Их было пятеро. «Цеховая аристократия» — так они в шутку сами себя называли. Санкт-Петербург, завод, 40 лет плечом к плечу, а на пенсии — тишина и предсказуемый быт. Пока их бригадир Порфирий не взбунтовался: «Хватит киснуть! Поехали в горы. Посмотрим, на что еще способны».
И вот мы, дети равнин и туманного города, уже висим в стеклянной кабинке над пропастью. Кавказ решил проверить нас на прочность. Только что светило солнце, а теперь — свинцовый ветер, снежная крупа, и наша кабинка закачалась, как скорлупка. Треснул динамик — связь прервана. Остались только вой ветра и скрип металла.
«Весело началось», — хрипло сказал Николай, бывший моряк-североморец. Он сжал поручни руками в старческих пятнах, но взгляд был тот же, что и в молодости, во время шторма.
Страх, холодный и липкий, пополз внутрь. Но перед своими его показывать нельзя.
«На "Северодвинске" бывало и не такое, — Николай будто говорил сам с собой. — Шторм девять баллов, волна через палубу. Думали, конец. А мы в трюме, обнявшись, пели. И ничего, выжили».
Тишина в кабинке стала уже не зловещей, а внимающей.
Тогда заговорила тихая Лида: «А я... первую любовь в эвакуации встретила. В теплушке. Он мне последнюю краюху хлеба отдавал. А потом мы потерялись. И я всю жизнь искала его глаза в толпе...»
Все поняли — эта старая боль оказалась сильнее страха перед падением.
И понеслось. Иван, повредивший ногу на производстве, рассказал, как товарищи сутками дежурили у его палаты. Вспоминали смешное и горькое, о чем в суете жизни забывали.
И странное дело — с каждым воспоминанием страх отступал. Мы снова стали не просто пенсионерами, а крепкой бригадой, где каждый — опора. Порфирий достал термос, поделили чай по глотку, как в былые годы пайку.
Ночь в раскачивающейся кабинке перестала быть пыткой. Это было испытание, которое мы прошли, как и многое в жизни, — вместе.
Нас сняли только утром. Спасатели ждали истерик, а увидели пятерых уставших, но спокойных людей, которые подшучивали друг над другом.
На вопрос врача: «Как вы? Нужна помощь?» — Порфирий посмотрел на нас и улыбнулся:
«Врач не нужен. Это был лучший день нашего отдыха».
Мы все молча кивнули. Потому что за эту ночь, вися над пропастью, мы не просто вспомнили, кем были. Мы снова стали собой. Цехом. Бригадой. Друзьями.
Окончание истории путешествия на двух мотоциклах Урал из Москвы во Францию весной 2011 года. Начало здесь
Остаток дня продолжаем путь по Швейцарии, ориентируясь на город Шур, и ближе к вечеру въезжаем в Лихтенштейн.
– Лихтенштейн был хорош, но быстро кончился, – спустя полчаса разочарованно докладывает Волкодав на австрийской границе. Спускаются сумерки, и мы останавливаемся на ночёвку в очаровательном приграничном городе Фельдкирхе.
Дер кардан
Утром ненадолго въезжаем в Германию, снова возвращаемся в Австрию и быстро долетаем до Линца, оппозитной столицы Европы: здесь находится офис компании Ural Motorcycles Europe. К сожалению, в этот раз мы разминулись с нашими друзьями Хари и Биргит, они в отъезде. Кладовщик Юрий, надолго исчезнув в лабиринтах стеллажей, возвращается с гордым видом и вручает Волкодаву пыльную упаковку с новым карданом: Саша решил радикально разобраться с крестовинами.
Довольные, мы направляемся в Вену и во второй половине дня прибываем к дому моих родителей, которые сейчас как раз уехали в отпуск. Соседка Татьяна передаёт мне ключи и угощает всю команду домашними пирожками. Отмечаем очередной приезд в австрийскую столицу огромными шницелями и пивом в любимом кабаке по соседству.
На северо-восток
Утром мы с Александром Георгиевичем пытаемся внедрить Дер Кардан в «Волка». К нашему изумлению, в мотоцикл помещается либо заднее колесо, либо новая запчасть – совместить их не представляется возможным! Даже непонятно, от какой модели «Урала» эта деталь: будем думать, что от какой-то экспериментальной. Саша надеется, что старая крестовина всё-таки дотянет до дома, и в порядке утешения мы направляемся в магазин мототоваров «Луис».
После обеда мы прощаемся с Анечкой – она дождётся моих родителей и вернётся в Москву самолётом. Маша устраивается на вакантное место в коляске, и мы устремляемся дальше на северо-восток, пересекаем Словакию и в сумерках останавливаемся на ночлег в каком-то польском мотеле для дальнобойщиков.
Шесть за артистизм
Под Варшавой начинаются пробки, которые я по-московски объезжаю справа: мотоцикл по краешку асфальта, а коляска уже по грунту, вдоль глубокой канавы с водой. Вдруг словно что-то хватает Зелибобера за колесо коляски, мотоцикл мгновенно исполняет правый поворот и приводняется в кювет: во все стороны разлетается трава и грязные брызги, багаж уходит по центру, Маша вылетает вправо, я – влево. Клубы густого пара, словно занавес, скрывают нас от изумлённых взоров автомобилистов.
Приземлившись на другом берегу канавы, я вскакиваю, ошарашенный, и сразу же бросаюсь к Маше: слава богу, вроде целая, на ногах стоит и на вопросы отвечает. У меня, кажется, тоже ничего не сломалось, только левая нога болит под коленкой. Теперь срочно выключить зажигание!
Подъезжает Волкодав, поднимает забрало и выдаёт незабываемую фразу: «Три за технику, шесть за артистизм!» Мы все начинаем истерично хихикать, всё громче и громче, и вскоре ухе хохочем во весь голос. Кажется, обошлось… Живы! И даже, вроде, целы!
Откуда-то появляется женщина-полицейский. Я начинаю волноваться, однако правоохранительницу интересует только, не нужно ли вызвать скорую: благодарим и вежливо отказываемся. Тем временем вокруг собирается несколько проезжих мотоциклистов. Ругаясь чистым русским матом, польские байкеры оперативно перекрывают движение, мы цепляем Зелибобера тросом к какому-то автомобилю и вытаскиваем бедолагу обратно на дорогу. Спасибо вам, парни!
После нескольких оборотов стартёра мотор заводится! Беглый осмотр выявляет минимальные повреждения: немного помялся «нос» коляски и переднее крыло. Только мы теперь страшно грязные и воняем тиной. Легко отделались! Вечером переходим белорусскую границу, доезжаем до Кобрина и размещаемся в проверенной уютной гостинице. Перед сном поднимаем 200 грамм за День победы. У нас ведь тоже своя маленькая победа – мы почти дома.
Домой
Выезжаем рано: осталась последняя тысяча километров, и ещё раз ночевать в дороге нет ни малейшего желания. Надо же, как в этот поход нам везёт с погодой: последний день путешествия, а всё так же сухо и солнечно. В Смоленской области у Зелибобера опять резко спускает заднее колесо. Да что ж такое! Нам с Волкодавом так сильно хочется въехать в столицу засветло, что мы в четыре руки ставим запаску за какие-то рекордные секунды.
На Бетонке прощаюсь с Машей и Сашей и в начавшихся сумерках заезжаю в свой московский гараж. Позади остался наш самый дальний поход, – восемь тысяч километров, – а общий пробег Зелибобера подобрался к сорока тысячам. Спустя несколько дней, когда я наконец восстанавливаю способность подходить к мотоциклу и решаюсь свозить его на мойку, Зелибобер проезжает ещё пять метров от ворот и останавливается. Кардан крутится, но мотоцикл не едет: стёрлись шлицы в ступице и в колесе.
Ах ты, мой дорогой Зелибобер, мой верный боевой конь! Спасибо тебе, честный и надёжный друг: доехал-таки до гаража, довёз меня, не подвёл в дороге, из последних сил, но дотянул! Если тебе, дорогой Читатель, будут говорить, что в этих железяках нет души – не верь ты им.
Конец!
***
Уважаемый читатель, в интернете на платных и бесплатных ресурсах можно найти мои книги «Оппозитчики: путевые заметки водителя мотоцикла» (сборник историй о мотопутешествиях) и «Планктон и Звездочёт» (роман о нелепой любви и ревности). Спасибо за внимание!
Продолжение истории путешествия на двух мотоциклах Урал из Москвы во Францию весной 2011 года. Начало здесь
Фондю в Монтрё
Приходит время расстаться с нашими друзьями: прощай, прекрасная Овернь, до свидания, дорогие Хельга и Даниэль! Выезжаем на ауторут направлением на Лион, намереваясь к обеду быть в Женеве. Вот наконец мы пересекаем швейцарскую границу и спускаемся к берегам озера Леман.
Боже мой, я снова в Женеве, городе моего детства – те самые виды: мост через Рону, знаменитый стосорокаметровый фонтан Же д’О, набережная, порт. Нам везёт: сегодня ясно, и на горизонте можно рассмотреть Монблан – самую высокую вершину Европы.
– Бёёё?
– Бёёё! – Поехали дальше!
Через сто километров мы оказываемся на противоположном краю озера, в Монтрё, и пытаемся найти гостиницу за приемлемую цену. Мда… Дешевле трёхсот евро за номер тут ничего и нет. Фешенебельный курорт в одной из самых дорогих стран мира всё-таки. Внезапно я вижу вывеску хостела – опа! Вот это удача! Снимаем четырехместный номер с двухэтажными кроватками, а мотоциклы разрешают засунуть в парковку для велосипедов, огороженную сеткой-рабицей.
Над озером горит закат, отвесная стена гор нависает над долиной, словно гигантская волна, а белоснежные пики вдали постепенно розовеют в лучах заходящего солнца. Мы фотографируемся с памятником Фредди Меркьюри и направляемся вкусить традиционное швейцарское фондю. Жизнь удалась!
Заехать в вокзал
Рано утром я просыпаюсь от того, что кровать ходит ходуном, и замечаю за окном железную дорогу. «Товарняк!» - решаю я. За завтраком выясняется, что это Саша раскачивал мою койку, чтобы я перестал храпеть. Собираемся на экскурсию и всё утро посвящаем живописнейшему Шильонскому замку, словно выросшему из воды в нескольких метрах от берега.
Когда-то здесь проходила единственная дорога из Италии в северную Европу: пробраться, а тем более провезти какой-то товар через горы было невозможно. Дорога прекрасно простреливалась из замка, хозяева богатели, а вместе с ними – и весь город. Сейчас по горам на высоченных опорах проложен современный авторут.
Выкатываемся дальше на восток по долине, зажатой между двумя горными хребтами. Вскоре ауторут сменяется обычными двухполосками, навстречу тут и там попадаются армейские колонны. Для многих может стать откровением, что Швейцария, несмотря на многовековой нейтралитет, – одна из самых милитаризованных стран в мире. Все мужчины служат в армии с 18 до 40 лет, ежегодно являясь на сборы со своим боевым оружием, которое хранят дома. Видимо, мы как раз застаём период активных учений.
Мы рвёмся всё выше, в настоящие крутые серпантины, переключаясь со второй на первую и вгрызаясь в каждый поворот. Ледяные пики ослепительно сверкают на солнце, дух захватывает от высоты и простора, и кровь кипит от адреналина, восторга и недостатка кислорода. Вот мы и на высоте снега: даже на прямой мотор не тянет на четвёртой. Делаем короткую остановку на перевале, фотографируемся в снегу.
Что же, пора дальше, вниз. «Бёёё!» Местами действительно страшно: ни отбойника, ни обочины, а под нами, буквально в двух шагах – почти километр пустоты. После кристально чистого воздуха перевала мы погружаемся в долину, буквально пропитанную запахом коров! Кажется, что этот густой, душный и в то же время уютный запах животного, – шерсти, навоза, молока, – сочится отовсюду: из зелёных альпийских лугов, из столетних шале, из леса и даже из самого асфальта.
Спускаемся на дно узкой долины, зажатой двумя непреступными хребтами, перекатываемся с берега на берег извилистой горной речки, пронизываем перелески и безлюдные горные посёлки, постепенно приближаясь к снежной великанше, перегородившей путь. Нехорошие предчувствия перерастают в навязчивое беспокойство. Какая-то деревушка... ни души… знак «тупик»… Приехали!
Вдруг в переулке появляется человек! Оказывается, перевал закрыт – сошла лавина. Когда откроется? Да как снег стает. Может, дня через три. А может, и через месяц… После минутной паники узнаём, что внутри горы проложен железнодорожный туннель, а станция совсем рядом. Мы невольно оказываемся в числе не очень большого количества оппозитчиков, которым удалось въехать на «Уралах» не только в вокзал, но и непосредственно в поезд.
Железнодорожный состав состоит из платформ, на которых внутри своих машин путешествуют автолюбители, и только половина последней платформы накрыта пассажирским вагончиком для мотоциклистов, велосипедистов и пеших странников. Волкодава загоняют внутрь и дают указание не слезать с мотоцикла, а Зелибобера оставляют на платформе под дверью – не проходит по ширине. И всё бегом, в страшной спешке. Состав трогается, въезжает в туннель и набирает приличную скорость: Зелибобер пугающе раскачивается в поворотах и подпрыгивает на стыках рельсов. Саша забавно наклоняется вместе со своим «Волком», девчонки веселятся, а мне не до смеха. Я не могу оторваться от окна и лихорадочно пытаюсь вспомнить, точно ли оставил включённой передачу, хорошо ли поставил на стояночный тормоз.
Наконец-то мы выезжаем на свет божий и покидаем поезд. Позади в полнеба сверкает ледяная шапка: даже не верится, что каких-то полчаса назад мы ещё были с той стороны!
Продолжение
Продолжение следует!
***
Уважаемый читатель, в интернете на платных и бесплатных ресурсах можно найти мои книги «Оппозитчики: путевые заметки водителя мотоцикла» (сборник историй о мотопутешествиях) и «Планктон и Звездочёт» (роман о нелепой любви и ревности). Спасибо за внимание!
Продолжение истории путешествия на двух мотоциклах Урал из Москвы во Францию весной 2011 года. Начало здесь
Манза
Преодолев серпантины, виадуки и платные авторуты, мы погружаемся вглубь живописной провинции Овернь. Кругом пологие холмы и поля, на зелёных лугах пасутся белые мясистые коровы и красавцы – тяжеловозные лошади.
Въезжаем в Манзу, где Даниэль и Хельга живут и работают.
В гараже «Эст-моторсайклз» рассматриваем несколько новеньких «Уралов» в коробках и на разных стадиях сборки, разнообразные аксессуары, сувениры. Мы с Волкодавом меняем масло и делаем техобслуживание нашим мотоциклам, – как раз намотали почти пять тысяч после старта, – а Даниэль перебирает «Волку» вторую крестовину кардана. Да, она тоже развалилась!
Закончив все технические процедуры, мы заселяемся в кемпинг, где нам предоставлен отдельный щитовой домик со всеми удобствами. Обедаем здесь же в ресторане, после чего Даниэль пересаживается в свой «каблучок», а мы устраиваемся на полу в багажном отделении.
Багажник не оборудован для перевозки пассажиров, и Даниэль предупреждает нас:
– Если остановит полиция, говорите, что вы русские туристы и у вас сломались мотоциклы, а я доставляю вас к месту ремонта.
– Лучше ты скажи ментам, что купил несколько русских гастарбайтеров для ремонта дачи! – шутим мы в ответ.
Вечером мы приглашены на ужин к друзьям Даниэля, которые занимаются литьём из бронзы: делают украшения, статуэтки, пряжки для ремней и другие изделия. Нам демонстрируют печи в подвале. Самую большую, к сожалению, нельзя запускать: не рассчитали под объём помещения, и она может расплавить весь дом… После прекрасного ужина хозяева неожиданно достают экзотические средневековые инструменты и дают нам самый настоящий концерт! Здесь и необычная волынка, и чудная смычково-клавишная скрипка, и совсем загадочный струнно-клавишный инструмент с крутилкой, как у шарманки. Даниэль и Хельга подыгрывают на аккордеонах, а мы слушаем, потрясённые.
После ужина Александру Георгиевичу становится плохо – его организм так и не смог справиться с тяжёлой белковой пищей... Кажется, нас вообще здесь закормят до смерти. И как это французы в основной своей массе умудряются оставаться стройными?
Живая история
Утром Даниэль на каблучке отвозит всю компанию в музей мотоциклов под городом Клермон-Ферраном. Экспозиция просто потрясает воображение! Отдельно необходимо отметить коллекцию французских мотоциклов давно забытых марок, о существовании которых я раньше даже не подозревал, а ведь многие – с оппозитными моторами!
Впечатляет целая улица в одном из залов музея, где в мельчайших подробностях воссозданы лавочки и мастерские по ремонту велосипедов и мототехники: здесь и станки с инструментами, и печатные машинки, и мебель, и какая-то посуда, и рекламные плакаты на стенах, и даже бухгалтерские книги с газетами на конторских столах. Особняком стоит ювелирная лавка: хозяин музея воссоздал магазин, в котором отец Даниэля проработал всю жизнь, пока его не убили грабители. Их отцы были близкими друзьями.
По дороге обратно в Манзу останавливаемся у высокого холма и пешком поднимаемся наверх. Внезапно на вершине мы находим голубое озеро почти идеальной круглой формы. Это кратер вулкана! Даниэль просит оглядеться: весь горизонт вокруг изорван похожими конусами. Мы в «парке вулканов», их здесь десятки! Миллионы лет назад в этом месте бурлила молодая Земля, вздымались в небо неприступные скалы, извергалась лава и дым стоял коромыслом. Сегодня эти некогда смертельно опасные великаны превратились в безобидных старичков, покатые склоны поросли зеленью, а в кратерах собрались живописные озёра.
Приезжаем домой к нашим друзьям, Даниэль откупоривает бутылку шампанского, а Хельга устраивается за фортепьяно – ведь она пианист и учительница музыки. Хозяин поднимает фужер и объявляет программу вечера: «Сейчас Хельга сыграет немного Шуберта, а потом подадим фуа-гра».
Мы восторженно внимаем волшебным звукам музыки: ещё немного Шуберта – и ещё немного аперитива. Александр Георгиевич вынужден отказаться от изысканного угощения, – ещё не восстановился после вчерашнего ужина, – и ограничивается духовной пищей, а мы с девчонками радостно перемещаемся в столовую. На десерт Хельга готовит крем-брюле на ручной газовой горелке.
Продолжение следует!
***
Уважаемый читатель, в интернете на платных и бесплатных ресурсах можно найти мои книги «Оппозитчики: путевые заметки водителя мотоцикла» (сборник историй о мотопутешествиях) и «Планктон и Звездочёт» (роман о нелепой любви и ревности). Спасибо за внимание!
Продолжение истории путешествия на двух мотоциклах Урал из Москвы во Францию весной 2011 года. Начало здесь
Бёёё
Утром мы гуляем по склонам горы, забираемся на холм с водопадом, залезаем на огромные валуны. Вокруг покатые лысоватые горы, к горизонту узкой долиной убегает быстрая горная речка. Ни домика, ни столбика, ни души.
Начало здесь
По склонам большими группами перебегают овцы, постоянно перекликаясь друг с другом:
– Бёёё? – Все здесь? Никто не потерялся?
– Бёёё! – Всё в порядке, тут мы!
Какая замечательная привычка! После завтрака привязываем багаж, рассаживаемся по мотоциклам и продолжаем путь живописным ущельем вдоль петляющей горной реки.
Первая остановка – в колоритной средневековой деревушке, приютившейся над рекой на склоне горы. Блуждаем по крутым улицам-лестницам, заходим в церковь. От каждой стены, от каждого камня веет древностью, историей поколений и традициями.
Вся группа вновь собирается у мотоциклов, надеваем шлемы и перчатки. Перед стартом я провожу перекличку, проверяя готовность к выезду:
– Бёёё!
– Бёёё, – робко отзывается Маша.
– Бёёё!!! – настойчиво вторит Волкодав.
– Бёёё! – весело принимает игру Анечка.
Поехали! Через некоторое время на заправке Даниэль жалуется на сильные и непонятные вибрации в мотоцикле: крестовина и резиновая муфта вроде бы целы, колёса на месте, да и других проблем в ходовой не видно. Решаем тянуть до мастерской, а там учинить его «Уралу» серьёзную инспекцию. Дорога красива и поднимается на плоскогорье, иногда на холмах возвышаются развалины монастырей и замков.
Вдруг от мотоцикла Даниэля отделяется труба с фаркопом, которая была приварена снизу к раме коляски, и, гулко звеня по асфальту, летит нам на встречу!.. Уф, еле увернулись! Так вот он, источник вибраций: не зря ведь говорят, что хороший стук наружу сам вылезет. Даниэль вручает трубу Хельге, и мы продолжаем путь.
Сегодня мы ночуем в помещениях бывшей мельницы, которую знакомый Даниэля переоборудовал в гостиницу. Отмечаем Первомай!
Продолжение следует!
***
Уважаемый читатель, в интернете на платных и бесплатных ресурсах можно найти мои книги «Оппозитчики: путевые заметки водителя мотоцикла» (сборник историй о мотопутешествиях) и «Планктон и Звездочёт» (роман о нелепой любви и ревности). Спасибо за внимание!
Продолжение истории путешествия на двух мотоциклах Урал из Москвы во Францию весной 2011 года. Начало здесь
Три "Урала" постепенно удаляются от средиземноморского побережья и поднимаются на север в Центральный массив Франции.
Ближе к вечеру забираемся в невысокие горы, где Даниэль валит так, что я с большим трудом держусь следом, а Саша на гружёном «Волке» безнадёжно отстаёт на серпантинах.
Только в этих горах я начинаю осознавать, что раньше вообще не умел управлять колясычем. Здесь я в полной мере осваиваю правый поворот с открытием газа и левый с торможением передним тормозом. С каждым новым виражом я немного улучшаю результат, Зелибобер только успевает испуганно взвизгивать шинами!
Поднимаемся на вершину лысой горы, усеянной цветущими жёлтыми кустами, и попадаем на старинную ферму. Главному дому, сложенному из огромных каменных блоков, больше пятисот лет, вниз уступами спускаются огороды, стадо овечек пасётся на склонах, а во дворе – древнее кладбище.
Много десятилетий ферма была заброшена, потом ее выкупила семейная пара, восстановила и обжила. Сейчас основной доход хозяевам приносят туристы со всего мира, стремящиеся уединиться во французской глуши. Отсюда не видно никаких признаков цивилизации, за исключением дороги. Время замерло в этих горах: всё вокруг точно такое же, как и пятьсот, и пять тысяч лет назад.
В гостевом доме десяток номеров. Хозяйка сначала говорит, что мы – первые русские, потом вспоминает, что нет, вроде уже был кто-то, так что мы вторые. Прошлой зимой их единственная дочь погибла в ДТП в местных горах и похоронена здесь же, в саду, под стенами дома.
Собираемся на ужин в большой средневековой зале, в торце огромный очаг, даже не камин: огонь горит непосредственно на полу, а дым уходит в широченную арку-дымоход. Кормят очень вкусно и сытно, все блюда домашнего приготовления: овощи с огорода, овечьи сыры созрели в погребе, баранина в большом количестве гуляет по склонам, и только вино и сахар покупные, хотя и произведены в этом же регионе.
После застолья мы сидим на большой открытой террасе под миллиардами звёзд: на небе ни облачка, и на десятки километров вокруг нет искусственных источников света. Достаточно торжественный момент, чтобы вручить сувениры! Саша привёз армейскую каску, расписанную под хохлому: Даниэль в этом головном уборе немыслимо колоритен. Я вручаю нашему другу реплику штык-ножа от автомата Калашникова и прошу в обмен пять центов. Даниэль сразу же понимающе кивает – у французов такая же примета: режущее дарить нельзя, нужно взять символическую плату.
Ночью Анечке становится плохо – организм так и не смог справиться с тяжёлой белковой пищей этих суровых горных краёв.
Продолжение следует!
***
Уважаемый читатель, в интернете на платных и бесплатных ресурсах можно найти мои книги «Оппозитчики: путевые заметки водителя мотоцикла» (сборник историй о мотопутешествиях) и «Планктон и Звездочёт» (роман о нелепой любви и ревности). Спасибо за внимание!
– Ой, дурак, – припечатала меня подруга, когда я, вернувшись из путешествия, рассказал ей про полотенце, прогулки по Гонконгу и результат романтических приключений.
Я с таким резюме в корне не согласился, ибо мне тогда ясно намекнули, что я приличный человек, и мне верят. Было бы бесчеловечной ошибкой нарушать этот образ своими поползновениями. " Кто ошибся – так это она, согласившись на поездку именно с тобой, идиотом", – и моя подруга в доступных выражениях объяснила мне, с женской точки зрения, как глубоко я заблуждаюсь, и что она думает про уровень моего интеллекта. Было обидно, но доходчиво и справедливо.
Вернувшись обратно, я попал как раз на какие-то каникулы. Городок, в котором мы работали, был исследован вдоль и поперёк, а потому было решено, что мы с моим другом-уголовничком поедем покорять горы Хуашань, попутно завернув к Терракотовой армии. Горы Хуашань – почти как те, в которых снимали Аватар. Такие же живописные, высокие, только не попавшие в фильм. Когда говоришь, где ты лазал, люди часто с недоумением переспрашивают. Поэтому проще сказать: "ну те, как в фильме у Кэмерона" и тихо умолчать предательское "почти". Одним из неоспоримых преимуществ, из-за которых мы выбрали горы Хуашань, это Тропа Смерти.
фото из тырнета
Как человек, который высоту переносит слабо, и обычно сидит подальше от окна в самолёте (если этот человек вообще летит, а не едет поездом), я был неимоверно рад нашему выбору туристических достопримечательностей.
Наша переводчица, ворча, что проводники в лицо нас (особенно меня) знают лучше, чем наши ученики, купила нам билеты и начертила планы-схему похода. Получалось, что ехать нам сначала до Пекина, потом до Аньхоя, где гордо высятся эти самые горы Хуашань,
а на обратном пути завернуть в Сиань, где стоит знаменитая Терракотовая армия.
По старой китайской традиции, затарившись снеками, двумя пледами для ночевки в горах, выписав на бумажку маршрут — название ключевых точек, и пару местных ругательств для разнообразия, мы двинулись в путь.
наш запас в дорогу
Необыкновенно богатый рацион, пестрота китайской экзотики и разговоры о вечном скрашивали нам путь. Ехали мы рабоче-крестьянским поездом, и я до сих пор жалею, что не сфотал расположение китайских пассажиров вечером, когда все ложились . В таких поездах есть три вида билетов:
Покупаешь плацкарт и едешь, как белый человек - со всеми удобствами, с высоты третьей полки поглядывая на пассажиров второго типа.
со второй и первой полок тоже можно так смотреть
2 тип: покупаешь сидячее место, и гордо делаешь вид, что сутки или больше езды под разноголосую какофонию толпы входили в твои планы, селфясь с очень дружелюбными, но не в меру любопытными соотечественниками Мао. И у тебя все ещё есть право слегка задирать нос. Но не высоко, иначе встретишься взглядом с обитателем третьей полки.
3 тип - это железнодорожные берсерки, парии дальних расстояний, познавшие дзен и просто экономные люди – пассажиры со стоячими местами. Билеты на такие места стоили очень дёшево, что привлекало людей с низким достатком. Они садились, когда была возможность, их сгоняли владельцы законных мест, и они везли с собой тюки тряпок, которые вечером расстилали у туалета, и спали там, вежливо двигаясь и уступая место тем, кто решил воспользоваться уборной по прямому назначению. Я не сфотал это скопление сонных и слегка помятых людей, тк было темно, их было много, а вспышку могли не так понять, и, возможно, засунуть её в труднодоступные места.
фото из тырнета
По прибытии нас, традиционно, встречали группы китайских туристов, так же решивших покорить живописные горы.
Купив билеты, мы погрузились в автобус, который доставил наши тушки к подножию горы.
От видов Хуашань захватывало дух. Я взял у коллеги камеру, китайский аналог GoPro, но пользоваться ей оказалось непросто, она вечно норовила перекрутиться, меняя землю и небо местами, поэтому у меня из поездки осталась куча фото наших ног и китайской земли. Видео ужасно крутятся вместе с этим чертовым изобретением китайского злого гения, но я вам их все равно покажу.
1/4
Вверх нас вела почти вертикальная лестница с канатными перилам. Даже я заценил вид, особенно, где-то на середине пути, оглянувшись назад: под нами, словно змея, извивалась лестница, по которой деловитыми муравьями карабкались потные туристы со всех стран.
Чтоб не ободрать руки, мы купили перчатки, ибо карабкаться приходилось, порой, на четвереньках – настолько там крутые лестницы.
А заодно затарились водой, которой нам, естественно, по жаре не хватило. Маленькая бутылочка воды в магазине стоила 2 юаня, а у подножия уже 3.Чем выше мы поднимались, тем дороже стоила эта бутылка. На вершине цена достигала уже 30 юаней.
фото из тырнета
Продуманные китайцы несли с собой кучу бутылок и целые пакеты огурцов. Не самым опытным нам, выдувшим воду где-то на середине, пришлось финансировать туристический бизнес Китая, покупая её втридорога.
Проплутав по горам и восхитившись видами, мы решили пойти туда, куда изначально планировали: на тропу смерти.
Желающих получить дозу адреналина было очень много, поэтому мы встали в очередь. Времени было навалом, и в отсутствии продуктивной деятельности у нас родился план: сначала мой друг идёт и испытывает на прочность эту китайскую страшилку, а я сторожу наши рюкзаки. Таким образом мы экономим на камере хранения.
Потом меняемся. Сказано – сделано, я остался у сумок ожидая отзыва и уговаривая себя не сбежать прям сейчас, захватив пожитки. Ожидать пришлось долго. Сменялись лица китайских смельчаков, солнце от зенита медленно катилось к закату, когда товарищ по экстремальному путешествию, наконец, явился. Зрелище было впечатляющие: его бледная кожа была ещё белее, контрастно выделяясь на фоне черных волос, которые торчали во все стороны. Шнурки были развязаны, и он пытался завязать их ещё минут пять дрожащими пальцами. Внимательно посмотрев на меня и прочистив горло, он спросил:
–Ты точно хочешь туда полезть?
Взвесив все за и против, и решив, что спасательный вертолёт я не потяну, и добрым самаритянам-китайцам будет проще меня спихнуть навстречу вечному, чем обойти, я отказался.
Да, там дается страховка с карабином, который цепляется за трос, крепящийся вбитыми железными кольями в скалу, и упасть ты, при всем желании не сможешь, но я человек талантливый, и проверять не рискнул.
После всех приключений мы решили выбрать место на ночлег под ближайшим деревом, завернуться в наши пледы и утром быть самыми первыми на вершине, встречая рассвет и горланя песни.
Разрабатывая детали плана мы, невольно, посвятили в него нашего соотечественника, который покрутил пальцем у виска и сказал, что
мы рискуем отморозить себе весь смысл бренного существования.
Проверять так ли это мы не рискнули, а потому было принято решение спускаться в подвесной кабинке.
Спустившись, мы, согласно выданному маршруту, пошли по шоссе, по которому грохотали грузовики, легковушки и неслись весёлые безбашенные китайцы на электробайках. Нам нужен был ж/д вокзал, и, желательно, чифанька (китайская забегаловка, по-нашему). Небеса нам благоволили и рядом тормознуло такси. Хитрая тётка, на вопрос "сколько" слегка задумалась, окинула нас оценивающим взглядом, а потом выдала цену, раза в два выше обычной. Но мы так умотались, покоряя вершины гор, что согласились и устало плюхнулись в машину. Красное китайское такси увозило нас в закатное солнце навстречу ж/д вокзалу, приключениям и терракотовой армии.
