давайте им подыграем и предположим, что Запад и правда внедрял шпионов, "чтобы подорвать технологический суверенитет СССР". Тогда, в любом случае, виновата система, ведь с Западными странами подобное провернуть сложнее - там представителей власти можно критиковать и, если они действуют против национальных интересов, их не переизберут. Не говоря уже о том, что есть конституция, которая в демократических странах не позволяет чиновникам напрямую вмешиваться в экономику. Если же заслать шпионов не в правительство, а в какую-нибудь частную компанию, то лучшие сотрудники этой компании могут перейти работать к конкуренту, либо же создадут свою компанию, подобно тому, как бывшие сотрудники Sperry Rand основали Control Data Corporation. В СССР подобные возможности отсутствовали, а "железный занавес" фактически делал многих советских инженеров невыездными (например, чтобы разработчик Наири Грачья Есаевич Овсепян смог уехать из СССР, потребовалось вмешательство американского президента). И да, действительно, при такой централизованной и неподотчётной народу власти, с монополией на СМИ и систему образования, теоретически возможно завербовать какие-нибудь высшие должностные лица, которые будут работать против интересов страны и население этой страны даже не осознает этого.
Сноски * В научной публикации High-Speed Computers of the Soviet Union утверждается, что БЭСМ-6 имела общие конструктивные особенности с Atlas, такие как уникальная для этих двух систем разрядность слова и адреса и разрядность машинных команд в слове, использование одноадресных команд с индексным регистром, регистра скрытых разрядов, кодировка символов и пр., также была идентичная техдокументация на обе машины.
** Система АС-6 была сдана в опытную эксплуатацию только в 1979 году, но здесь говорится, что "она использовалась при проведении работ по программе совместного советско-американского проекта «Аполлон – Союз»".
А вот и обещанное продолжение. Вчера мы полюбовались на подарок, изготовленный более полувека назад для одного из деятелей электронной промышленности. Сегодня же, можно сказать, подарок получили все, кто интересуется историей компьютеров.
Фрагмент плаката «Мозг человека и кибернетика», 1957
До наших дней сохранилось немало персональных компьютеров советского выпуска. Машин среднего класса уже гораздо меньше, а большие (скажем, ЕС ЭВМ) известны в единичных экземплярах. От самых же первых образцов электронной вычислительной техники, как долго считалось, остались только описания и фотографии. Оказывается, это не так! В Институте точной механики и вычислительной техники все эти годы хранились подлинные узлы от самых первых отечественных машин, созданных ещё в 1950-х. Недавно мне выпала возможность побывать там и увидеть всё своими глазами.
Первый великан
Начну сразу с главного сокровища — деталей от Быстродействующей электронной счётной машины Академии наук СССР, или просто БЭСМ.
Пульт и основные стойки БЭСМ АН СССР. Обратите внимание на ковровые дорожки — мы их ещё встретим
БЭСМ — первая «большая» ЭВМ в нашей стране, не столько буквально (хотя она действительно была огромной), сколько в плане её возможностей. Это был уже не макет или лабораторный образец, как более ранние МЭСМ и М-1, а полноценный универсальный компьютер, обладавший максимальной производительностью, достижимой при уровне технологий тех лет.
Машина была построена в 1952 г. под руководством пионера советской вычислительной техники — Сергея Лебедева. В апреле 1953-го её приняла Государственная комиссия, которую возглавлял академик Мстислав Келдыш.
Панно с портретом Сергея Лебедева в стенах ИТМиВТ
С этого момента и до самого выключения в 1960 г. БЭСМ эксплуатировалась практически круглосуточно. Огонь, вода, воздух, земля: не было стихии, где для машины не нашлось бы задач. Рассчитать динамику водородного взрыва или конструкцию плотины, траекторию космического корабля или оптимальную крутизну канала в грунте — ЭВМ выполняла любую работу, которая была для человека слишком сложной или слишком скучной. Четыре тысячи радиоламп заменяли сотню тысяч людей-вычислителей.
В восторге от новой машины были не только «физики», но и «лирики»: со временем БЭСМ научилась проигрывать музыку, отображать несложную графику и даже автоматически переводить длинные тексты с языка на язык. И всё это — при оперативной памяти, вмещавшей лишь 2048 чисел и команд. Сегодня даже в самых простых смарт-часах ресурсов в тысячи раз больше!
Знаменитый в будущем космонавт Георгий Гречко, который в середине 1950-х занимался расчётами для ракетной техники, вспоминал, как дневал и ночевал возле БЭСМ. Окна в машинном зале были открыты даже зимой, чтобы не допустить перегрева уникального научного инструмента.
Половина времени машины, — скажем, всё дневное время, — принадлежала атомщикам. Почти всё ночное — нам, ракетчикам. Когда мы ночью заканчивали считать, общественный транспорт уже не работал, а машин у нас, естественно, не было, поэтому приходилось спать там же. Было холодно, и, чтобы согреться, изобретали разные способы. Вплоть до того, что спали в коридоре: там лежали ковровые дорожки, в которые можно было завернуться и так пролежать до утра.
Мне особенно запомнилось утро, когда расчёты, наконец, были закончены <...>. Я взял ленту, на которой она была записана, вышел из института, и дождался, когда откроется гастроном напротив. Там продавали сосиски, а у нас в Подлипках сосисок не было. Я купил сосисок, положил их в сетку вместе с этой лентой и поехал на электричке в Подлипки.
Результатом их с БЭСМ ночных бдений стала траектория выведения космического аппарата, который сегодня весь мир знает как «Спутник-1».
Но когда БЭСМ морально устарела, мало кто подумал о том, чтобы сохранить её для истории. Тогда умы инженеров занимали новые вычислительные машины — более быстрые, более совершенные, более экономичные. «Старушка» БЭСМ (которой на тот момент не исполнилось и десяти лет) на их фоне уже смотрелась динозавром. Большая часть машины была безвозвратно утрачена — но тем ценнее сохранённые части.
Объявление, посвящённое выключению БЭСМ. Press F to pay respects
Остались важные детали всех её ключевых блоков: от процессора — более десятка оригинальных ламповых ячеек, от оперативной памяти — запоминающая электронно-лучевая трубка, от долговременного хранилища — магнитный барабан весом более центнера, предок современных жёстких дисков.
Ламповые ячейки от БЭСМ. В основном в машине использовались лампы 6Н8С, 6П6С, 6Х6С и 6П9
Магнитный барабан — одно из устройств долговременного хранения данных
Самая же крупная деталь от БЭСМ — это... дверь. Алюминиевая сдвижная дверь со стеклом, которая позволяла защитить хрупкие электронные лампы, но в то же время легко и быстро обеспечить доступ для их обслуживания. Таких дверей в машине было несколько, но сохранилась одна.
Спасибо ЭВМ за мирное небо
Ещё среди уникальных находок в ИТМиВТ — детали от машин, как принято говорить, «специального назначения». Прежде всего это ламповые блоки от ЭВМ «Диана», М-40 и М-50, которые использовались в системах противоракетной обороны. С помощью ЭВМ этой серии 4 марта 1961 года впервые в мире удалось сбить боевой блок баллистической ракеты другой ракетой, запущенной на перехват в точку упреждения. Обеспечить необходимые точность и скорость расчёта могла только быстродействующая ЭВМ. А ещё между М-40 и М-50 была организована первая в нашей стране компьютерная сеть. Многие «мирные» технологии имеют военное происхождение...
Ламповые ячейки от М-40 и М-50 (в центре)
Машина М-40, кстати, чуть не провалила задачу из-за ненадёжности элементной базы. В самый ответственный момент одна из электронных ламп сгорела. Только благодаря мгновенной реакции сотрудников ИТМиВТ удалось заменить блок, перезапустить компьютер и успешно послать ракету. Но в целом уже было очевидно, что время электронных ламп проходит. Новые компьютеры проектировали на основе полупроводниковых приборов — транзисторов и диодов.
Именно такую элементную базу имела БЭСМ-6 (1967) — одна из лучших советских ЭВМ, имевшая производительность до 1 миллиона операций в секунду. Для сравнения: БЭСМ в модификации 1955 года могла выполнять 8–10 тысяч операций в секунду, то есть всего за 12 лет производительность возросла стократно! Никакая другая техника не развивалась в XX веке быстрее, чем вычислительная.
Именно узнаваемое «каре» основных стоек этой машины было воссоздано в сувенире, который я показывал вчера. Первые БЭСМ-6 ещё имели оперативную память на ферритовых сердечниках, которая занимала с десяток немаленьких шкафов, а поздних моделях память уже была выполнена на микросхемах.
Восемь глухих шкафов слева от основных стоек — это как раз оперативная память
На микросхемы вскоре перешла почти вся вычислительная техника. Следующие суперкомпьютеры разработки ИТМиВТ — «Эльбрус» — были выполнены как раз на базе средних и больших интегральных схем. На первый взгляд выходит немного комично — «большая маленькая схема», но речь, как и в случае с БЭСМ, идёт не о физическом размере, а о её большой сложности, то есть большом количестве элементов, входящих в её состав, — и, соответственно, больших возможностях. «Эльбрусы» в основном имели военное назначение — в частности, одна из таких машин до начала 2020-х (!) обеспечивала работу знаменитой радиолокационной станции «Дон-2Н».
Где-то там внутри скрывается советский десятипроцессорный монстр
Наверное, у вас назрел очевидный вопрос: а куда же всё это попадёт теперь? Отвечаю: всё, что вы видите на фотографиях, станет экспонатами Политехнического музея. Теперь его коллекция вычислительной техники, и без того самая полная в стране, станет ещё богаче. На самом деле я показал далеко не всё, что удалось найти в ИТМиВТ. Есть ещё книги, фотографии, открытки, макеты, памятные вещи...
Вот такой получился роскошный подарок ко Дню информатики, который мы будем отмечать завтра — 4 декабря. Спасибо генеральному директору ИТМиВТ А.В. Князеву и руководителю центра прикладных разработок Е.В. Смирнову — без них эта передача не состоялась бы. Я как исследователь невероятно рад и предлагаю вам порадоваться вместе со мной!
Можете сказать, что это старческое брюзжание, но я правда не представляю, чтобы в наш век пластика и 3D-принтеров кто-то заморочился и изготовил такую шикарную вещь из нержавеющей стали, стекла и других долговечных материалов. Любуйтесь: сувенирная модель советского компьютера БЭСМ-6, причём не простая, а с секретом.
Оригинальная ЭВМ была разработана в 1967 г. В мире сохранилось три экземпляра
Если нажать на рычажок, прозрачные дверцы поднимутся вверх (точь-в-точь как у настоящей ЭВМ), а за ними откроются ряды «ячеек». Если нажать на любую из кнопок на панели управления, из шкафа выдвинется конкретная миниатюрная плата. Они сделаны из текстолита (всё по-взрослому!), но вместо рисунка дорожек на них вытравлены поздравления юбиляру, написанные сотрудниками разных отделов.
Сделали этот роскошный сувенир к 60-летию Ганса Исидоровича Шлосберга. Увы, интернет ничего не знает об этом деятеле — хотя личность явно была не рядовая, если судить по подарку. А нашёл я его почти случайно, разбирая запасы, оставшиеся после закрытия одного музея при институте. О том, что ещё удалось там обнаружить, я расскажу в следующем посте.
- Чтоб я ещё хоть строку программы написал! Это был ответ Паши на вопрос: - Ну чё, как? Вопрос относился к защите диплома, с которой Паша вышел на факультетское крыльцо. Здесь приходили в себя те, кто уже вышел с защиты и усиленно мандражили те, кому ещё предстояло зайти. Это был тёплый июль 1988-го года.
- Воистину cancel! – ответил я тогда и был убеждён – больше никаких перфолент и распечаток. На свой самолётостроительный факультет я поступал с мечтой стать инженером-конструктором, а специальность, по недоразумению, выбрал самую расчётную – прочность летательных аппаратов.
И уже с первых дней первого курса (1982г!) в нашем расписании появились занятия «Основы программирования».
Слово «ЭВМ» - электронно-вычислительная машина - было в самом своём романтическом зените. Молодые учёные, разглядывающие на просвет перфоленты или задумчиво, сквозь очки всматривающиеся в дисплеи и распечатки, коллажи с двоичными кодами – были на плакатах, в газетах, в научно-популярных и художественных фильмах.
1/3
Плакаты более развитой цивилизации.
Это выглядело затягивающе-интересным, неизбежным символом ещё одного модного слова той эпохи – НТР, научно-техническая революция.
С первых занятий на факультетском вычислительном центре проявилась пресная рутина.
Оказалось, дисплеи с клавиатурами – это только начало удава, его хвост в виде кабелей вел в соседние помещения, именно там жила непосредственно сама ЭВМ. Большие шкафы с мигающими индикаторами, раскалёнными лампами, шумными вентиляторами. Когда, внезапно, заработал принтер – настоящий станок с прикрученными к полу чугунными опорами – девушки с криком «мама!» кинулись из помещения. Осатаневший принтер стремился сорваться со станин вслед за ними.
В самой дальней комнате жил Его Величество Жёсткий Диск, входить в неё могли только небожители - аспиранты и преподаватели.
От плакатов про НТР веяло лабораторной тишиной и свежестью, на деле ЭВМ шумела, вибрировала и воняла как... не всякая машина. От первобытных дисплеев и запаха греющихся лаков, пластиковых деталей и изоляции первое время побаливала голова. В целом обстановка больше напоминала заводской цех.
1/3
На нашем ВЦ было очень похоже.
Среди всего этого предстояло осваивать язык FORTRAN, создание алгоритмов, блок-схем и написание программ. На самих занятиях происходили события самых драматических масштабов – всё зависело от настроения машины, популяций перелётных птиц и расписания трамваев.
За одну пару можно было успеть написать и просчитать простую задачу, а можно было набить полторы строки и ждать, пока небожители расколдуют положение туч и машина развиснет. Курсовики усложнялись, с ними вырастали и программы. Их нужно было ввести в ЭВМ, проверить и отладить – это иногда и семестровый объём предоставленного машинного времени. Программы начинали приобретать зримый вес вложенных трудозатрат. Иногда [часто!] в результате сбоя или чьей-то ошибки программы пропадали – все, кого охватывал масштаб события значительно расширяли как словарный запас, так и спектр эмоциональных переживаний – от алкогольной нирваны до философского дзена. Особенно – если коматоз накрывал машину накануне зачётов и сессий.
Конечно, нынешний юзер снисходительно укажет: - Бэкапить надо было!
Я расскажу тебе, нынешний юзер, про бэкап во всех представленных тогда видах: - бумажные перфоленты. Выглядели красиво, однако при считывании могли порваться или зажеваться. При считывании возникали ошибки, их надо было отловить и править; - магнитные ленты. Выдавались только небожителям, под строгую отчётность, стоили валютных денег; - бэкап на другой диск. Делали это только небожители и только если у них было время, а на «другом диске» было место. Диск, к слову - значительно отличался от нынешнего его вида - размерами, весом, ёмкостью - всем, поинтересуйтесь; - распечатки текста на бумажные рулоны. Которые были в дефиците и получить распечатку можно было только при, снова, удачном положении туч и облаков. Поэтому распечатки берегли и в них постоянно вписывали карандашом исправления и дополнения. Если программа слетала – приходилось её по новой перенабивать с распечатки вручную – вместе с записанными исправлениями. А если «апдейт» не был записан - вспоминай или придумывай снова.
Как вы поняли – с бэкапами были свои особенности.
Перфолента.
Тогда же мы провели первый «хакинг». Был у нас одногруппник Серёга, взаимоотношения с ЭВМ давались ему особенно трудно и он регулярно «вешал» машину. Однажды он нам окончательно вскипел мозги, мы всей группой сочинили (ну, да, та самая картина про запорожских авторов мейла турецкому султану) самые изощрённые эпитеты, распечатали текст на перфоленте и подменили её Сергею. Когда он запустил перфоленту на просчёт и дисплей построчно начал выводить текст - на его лице мы видели великие эмоции, это было эстетское кино.
Зависимость от настроений машины мне давалась тяжело и дорого, поэтому на третьем курсе я вступил в авантюрные взаимоотношения с Электроникой БЗ-34, эту историю выкладывал ранее - Путь в тысячу ли начинается с первого шага программы. Были отдельные персонажи, которые называли её ожившим абортом кибернетики, я же ей и её создателям благодарен до сих пор.
К слову. на факультетском ВЦ проводились ещё и вычисления в интересах тех заведений, в которые распределялись наши выпускники. Например, завод им.Чкалова, на котором тогда производились Су-24. Поэтому машинные ресурсы студентам доставались из остатков.
Подозреваю - я слишком сгустил краски. Сам ВЦ был достаточно современным, машина, если правильно помню, была - ЕС-100-45. Ещё была машина на факультете в Дзержинском. Глядя из нынешнего времени - мы были очень круто упакованы - мои искренние восхищения всем причастным руководителям и преподавателям. Тот запас знаний, который нам тогда дали - он и сейчас позволяет вникнуть в IT-технологии, когда приходится с этим соприкасаться плотно.
А глюки большой машины - это же, некоторая неизбежность сложных систем, это опыт, который нам ещё только предстояло понять и обрести.
В факультетском ВЦ сошлись наша неопытность и раздолбайство, зыбкая надёжность электроники, предельная аскетичность интерфейсов, отсутствие соответствующей литературы, ожидания более простого и понятного процесса взаимодействия с машиной.
Словом, Паша имел множество поводов для своих слов, их было и у меня, и у всех одногруппников в тот прекрасный летний день начала нового этапа нашей жизни.
- Чтоб я ещё хоть строку программы написал! - Воистину cancel!
Эх, думал – в один пост излить, да тут такая непечатной силы ностальгища полезла. Поэтому, простите, продолжение следует.
P.S. Надо же, на Пикабу даже есть подходящее сообщество - IT минувших дней! Надеюсь, выложил пост по адресу.
👨🦰 Советский учёный, академик АН СССР, человек, благодаря которому в СССР появились первые ЭВМ.
С. А. Лебедев
🖥 Он считается создателем отечественной школы вычислительной техники и одним из пионеров мировой кибернетики.
Сергей Лебедев за работой
⚙️ Его разработки
💡 В 1950 году под руководством Лебедева была создана первая советская ЭВМ — МЭСМ (Малая электронная счётная машина). Она занимала целый зал, содержала 6 000 электронных ламп, выполняла до 3 000 операций в секунду и уже тогда имела программу, хранимую в памяти — ключевой принцип современных компьютеров.
💡 В 1953 году Лебедев руководил созданием БЭСМ-1 — самой быстрой ЭВМ Европы того времени. Она использовалась для расчётов в атомной физике, аэродинамике и космических проектах.
💡 Позднее он курировал создание БЭСМ-6 — легендарной машины, которая проработала десятилетия и стала основой многих вычислительных центров СССР.
МЭСМ
🧑💻 Факты
• Лично писал программы на машинном коде и требовал этого от инженеров — он считал, что учёный должен понимать логику вычислений.
• ЭВМ БЭСМ использовалась при расчётах для советской ядерной программы, космических полётов, включая спутники и полёт Гагарина.
• Его подходы оказали влияние даже на западных инженеров, изучавших советские архитектуры 1960–1970-х годов.
БЭСМ
🧠 Сергей Лебедев заложил фундамент отечественного программирования и вычислительной культуры. Он внедрял идеи параллельной обработки данных, универсальной архитектуры и надёжности — принципы, которые используются в вычислительной технике до сих пор.
⸻
📼Как 2 АМЕРИКАНСКИХ Шпиона ОСНОВАЛИ микроэлектронику в СССР YouTube | VkVideo
===================================== 👇👇Наш канал на других площадках👇👇 YouTube | VkVideo | Telegram | Pikabu =====================================
![🗓 04.12.1948 — День рождения советской информатики [вехи_истории]](https://cs19.pikabu.ru/s/2025/12/04/09/feruxknz.jpg)
![🗓 02.11.1902 — День рождения Сергея Алексеевича Лебедева [вехи_истории]](https://cs19.pikabu.ru/s/2025/11/01/20/bhhuwyxj.jpg)
