В СССР действительно было несколько ярких воплощений Остапа Бендера, и у каждого нашлись свои поклонники. Единого «самого любимого» не существовало — зрители делились на лагеря, и споры на эту тему не утихали. Я бы выделила трёх основных кандидатов, которые чаще всего становились предметом дискуссий.

Арчил Гомиашвили (фильм Леонида Гайдая «12 стульев», 1971). Для многих именно его Бендер стал эталоном: харизматичный, уверенный в себе авантюрист с ярким грузинским акцентом. Гомиашвили задолго до кино играл эту роль в театре, и театральный опыт чувствовался — его герой выглядел настоящим шоуменом, который умеет вести за собой. Сам актёр позже говорил, что роль дала ему всесоюзную славу

Андрей Миронов (телефильм Марка Захарова «12 стульев», 1976). Его Бендер получился более глубоким и многогранным: в нём сочетались цинизм, обаяние и даже трагические ноты. Многие зрители считали Миронова мастером передачи внутреннего мира героя — негодяя, которому невозможно не симпатизировать. Правда, сам Гомиашвили критиковал эту версию, называя её «опереточным фарсом», а Гайдай и вовсе считал её «уголовным преступлением».

Сергей Юрский (фильм Михаила Швейцера «Золотой телёнок», 1968). Его Бендер получился более интеллектуальным и рефлексивным. Юрский подчёркивал трагичность персонажа: в его исполнении Остап — не просто авантюрист, а человек, осознающий, что его жизнь растрачена впустую. Некоторые критики и зрители называли эту версию одной из самых глубоких. При этом не все принимали такой подход: кто-то считал, что Юрский внешне не совсем соответствовал книжному образу.

Почему так вышло? Дело в разных режиссёрских подходах и в том, какие грани характера героя каждый актёр раскрывал ярче. Кому-то ближе энергичный, трюковой авантюризм Гомиашвили, кому-то — тонкий психологизм Миронова, а кому-то — философская глубина Юрского. В итоге у каждой экранизации сложилась своя армия фанатов.

Так что «самый любимый» в СССР — это скорее вопрос личных предпочтений, а не объективного рейтинга.

По мотивам романов Ильфа и Петрова "12 стульев" и "Золотой телёнок".

В подводном уездном городе Сомске, где на дне ржавели якоря, а вдоль улиц колыхались водоросли, появился загадочный и чрезвычайно усатый сом по имени Остап Сомбер.

Он носил полосатый жилет, курил сомокрутку из камыша и говорил:

— Сом тронулся, господа присяжные заседатели…

Его спутником был бывший предводитель сомянства — Киса Воблоянинов, старый сом с облезлым хвостом и печальными глазами. Когда-то он владел сетью элитных ракушечных лежанок, но всё потерял после революции аквариумистов.

Однажды Киса прошептал:

— В одном из двенадцати старых сундуков спрятаны золотые мальки…

Усы Остапа дрогнули.

— Золотой сомёнок! — воскликнул он. — Это уже не просто нажива. Это идея.

И началась великая охота.

Сомы колесили по всей Сомляндии: плыли через реку Карась, скрывались в камышах, ночевали в затонувших сапогах. В портовом трактире «У старого карася» Остап выдавал себя за инспектора по чистоте аквариумов.

В другом городе продавал билеты на лекцию «Новая роль сома в мировой революции».

Особенно удачной была афера с обществом «Союз плавника и хвоста», где доверчивые пескари сдавали деньги на строительство великого подводного метро.

— Финансовая пропасть — самая глубокая из всех пропастей, — философски говорил Остап, пересчитывая ракушки.

Но золотой сомёнок всё время ускользал.

И вот наконец, в старом затонувшем буфете, среди банок с тиной и ржавых консервов, они нашли последний сундук.

Киса дрожащими плавниками открыл крышку.

Внутри лежал маленький золотой сомёнок и табличка:

«Все сокровища давно переведены в Сомбанк. Спасибо за доверие».

Остап помолчал. Потом вздохнул:

— Киса, нас снова обманули.

— Кто?!

— Жизнь подводная.

И два старых жулика медленно уплыли в туманную зелёную глубину, где вдали играла гармошка и пахло сушёным мотылём.