Привет, Пикабу!

Когда-то я вообще не понимала, что такое панические атаки. И, если честно, иногда посмеивалась над теми, у кого они были.

Пока пять лет назад со мной это не начало происходить. И это было не просто "ой, страшно". Это было по-настоящему страшно. Я теряла сознание. Падала прямо в автобусе, около магазина, в гостях. Потом мне рассказывали, что я падала на спину, меня трясло, а руки и ноги выкручивало. А я просыпалась и ничего не понимала. Была бодрой и вообще не помнила, что со мной только что было. Этот разрыв между тем, что видят другие, и пустотой внутри меня сводил с ума.

Я обошла кучу врачей. Все говорили одно: "Вы здоровы". А некоторые даже посмеивались. Я осталась один на один со своей бедой и не знала, что делать.

Так как я всегда интересовалась психологией и много работала с людьми, я стала искать выход сама. И наткнулась на информацию про гвоздестояние, на доску Садху. И в какой-то момент отчаяния решила попробовать.

Моя первая доска была ручной работы, с гвоздями шагом в 10 мм. У меня не было учителя, я была сама себе проводник. Я не разрешала себе сдаваться, разговаривала сама с собой. Вставала только с четким пониманием, зачем мне это сейчас. Училась не просто терпеть боль, а слушать, что говорит мое тело.

И знаете, это помогло. Ко мне вернулся нормальный сон. Появилось терпение, я стала думать, прежде чем что-то сказать. Я почувствовала в себе силу воли. И самое главное — панические атаки ушли. На несколько лет.

А потом жизнь снова решила меня проверить. Переезд, новый город, работа без отдыха, сон по три часа в сутки. Всё полетело, и гормональный фон в том числе. На меня накатили депрессия, постоянные нервные срывы. И панические атаки вернулись. Причём с такой силой, что я себя не узнаю. Куда делась та я? Та, что была в покое и гармонии? Я потеряла себя.

Тогда я снова вспомнила про свою практику. Но встать на старые гвозди, на "десятку", я уже не могла. Пришлось начинать заново. Я купила доску с шагом 8 мм, сначала просто стояла на колючем коврике. И вот уже полторы недели я снова стою на доске Садху.

Становится легче. Но я понимаю, что чтобы собрать себя после полутора лет разрухи, нужно гораздо больше времени и терпения. Сейчас эта практика для меня — не просто вызов, а способ по-настоящему восстановиться, даже гормональный фон.

И сейчас я стою на ней по-другому. Уже по тридцать минут. Это не просто неподвижное стояние. Это танец, в котором я возвращаю себе себя.

Я включаю джазовую музыку в наушниках, ставлю красивую уютную картину перед глазами на экране телевизора. Легко прислоняю ладони к столу. Не чтобы держаться, а просто чтобы чувствовать опору, чувствовать, что мир всё ещё твёрд. Потом мои руки начинают медленный круг. Они плавно скользят по телу, как будто успокаивая и принимая каждую его часть. Разводятся в стороны — и с этим движением в пространство уходит тревога. Поднимаются вверх, будто я что-то отдаю небу. И наконец, мягко складываются у груди, у сердца, возвращая весь собранный покой обратно внутрь.

И снова. Круг за кругом. В эти минуты я только здесь и сейчас. Чувствую каждую точку на стопе. Слышу только своё дыхание. Отключаюсь от всего, что мешает жить.

А потом наступает, пожалуй, самая важная часть. Нужно сойти. Когда привыкаешь к остриям, "отлипнуть" себя от доски — это целое дело. Делаешь это медленно, и каждый миллиметр — это отдельная волна очень яркой и чистой боли. В этой боли нет паники, только полная ясность. Как будто выдергиваешь корни из одного состояния, чтобы вернуться в обычный мир.

И потом я просто падаю на кровать. И лежу. Минут тридцать. Просто лежу в полной тишине. Не сплю и не думаю. Я просто есть. Тело тяжёлое и спокойное, будто перезагружается на самой глубокой тишине внутри. Вот в этой тишине после всей боли и рождается то самое принятие. Ради которого всё и было.

Я знаю, что такой путь подходит не всем. На доску нельзя вставать со злыми мыслями или просто чтобы похвастаться. Но я иногда встаю как раз в самый разгар нервной бури. И через эту чистую, острую боль я пробиваюсь к тому, чтобы принять мир и себя. Через десять минут всё уже выглядит по-другому. А через эти тридцать минут тишины после я чувствую себя почти целой.

И многие обижают меня в комментариях, судят по поверхности, увидев фото, сразу составляют обо мне мнение. А ведь вы даже меня не знаете.

P.S. Именно поэтому комментарии под этим постом я читать не буду — среди потока грязи там сложно найти что-то стоящее. У меня есть свой канал для диалога с теми, кому это действительно интересно и близко. Это просто моя история — возможно, в ней кто-то узнает и свою. И я просто хочу делиться.

Всякий, кто слышал об удивительнейшей жизни Рамакришны, чувствовал в своей душе, что Рамакришна был воплощением высшего идеала человечества.

Он появился на свет в глухом углу Бенгалии и там провёл своё раннее детство. Но в юности и в зрелом возрасте он жил близ Калькутты, столицы британской Индии, представляющей собою такой же космополитический город, как Лондон, Нью-Йорк и т.п. - центр культуры, утонченности и научного знания. И он позволял и давал возможность студентам и профессорам колледжей и университетов, светским женщинам и вообще образованным людям приходить в соприкосновение с лучезарным светом Божественной мудрости, сиявшей сквозь его полудетскую, нежную и мягкую фигуру.

Учёные и вообще интеллигентные люди всех классов общества со всех концов Индии стекались в то место, которое было освящено присутствием Бхагавана. Он был живым примером того духовного величия и Божественности, что проявлялись в таких великих воплощениях как Христос, Будда, Кришна, Рама, Чайтанья и другие Спасители мира. Нам известно множество скептиков и агностиков, которые никогда не верили в Христа, Будду или Кришну, как в Божественные воплощения и никогда не признавали и не принимали авторитет каких-либо писаний, но, наоборот, утверждали, что жизнеописания Христа и других Спасителей были только преувеличенными рассказами, основанными на фантазии их учеников, стремившихся возвести в Божеское достоинство своих вполне человеческих учителей. И даже такие скептики и неверующие люди, когда они сталкивались с Рамакришной и наблюдали его сверхчеловеческую жизнь, убеждались, что жизнеописание Христа, Будды, Кришны и других аватар были совершенно верны и истинны. И на тех же самых скептиков производила такое глубокое впечатление его личность, когда они видели проявление Божественных сил Рамакришны, что они распростёршись, брали прах с его ног и чувствовали, что он представляет собой живое олицетворение всех заповедей блаженства, воплощение Божества на земле и новое проявление Христа, Будды, Кришны и Чайтаньи в одной форме. Они засвидетельствовали в этом Божественном проявлении XIX века все особые качества и Божественные силы, некогда украшавшие чудесный характер каждой из этих великих личностей.

Не наблюдали ли мы с восхищением, когда последователи всех великих религий мира признавали в Шри Рамакришне их Божественный идеал? Не видели ли мы как квакеры и ортодоксальные христиане преклонялись и молились перед Ним, поклонялись Ему как Христу, когда Бхагаван входил в сверхсознательное общение с небесным Отцом, услышав святое имя Иисуса из Назарета? Мусульманские святые, что приходили повидаться с Ним, простирались у Его святых ног и признавали в Нём высший идеал ислама. Буддисты рассматривали Его как Самбудду, Озарённого. Последователи Чайтаньи, такие как Вайшнавчаран и другие, поклонялись Ему как второму пророку Надии, когда Бхагаван Шри Рамакришна занял алтарь, почтительно посвящённый Шри Чайтанье сотнями преданных вишнуитов, которые всегда простирались перед этим алтарём и молились их Господу Гауранге. Поклоняющиеся Кришне называли Его воплощением Кришны. Преданные Божественной Матери постигли, что Мать вселенной играет через Него; последователи Шивы провозглашали, что Бхагаван Шри Рамакришна был их живым Божеством; в то же время сикхи, преданные приверженцы гуру Нанака, считали Его своим святым учителем. Его последователи, видящие все эти силы, изумлялись Его величию и верили, что Его многогранная личность была живым примером и конечным осуществлением всех предыдущих аватар и Божественных проявлений. А истинность этого вновь и вновь проверялась и подтверждалась его делами так же, как и Его собственными словами: «Тот, Кто был Кришной, Рамой, Христом, Буддой, Чайтаньей сейчас стал Рамакришной». Бхагаван всегда осознавал эту истину и высказывал её, как своим любимым ученикам, так и всему миру.

Божественная личность Бхагавана на самом деле имела так же много сторон, как его великая миссия. Эта миссия заключалась в том, чтобы показать основное единство, лежащее под всем видимым разнообразием религий, и установить универсальную религию, частичным выражением которой являются все отдельные вероучения. Бхагаван провёл свою жизнь, олицетворяя свою миссию. Большую часть своей жизни он провёл, практикуя различные методы йоги. Он прошёл через все мельчайшие детали религиозного поклонения и богослужения, предписываемые вероучениями различных народов и исполняемые последователями всех религий, верований и сект мира. Он принадлежал, таким образом, одновременно ко всем религиям, вероисповеданиям и сектам мира. Его цель заключалась в том, чтобы, исполняя обряды всех религий, проверять собственным опытом, имеют ли они реальную ценность, то есть ведут ли по пути к совершенству - и поэтому он не жалел времени на выполнение обрядов и служении.

Свами Абхедананда

Введение в «Провозвестие Рамакришны»

каждому человеку хотя бы однажды в жизни (а бывает и не один раз) Господь как бы открывает Себя, показывает реально Свою помощь и силу. Он помогает понять и почувствовать – каким должен стать человек, т. е. как бы указывает ему цель работы над собой, а затем вновь предоставляет остаться самим собой в том плачевном качестве, в каком человек пребывает по грехам своим из-за неисправленности. Далее каждый уже сам выбирает, по какому пути идти. Если человек еще не знал Бога, то такие Божии посещения заставляют его задуматься: принять Его и Его заповеди или нет. Выбор между тем или иным решением Создатель полностью предоставляет делать человеку. Многие, кстати, сознательно отказываются от Бога: «Ну и что, если Он и есть, мне-то какое дело до Него? Не желаю я жить по Его заповедям, они стесняют мою свободу. Хочу жить по своей воле, как мне хочется!» Но в твоем случае цель Божьего посещения была другая. Поскольку ты человек, вставший на путь и делающий первые шаги в деле спасения, Господь, видя обуревающие тебя пороки (как ты сказала): «дерзость, ропот, осуждение, недовольство, чревоугодие и др.», – показал тебе на твоем личном опыте: какой бы ты могла быть и какой бы сама себя ощущала, если бы с помощью работы над собой, через стяжание благодати Божией изменилась бы качественно. Ты помнишь, как, укрощенные рукой Божией, улеглись волны раздражения и недовольства в душе, наступила тишина как при ясной солнечной погоде? Помнишь, как откуда-то появились силы удержать себя от тайноядения или вовремя подняться с постели? Вспомни новое, живое понимание, новое ощущение и восприятие старых молитв и самой службы. Словно спала завеса с глаз, и то, что человек раньше только слышал, теперь видел и ощутил во всей полноте. Вот, матушка моя, как благодать Божия оживотворяет наши чувства, зачерствевшие под коростой греха. Вот какой мир Христов чувствует душа, в которой поселилась благодать Святого Духа! Теперь ты это знаешь сама и знаешь цель, которую тебе в этом явлении указал Сам Господь.

Среди созвездия душ, окружавших Шри Рамакришну в Дакшинешваре, одна звезда сияла светом ровным, спокойным и невероятно глубоким. Это был Ракхал Чандра Гхош, которого мир узнал как Свами Брахмананду, первого президента Обители и Миссии Рамакришны. Сам Учитель называл его своим «манаспутрой» — духовным сыном, рожденным не от плоти, а от божественной мысли.

Ракхал родился в 1863 году в богатой земледельческой семье недалеко от Калькутты. С детства его отличала странная для его возраста отрешенность; игры сверстников казались ему пресными, а взгляд часто обращался внутрь себя. Его отец, желая привязать сына к миру, женил его в юном возрасте на сестре другого будущего ученика Рамакришны. Но судьба имела иные планы.

Незадолго до появления Ракхала в Дакшинешваре Шри Рамакришне было видение. Он увидел божественного ребенка, играющего на цветке лотоса посреди Ганги, а затем этот же ребенок, сияющий и чистый, прильнул к его груди. Когда в 1881 году восемнадцатилетний Ракхал впервые ступил на храмовый двор, Учитель мгновенно узнал в нем того самого ребенка из видения.

Между ними возникла связь, не поддающаяся обычному описанию. Это были не просто отношения гуру и ученика, но глубочайшая, мистическая связь отца и сына. Рамакришна, обычно строгий в вопросах дисциплины, позволял Ракхалу то, что не дозволялось другим. Он кормил его из своих рук, баюкал его, как дитя, и оберегал его невероятно восприимчивый ум от малейшего дуновения мирской грубости. Учитель говорил, что ум Ракхала подобен мягкому маслу, которое легко принимает любую форму и так же легко тает от жара Божественной любви.

В золотые дни Дакшинешвара духовность Ракхала расцветала естественно, подобно цветку под лучами солнца. Он был постоянным спутником Нарендранатха (будущего Свами Вивекананды), составляя спокойный, интровертный контраст его бурной энергии.

Но после ухода Шри Рамакришны в 1886 году нежный «духовный сын» явил миру иную сторону своей натуры. Приняв монашество и имя Брахмананда (тот, чье блаженство — в Брахмане), он погрузился в пучину суровейшей аскезы. Он стал странствующим монахом, босым паломником, скитающимся по берегам Нармады, живущим подаянием и проводящим ночи в глубочайшем самадхи на ступенях гхатов Варанаси.

В эти годы он закалил свою душу, превратив мягкое масло своего ума в несокрушимый алмаз чистого сознания. Он мало говорил, его присутствие само по себе становилось безмолвной проповедью. Говорили, что когда он медитировал, атмосфера вокруг него становилась настолько плотной от духовных вибраций, что даже случайные прохожие чувствовали внезапный прилив покоя.

Когда Свами Вивекананда вернулся с Запада, чтобы основать Миссию Рамакришны, Брахмананда стал его надежнейшей опорой. Вивекананда был громогласным голосом движения, его динамической силой, Брахмананда же был его тихим центром, его якорем.

После преждевременной смерти Вивекананды в 1902 году бремя руководства молодым орденом легло на плечи Свами Брахмананды. Он управлял организацией два десятилетия, до самой своей смерти в 1922 году. Его стиль руководства был уникален: он почти не отдавал прямых приказов, редко вмешивался в административные мелочи, но его интуитивная мудрость и колоссальная духовная сила направляли движение безошибочно.

Монахи называли его «Раджа Махарадж» не за властность, а за царственное спокойствие, с которым он встречал любые бури. Он учил, что внешняя деятельность Миссии — больницы, школы, помощь бедным — имеет смысл только тогда, когда она опирается на внутреннюю жизнь духа. Он был живым воплощением учения своего Учителя: сначала обретите Бога, а затем действуйте в мире.

Вся его жизнь была свидетельством того, что высочайшая духовная реализация не противоречит служению миру, а является его единственной прочной основой.

Его наставления всегда возвращали ученика к самому главному — к необходимости личного опыта и постоянной практике.

О необходимости постоянной бдительности он говорил так: «Необходимо всегда быть начеку. Майя, иллюзорная сила, хитра; она ждет малейшей бреши в нашей защите, чтобы проникнуть внутрь. Духовная жизнь — это постоянное бдение у ворот собственного ума, чтобы не впустить туда врагов: вожделение, гнев и жадность. Считать себя в безопасности до окончательной реализации — величайшее заблуждение».

О силе привычки и практике: «Невозможно изменить направление реки в одночасье. Ум течет по руслу старых привычек (самскар) на протяжении многих жизней. Требуется время и настойчивые усилия, чтобы прорыть новое русло, ведущее к Богу. Поэтому не отчаивайтесь, если ум блуждает; просто раз за разом, с терпением и любовью, возвращайте его к объекту медитации. Постоянство важнее интенсивности».

О Гуру и Боге: «Знай, что между истинным Гуру и Богом нет никакой разницы. Бог невидим, но Он принимает форму Гуру из сострадания к ищущему, чтобы взять его за руку и вести через тьму неведения. Преданность Гуру — это самый прямой путь к Богу».

О значении человеческого рождения: «Человеческое тело — это редчайший дар, это лодка, предназначенная для того, чтобы переплыть океан сансары. Использовать его только для еды, сна и чувственных удовольствий — значит разбить драгоценный сосуд, не воспользовавшись его содержимым».