Ужасы взросления в неблагополучных семьях — не редкость. Но история Терезы Нор выбивается даже из самых мрачных чёрных хроник Америки. Эта женщина не только пытала, унижала и ломала собственных детей, но и убила двоих из них с особой жестокостью. Вместо материнской любви — выкрученные уши, ревность, голод, поджоги, выстрелы и мир, где никто не имел права быть счастливее и красивее «мамы».

Тереза Джимми Кросби — кем она была в детстве

Героиня нашей статьи родилась в 1946 году. Тереза с юности отличалась сложным характером и любовью к себе: зависть, желание контроля, неспособность терпеть чужой успех. К 23 годам — уже двое мужей, пятеро детей, в дальнейшем — шестеро. Тереза быстро уставала от мужчин, но никогда не отпускала своих сыновей и дочерей: она контролировала всё вплоть до цвета их одежды. После второго развода начала медленно превращаться в домашнего тирана — шантаж, угрозы, наказания, слежка, лишения еды.

Любое проявление самостоятельности, красоты, успеха или симпатии других к ее дочерям вызывало у Терезы лютую зависть и ярость. Особенно жестоко она относилась к своим дочерям — Сьюзен, Шейле и Терри, обвиняя их в провокации мужчин, осуждая любые признаки женственности. Ни один из взрослых вокруг не знал, что за закрытыми дверями происходила настоящая пытка детей матерью.

Системная пытка: как мать калечила дочь за дочерью

Самые ужасные эпизоды начались в 80-х — Тереза лишила Сьюзен свободы: цепи под столом, голод, побои, игнорирование криков о помощи. Младшая дочь Терри в интервью скажет:

"Она завидовала нам всё время. Даже если на нас смотрел кто-то на улице — последовал бы скандал."

Мать запрещала дочерям чистить зубы, есть сладкое, бороться за успех, но сама могла позволить себе любые причуды. Любимое наказание — бить руками и ногами, вырывать волосы, лишать сна и требовать "раскаяния" за любой взгляд.

Особый ужас — приступы ревности: Тереза считала, будто дочери крадут у неё мужское внимание. Виноватых она бросала в чулан, не разрешала выходить ни в туалет, ни на воздух, морила жаждой и грязью. Порою ей помогали старшие сыновья, которые были полностью под её гипнозом и страхом.

Смерть Сьюзен: год ужаса и убийство

Самой страшной жертвой Терезы стала её дочь Сьюзан. В течение двух лет девушка была прикована под столом в доме, питалась объедками, терпела удары и издевательства, даже оглушающие выстрелы. Однажды Тереза разрешает другому ребёнку взять в руки оружие и угрожать сестре; в шоке та случайно стреляет. Сьюзан тяжело ранена, мать не отводит её к врачу, а решает "воспитывать" дальше: оставляет истекать кровью, требует самой "накинуть на рану тряпку и терпеть". Несколько дней пыталась лечить Сьюзан; после начавшейся инфекции выковыривает пулю ножом, доводит дочь до сепсиса.

Тереза считает, что избавиться от улик — «лучшее лечение». Сыновьям приказывает вывезти дочь к обочине, облить бензином и поджечь все вместе с вещами. Девушка ещё была жива. Так она стала "Джейн Доу", личность определили лишь спустя годы при расследовании. Тереза осталась хладнокровной — не выказала ни жалости, ни раскаяния.

Конец для Шейлы: зависть, изоляция и голод

После смерти Сьюзен особенно страшной стала жизнь Шейлы: мать обвинила её в беремености и "заразной болезни", заперла в чулане без воды и еды, требовала признания. Шейла выдержала три дня издевательств, старалась не плакать, но силы иссякли. Остальные дети, кто осмелился подать воду или хлеб, наказывались вместе с сестрой. Когда спустя трое суток Шейла погибла от истощения, Тереза решила не останавливаться — держала тело в кладовой до появления запаха, потом велела сыновьям упаковать её в коробку и выбросить в лесу.

Полиция не смогла быстро найти останки, мать вовремя сожгла все улики, крепко запугала детей, была убеждена в своей безнаказанности.

Терри Нор спаслась

Единственная дочь, которой удалось выжить и убежать от матери — Терри, младшая из сестер. В подростковом возрасте она совершила побег, сообщила полиции обо всём, что видела. Именно показания Терри и признание братьев в роли "помощников" дали ход расследованию спустя годы.

Тереза отрицала вину до последнего: только когда осознала, что дети свидетельствуют против нее, дала признательные показания. В 1995 году была приговорена к двум пожизненным срокам. Судебные материалы и допросы шокировали даже опытных следователей.

Как остановить чудовище, если это твоя мать?

Официально Тереза Нор убила двоих детей, но лишила счастья и здоровья ещё четверых. Никто из взрослых вокруг — ни соседи, ни учителя, ни врачи не поверили детям. Почему зависть и мания контроля могут быть сильнее материнской любви? И как сделать так, чтобы подобные истории никогда больше не повторялись?

Буду также рад вас видеть в своем закрытом канале, где я формирую круг единомышленников. Тут про саморазвитие, личностный рост, использование ИИ и нейросетей в бизнесе.

Также прошу вас ознакомиться с другими моими материалами. Если вам нравится мое творчество, аккуратно попрошу поделиться ими в своих социальных сетях, а также поддержать мое творчество через донат, так я пойму, что мои старания заметны:)

"Жри, с*ка! Открой банку и ешь! Знаешь, что там внутри? Это кристаллы марганцовки, по научному перманганат калия, который ты сейчас съешь. Ты сожрешь это ядовитое вещество до дна банки. Когда ты насыпешь его себе в рот, он обожжет тебе все внутри. Вначале у тебя сгорит язык. Потом пищевод. Потом желудок. Ты будешь чувствовать это и корчиться от боли. Потому что химический ожог - это очень больно. А потом ты умрёшь. Жри, с*ка, я хочу, чтобы ты подохла!"

Я плакала, а она пихала эту баночку мне в лицо. В какой-то момент я не выдержала, выхватила у нее банку и стала открывать, чтобы действительно съесть эти гребанные кристаллы и умереть.

Тогда она со всей силы ударила меня, повалила на пол и стала бить с криками:

"Ах ты дрянь, хочешь, чтобы меня за твою смерть в тюрьму посадили?!"

Надо заметить, что этот момент остаётся одним из самых жутких в моей памяти. Но тем не менее, он - всего лишь эпизод насилия, которых в моей жизни было предостаточно. Я практически никому о нем не рассказывала. Как думаете, почему?

Потому что даже когда я говорила о менее страшных моментах, мне не верили.

Чаще всего говорили, что я это выдумала. Что такого быть не могло, потому что никто к своим детям так не относится. Обвиняли, что оговариваю мать. Пытались доказать, что я драматизирую. И что у матери наверняка был повод. Что, скорее всего, я была ужасным ребенком, и у нее просто не было иного выхода, чем... Ставьте лайк, если НЕ узнали себя в этом списке обесценивания.

А мне, знаете, очень хотелось бы быть ужасным ребенком. Не запуганным, не старающимся быть максимально незаметным. Чтобы повод был, потому что тогда я смогла бы найти разумное объяснение происходившему. Я живу с этим воспоминанием много лет, и очень хотела бы, чтобы оно было лишь моей фантазией. Но как бы я ни старалась забыть - это реальность, которая была и остаётся со мной.

Я вспоминаю о ней, когда читаю очередную новость про насилие над детьми. Или рассуждение на тему, почему выросшие дети не хотят видеть своих родителей. Сквозь причитания в комментах в духе: "это ж мать, вы живы только благодаря ей", "мы всегда будем плохими для своих родителей", "дети вечно ноют, то им конфетами запретили питаться, то щенка не разрешили принести", - я вспоминаю диковинное для меня в те годы название "перманганат калия" и мамину улыбку в момент рассказа о сгорании внутренних органов.

И понимаю, что до тех пор, пока мы не признаем, что насилие над детьми - было и есть, что оно не единично, не исключительно, а напротив, крайне распространено, пока такие, как я, будут молчать из боязни осуждения - насилие будет продолжаться.