Часть 6. Сердце Буяна

Лодка мягко ткнулась бортом в берег.
— Надо лодочнику заплатить.
— Могу дать яблоко, оно волшебное, — предложила Лена и полезла в мешок.
— Не пойдёт, отдай то, что тебе дороже — мяч, — остановил её Чёрт.
Она достала мяч из мешка и замерла, разглядывая его. Он был единственным ярким пятном в этом сумрачном месте. «А вдруг это всё‑таки клубок?» — сомневалась она. Лена прижала его к груди.
— А почему я должна платить? Обычно платит мужчина! — попыталась возразить она.
Чёрт удивлённо посмотрел на Лену.
— О, от тебя я точно такого не ожидал. Прекращай этот спектакль и немедленно отдай мяч лодочнику, — произнёс он тоном строгого родителя.
После продолжительной паузы девушка медленно протянула мяч лодочнику с грустной улыбкой:
— Вот, возможно, он добавит красок в вашу жизнь. Если не пригодится, отдайте его лесным духам с того берега.

Как только лодочник взял мяч, в тот же миг Лена очутилась на узкой полосе голой земли — границе между светлым и тёмным лесами.
— Дальше я не пойду, — сказал Чёрт. — Если за другими слежу, чтоб черту не переходили, то и самому не положено.
Вдруг он оглушительно свистнул — так, что птицы в лесу вспорхнули с веток. К ногам Лены подкатился клубок.
— Спасибо! — воскликнула Лена, подхватывая его. — Я так рада! И почему я к нему так привязалась? — удивилась она сама себе. — Иди ко мне, Потеряшка!
Клубок прыгнул ей в руки, будто соскучился.
— Ты ещё целовать его начни, — хмыкнул Чёрт. — Неизвестно, где и с кем он был всё это время.
— И это говорит тот, кто мне про доверие рассказывал? — парировала Лена. — Усвоила я ваш урок. Доверие — не значит верить всему, что говорят, а слушать своё сердце. — И, сменив тон на более игривый, спросила: — Яблоко‑то возьмёшь?
— Нет, ты мне уже сполна заплатила, — усмехнулся Чёрт.
— Это когда?
— Догадайся, Елена премудрая. И перестань яблоко всем подряд предлагать, лучше сама съешь. Интересно же, что с тобой случится. Даже если и хвост вырастет — тоже изюминка. Ну, бывай, а Семёну привет от меня передавай!
— Спасибо, обязательно передам, — улыбнулась Лена. — Счастливо оставаться!

Она отпустила клубок — и тот весело покатился по зелёной траве, будто только этого и ждал. Вокруг раскинулся сказочный лес: солнечный, яркий, наполненный чудесными ароматами. На душе сразу стало легче, словно с плеч свалилась тяжёлая ноша.
Клубок вдруг начал ускоряться.
— Семён, не так быстро, подожди! — крикнула Лена и тут же одёрнула себя: «Что за…»
Но клубок будто с цепи сорвался: прыгал, резвился, прятался за стволами деревьев. Лена бросилась за ним.
— Если снова потеряешься, я тебя больше искать не буду, слышишь, Семён? — снова вырвалось у неё.
«Что это со мной?» — удивилась Лена. — «Опять островные фокусы…»
Клубок наконец остановился. Она подбежала к нему, наклонилась, оперевшись ладонями на колени, чтобы отдышаться после бега, и проговорила:
— Ты куда так торопишься? Мне сейчас не до гонок, я такого страха недавно натерпелась. Между прочим, я за тебя переживала, найти пыталась. А ты не даёшь красотой насладиться — вон какие пейзажи кругом!

Лена выпрямилась и замерла. Перед ней возвышался огромный круглый камень, гладкий, отполированный дождями и ветрами. Он блестел на солнце, словно покрытый лаком. Сверху на нём было свито большое гнездо из сухих веток.
Она осторожно подошла ближе. В гнезде лежало яйцо — крупное, абсолютно круглое, с матовой поверхностью, отливающей перламутром. Оно словно светилось изнутри мягким светом.

И тут Лена вспомнила совет духа Огня: «Почитай символ круга, ищи его на своём пути. Будешь следовать совету — свой круг силы здесь найдёшь».

«Это особенное место… — прошептала Лена, оглядываясь вокруг. — Возможно, я нашла то, что искала. Может, это и есть мой круг силы?»
Лена положила ладони на камень и почувствовала его тепло, по рукам пробежала приятная горячая волна, наполняя тело силой, а душу — радостью.
Взгляд снова упал на яйцо. Оно манило, Лене хотелось прикоснуться к нему. Она замерла в нерешительности.
«А если оно очень хрупкое? — пронеслось в голове. — Или птица откажется от него после того, как я дотронусь? Вдруг я нарушу какой‑то важный порядок?»
Но желание пересилило, и Лена не удержалась. Она бережно взяла яйцо в ладони. И в тот же миг почувствовала, как оно едва заметно пульсирует в такт с её собственным сердцем. Волна невероятной, всепоглощающей любви накрыла её с головой, словно весь мир вдруг обнял её.

— Это сердце Буяна, место силы, — произнесла Лена вслух, словно повторяя слова за суфлёром, который нашептывал ей текст. — Я могу выбирать… Разрушить яйцо и вернуться домой немедленно. Могу оставить всё как есть. А могу сделать остров лучше.
Дыхание перехватило. Мысль о разрушении вдруг показалась абсурдной — как если бы она решила вырвать собственное сердце.
Дрожащими руками Лена осторожно вернула яйцо в гнездо. Затем она повернулась к пёстрому клубку, который терпеливо ждал у её ног. Подняла его, улыбнулась и положила рядом с яйцом.
— Лучшего места для тебя и не придумаешь… Семён, — тихо сказала она. — Спасибо.

Часть 5. Река забвения

Лена открыла глаза. Над ней склонился Ряха.
— Отдохнула, Елена прекрасная? — подмигнул он.
Девушка медленно поднялась. Спина ныла — видимо, слишком долго она пролежала на ковре из переплетённых корней и сухой травы. Осмотрелась — и тут же заметила на земле своё яблоко. Удивительно, что его никто не утащил! Карман порвался, должно быть, зацепилась за ветку. А рядом лежал пёстрый резиновый мяч.
— Клубок! — обрадовалась Лена и подняла его вместе с яблоком. — Ряха, у тебя не найдётся какого‑нибудь пакета?
— А ну, брось выражаться! Сказала бы «котомка» или «мешок», на худой конец, — проворчал тот.
Вздохнув, он снял с ветки ближайшего куста небольшой холщовый мешок и протянул ей. Лена поблагодарила, положила внутрь яблоко и мяч.
— Клубочек, полежи пока здесь, — шепнула она.
— До чего же недоверчивая, — усмехнулся Ряха. — Говорю же: это не клубок!
— Тогда где мой клубок?
— А чёрт его знает!
— Чёрт… — тихо повторила Лена. — Как же ты меня напугал.
— Это Леший тебя напугал, — пояснил Ряха. — Где это видано, чтобы девица в его дремучий лес пришла отдохнуть, да ещё с духом леса спорила и нечисти не боялась? Не положено. Пришлось напомнить детские страхи — срабатывают безотказно, — хитро прищурился он.
— Где мне искать клубок? И как теперь отсюда выбраться? — растерянно спросила Лена.
— Можно выйти и без клубка — с другим проводником, — сказал Ряха. — Я покидать лес не могу, а вот хозяин — может.
— Ты про Лешего? Да я от одного его вида в обморок упала! Он меня не выведет, а ещё больше запутает.
— Опять не доверяешь? Иди тогда сама, но вряд ли найдёшь своего дружка, — предупредил Ряха. — Соглашайся, пока предлагают.
Лена вспомнила, как храбро клубок вытащил её из колодца.
— Хорошо, — согласилась она.

И тут же оказалась у того самого дерева. Леший-чёрт сидел на своём месте. Лена уставилась себе под ноги, не в силах поднять взгляд. Страх сковал всё тело.
— Здравствуй, Елена прекрасная! — раздался басистый голос, похожий на подземный гул. — Поверь, не так страшен чёрт, как его малюют. Сама посуди: лично я тебе ничего плохого не сделал. Так почему боишься?
Лена хотела промолчать, но губы зашевелились сами:
— Прости за прямоту, но ты непонятный, страшный, невозможный… Тебя в природе вообще нет! И почему грешников черти уносят и в аду варят?
— Всё это — неверные представления, — спокойно ответил он. — Черти следят, чтобы люди черту не переходили.
— Куда дел мой клубок? — строго спросила Лена, удивляясь собственному тону, будто голосом управлял кто-то другой.
— Младшие братья Ряхи твой клубок с мячом перепутали, играючи через речку перекинули. Ладно, времени в обрез — пошли!
Лена шла следом за мохнатым гидом, пробираясь сквозь густые, почти непролазные заросли.
— Река на границе с лесом, тут недалеко, — рассказывал он на ходу. — Пока идём, привыкай ко мне. Сказку про аленький цветочек помнишь? Алёнушка тоже привыкала к чудищу, а потом разглядела его и полюбила. Я не прошу любви, хотя… было бы незабываемо, — бросил он с лёгкой иронией.
— Это место занято!
— Это ты про Семёна? Так он и рядом не стоял, — хохотнул он басом и вдруг запел голосом, удивительно похожим на Сюткина: «Дай мне этот день, дай мне эту ночь, дай мне хоть один шанс, и ты поймёшь — я то, что надо!»
— С ума сойти, — выдохнула Лена. — Везёт мне на музыкантов, как утопленнику.
— Поздравляю, уже шутишь! Чувство юмора — лучшее средство против страха, — с важным видом произнёс Чёрт. — И про утопленника в тему — мы как раз к реке подходим.

Они вышли на берег. Место было ещё более жутким, чем тёмный лес. Воздух был пропитан запахами гнилой травы, ила и чего-то ещё — непонятного, отталкивающего. Река казалась чёрною. Приглядевшись, Лена увидела, что вместо воды колышется мокрая, скользкая трава. Через реку был перекинут мост. Хлипкий, словно готовый рассыпаться от одного неосторожного шага.
— Река забвения! — восхищённо воскликнул Чёрт, раскинув руки, будто обнимая весь этот мрачный простор. — Нам нужно перебраться на тот берег. По мосту могу пройти только я, он не для живых. Будем лодку ждать.

В ту же минуту к берегу бесшумно подплыла лодка. В ней сидел плечистый, могучий лодочник, лицо скрыто глубоким капюшоном.
Чёрт повернулся к Лене:
— Вместе поплывём или как? Я могу и через мост — подожду на той стороне.
Лена посмотрела на лодку, потом на мост. И снова её рот заговорил сам:
— Да мне уж всё равно — плыть вдвоём с незнакомым лодочником или ещё чёрта в придачу взять…
Она взглянула на перевозчика. Тот сидел недвижимо, словно каменное изваяние. Ни звука, ни жеста. «Лучше уж знакомый чёрт, чем незнакомый лодочник», — мелькнуло у неё в голове. Решительно шагнув в лодку, Лена уткнулась взглядом в влажное, потемневшее днище. Запах тления пробирался в лёгкие, подкатывала тошнота. Девушка перевела взгляд на траву, по которой скользила лодка. Трава извивалась вдоль бортов, чёрная и блестящая, — точь-в-точь клубок с змей. Тревога накатывала волной. Лодку покачивало на чёрной траве, а внутри у Лены всё сжималось от страха: «Почему я поверила чёрту? Никому нельзя доверять…»
В памяти отозвались слова Яги и Ряхи: «Не доверяешь…»

Сложно доверять, когда тебя уже не раз предавали. Когда страх потери — старый детский страх — вставал на пути, как тень. Перед глазами всплыло недавнее падение в колодец — тёмная рябь, затягивающая вглубь, эпизоды из прошлого, мама. А следом — история с Семёном, заставившая её усомниться в его честности. Тогда Лена металась: поверить — или уйти, пока не поздно. Поверить оказалось не просто, но страх потери сильнее — она осталась, надеясь, что больше такого не повторится. Теперь та история, как заноза, сидела глубоко внутри и не давала дышать полной грудью. «Вот бы стереть её из памяти, — думала Лена, — как стирают мел с доски. Забыть — и жить спокойно…»

— Забудь, — вдруг послышался тихий мужской голос, раскатившийся эхом над рекой.
Лодка остановилась.
Лена подняла голову — и встретилась взглядом с Чёртом, сидевшим напротив. Его глаза были бездонными, словно две чёрные дыры. Но Лене уже не было страшно.
— Забудь, — лодочник повернулся к девушке и протянул чашу.
В ней дымилось что‑то тёмное с причудливыми разводами на поверхности.
— Это отвар забвения, — зашептал лодочник завораживающим голосом, и каждое слово звучало, как колыбельная. — Выпьешь — и забудешь, что тебя тревожит. Страх потери уйдёт, обретёшь покой…
Лена перевела взгляд с чаши на лодочника, затем — на Чёрта. И вдруг заметила: его глаза изменились. В них появилась человечность. Он едва заметно качнул головой, безмолвно предупреждая: «Не соглашайся».
Лена смотрела на чашу и почувствовала, как она устала — устала бояться, доверять и снова терять это доверие… Ей отчаянно захотелось выпить отвар и наконец успокоиться. Она взяла чашу и поднесла к губам.
И тут Чёрт как бы невзначай коснулся её холщового мешка. Мяч словно подпрыгнул внутри, Лена вздрогнула, вспомнив про клубок и зачем она здесь.
Она опустила чашу и протянула лодочнику. Тот буркнул что‑то неразборчивое и отвернулся.

Часть 4. Лес перевёрнутых вещей

Лена еле держалась на ногах от усталости. Клубок будто с цепи сорвался: мчался вперёд, как заправский марафонец. «Лягушка бы точно не успела, — подумала Лена. — Хорошо, что она осталась у колодца».

Клубок привёл девушку к странному месту — словно к границе двух миров. Один лес внезапно кончался, будто срезанный невидимой рукой, а за ним, через узкую мёртвую полосу без единой травинки, высился другой — тёмный и неприветливый. Его высокие чёрные стволы смыкались так плотно, что между ними не виднелось ни проблеска света. Клубок остановился и запрыгал, словно предлагая сделать выбор. Лена, затаив дыхание, шагнула на голую землю и замерла у границы мрачного леса.
— Это что ещё такое? — удивилась она. — На этом острове день происходит в одном лесу, а ночь — в другом, так что ли? А я‑то думаю: столько всего случилось, а солнце на небе всё то же, не двигается… Так спать хочется! Давай зайдём, а?

Клубок прыгнул в темноту. Лена вздохнула и последовала за ним.
В этом лесу всё было какое‑то… странное. На одних деревьях цветы росли бутонами вниз, на других — висели самые неожиданные вещи: чашки, зонты, старые ботинки. В общем, полная несуразица.

— Добро пожаловать, красна девица! — послышался сиплый голосок.
У её ног стоял маленький человечек, похожий на деревянную корягу.
— Меня Ряха величать, я дух этого леса. А тебя как зовут?
— Здравствуй, Ряха, — улыбнулась девушка. — Я — Лена.
— Зачем пожаловала, Елена прекрасная? — важно спросил он, подбоченившись.
— Устала, отдохнуть хочу. Вот и зашла переночевать. Пустишь?
— Да ради бога отдыхай… коль сможешь! — усмехнулся Ряха, хитро прищурившись. — Теперь‑то тебе деваться некуда: границу ты уже перешла.
— Какую границу – между днём и ночью?
— Вот умора! — рассмеялся Ряха и исчез.

Лена огляделась: ни Ряхи, ни клубка. Она позвала клубок — тишина. Впереди между стволов мелькали просветы. Лена осторожно двинулась туда. Вдруг что‑то твёрдое ударилось о её лодыжку и звонко отскочило. От неожиданности она вскрикнула, наклонилась и замерла, у ног лежал резиновый мяч. Пёстрый, точь‑в‑точь как клубок.
— Дружочек, тебя заколдовали? — встревоженно прошептала Лена, бережно поднимая мяч. — Не бойся, мы во всём разберёмся. Ты меня спас — и я тебя непременно спасу, вот увидишь!
Она набрала в лёгкие воздуха, собралась с духом и громко выкрикнула:
— Ряха, эй, Ряха, покажись!
— Здесь кричать не положено, — неожиданно раздался сиплый голосок прямо за её спиной.
Лена вздрогнула, резко обернулась и возмущённо воскликнула:
— А заколдовывать добрых друзей, значит, положено? — Она указала на мяч, сжимая его в руках.
— Ничего я не делал! Сама клубок потеряла, а меня обвиняешь. Видать, ты растеРяхой стала, как с Ряхой познакомилась. Следить лучше надо за своим имуществом! — хихикнул он.
— Ты мне зубы не заговаривай! — строго сказала Лена. — Отвечай, где клубок?
— Тише, тише… Не кипятись, — примирительно произнёс Ряха. — Всё же с духом разговариваешь, будь повежливее. Пойдём, в «потеряшках» посмотрим. — Он махнул своей маленькой деревянной ручкой. — Идём!

Они подошли к огромному древнему дубу. На его ветвях чего только не было: старые стулья, чемоданы, гитара, зонты — целая коллекция разнообразных вещей!
— Дубинушка, душа моя, — обратился Ряха к дереву, — выдай нам короб с потеряшками для Елены прекрасной!
Дуб качнулся, тряхнул ветками — и через минуту перед Леной появилась большая коробка, точь‑в‑точь как у неё дома. На ней крупными буквами было написано: «Потеряшки Елены Прекрасной».
Ряха открыл коробку и начал рыться, выбрасывая что-то наружу. Лена подошла ближе и вгляделась. Это были знакомые вещи: её джинсы, которые она давно не могла найти, забытый дневник с сокровенными мыслями... Ряха копошился в коробке, будто она была бездонной.

Вдруг он достал фотографию Семёна и, усмехнувшись, спросил:
— Может, его потеряла?
— Откуда он здесь? — удивилась Лена. — Отдай сейчас же!
Ряха начал дразнить её: то появлялся с фотографией в руке, то исчезал.
— Ну всё, хватит! — рассердилась Лена. — Не трогай мои вещи! — Она начала складывать обратно всё, что он выбросил.
— Отойди! — возмутился Ряха. — Коробка не твоя, а Дубинушки моей. Что упало, то пропало, как говорится!
— Фотографию отдай, — твёрдо сказала Лена.
— Ой ли? Разве ты это искала? — хитро прищурился Ряха. — Аль забыла, что потеряла? Так я напомню: страх ты потеряла! Границу не спрося перешла, с духом дремучего леса споришь. Будешь так дальше продолжать — придётся ответ перед хозяином этого леса держать. Уж он‑то страх тебе мигом вернёт.
— Кто твой хозяин? — насторожилась Лена. — Может, это он клубок утащил?
— Ну всё, допрыгалась, теперь точно не отвертишься, — зловеще произнёс Ряха. — Чую, он уже совсем близко. Леший — мастер напугать. Ты его сразу узнаешь. Помнишь, кого больше всего боялась в детстве?
— Кого я боялась? — переспросила Лена, и в тот же миг она очутилась перед старым деревом.
Под ним, развалившись, сидел Чёрт. Он закинул копыто на копыто, в когтистых лапах держал какой‑то кусок еды, методично откусывал и с пренебрежительным видом сплевывал остатки на землю.
От этой жуткой картины у Лены перехватило дыхание — и она потеряла сознание.

Часть 3. Колодец

Лена шла, почти не замечая леса вокруг. Деревья, кусты, трава — всё сливалось в размытую зелёную ленту. Она была целиком в своих мыслях. В голове навязчиво звучали слова Яги и духа из печи про тоску зелёную, будто бы живущую в самой глубине души. «Душишь печалями, слезами заливаешь», — бубнил голос духа Огня, словно застрявшая пластинка.

Нет, Лена, конечно, могла поплакать от усталости или обиды — как все. Но тоска зелёная? Это точно не про неё. Она считала себя весёлым, дружелюбным человеком. У неё были хорошие друзья и любимый. И хотя в последнее время они с Семёном часто ссорились, но ведь так бывает в отношениях , — утешала она себя. К чему все эти разговоры про печали?

Вереницу мыслей и вопросов разорвал громкий звук урчащего живота. Лена внезапно почувствовала дикий голод. Она посмотрела на красивое наливное яблоко, но съесть его не решалась. В памяти всплыли слова сказочной старухи: «У кого окажется, так оно и покажется». А как оно покажется? Вдруг уши, как у осла, вырастут? Или хвост?

Лена осмотрелась: кругом ни ягод, ни плодового дерева. Она была готова, кажется, хоть кору грызть. Лена вспомнила совет для сидящих на диете: хочешь есть - попей воды. Она вдруг осознала, что за всё это время не ела и не пила. Может, хоть ручей на острове найдётся?

В эту минуту она посмотрела на лягушку — та молча прыгала рядом с пёстрым клубком. «И ей, бедняжке, тоже влага нужна», — подумала Лена.

— Клубок, — обратилась она к шерстяному навигатору от «Ивана Сусанина», — отведи нас к воде, пожалуйста!

Клубок подпрыгнул и покатился быстрее, словно обрадовавшись заданию.

Вскоре они вышли на небольшую поляну. В центре стоял старый колодец из камня и дерева. «Снова символ круга! Значит, я на верном пути», — подумала Лена. Над колодцем на ржавой цепи висело небольшое ведёрко. Лена радостно закинула его внутрь, зачерпнула воды и уже поднесла к губам… Но вдруг поймала на себе грустный взгляд молчаливой лягушки.

Она поставила ведёрко рядом с зелёной спутницей — та тут же отскочила.

— Что такое? Не бойся! — сказала девушка и снова придвинула ведёрко к лягушке. Но та опять отпрыгнула в сторону.

Лена с подозрением посмотрела на воду, понюхала её, потом осторожно обмакнула кончик языка.

— Да она же солёная! — удивлённо воскликнула она. — Это что, колодец с морской водой? Чего только в сказках не бывает!

Она заглянула в колодец и вместо своего отражения увидела рябь, похожую на помехи в телевизоре. Внезапно её словно затянуло внутрь. Лена начала медленно опускаться. Вокруг, будто кадры на экране, всплывали эпизоды из жизни, когда она предавала себя: малодушничала, соглашалась с тем, чего не хотела, прятала свои желания за маской «всё хорошо». Она опускалась всё глубже, туда, где годами копились невысказанные слова и непрожитые чувства. От увиденного в груди нарастала боль.

Опустив взгляд, Лена заметила внизу маленькую девочку лет семи. Та свернулась клубочком под мутной пеленой воды. Через пару секунд Лена узнала в ней себя.

— Это же я в детстве… — прошептала она. — Я всё это время обижала эту девочку, а ведь у неё тогда умерла мама…

— Мама! — вдруг закричала Лена.

В этот момент кто‑то словно выхватил её из глубины. Волшебный клубок обладал немалой силой: он забросил нить в колодец, ловко обмотал девушку и выудил её, словно пёрышко.

Лена упала на траву и разрыдалась. Она повторяла: «Мама! Мама!» — то вскрикивая, то тихо всхлипывая, пока наконец не отключилась от усталости.

Очнулась она от холодного прикосновения. На плече сидела лягушка и смотрела проникновенным взглядом прямо в глаза.

— Значит, Яга мне про эту тоску говорила? Она со мной уже так давно, что я перестала её замечать, — тихо произнесла Лена. — Маленькая Я всё это время сидела под толщей невыплаканных слёз… Я и не думала, что во мне их целый колодец!

Она вспомнила про счастливый пятачок, который подарила ей Яга с наказом: «Держи его при себе».

«Но если я отправлю его самой себе в детство, получается, он при мне и останется», — рассуждала Лена. Она встала, решительно подошла к колодцу и бросила туда серебристую монету.

— Будь счастлива, малышка, — крикнула она в колодец. — Я больше не дам тебя в обиду!

В тот же миг вода в колодце забурлила, словно закипая в кастрюле. Затем успокоилась и засияла мягким, тёплым светом.

Лена набрала воды, попробовала — пресная! Она окатила лягушку, и та радостно квакнула. Её зелёная шкурка стала пёстрой, почти такой же, как волшебный клубок. Следующим ведёрком Лена утолила жажду и умыла заплаканное лицо. Капли скатывались по щекам, словно слёзы, которые больше не нужно прятать.

Часть 1. Переступи порог

Лена бежала по улице. Слёзы текли по щекам, а в груди всё сжималось от боли. «Как он мог? Просто взять и уйти…» — думала она. Бежала всё быстрее, будто это могло что‑то изменить. Вдруг посреди улицы она увидела его.
— Семён! — крикнула Лена.
Он не обернулся. Она набрала в грудь воздуха и выкрикнула изо всех сил:
— Семё-ё-ё-ён!

И проснулась от собственного крика. Резко открыла глаза — и тут же зажмурилась: солнце било прямо в лицо. «Фух, всего лишь сон», — с облегчением подумала она. Но спокойствие длилось лишь миг. Что‑то было не так. Вместо мягкой постели под спиной ощущался тёплый песок. В ушах — шум набегающих волн. Ветер доносил запахи цветов, водорослей и моря. Лена растерянно огляделась по сторонам. Всё было реально: и горячий песок, и голубое море, и лес.— Что происходит? — прошептала девушка. Сердце билось часто, словно она всё ещё бежит по той улице из сна.
В эту минуту прямо над головой пролетела необычная большая птица. В клюве она держала предмет, похожий на старый кнопочный телефон. Из него доносились слова песни: «На море‑океане, на острове Буяне…»
— Это что… остров Буян? — неожиданно для самой себя выкрикнула Лена вслед птице.
Та хрипло каркнула — и прибор с тихим плеском упал в воду.

Немного замешкавшись, Лена всё же решилась зайти в лес. Среди старых могучих стволов она увидела небольшую деревянную избу. Подошла поближе, потом ещё ближе и спряталась за шершавым стволом дерева.
— Ну, здравствуй, красна девица! — неожиданно раздался за спиной скрипучий голос. — Что стоишь, как не родная? Заходи, коль пришла.
— Здравствуйте! — машинально ответила Лена и послушно вошла внутрь.
В избе царил полумрак. Пахло сухими травами, тёплым деревом и ещё чем‑то незнакомым.
— Коли чаво надо, спрашивай. Но тебе только один вопрос положен, покумекай пока, — с порога начала объяснения хозяйка. Затем добавила: — Догадалась — кто я?
Она кокетливо приподняла лохматый подол длинной юбки и торжественно выставила на обозрение костяную ногу.
— Вы - пират Деревянная нога!
— Тьфу! Безголовая! — фыркнула старуха. — Бабу от мужика отличить не можешь? Это у вас сейчас не понятно, кто какого пола. А у нас всё по старинке.
— Да, знаю я, бабушка, кто вы, — улыбнулась Лена.
— А ты смелая, как я погляжу! Шутить со мною удумала? — Её глаза, как два уголька, сверкнули из темноты. На несколько секунд повисла пауза.
— Да ладно тебе, девонька, я тоже потехи ради припугнула, — рассмеялась она раскатистым басом. — Голодная, небось? Яблочко наливное будешь?
Баба Яга достала из глубокого кармана жилетки красивое яблоко, обтёрла его о свои лохмотья и протянула Лене. Та с подозрением посмотрела на него и спросила:
— Молодильное или ядовитое?
— Ой, девица, вижу — не доверяешь, а зря! — проворчала Яга, качая головой. — Но отвечу, коль спросила: у кого оно оказалось, так и показалось. Возьми с собой в дорогу. И это… тово, погоди, ещё положено тебе кое‑что.
Она закряхтела, наклонилась и начала рыться в огромном дубовом сундуке. Достала что‑то круглое. И оно вдруг запело тонким, зловещим голоском:
— Я Колобок, Колобок, я тебя съем!
— Уймись, масляная голова! — скомандовала старуха и, шлёпнув его, запихнула обратно в сундук. — Совсем одичал. Запугали его звери, вот он и стал таким агрессивным. Но меня слушается. И песенку свою «Я от бабушки ушёл» больше не поёт. Ещё бы — от такой бабушки никто не уйдёт!
Она взъерошила руками свои и без того лохматые волосы.
— Видишь, даже от бабушек не уходят. А ты, красна девица, молодца не удержала!
— Так ведь то был сон!
— Сон, да не сон! — загадками заговорила старуха. — А ну, погодь…
Она снова запустила руку в сундук.
— Вот, держи, волшебный клубок, новенький, ещё с этикеткой! — Яга довольно улыбнулась беззубым ртом и вручила Лене пёстрый шерстяной клубок. На бумажной этикетке было написано: «Бюро „Иван Сусанин“».
— С таким клубком далеко можно уйти и не вернуться!
— Всё шутишь, молодец. Радость да шутки мне выдаёшь, а на душе у тебя тоска зелёная. Вижу я твою печаль.
Вдруг Яга выругалась на себя и побежала к печи. Начала шарить на печке, нашла что‑то и принесла Лене.
— Совсем забыла - это счастливый пятачок. Держи его всегда при себе.
— Спасибо, бабушка!
— Ступай за клубком, да не оглядывайся!