А началось все так….

С раннего утра Ньюк, жизнерадостный и веселый, влетел на балкон. Словно и не было вчера встречи, до дрожи в коленках, с Шивой – богом и владельцем таинственной вершины Кайлас.

– Скорее! Мы летим в гости!

– Куда? – Малыш не выспался. – Какие гости в такую рань?

– По дороге расскажу… Собрать этих «поцелованных» было фантастически трудно! Даже для меня…

Ветер свистел в ушах, иногда слова улетали, не догнав их, но главное Малыш понял: ребят ждут… И ждут Великие – такие, что даже Ньюк захлебывается от восторга при упоминании.

– Ты не понимаешь! Их уже давно нет – умерли, а мне удалось договориться с ними о встрече! – такие «дикие» обрывки фраз долетали сквозь свист ветра.

Спорить, расспрашивать было совсем бесполезно: эмоции захлестывали Ньюка, хотя обычно он рассуждал почти здраво.

Внизу бирюзой блеснуло Средиземное море.

– А! Так мы в гости к Зевсу и Гере! – крикнул Малыш, пролетая над Олимпом.

– Нет! Дальше, во Флоренцию!

– А что это? Город? – на лице младшего была растерянность. – Почему во Флоренцию?

И тут раскинулся внизу, на берегу моря, залитого рассветным золотом, уютный городишко. На улочках, кривых и узких, спешили на рынок только торговцы с корзинами овощей и фруктов, свежей рыбой, катили тележки с бочонками виноделы…

– Сейчас! Уже близко! – сказал Ньюк и показал вперед, взмахнув рукой. – Смотри!

Малыш посмотрел в ту сторону и обомлел…

Огромное квадратное здание украшало улицу.

– Палаццо Медичи-Риккардо! Нам во внутренний двор нужно, там сад. Скорее, нас заждались. Давай сразу залетим в сад, но чтобы нас не испугались, переоденемся….

– А за туристов не сойдем? – Малышу и так было жарко, а закутываться в одежду, в которой бродили одинокие прохожие, не хотелось.

– Море рядом, потом искупаемся, – успокоил Ньюк.

В саду было относительно прохладно, а каменные своды и арки хранили ночную прохладу и изумительной красоты аркаду с легкими коринфскими колоннами.

– Этот палаццо построен по проекту М. Микелоцци в 1440 году, а вначале Козини – глава семейства Медичи – заказал проект Ф. Брунеллески. Знаменитый архитектор уничтожил проект, когда банкир отказался от него из-за дороговизны. А зря! Брунеллески был так счастлив, работая над ним! Это было бы совершенство! Но и так неплохо…

– А-а-а! О! – испугался Малыш, увидев странную фигуру позади Ньюка.

– Приветствую вас, молодые люди! – произнесла «фигура».

Ньюк быстро повернулся и поклонился:

– Я потрясен!

– Не льстите, вы не видели картин и росписи внутри. Их сотворил великий Гоццоли! А над окнами трудился Микеланджело… Но речь не о палаццо… Что привело ко мне?

– Нужда…

– Деньги, понятно… Ко мне обычно обращаются за помощью великие художники, талантливые скульпторы…

– Нет, спонсоры и меценаты нам не нужны, господин Великолепный, так Вас называли все, кто имел талант. Вы умели ценить прекрасное… Нас привела нужда другого толка, – Ньюк запнулся, чтобы сформулировать правильно. Решившись, сказал: – Вы сумели привлечь ко двору поистине великих Творцов… По какому критерию, как Вы сумели понять, разглядеть в них великих?

– Они «поцелованные Богом». Эту «печать» я вижу… Э-э-э, да вот и они сами пожаловали…. Каким образом? Не ожидал… – растерялся на мгновение Лоренцо и тут же нашелся: – Прошу, господа, проходите, присаживайтесь! Какими судьбами?

Ньюк загадочно усмехнулся, но прервать разговор не решился. Кто он? Никто! Он сам не ожидал, что получится собрать их вместе. Некоторые из них и при жизни не очень-то часто собирались. Завидовали? Нет! Заняты были, а кое-кто и успел уйти навсегда к моменту рождения других. Единственное, что их объединяло – любовь к искусству и великий талант!

– Позвольте вам представить молодых людей из Будущего… – и Лоренцо Медичи повернулся к Ньюку и Малышу. – Каким-то ветром их занесло к нам. Пытаюсь понять, зачем…

Данте Алигьери повернулся медальным лицом к Ньюку и Малышу. Тот даже присел от строгого взгляда Философа и Поэта. Внезапно Данте спросил:

– Как там, в Будущем? Все так же грешат? И так же любят?

– Да, господин! – решительно начал Ньюк, а Малыш испуганно смотрел на эти ожившие привидения и оглядывался, куда бежать, если понадобится. – Люди как люди! – продолжал Ньюк.

– Значит, Чистилище, Ад и Рай им обеспечены! – усмехнулся Данте. – Столько веков минуло, а люди ничему не научились…

– А «Декамерон» мой читают? – спросил Боккаччо и замер в ожидании ответа.

– С чумой справились, а Ваше произведение очень популярно: и читают, и спектакли смотрят, – Ньюк лукаво взглянул из-под бровей. – Забавно написано!

Ньюк повернулся к человеку, руки которого были в морщинах и мозолях. В трещинки въелась мраморная пыль:

– Микеланджело Буонаротти, скажите, Вы знали, что Ваши работы будут жить века?

– Нет, не знал. Я просто не думал об этом, работал… – скульптор тяжело поднял веки.

– Понимаете, статуя Давида прекрасна, «День», «Ночь» – тоже. Но «Пиета» – потрясающая вещь!

– Да? Рад за людей, – и в глазах изможденного старика блеснула слеза. – Не зря я столько работал…

И тут вмешался, воспользовавшись паузой, еще один старик – Леонардо да Винчи:

– А мне вот интересно, юноши, мои идеи нашли свое воплощение? Не говорю о фресках или картинах… Научные разработки?

– А как же! – воскликнул Ньюк. – Чертеж геликоптера пригодился! Да и «витрувианский человек» с «золотым сечением» помог разгадать тайну пирамид… А над портретом Джоконды до сих пор стоят остолбенело – некоторые видят в ней Ваши черты лица…

– Есть такое! – не засмеялся, а проскрипел Леонардо.

Последний из теней долго молчал. Совсем молодой, почти такой же, как Ньюк, наконец, получил возможность высказаться. Тряхнул головой в кудрях и спросил:

– Неужели и обо мне помнят? Догадались, почему у архангела шесть пальцев?

– Да, Ваша «Мадонна с младенцем» любима людьми. Дрезденская галерея…

– За это и за встречу надо выпить… – и Рафаэль Санти ослепительно улыбнулся.

Малыш вздрогнул, очнувшись от наваждения. Слишком нереальная картинка: какие-то незнакомые старики, их тени…. Зачем это все? Он уже давно смыкал Ньюка за рукав, пытаясь напомнить тому слова, что «потом искупаются в море».

Наконец, Ньюк почувствовал нетерпение друга:

– Сейчас, Малыш! – потом повернулся к теням и задал вопрос, который его мучал: – Почему люди так долго о вас помнят?

Великие переглянулись, потом посмотрели на Лоренцо Медичи и улыбнулись. Леонардо да Винчи ответил за всех:

– Мы передали просто сообщение от Бога. Как смогли… – сказал и исчез. Все сразу растаяли, будто и не были. Вообще ничего не было… А Ньюк и Малыш оказались на берегу моря. Средиземного. Малыш быстро разделся и плюхнулся в волны:

– Ух, как хорошо! А что там они говорили о сообщении от Бога? СМСка, что ли?

– Балда! Их произведения: поэмы, картины, фрески, скульптуры назвать «СМСками»… Купайся! И пора домой! – фыркнул Ньюк, списывая все на молодость друга.

Еще успели понежиться на солнышке, а потом быстро вскочили на своих «коней» и через 10 минут были на балконе. Малыш ничего толком не понял, почти ничего не запомнил, но море ему очень понравилось.

– Понимаешь, а что если когда-то давно материк разорвало?

– Какой материк? Не говори загадками! У меня и так голова кругом идет…

– Ладно, слушай! – Ньюк помолчал, размышляя, как это понятнее преподнести. – Посмотри очертания береговой линии Северной, Южной Америки и Африки… Они совпадают, если их приложить! Между материками оказывается Бермудский треугольник. Здесь, в Атлантике, зарождаются могучие тайфуны с ласковыми женскими именами. А Кордильеры и Анды тянутся через все западное побережье…

– Ну и что? – Малыш ничего не понимал.

Ньюк говорил так, словно продолжал где-то начатый разговор, забыв предупредить младшего друга.

– Каждый год, ученые измеряли, Америка отдаляется от Африки на 2-6 сантиметров. А что, если какой-то катаклизм вызвал разрыв этих материков? Ведь почему-то животные и в Африке живут, и в Америке! Не могли же в доисторические времена животные перепрыгнуть с одного материка на другой? Крокодилы, например?

– Обезьяны могли…

Словно не слыша Малыша, Ньюк продолжал:

– Вот тогда погибла самая развитая на то время цивилизация – Атлантида. С тех пор и живет легенда о Всемирном Потопе. Причем каждый народ рассказывает эту легенду по-своему, хотя официальная легенда есть, и она прозвучала в Библии. Только Ной со своим Ковчегом оказался на горе Арарат. А моря там и близко нет! Значит, было?

– Откуда ты знаешь: что было, чего не было? – Малышу было жуть как интересно, но с другой стороны, много сказочного было в том, о чем рассказывал Ньюк…

– А ты помнишь, как посмотрели друг на друга Фрэнк и Натали, увидев снимки на камере? Развалины древнего города, помнишь? Платформы зданий, скульптуры, ступеньки… Там был город, и совсем не индейцы в нем жили…А еще пирамиды… Вот, кстати…

– Знаешь, Ньюк, о пирамидах давай не будем! Они у меня вот где… – Малыш показал двумя пальцами на горло.

– Тогда полетели на базу. Есть еще секретец! Давай, давай, поторапливайся! – заспешил Ньюк.

– Ну, разве что за «секретом»… – согласился Малыш.

И быстро взнуздав своих «коней», они ринулись в свой «гараж», свою «конюшню», то есть в лабораторию.

Взлетели и обомлели… На мониторах шел настоящий бой. Некоторое время они наблюдали, захваченные врасплох сумасшедшей дракой: у городских стен шла битва…

Первым очнулся Ньюк:

– Смотри, как бьются за Трою… На краю Геллеспонта стояла себе и никому не мешала, пока Елену не уволокли от любимого мужа – Менелая. И все! Из-за женщины, пусть и красивой очень… Очень красивой! Менелай был ее выбором. Столько настоящих героев, мужчин претендовали на место мужа рядом с такой женщиной, а она выбрала Менелая…

– А как она оказалась в Трое?

– Парис ее выкрал. Хотел ею обладать… И «подставил» целый город… Кстати, хочешь боевичок?

Малыш опасливо глянул на монитор, который, казалось, вот-вот зальют реки крови, и произнес с расстановкой:

– Мне до женщины никакого дела нет. Нравится – пусть дерутся… Н-нас не тронут?

– Нет, мы сверху будем наблюдать. Только бы боги нас за своих не приняли.

– А что там боги делают? Где это вообще-то? – уже вдогонку прокричал Малыш, который в кино и не такое видывал, а вживую еще не приходилось.

Ньюк поравнялся с Малышом, слегка поотстав, и начал вводить в курс дела.

– Боги – фанаты своей команды. Гера, жена Зевса, Афина Паллада, дочь их – за ахейцев. За Елену и Менелая. Афродита, дочь Зевса, – за троянцев… А сами ахейцы и троянцы воевать не хотели…

– Ага, я вижу, как «не хотели». Рубятся, что заводные…

– Так боги велят…

– Так зачем? Послали бы их куда подальше… Пусть сами воюют! Они ж, кажется, бессмертные?

– Точно, бессмертные… Только скучно им… Давай поближе подберемся, вот отсюда хорошо видно… – Ньюк удобно устроился на возвышенности. Малыш сидеть не мог: тут же включился в битву и стал «болеть» за троянцев, ворча что-то себе под нос.

– Понимаешь, весь город, все мужчины поднялись на защиту своего города. Женщин, стариков, детей оградить от пришельцев. У ахейцев силища: 100 кораблей привезли воинов из Микен, 90 – из Пилоса, воины Ахилла прибыли на 50 кораблях, воины Одиссея – на 15… И то Ахилл обиделся, что добычу забрали…

– Какую? Золото?

– Не-а. Девицу.

– Так они ненормальные? Из-за женщин такая рубка идет? – удивленно спросил Малыш. – Тоже мне повод нашли!

– А мне нравится это героическое время. Начиналось все из-за женщин, а потом… Битва между мужчинами, настоящая битва, поединок – это слава племени и каждого героя, кто не запятнал себя трусостью в бою… Вон, смотри!

Впереди на белом жеребце сидел Александр. Он вызвал на поединок Менелая, мужа Елены. Только посмотреть поединок не удалось: при первом же захвате Александр исчез…

– Не понял! – крикнул Малыш. – Так нечестно! Пускай решат между собой, кто будет мужем Елены…

Ньюк рассмеялся:

– Не смеши, тут большая политика…– и он поднял палец вверх. – Боги решают. Ты не заметил женский плащ, которым прикрыла этого «героя» Афродита. Она спасла похитителя Елены и отнесла в дом. Теперь зовет Елену утешить недобитка.

– Так неправильно! Отдал бы женщину, киднепингом не занимался, живы бы остались…

– Да уж, и богам надоело смотреть на смерть… Афродиту, вон, понесли… Ранена… Заигрались…

Вдруг кто-то резко спикировал на холм, где находились Ньюк и Малыш.

– Вы кто? Я – Арес, бог войны. Что в нашем времени вам надо?

– Мелочь. – Ньюк стал говорить. – Могущественный бог! Скажи, тот затонувший город… Обломок Атлантиды?

– Отвечу – да! Подробнее уж некого спросить. Здесь, под Троей, погиб любимец Афины Паллады, зодчий Мерион. Он много строил!

– А можно мне вопрос задать? Зачем воюете? – мальчишка дерзко на бога посмотрел. Взгляд не отвел, когда тот прямо глянул на него.

– Нам Разум заданье дал – из людей оставить лучших. Вот как ты! Тренируем! – усмехнулся и, взлетев, помчался к Зевсу.

– Ну, кажется, ответы получили. Исчерпывающие. И пора домой! Осада Трои будет продолжаться десять долгих лет! Не все ж торчать нам на холме…

– И все-таки несправедливо! Среди погибших – таланты… Их за что? – сам себе Малыш ответил:  – Им, богам, виднее!

Вернулись грустные.

– Я знаю, что мне делать! – вдруг весело и зло сказал Малыш. – Переформатировать, перепрошить всех надо!

– Вот этим и займешься прям сейчас… Нет, после обеда. Что там на обед?

И рассмеялись. Нет, все-таки, еда сближает…

Он едва успел спрятаться за тяжелой шторой, как дверь распахнулась, и вошла мама.

В руках поднос, и на нем тарелка с омлетом, парившим букетом запахов. И почти слово в слово слова Ньюка за пару секунд до того:

– Омлетик с сосисками для Али-Бабы. На разбойников не хватит, все-таки их сорок, но одного мощного Малыша поднимут запросто!

Поставила на столик и ушла. Нет, Малыш мог запросто позавтракать и в столовой или на кухне, но там скучно – это, во-первых. Во-вторых, Малыш постоянно оказывался на пути у мамы –  то есть, путался в ногах. Даже когда сидел за столом. Мама, конечно, сама удивлялась, как это у него получается. Но постоянно забывала, что при ее изящной фигурке, которая позволяла ей двигаться, как акробатке или балерине, она металась по кухне от холодильника к плите и при этом успевала разговаривать по телефону, зажатому какой-нибудь частью тела.

Стол, уши сына… Да вообще весь Малыш постоянно оказывался на пути…

Вот почему парню было спокойнее и вкуснее едой заниматься у себя в комнате. О Ньюке он тоже должен заботиться.

Полакомились дружно, и Малыш по-светски, издалека, завел разговор об этом «золотом сечении»:

– Вчера ты сказал, что пирамиды стоят так долго, благодаря «золотому сечению». Это что, отпилили от золотого куска кирпичик и замуровали плитами?

– Зачем? – удивился Ньюк.

– Ну, что-то, вроде: «Здесь был Вася». У нас всегда так пишут, чтобы знали, кого благодарить. Как автограф автора…

– Ничего себе! Натаскали тяжелющих кубиков из известняка или камня, закопали в основание золото и исчезли, не подумав об охране… Ты знаешь, что внутри каждой пирамиды камеры с останками фараонов? А каждого египтянина, тем более фараона, хоронили с кучей драгоценностей и всякой утвари, вплоть до тарелок!

Малыш даже подскочил на стуле:

– И этот клад до сих пор там?!

– Не волнуйся так – уже разграбили, но «отсеченного золотого кирпича» не нашли, – и Ньюк не выдержал – расхохотался. – У тебя есть чистый листок?

Малыш быстренько достал свой альбом для рисования и фломастеры. Он протянул другу, но тот покачал головой:

– Это для тебя. Нарисуй человека. Как сможешь.

– Вряд ли получится – трудно! – Малыш быстро намалевал контуры человеческой фигуры и уже собрался раскрашивать…

Ньюк остановил:

– Не надо штаны пририсовывать! И так на паука похож с выдранными лапами, а в штанах вообще мрак получится…

– Не надо – так не надо! – Малыш ничуть не обиделся, потому что фигура и впрямь получилась дикая… – А если шлем танкиста пририсовать – сойдет?

– Не-не, страшно будет… Знаешь, почему у тебя такой монстр получился?

– Рисую плохо…

– А все начинающие художники грешат непропорциональными формами своих персонажей…

– А какие формы «пропорци…», – Малыш споткнулся на длинном и непонятном слове, не зная, как его договорить.

– Самые правильные пропорции – это и есть «золотое сечение»…

– Все равно не понял! – Малыш уже был готов рассердиться.

– Летим на базу, то есть на наш чердак! Там покажу, все равно уже поели – вкусно! – и Ньюк похлопал себя по животу, прикрытому спецназовской одежкой. Все равно получилось гулко, словно шлепал ладонью по спелому арбузу.

Только влетели, Ньюк кликнул на одном из мониторов кнопку, и на экране высветился любопытный рисунок.  Ньюк торжественно объявил:

– Это «Витрувианский человек»!

Малыш уставился на рисунок. А потом гордо заявил:

– Ну, и чем этот «паук» лучше моего? Рук и ног больше? И тоже не хватает: у паука восемь лапок. Можно пририсовать, конечно…  – и лукаво усмехнулся…

Ньюк возмутился:

– Это рисунок Леонардо да Винчи! Великого художника Эпохи Возрождения!

– Не знаю такого, – спокойно ответил Малыш. – А что он такого сделал, что «великий»? «Возродился» – и отлично, пусть живет!

– Эх, парень, какой ты счастливый!

– Знаю, – как о чем-то, всем известном, заявил Малыш. И тут же поинтересовался: – А почему я счастливый?

– Вся жизнь впереди! Столько важного и интересного узнаешь! – и Ньюк вздохнул, вроде у него жизнь уже заканчивается… – Ну, к примеру, Леонардо около пятисот лет назад сделал чертежи геликоптера… Ну, вертолета… И описал принцип его работы. Представляешь: ни Ми-8 еще не было, ни «Черной акулы», а Леонардо да Винчи дал миру чертежи. А еще картины, скульптуры и рисунок этого «Витрувианского человека»…

– Ньюк, не вали все в кучу – я и так запутался! – у Малыша кругом шла голова. – Давай по порядку! Где в этом рисунке «золотое сечение»? Рассекли и сложили по-другому?

– «Золотое сечение» – в пупке, вот тут! – и Ньюк ткнул в центр рисунка. Все остальное – правильные пропорции, то есть система расстояний от одних точек до других… Все не запомнишь, но всегда можно подсмотреть в Интернете. Читай!

На другом мониторе появились записи. Их оказалось очень много. Например:

«Природа распорядилась в строении человеческого тела следующими пропорциями: длина четырёх пальцев равна длине ладони, четыре ладони равны стопе, шесть ладоней составляют один локоть, четыре локтя – рост человека. Четыре локтя равны шагу, а двадцать четыре ладони равны росту человека…».

Малыш повернулся к Ньюку:

– Ну и что?

– А то! Потому человек так вынослив, а его организм рассчитан на долгие годы жизни. Если только он сам себе не укорачивает жизнь глупостями и войнами.

Малыш обрадовался:

– Так можно жить вечно? Вот это клад настоящий!

Ньюк скромно опустил глаза:

– Вечно – не вечно – не в этом дело! Долго и продуктивно – вот главное! Много может успеть… Кстати, ты спрашивал вчера, как могут стоять так долго пирамиды…

– Да! Каким боком к «золотому сечению» относятся пирамиды?

Ньюк усмехнулся:

– А любым боком! Пирамиды строили с учетом «золотого сечения» - вот и стоят почти пять тысяч лет. И еще сто пять тысяч простоят… Крепкие! В основании – вот тут, – и Ньюк провел по нижней кромке пирамиды на фото, – длина одинаковая. Если пирамиду перевернуть, квадрат увидишь…

– Ты же говорил, что сто пять тысяч лет стоять будут…

– Конечно, будут… Просто представь… И «ребра»-грани к вершине направлены под одним углом…

– Все это хорошо… У меня последний вопрос, хотя их еще много… Зачем эти огромные и такие «пропор…пропорциональные», короче – ровненькие горы построили?

– Когда мы были на вершине, помнишь, они «волны» какие-то ловили и тряслись?

– Помню, пришлось удирать…

– Останкинскую башню видел?

– Да, само собой. Она из любой точки Москвы видна…

– Для чего она, башня-то?

– Для связи… Подожди… И пирамиды тоже для связи? Кого с кем?

– Пока тайна. Будем разгадывать этот ребус вместе?

– Да! – выдохнул Малыш, а глаза его засветились счастьем – наконец-то настоящая Тайна! А им с Ньюком ее разгадывать…

Ведь счастье-то! Повезло!

Время-то не ждет!

Малыш открыл глаза, а Ньюк ему прямо в лоб:

– Мне срочно нужен череп!

Спросонок Малыш не понял:

– Так у тебя же один уже есть! – и рукой показал на голову Ньюка. – Два черепа – это уже перебор. Ты же не дракон!

– Ничего ты не понимаешь! Кстати, у дракона три головы, а значит, и три черепа. Ты что, не помнишь, что в сказке рубят дракону три головы. По очереди…

– Какой очереди? Еще очередь надо занимать, чтобы срубили? Как в кассе супермаркета?

Ньюк рассердился:

– В кассе шкуру последнюю сдирают, а головы оставляют. Хоть одну, хоть две, хоть три носи, если не тяжело… Ладно, досыпай, я сам как-нибудь… – и поплелся на балкон.

Малыш сразу проснулся и вскочил:

– Стоп! Случилось-то что?

– Ты бы с этого и начинал! Голова разболелась. Надо поменять череп…

– Так череп при чем? Он же просто коробка, ящик для мозга! Костяной он, болеть не может. Давай  тебе «Энциклопедию» покажу. Там картинки про устройство человека. Книга так и называется – «Анатомия человека».

– Не надо мне картинки! Забрался сегодня в Интернет, стал спрашивать, как сделать, чтобы голова не болела…

– И что? Наслушался, начитался советов? – Малыш зашелся в хохоте. – Ну, ты даешь! Кто из нас старше, а? Папа считает, что лучше книги читать… – Малыш вскочил, сделал строгое лицо, даже поправил несуществующие очки: – Книги читать надо! В них есть все, а Интернет – это бабушки на лавочке. ОБС – Одна Бабушка Сказала…

– Ты просто не умеешь им пользоваться… Летим на базу! Я тебе тако-о-ое покажу… – Ньюк вдруг почувствовал, что боль куда-то уходит, словно выпаривается из головы, найдя запасные выходы – уши, ноздри, рот и даже глаза…

– Летим! Ховерборд, ко мне! – как дрессированного пса позвал Малыш свое ТС – транспортное средство.

Хоть и дорога на крышу занимала несколько секунд, Малыш успел выдать гениальную мысль:

– А я знаю, почему Баба Яга выбрала в качестве летательного аппарата ступу: ноги у нее старенькие, на доске не удержалась бы. А у ступы борта есть!

На чердаке стояла оглушительная тишина, а мониторы таращились мертвыми глазницами экранов.

Ньюк пробежал пальцами по кнопкам, и экраны ожили, причем все сразу.

И на всех светилось блистающее чудо – прозрачные сияющие черепа…

– Ух ты! – восхитился Малыш. – Они из стекла? А почему светятся?

– Это один, а всего на Земле их тринадцать. Но еще не все найдены, – Ньюк тряхнул головой, проверяя, болит или нет голова. Боли не было! – Нет, не из стекла – из одного куска горного хрусталя…

– Не может быть! Я же вижу внутри детали…

– В том-то и дело… По неизвестным на нашей планете технологиям выпиливалось все и внутри, и снаружи. А светится такой череп не всегда, а только тогда, когда свечу или другой источник света подносят к затылку. Тогда начинает работать система линз внутри, а из глазниц идут волны неизвестной энергии, которые излечивают любую болезнь… Как мою голову – не болит уже, кстати…

– Любую-любую?

– Человеку, который нашел этот артефакт, череп не помог… Значит, не все…

– Ньюк, давай слетаем и посмотрим на эту волшебную штуку живьем! Это далеко?

– Очень далеко – на Тибете. Хранит череп монах, к нему идут и едут со всего мира люди, чтобы получить полечиться с помощью артефакта.

– Ньюк, мы живем в такое время, что можно выпилить миллион таких аппаратов. В каждую больницу раздать, например!

– Ничего не выйдет, Малыш! Люди пользовались лазерными инструментами, а искусственный хрустальный череп «не работает». Чаще кусок хрусталя крошился во время обработки. Так что надо искать остальные.

– Ага! Так идешь себе на площадку мячик погонять – и хлоп! Череп хрустальный валяется…

– Всякое может быть. В Мексике, на полуострове Юкатан тысячу лет назад жили индейцы майя. Это была древняя и очень развитая цивилизация. Они многое умели… Хочешь, туда слетаем? Такие искусные  вещи делали. Считали, что боги им помогают. Кстати, там нашли хрустальный череп почти случайно – в развалинах древнего храма…

– Тогда почему мы до сих пор торчим на чердаке, пусть и оборудованном приборами и мониторами? Летим! А вдруг там есть еще один, для нас оставленный? – Малыш еще философствовал, а Ньюк уже свистел ховербордом в воздухе.

Путь, конечно, тоже неблизкий, но Ньюк показал Малышу кнопку, которая руководит временем. Оказывается, его можно сжимать до нескольких мгновений. Можно растягивать – по желанию. Друзья решили сжать время, чтобы Малыш успел вернуться до прихода мамы или, хотя бы, до обеда.

– Мама грибной суп варила утром – не пропускать же такую вкуснятину?

– Ты прав: обед нельзя пропускать. По себе знаю: на голодный желудок даже редкой находке будешь меньше радоваться, чем сытной и вкусной еде…

Только путешественники сразу забыли и об обеде, и о маме, когда увидели роскошные развалины древних храмов. Изумрудная зелень джунглей укрыла раны разрушенных пирамид.

– Иди сюда! – позвал Ньюк с плоской вершины пирамиды. – Вот здесь, – и Ньюк указал рукой на место неподалеку, – знаменитый английский археолог и путешественник Ф. Альберт Митчелл-Хеджес, когда путешествовал по центрально-американским городам, нашел в 1927 году первый хрустальный череп. Вернее, он нашел среди развалин нижнюю челюсть, а его дочь Анна случайно едва не наступила на основную деталь – сам артефакт. После смерти отца она хранила череп в склепе, где находились останки. Удивительные сны ей являлись, пока вещь находилась наподалеку: картинки жизни индейцев майя, их ритуалы, празднества, танцы… Потом она передала череп в музей США.

– Ньюк, а я догадываюсь, что это за штука!

– И что? – удивленно спросил тот.

– Записывающее устройство, видеокамера. За индейцами майя просто наблюдали, – Малыш хотел еще что-то сказать, причем очень умное, но тут воздух на площадке пирамиды, где они стояли, стал густеть. Трава и кустарники вдруг вспыхнули. «Ручейки» пламени поползли вверх – туда, где находились Ньюк и Малыш.

Ни тот, ни другой не испугались: ховерборды их быстро унесли из заколдованного места. Уже возвращаясь, Малыш сказал:

– Я хочу вернуться сюда. Тянет очень. Наверное, где-то есть еще хрустальные черепа. Каждый череп чем-то занят. Один лечит людей, другой наблюдает… У остальных, разбросанных по свету, тоже какое-то дело есть…

– Ты прав, Малыш. Один из них наверняка где-то лежал в кустиках и придумывал, как согнать нас с площадки на храме. И сможет придумать еще круче. Так что, пока летим домой – обед ждет!

Друзья решили не тратить время на перелет и сжали его, чтобы через минуту запрыгнуть на балкон.

Ночью Малышу приснилось, что он вместе с индейцами танцует на карнавале, а рядом пляшет и смеется во весь рот череп.

«Остров сокровищ» Стивенсона Малыш просто обожал! Сам уже тысячу раз мечтал найти какой-нибудь клад, только разве в доме его найдешь? Стоило Малышу заговорить о кладе, мама начинала его целовать и обнимать, приговаривая:

– Самый ценный «клад» в мире – это ты!

Сколько раз Малыш уже присматривался к новым стенам дома, построенного перед его рождением. Все соображал, куда могли строители спрятать хоть что-нибудь ценное… Вот и осталась в памяти веселая песенка:

Шестнадцать человек – на сундук мертвеца,

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Куча непонятных слов, но звучат они великолепно! До двенадцати Малыш уже знал, как посчитать, а «шестнадцать» звучало таинственно и загадочно. Много это, наверное! Но главное – бескрайний океан за плечами одноглазого пирата Сильвера. Иногда Малыш наряжался пиратом. Правда, ногу приходилось подвязывать длинным шарфом к шее, ведь у главаря пиратов осталась после приключений только одна нога. С глазом было проще: черным платком перевязал – и готово!

Еще проблема с попугаем! Вместо него, Малыш кричал время от времени:

– Пиастры! Пиастры!

Что такое «пиастры», папа объяснил:

– Это деньги, золотые монеты…

«Эх, море, океан – это далеко, еще два месяца до отпуска. Хоть бы в бассейне поплавать!».

– Пиастры! – Малыш похлопал себя по плечу, словно позвал пернатого товарища по приключениям, и тут вдруг за окном послышалось в ответ:

– Пиастры? Где? – в лоджии стоял Ньюк.

– Ну, наконец-то! Так тебя можно дозваться не только запахом плюшек? – Малыш обрадовался. – Жду, жду, а тебя все нет и нет…

– О кладе и не мечтай – все уже найдено! – Ньюк весело расхохотался. – А новые никто не спешит зарывать – незачем, есть банки и карточки.

– И у меня есть…  Папа мне такую завел. Для бизнеса, – Малыш кинулся к тумбочке. Там у него лежали вещи и ценнее пластиковой карты:  перочинный ножик с разными лезвиями, древние монеты и флэшки с любимыми играми.

– Какой «бизнес» в твои-то годы? – Ньюку стало смешно.

– Папа назвал это «начальным капиталом». Когда вырасту…

– Ну, это еще не скоро! А в бассейн можно…

– Правда?! – воздух от счастья вдруг застрял в горле…  Малыш откашлялся: – Ты настоящий друг! Летим?

– Только не простым путем. Это далеко… На самом краю света! – Ньюк заинтересовался «сокровищем» на столе – плюшками, сгущенкой и вареньем. – Берем с собой!

– Да-да, конечно…  Почему «далеко»? Бассейн рядом – две остановки всего!

– Знаю местечко интереснее. Собирайся! – скомандовал Ньюк, кивнув головой в сторону стола с вкусняшками.

Потом началось такое волшебство, что Малыш уже не удивлялся. Что такое «портал», он знал. Правда, по мультикам, но вещь очень ценная – правда, в тумбочку к остальным «сокровищам» не спрячешь.

– А теперь закрой глаза! Откроешь по моей команде…  И крепче пристегни рюкзак! – в него мальчик сгреб банки, плюшки пристроив сверху.

Вдруг что-то загудело, засвистело, а в лицо ударила тугая и плотная струя воздуха. Горько-соленые брызги без всякой команды заставили открыть глаза…

Малыш ахнул:

– Ух, ты!

Они вдвоем стояли на высокой скале над обрывом. Внизу синело море. Тихое-тихое, гладкое… Вода закручивалась спиралью и уходила вниз, в глубину. Море глотало потоки воды, затягивая пастью все, что приближалось к воронке.

– Я не хочу купаться, – Малыш отошел от края обрыва. – Ньюк, а куда мы попали? Что это? – и мальчик махнул рукой в сторону спирали в воде.

– Водоворот Мальстрем. Норвегия. Ты капитана Немо и его подводную лодку «Наутилус» помнишь?

На всякий случай Малыш кивнул головой, но он не мог запомнить то, чего не понял совсем.

– Так что с этим Немо и «Наутилусом» случилось? Водоворот проглотил?

– Точно! Только они спаслись. Бросило на самое дно, но Немо вывел корабль из смертельной ловушки.

– Пират Сильвер бы не вытащил…

– Почему? – удивился Ньюк.

– Если бы ему сказали, что на дне есть клад, пиастры – вытащил бы, – Малыш и Ньюк одновременно представили, как пират с сундуком на одном плече и попугаем на другом карабкается по колодцу водоворота наверх, и переглянулись.

– Да-а-а, трудно идти против законов природы, – Ньюк еще раз взглянул на пасть водоворота и вздрогнул. – А хочешь, я тебе покажу с воздуха охоту на китов?

– Не-а! – не раздумывая ни секунды, ответил Малыш. – Их что, убивают?

– Ну, да! Это же охота! Можно, конечно, с орлами полетать, посмотреть, как они за рыбой охотятся…

– Давай! – и Малыш растерянно взглянул на свои руки. На крылья они не были похожи.

Ньюк ухватил мальчика за руку, и они поднялись в воздух. Скалистые горы, как окаменевшие великаны, обступили их со всех сторон.

– Как красиво! – снова ахнул Малыш. – Это охрана? Может, тролли?

– Нет! Викинги! Воины. Я у них действовать мечом научился…

– А почему они в горы превратились? Заколдовали?

– Нет. За ненадобностью. Люди придумали самолеты, танки, ракеты…

Малыш проголодался, но сказать об этом все решался. Воздух так вкусно пах, что хотелось его порезать на ломтики и медленно есть. Или ложечкой, как мороженое.

Птицы с огромными крыльями мчались на сумасшедшей скорости у самой воды. Круглыми глазами они высматривали добычу и, как только на поверхности сверкала спинка какой-нибудь зазевавшейся рыбины, орел ловко выхватывал ее из воды и уносил в укромное местечко. Там рвал кусками и быстро их глотал…

– На китов охотятся, рыбу рвут – красиво и страшно здесь… Жаль… – Малышу хотелось плакать.

– Ты на завтрак ел котлету?

– Да. А что? – мальчик сразу забыл, что собирался погоревать.

– Котлета сделана из мяса, понимаешь? Животного или рыбы – все равно! Кого-то лишили жизни, чтобы накормить тебя. Закон жизни! Всегда кто-то на кого-то охотится, чтобы выжить. Мужское занятие. Важно не брать у природы больше, чем нужно. Тогда будет все так же красиво и сильно, как здесь… А теперь – на пляж! Поплаваем, плюшками со сгущенкой побалуемся… Вперед! – Ньюк подхватил за руку своего маленького друга и взмыл вверх.

На берегу оказалось много людей. Они все смотрели в море.

– Смотри! – закричал Малыш. – Там акулы! Видишь, хвосты торчат!

– Это киты, есть и кашалоты. Когда вода прогреется, иногда заплывают из Атлантики косатки. Вот это красиво! Тогда тут такие представления начинаются – глаз не оторвать. Огромные, бело-черные тела прыгают из воды и шлепаются о воду, поднимая волну. А брызги разлетаются во все стороны сверкающими  на солнце капельками. Тебе нравится здесь?

– Очень… – прошептал Малыш, а глаза сверкнули синими, как океанские капельки, искорками.

– Тогда быстро обедаем – и домой! Чую, мама уже проверила все в доме кровати. Вернее, под кроватями… Размышляет, куда ты спрятался. Ты не забыл, что я – твоя Тайна? Заброшу тебя на балкон, а сам сразу улечу на крышу..

– Не промахнешься? В смысле, на балкон точно? Вдруг мимо? – встревожился Малыш.

– Ничего страшного! Поймаю – и со второго или третьего раза обязательно попаду, – усмехнулся Ньюк.

– Ну, и шуточки у тебя! – возмутился Малыш.

Плюшки оказались очень вкусными. Как воздух, которым на островах, похожих на изумрудное ожерелье, они надышались…

Где же Ньюк?

Сверкнула молния – как ветвистое дерево, только перевернутое. Через пару мгновений туча зарычала. Как и положено свирепому зверю, в которого превратилась. «Глаза» у огромного лохматого клубка сверкнули…

Тоже мне, пугалки! Малыш даже забыл, что мама звала из кухни к плюшкам и молоку. Знал, что вкусно, но… Забыл! Тут интереснее…

Вдруг один глаз у чудовища выкатился и, сверкая, понесся к Малышу.

– О! А вот и Ньюк! Ур-р-ра! Сюда! – мальчик махал руками и кричал, пытаясь «перерычать» раскаты грома. Получалось не очень, но, похоже, Ньюк точно знал направление. И еще: полет был прекрасен! Серфинг по лохматым сизым спинам облачных монстров – великолепное зрелище!

Ховерборд развил бешеную скорость.

Всего несколько мгновений – и Ньюк оказался на балконе, рядом с Малышом. Блеск сразу пропал. Оказывается, бликовал после каждой вспышки молнии кевларовый защитный жилет.

– Привет, что ли! – Ньюк улыбался. – Не верил, что вернусь? Думал, что испугаюсь? – и лихо тряхнул рыжей прядью.

– Нет, ну что ты! – Малыш замялся. Не хотел показать, что именно так и подумал… Но очень надеялся, что ошибается.

– Ты решился? В смысле, обкатать свой ховерборд…

Малыш на вдохе захлебнулся воздухом:

– Я?! «С-свой»?

Ньюк откуда-то из-за спины вытащил доску:

– Держи! – и протянул скейт Малышу. – Только тебя нужно привинтить, привязать, приклеить, чтобы не соскочить…

Малыша от счастья бросило в жар:

– Плюшки сладкие хочешь? – мальчишка сразу вспомнил, что в кухне его ждет мама. – С вареньем! – и метнулся за дверь.

Через минутку явился, сияя:

– Вот! – на голубом блюде, которое еле удерживал в руках, ажурной башенкой высились плюшки с румяной корочкой. – Варенье – внутри!

Глаза Ньюка полыхнули огнем в цвет рыжего чуба. А дальше произошло нечто, отчего глаза у Малыша округлились от изумления – плюшки стали исчезать. Все остальные движения, которые положены при этом, из-за скорости проследить стало невозможно. Выпечка исчезала без следа. Когда блюдо грустно «улыбнулось» пустотой, Ньюк догадался спросить:

– Все плюшки были моими?

Потрясенный малыш пробормотал:

– Д-да…

– Тогда нам пора! Тебе еще круг над крышей нужно сделать, чтобы освоить аппарат, а уж потом…

Через пять минут два пилота – повыше и пониже – стояли на балконе, готовые к старту. Гроза уходила за горизонт, потому надо было спешить. Ньюк взял Малыша за руку, и они вместе скользнули с балкона, как в пропасть.

Сердце у мальчишки ухнуло к пяткам…

– Ой! – пискнул Малыш.

– Спокойно! Пульт сенсорный… Знаешь, что это такое?

– Угу… Айпад у родителей с такой штукой. Иногда дают поиграть…

– Отлично! Только этот пульт работает, улавливая приказ прямо из мозга. Из головы, понимаешь?

– Как это?

– Прикажи: лететь! И полетишь…

Для верности Малыш даже крикнул:

– Лети!

Ховерборд взмыл так резко, что, если бы Ньюк не закрепил Малыша, тот бы уже приземлялся в песочнице. Если повезет…

А потом зазвучала песня! Ну, не по-настоящему, конечно, а где-то даже не в ушах или голове, а внутри – возле сердца.

Малыш летел над городом! Внизу мчались по трассе машины. Такие маленькие! И дома, словно игрушечные… Вдруг над ухом каркнула ворона. Малыш рванул в сторону от неожиданности, но Ньюк его быстро догнал и крепко ухватил за руку:

– Не бойся, Каркуня с нами – для подстраховки! – и пояснил: – Это друг.

А ворона, как оказалось, ворон Каркуня, подмигнул круглым глазом и совершенно обычным, немного хриплым голосом, но по-человечьи сказал:

– А не крутись! Тебя что, как бычка, на веревочке тащить?

Малышу стало весело:

– Ньюк, у тебя все вещи думают и разговаривают?

Каркуня обиделся:

– Я не вещь! Я птица. Заметь, свободная, а не чья-то. Хочу – лечу, хочу – разговариваю. Ты лучше следи за воздухом, а то во-о-н в ту трубу сейчас врежешься…

Теперь расхохотался Ньюк:

– Ха! У ховерборда такая защита, что захочешь «врезаться» – не получится! Даже если попросишь: «Врежься в трубу», например… Мы, кажется, на охоту за молнией вышли?

– Точно! – Малыш уже довольно уверенно управлял аппаратом, потому кувыркнулся в воздухе и снова занял место в строю: – Опля!

– Отлично! – Ньюк ухмыльнулся. – Смотри, гроза удирает от нас на запад. Догоним?

– А что такое «запад»?

Каркуне очень хотелось поговорить, поэтому он вмешался:

– Запад – это одна из четырех сторон света. А еще есть восток, юг и север…

Ньюк перебил:

– Уроки потом… Тучи с грозой уже близко. Видите, вспыхнула молния совсем недалеко? Звук от удара проходит 340 метров в секунду… Раз-два-три… Держись крепче, Малыш! Сейчас тряхнет!

И точно! Волна сжатого в плотную струю воздуха мощно ударила в грудь Малыша. И не только! Каркуня, хрипя, барахтался в воздухе, пытаясь собрать крылья и поставить их в правильное положение. Малыша отшвырнуло так далеко, что Ньюку пришлось его догонять и даже взять управление ховербордом на себя.

– Ну как? Не передумал гоняться за молнией? Кстати, она не то еще вытворять может!

Малыш упрямо тряхнул головой:

– Нет, уж, взялись – так летим!

Ньюк с уважением взглянул на Малыша:

– Ты хоть представляешь себе, что такое молния?

– Папа говорил, что это электр…

И тут подлетел Каркуня, закончив трудное слово:

– Элекр-р-рический разряд высокой мощности! Как бабахнет – все перья полетят, а не только те два, что я сейчас потерял. От одного только удара воздухом. Жаль, что у вас с Ньюком перьев нет. Знал бы, как обидно терять перья!

Едва успел Каркуня произнести эту речь, как что-то затрещало в воздухе, а потом полыхнуло ярко. Да так, что волосы у Ньюка и Малыша встали дыбом, и запахло чем-то горелым.

– Каркуня, ко мне! – крикнул Ньюк, а ворон мгновенно юркнул к нему подмышку. Ховерборды с Малышом и Ньюком закрылись, как тюльпаны, лепестками защитной сетки.

– Что это?! Запах такой, как от бабушкиного сгоревшего пирога! – у Малыша в глазах заметалась тревога…

– Молния твоя любимая поцеловала краешком… – проворчал ворон, высовывая клюв из складки жилета Ньюка.

И почти сразу молния огрызнулась рычанием и раскатистым грохотом.

– Ишь, сердится за вторжение… Поворачиваем! Уходим! – Ньюк быстро и сильно потянул Малыша за руку. – Домой! Включай полную скорость, быстрее!

Два ховерборда неслись по воздуху так стремительно, что спасала от свиста ветра только капсула защиты. Могло бы запросто сдуть с доски вместе с креплениями…

Туча с грозой осталась далеко позади. Каркуня выбрался из узкого просвета между кевларовым жилетом и мощной грудью Ньюка, расправил свой «летательный аппарат» – крылья – и спросил у Малыша:

– Ну, и зачем тебе эта ненормальная?

– Кто? – Малыш не понял.

– Молния…

– В банке хранить…

Ньюк удивленно взглянул:

– Зачем?

– Ну, как вы не понимаете? Иногда в доме гаснет свет… Ну, отключают это… Электричество! Мама и папа не могут спокойно выпить кофе, бабушка испечь пирог… Вот, я достану банку с молнией, подключу плиту и… – рядом громыхнул взрыв хохота.

Ньюк и Каркуня хохотали до икотки.

– Ой, химик!

– Нет, физик! Детский сад какой-то… Да молния в пепел превратит и пирог, и кофе, и чашки, и кухню… Сила-то десятка бомб! Для кофе многовато…

Каркуня, наконец, успокоился и решил переменить тему:

– Говоришь, у вас дома есть плюшки? Приглашаешь?

Малыш на хохот новых друзей собрался обидеться, но у него ничего не получилось. Да и балкон квартиры оказался рядом…

Улыбнулся:

– Залетаем, что ли?

И вся компания влетела в комнату Малыша.