Иран в огне, Иран под страшной атакой, сражается один, как Давид против Голиафа. Кто протянет руку, кто скажет — «ты не один»?

Я общался с послом Ирана в нашей стране. Алиреза Санеи строг, сух, выдержан. Но видно, что его душу раздирают события на Родине, что он готов сбросить дипломатический костюм и отправиться домой, чтобы сражаться с врагом, стать бойцом КСИР и отдать жизнь за Отечество. Сейчас он бьётся за него в Минске.

И вот Батька лично принимает посла. Говорит от души. То, что на сердце. О недопустимости подлой агрессии, вероломного нападения. Он один во всём мире даёт такой сигнал. Вы не одни. И это заметили, это услышали, это почувствовали. Все СМИ Азии, Африки, Ближнего Востока написали о том, что на планете, где все дрожат перед гегемоном, есть голос Правды.

Мы воспринимаем нашего Президента как отца. Он дома, он с нами, всё хорошо. Но для окружающего мира, особенно для малых народов, для людей, которые находятся под ударом, под атакой, для угнетённых, для попираемых он кто?

Прогнулись все, и братья во Христе
Прогнулось всё, но не моя страна.

Лукашенко — легенда для Сербии. Когда этот древний православный народ уничтожали, стирали в пыль, когда бомбили, когда убивали детей — он — молодой Вождь славян — отправился туда. Под бомбами НАТО он был в больнице, держал за руку сербского солдата. Он хотел принести мир. Но никто больше не готов был вступиться за слабых. Однако этот жест остался в сербской истории. Как эпос, как народная песня, как Одиссея и Иллиада.

Когда бомбили Ирак — Батька единственный, кто громко и решительно это осудил. Западный гегемон был на пике могущества, да к тому же все были шокированы рукотворной инъекцией 11 сентября. Но не Батька. Он назвал агрессию агрессией. Он знал Саддама, он сотрудничал с ним, и он не отрёкся от него, когда коалиция, весь мир, стирали Ирак в пыль.

Ливия. Совбез ООН промолчал, сглотнул. Лидера растерзали. Страну опозорили. Глумилась Клинтониха. И только грозное слово Батьки прозвучало на всю планету.

Вспомните белорусско-польскую границу и беженцев. Эти чернявенькие дети оказались в жестоком мире политики никому ненужными. Эти женщины несчастные стали жертвой польского цинизма, водомётов и интриг Европы. Но приехал Лукашенко. И гладил кучерявые головы. Это видел весь арабский и мусульманский мир, попираемый и угнетаемый.

Он живёт по завету Христа. Не поклоняется силе мира сего. Не лебезит перед наглым хамом. Не подстраивается под конъюктуру. Его сердце — с униженными и оскорблёнными, с бедными и голодными. С теми, кто под бомбами. Он не едет «на совет нечестивых» (1 Псалом Давида). Он живёт по принципу «сила в правде».

Сейчас кажется, что надежды нет. Как в 43 году в лесу под Минском. Сила и мощь была за оккупантами. Бронетехника, бронеколонны, мотоциклы, огнемёты, дирлевангер. А против них — бабы с малыми детьми. И они горели, кричали, плакали и горели. И с ними был Лукашенко, когда торжествовала голая сила.

Но потом горела Имперская канцелярия. И наш человек танцевал на ней кадриль. Там тоже был Лукашенко.