Друзья, решил добавить новую рубрику на мой канал - "Что почитать?" Она будет выходить по субботам, надеюсь вам понравится.

С творчеством Владислава Крапивина я познакомился еще в юные годы. В школе предложили подписку на полное собрание сочинений этого писателя, и мы с папой пошли на почту, что-то заполнили, что-то оплатили, и через пару месяцев пришел первый том. Вообще, решение о подписке было полностью интуитивным: на тот момент я ровным счетом ничего не знал про этого писателя.

И вот тут я и открыл для себя Владислава Крапивина. Это был мир дружбы, приключений и справедливости. Я поглощал книгу за книгой, перечитывал, с нетерпением ждал следующей книги в серии. Одним словом, я был счастлив.

Позже мои интересы поменялись. В мой мир ворвалась зарубежная фантастика: Хайнлайн, Гаррисон, Азимов, Саймак и многие другие. Но ту любовь, что я испытывал к творчеству Крапивина, я пронес через всю свою жизнь. И даже сейчас открываю что-то новое для себя, иногда перечитывая особо полюбившиеся произведения.

Честно говоря, мне было очень тяжело отобрать всего три книги писателя, ведь практически все его творчество прекрасно и стоит того, чтобы о нем рассказать. Но, скрепя сердце, я выбрал три самых знаковых для меня произведения Владислава Крапивина...

Журавленок и молнии

Эта светлая и добрая история про мальчишку, которого все звали Журка (сокращение имени и фамилии Юра Журавин). Вместе со своей семьей он переезжает в районный центр, в квартиру дедушки, который недавно умер. В наследство от деда Журке достается шкаф, полный старинных книг, а еще новый друг Горька…

Эта книга произвела на меня чрезвычайно сильное впечатление, когда я читал ее в первый раз. В книге затронута такая тема, о которой я имел лишь смутное представление: домашнее насилие. Я сильно переживал за Журку, да и за Горьку, когда писатель достаточно подробно описывал не самые радостные события в жизни этих мальчишек.

Лет десять назад я читал эту книгу дочери перед сном, и она тоже не осталась равнодушной к героям книги, задавала мне кучу вопросов по теме и возмущалась несправедливостью, творящейся на страницах произведения. Вот так произошла смена поколений читателей этого романа.

Колыбельная для брата

Еще одна книга, которая потрясла меня в детстве. Главный герой произведения Кирилл - парень с характером. Мне он сразу понравился. Я люблю честных и прямолинейных людей, которые говорят правду в глаза и не терпят лжи и лицемерия.

Противостояние Кирилла с учительницей было мне знакомо по собственному опыту. Как часто учителя на равных «рубятся» с учениками, которых, как они искренне полагают, воспитывают. Конечно же, шансов найти справедливость у подростка практически нет. Против него работает вся система, которая перемалывает ребенка и выплевывает, насладившись очередной пирровой победой.

В этом произведении Владислав Крапивин мельком касается своей любимой темы: парусные корабли и все, что с ними связано. И хотя порой начинаешь путаться в этих стакселях, фок-мачтах и рангоутах, все равно читать очень интересно!

Эту книгу я тоже читал дочери на ночь: она молча и с интересом слушала, периодически ругалась и возмущалась в «тяжелых» местах книги. А потом ее учительница стала жаловаться на то, что моя дочь ведет себя с учителями слишком уж нагло, начала дерзить и огрызаться. Я сразу почувствовал, откуда «ноги растут», и пришлось проводить профилактические беседы с ребенком.

Гуси-гуси, га-га-га…

Это произведение является одним из самых серьезных и нетипичных для Владислава Крапивина. По прошествии тридцати лет с момента выхода оно актуально как никогда. Название, правда, немного странное, но после того как я прочитал этот роман, понял, почему писатель назвал его именно так.

Крапивин придумал и взял за основу очень интересную концепцию: в неком государстве единственным наказанием за нарушение любого закона является смертная казнь. Очень удобно: никаких проблем с тюрьмами, где надо держать преступников, которые отбывали бы свой срок.

Каждый проступок имеет свой «шанс на исполнение наказания». Например, за мелкую кражу ваши шансы оказаться в камере смертников — один к десяти, серьезное преступление увеличивает вероятность смертной казни в разы.

Главный герой Корнелий Глас получает повестку на казнь. Он перешел улицу в неположенном месте, и ему «невероятно повезло»: ведь шансы на наказание за такой проступок были один к миллиону! Через что прошел Корнелий на пути к собственной казни, не передать в двух словах. Если вы не читали это произведение, то настоятельно рекомендую: получите столько впечатлений, что еще долго будете приходить в себя после этой книги.

А какие книги Владислава Крапивина запомнились вам больше всего, уважаемые читатели? Пишите в комментариях.

Про лайк, сердечко и подписку не забыли? :)

Итак, следственный комитет по приказу Бастрыкина проверяет знаменитые «Вредные советы» Григория Остера то ли на экстремизм, то ли на пропаганду чего-то опасного, то ли… Попробуй, запомни все эти формулировки, когда почти каждый день кого-то на что-то начинают проверять и почти всегда находят со всеми вытекающими из этого последствиями.

Издательства, книжные магазины, печатные издания — и вот уже добрались до тех писателей, которых вроде бы ни в чём нехорошем заподозрить невозможно, ибо уже не одно поколение начинало приобщаться к их творчеству, едва только научившись говорить.

Короче, они проверяют, а мы уже не удивляемся, поскольку никаких других проблем в стране не осталось. Все жулики, казнокрады, взяточники, наркоторговцы, маньяки давно уже зону топчут без всякой надежды на скорое освобождение. Ничто нигде не горит, не тонет, не исчезает бесследно. Всё отлично до такой степени, что даже скучно. В том числе и правоохранителям, которым нечем заняться, а уходить на покой рано. Вот на детскую литературу тратить силы и приходится — так, в качестве тренировки, на случай, если вдруг кто-то где-то у нас порой снова честно жить не захочет. Или дело всё-таки в чём-то другом?

Мне вот почему-то сразу вспомнилось, как году в 96-м «Вредные советы» гордо красовались на витрине книжного киоска в фойе ПетрГУ среди тогдашних книжных хитов — в том числе и тех, которые сейчас выставлять на всеобщее обозрение никто бы не решился. Это был своеобразный символ времени: пока одни делали деньги на дешёвых сенсациях, другие просто тупо развлекали, а третьи самовыражались ради самовыражения, Остер пытался читателям рассказать, как жить нельзя. По-своему, в игровой форме, не чураясь иногда и чёрного юмора, но так, что вызывал интерес не только у детской аудитории, но и у взрослых.

Он даже оказался изобретателем целого нового жанра, породив армию соревновавшихся в озорстве и остроумии подражателей. (Помнится, у Олега Мошникова был целый цикл противопожарных вредных советов!) И никто тогда в подобном творчестве не видел ничего криминального, ибо даже такие троечники, как я, были в курсе, что любую истину можно доказывать от противного.

Может быть, те, кто сейчас рулит правопорядком, в школьные годы учились ещё хуже, чем я? Но почему этот факт не является страшной государственной тайной?!

Нет, вообще-то у Григория Остера на всех этапах творческой карьеры дело не обходилось без скандалов. Вот, скажем, самой любимой мной остеровской сказкой была «Пампукская хрюря». Там к беспечно проводящим свой досуг удаву, мартышке и слонёнку прилетает попугай и спрашивает, знают ли они, что такое куколяка. Никто не знает и выясняется, что это — такой сундучок, в котором лежит мамурик. Это ящичек, в котором лежит некая бесяка, а в бесяке находится пампукская хрюря. Офигевшие от потока новой информации друзья интересуются у попугая, что же находится внутри всех этих коробочек и мешочков, а тот, улетая, отвечает: «А разве это важно?»

Прекрасно помню, как читая мне года в четыре впервые опубликованный в журнале «Весёлые картинки» этот шедевр, родители возмущались: как можно писать для малышей такую ерунду? А я смеялся и просил прочитать ещё и ещё раз. Мне нравилось, что тут много забавных непонятных слов, которые и я умею придумывать. Что тут есть загадка, так и не получавшая ответа. А вот тупое морализаторство отсутствует напрочь. С тех пор я любой слишком прочно запакованный свёрток или бандероль иначе, как «пампукской хрюрей», не зову. Как, впрочем, и любой товар, у которого обёртка дороже внутреннего содержания.

Вообще, цикл сказок под названием «38 попугаев» весь от начала до конца был каким-то неправильным. Тем, чего в принципе не может быть. Там ведь сюжета вообще нет никакого — герои просто сидят на полянке и философствуют на разные темы! То, что с ними происходит, как вы убедились выше, внятному пересказу не поддаётся, поскольку не происходит вообще ничего.

Однако читалось это не хуже любых невероятных приключений. С экранизацией цикла история была и того загадочнее. Достаточно сказать, что поставленные по сказкам мультфильмы были кукольными. А к этому жанру детвора моего поколения питала особую неприязнь, ибо у каждого был свой связанный с кукольной анимацией травматичный опыт.

Скажем, меня как-то раз года в три привезли в Ленинград к родственникам, а те в первый же вечер посадили к телевизору — посмотреть мультик «Аистёнок и пугало». Я недавно нашёл в интернете его, прокрутил — нормальная такая, даже сентиментальная история оказалась о том, как птичка с чучелом огородным подружилась. Вот только уродца этого с ведром на голове изобразили таким жутким, что он потом ночью приснился. Заглядывает в окно второго этажа, в стекло стучится и башкой своей приветливо так кивает!..

Проснувшись в слезах и холодном поту, я уже не мог без отвращения глядеть на любое действо с участием кукол. А вот каждой новой серии «38 попугаев» ждал с нетерпением — как и ещё тысячи моих несчастных ровесников.

Не менее сомнительным с идейной точки зрения мог бы показаться и другой остеровский цикл, ставший столь же любимым в те же самые годы — «Котёнок по имени Гав». В самом деле — главным действующим лицом здесь оказывается котёнок, который не такой, как все и даже имя носит почему-то собачье. Носители, так сказать, традиционных ценностей — взрослый пёс и чёрный кот, считают, что с таким именем можно нажить только кучу неприятностей, что вообще мир полон опасностей и если не придерживаться придуманных не нами норм, то тебе скоро придёт капут.

А котёнок дружит со щенком, попадает в разные нелепые ситуации и в итоге познаёт мир лучше других. Опять же — на всю жизнь мне запомнились простые вроде бы истины о том, что спускаться вниз всегда легче, чем подниматься и что бояться грозы легче вместе с кем-нибудь. Сколько раз мне об этом напомнит взрослая жизнь и сколько раз буду мысленно благодарен автору за своевременное предупреждение, сосчитать невозможно.

А как часто я буду вспоминать ещё одну — кажется, не настолько популярную, но не менее гениальную историю про Петьку-микроба! Тоже ведь абсолютно маргинальный, не вписывающийся ни в какие каноны, но при этом безумно обаятельный персонаж, ненавязчиво пробуждавший в дошкольниках интерес к естественным наукам!..

И тут мы касаемся самой сути творческого метода нашего героя. Как я уже не раз говорил, в детской литературе всегда существовало два основных направления, между которыми шла ожесточённая борьба. Одно воспитывало армию конформистов, преданных государственной идеологии и принятым в современном обществе моральным нормам. Другое — романтиков, способных самостоятельно мыслить и плыть против течения.

Нельзя сказать, будто первые были все примитивными конъюнктурщиками и графоманами. Даже в слащавой до невыносимого Лидии Чарской, над которой так любил глумиться в своих ранних статьях Корней Чуковский, можно было при желании разглядеть проблески таланта.

Вот только творения их в целом убивали в читателе и любознательность, и критическое мышление, а в конечном счёте и любовь к чтению тоже. А главное — это было очень скучно. Давайте уж признаемся наконец честно — ведь многие из нас в детстве, приступая к михалковской поэме про милиционера Дядю Стёпу, испытывали горькое разочарование, ибо ожидали детективной истории, в крайнем случае описания героических подвигов, а на деле получали пустышку. «Вы, товарищ, сядьте на пол! Вам, товарищ, всё равно!» — вот всё, что оседало в памяти из десятка страниц гладкого и монотонного текста.

И в героях Михалкова, Барто и им подобных я себя не узнавал. А вот в книгах Маршака, Заходера, Драгунского, Успенского, Остера, Крапивина находил себя почему-то без труда. Эти авторы словно бы лучше меня понимали. Они даже слышали мои смутные сомнения в том, что взрослый мир устроен правильно и гармонично, которыми не с кем было поделиться. И не пытались меня переубедить, то есть солгать мне. Поэтому именно они сейчас вспоминаются ярче всех книжных впечатлений дошкольных и ранних школьных лет.

И именно такая литература, несомненно, опасна для любой власти, для любого строя. К счастью, большая часть детских писателей, на чьих книгах мы росли, давно вымерла и не увидела того будущего, которое ожидало полвека спустя. Осталась горстка долгожителей, которым никак нельзя позволить пережить нынешних профессиональных мракобесов, умеющих только запрещать и устраивать чью-нибудь травлю.

Кстати, когда двадцать лет назад Остер стал разработчиком детской версии президентского сайта, я не понял, зачем это ему было нужно. Неужели надеялся показать всему миру, что у наших вождей вдруг пробудилось здоровое чувство юмора?

А вот появление «Вредных советов» и пародийного задачника по математике в начале 90-х меня очень обрадовало. Прежде всего тем, что кто-то наконец понял: современный школьный фольклор с его порой жёстким юмором — не дурацкая забава, а тоже литература. И в ней отражается очень многое — и эпоха, и лицемерие взрослых, которое для юного поколения вовсе не было секретом, и все недостатки системы образования, всегда готовившей учеников к чему угодно, только не к жизни в современном мире.

Во времена, когда многие ещё жили иллюзиями, вообще кто-то должен был обязательно сказать во всеуслышание, что под видом новых светлых идеалов нам впаривают старую пампукскую хрюрю. Яркую, увесистую, но абсолютно несъедобную.

А он уже тридцать лет назад знал, к чему идёт дело:
Руками никогда нигде не трогай ничего,
Не впутывайся ни во что и никуда не лезь!
В сторонку молча отойди, встань тихо в уголке
И тихо стой, не шевелясь до старости своей!..

Автор статьи — Олег Гальченко.

Источник публикации - Песни Вещего Олега

Советский детский клуб с оружием в романе Крапивина "Мальчик со шпагой" (1974)

Скачать роман "Мальчик со шпагой" можно отсюда: https://prochtem.ru/info.php?avtor=1226&kniga=2

В 2019 году отметили 45-летие романа "Мальчик со шпагой": http://www.library.tomsk.ru/books/book_date/article2899/

"Мальчик со шпагой" - одно из самых известных произведений Крапивина. Писалась книга в течение двух лет, с 1972 по 1974, а впервые печаталась в журнале «Пионер» в 1974 году по частям. Роман «Мальчик со шпагой» является трилогией и состоит из трёх частей («Всадники на станции Роса», «Звёздный час Серёжи Каховского», «Флаг-капитаны»). Также роман входит в более крупную трилогию «Паруса Эспады». Трилогия проникнута духом дружбы, приключений, смелости и чести. В её основе совершенно очевидно прослеживаются автобиографические мотивы, связанные с работой Крапивина в отряде «Каравелла», который писатель в 1961 году создает в Свердловске. Поскольку детское движение на тот период в СССР было разрешено только в стенах общеобразовательной школы, то существование автономной детской организации воспринималось многими, как угроза существующей системе. Было несколько попыток сверху прекратить деятельность отряда «Каравелла», но В. П. Крапивину удалось отстоять организацию. Девизом «Каравеллы» стала клятва: «Я вступлю в бой с любой несправедливостью, подлостью и жестокостью, где бы их ни встретил. Я не стану ждать, когда на защиту правды встанет кто-то раньше меня».

Вот отрывок из романа "Мальчик со шпагой":

...Старый каменный дом стоял в заросшем лопухами дворе. Его окружали новые здания: пятиэтажные и одно девятиэтажное. Сначала дом хотели снести, а потом почему-то раздумали. На верхнем этаже помещались какие-то кладовые и контора слесарей и техников местного домоуправления.

Нижний этаж отдали для детского клуба. Сейчас на двери была прибита вывеска: "Пионерский клуб "Эспада". А выше, над карнизом, приколочен был голубой фанерный щит со шпагами - в точности такой же, как нарукавная нашивка у Серёжи, только большой.

По средам, как и по воскресеньям, занятий в клубе не было, но ребята, кто хотел, собирались в выходные дни просто так. Иногда Олег устраивал дополнительные тренировки или короткие соревнования - пульки. Иногда ребята забирались на большущий старый диван, оставленный давними жильцами вместе с люстрой и телефоном, и читали что-нибудь вслух. Пока было тепло, ходили купаться за пристань, на плоты. А случалось, что Олег приносил старенький кинопроектор, и они, завесив окна, который раз подряд смотрели купленные в ЦУМе мультфильмы: "Корабль пиратов", "Шпионские страсти", "Чьи в лесу шишки"...

Но самое лучшее - это были, конечно, бои.

Серёжа любил приходить по выходным дням ещё и потому, что можно было встретиться на фехтовальной дорожке с почти незнакомыми противниками. С теми ребятами, которые учились в первую смену и в клубе занимались после обеда, когда Серёжа был в школе. Может, и сегодня встретятся?

В "Эспаде" было четыре десятка ребят. А в Серёжиной группе - восемь. По группам и занимались. Во-первых, учились в разных сменах, во-вторых, тренироваться сразу большому числу фехтовальщиков было негде. Самая большая комната - длиной в десять метров. Низкий потолок, скрипучий пол, небольшие окна в толстых старинных стенах. Все это никак не походило на спортзал.

Когда создавался детский клуб, думали, что девочки и мальчики будут сидеть за столами, клеить игрушки, рисовать, разучивать песни и выпускать стенгазеты. Но райком комсомола назначил руководителем клуба Олега Петровича Московкина - бывшего артековского вожатого, студента-заочника, фехтовальщика первого разряда. Олег принес в клуб сетчатые маски, четыре стеганых нагрудника, книгу "Три мушкетера" и букет новеньких рапир. Когда рапиру брали в руки, тонкая зеркальная сталь клинка чутко дрожала, словно в ожидании схватки.

Летом, когда клуб только открылся, в него записалось больше ста человек. Даже из Серёжиной школы, которая дальше всех отсюда, было полтора десятка ребят. Но, впрочем, и тогда из шестого "А" только один Серёжа записался.

Потом народ схлынул. На некоторых "надавили" родители: лето, мол, кончилось, и надо думать не об игрушках, а об уроках. Кое-кому надоела дисциплина: Олег и совет капитанов групп "завинчивали гайки". Они требовали, чтобы никто не пропускал занятий, чтобы все приходили в форме, отутюженные и начищенные. Олег не терпел, если кто-то появлялся без пионерского галстука. "У нас на дверях написано "Пионерский клуб", - доказывал Олег. - Мы частичка пионерской организации. Если есть такие, кто забывает или стесняется надевать галстук, пусть лучше заявит, что выходит из организации. Это будет, по крайней мере, честно. Свинство, когда человек считается пионером, а галстук прячет в карман".

Двух человек совет отчислил за то, что они самовольно взяли из пирамиды рапиры и начали бой, не надев к тому же маски и нагрудники. После этого Олег достал масляные белила и на стене, рядом с нарисованными во весь рост мушкетерами, выписал крупными буквами третий пункт устава "Эспады":

ВЗЯВ В РУКИ ОРУЖИЕ, Я БУДУ ПОМНИТЬ, ЧТО В НЕМ ЗАКЛЮЧЕНА СМЕРТЬ. ПОЭТОМУ Я НИКОГДА НЕ НАПРАВЛЮ ДАЖЕ НЕЗАРЯЖЕННОЕ ОРУЖИЕ НА ЧЕЛОВЕКА, НЕ ОБНАЖУ КЛИНКА ПРОТИВ СОПЕРНИКА, НЕ ЗАЩИЩЕННОГО МАСКОЙ, ЕСЛИ ТОЛЬКО ЭТИ ЛЮДИ НЕ БУДУТ НАСТОЯЩИМИ И ОПАСНЫМИ ВРАГАМИ.

Под "незаряженным оружием" имелась в виду расхлябанная пневматическая винтовка, которую Олег добыл в районном комитете ДОСААФ. Убить из нее, конечно, было нельзя, но выбить глаз или вогнать пулю под кожу - вполне возможно.