Сокровища Буяна (5)⁠⁠

Часть 5. Река забвения

Лена открыла глаза. Над ней склонился Ряха.
— Отдохнула, Елена прекрасная? — подмигнул он.
Девушка медленно поднялась. Спина ныла — видимо, слишком долго она пролежала на ковре из переплетённых корней и сухой травы. Осмотрелась — и тут же заметила на земле своё яблоко. Удивительно, что его никто не утащил! Карман порвался, должно быть, зацепилась за ветку. А рядом лежал пёстрый резиновый мяч.
— Клубок! — обрадовалась Лена и подняла его вместе с яблоком. — Ряха, у тебя не найдётся какого‑нибудь пакета?
— А ну, брось выражаться! Сказала бы «котомка» или «мешок», на худой конец, — проворчал тот.
Вздохнув, он снял с ветки ближайшего куста небольшой холщовый мешок и протянул ей. Лена поблагодарила, положила внутрь яблоко и мяч.
— Клубочек, полежи пока здесь, — шепнула она.
— До чего же недоверчивая, — усмехнулся Ряха. — Говорю же: это не клубок!
— Тогда где мой клубок?
— А чёрт его знает!
— Чёрт… — тихо повторила Лена. — Как же ты меня напугал.
— Это Леший тебя напугал, — пояснил Ряха. — Где это видано, чтобы девица в его дремучий лес пришла отдохнуть, да ещё с духом леса спорила и нечисти не боялась? Не положено. Пришлось напомнить детские страхи — срабатывают безотказно, — хитро прищурился он.
— Где мне искать клубок? И как теперь отсюда выбраться? — растерянно спросила Лена.
— Можно выйти и без клубка — с другим проводником, — сказал Ряха. — Я покидать лес не могу, а вот хозяин — может.
— Ты про Лешего? Да я от одного его вида в обморок упала! Он меня не выведет, а ещё больше запутает.
— Опять не доверяешь? Иди тогда сама, но вряд ли найдёшь своего дружка, — предупредил Ряха. — Соглашайся, пока предлагают.
Лена вспомнила, как храбро клубок вытащил её из колодца.
— Хорошо, — согласилась она.

И тут же оказалась у того самого дерева. Леший-чёрт сидел на своём месте. Лена уставилась себе под ноги, не в силах поднять взгляд. Страх сковал всё тело.
— Здравствуй, Елена прекрасная! — раздался басистый голос, похожий на подземный гул. — Поверь, не так страшен чёрт, как его малюют. Сама посуди: лично я тебе ничего плохого не сделал. Так почему боишься?
Лена хотела промолчать, но губы зашевелились сами:
— Прости за прямоту, но ты непонятный, страшный, невозможный… Тебя в природе вообще нет! И почему грешников черти уносят и в аду варят?
— Всё это — неверные представления, — спокойно ответил он. — Черти следят, чтобы люди черту не переходили.
— Куда дел мой клубок? — строго спросила Лена, удивляясь собственному тону, будто голосом управлял кто-то другой.
— Младшие братья Ряхи твой клубок с мячом перепутали, играючи через речку перекинули. Ладно, времени в обрез — пошли!
Лена шла следом за мохнатым гидом, пробираясь сквозь густые, почти непролазные заросли.
— Река на границе с лесом, тут недалеко, — рассказывал он на ходу. — Пока идём, привыкай ко мне. Сказку про аленький цветочек помнишь? Алёнушка тоже привыкала к чудищу, а потом разглядела его и полюбила. Я не прошу любви, хотя… было бы незабываемо, — бросил он с лёгкой иронией.
— Это место занято!
— Это ты про Семёна? Так он и рядом не стоял, — хохотнул он басом и вдруг запел голосом, удивительно похожим на Сюткина: «Дай мне этот день, дай мне эту ночь, дай мне хоть один шанс, и ты поймёшь — я то, что надо!»
— С ума сойти, — выдохнула Лена. — Везёт мне на музыкантов, как утопленнику.
— Поздравляю, уже шутишь! Чувство юмора — лучшее средство против страха, — с важным видом произнёс Чёрт. — И про утопленника в тему — мы как раз к реке подходим.

Они вышли на берег. Место было ещё более жутким, чем тёмный лес. Воздух был пропитан запахами гнилой травы, ила и чего-то ещё — непонятного, отталкивающего. Река казалась чёрною. Приглядевшись, Лена увидела, что вместо воды колышется мокрая, скользкая трава. Через реку был перекинут мост. Хлипкий, словно готовый рассыпаться от одного неосторожного шага.
— Река забвения! — восхищённо воскликнул Чёрт, раскинув руки, будто обнимая весь этот мрачный простор. — Нам нужно перебраться на тот берег. По мосту могу пройти только я, он не для живых. Будем лодку ждать.

В ту же минуту к берегу бесшумно подплыла лодка. В ней сидел плечистый, могучий лодочник, лицо скрыто глубоким капюшоном.
Чёрт повернулся к Лене:
— Вместе поплывём или как? Я могу и через мост — подожду на той стороне.
Лена посмотрела на лодку, потом на мост. И снова её рот заговорил сам:
— Да мне уж всё равно — плыть вдвоём с незнакомым лодочником или ещё чёрта в придачу взять…
Она взглянула на перевозчика. Тот сидел недвижимо, словно каменное изваяние. Ни звука, ни жеста. «Лучше уж знакомый чёрт, чем незнакомый лодочник», — мелькнуло у неё в голове. Решительно шагнув в лодку, Лена уткнулась взглядом в влажное, потемневшее днище. Запах тления пробирался в лёгкие, подкатывала тошнота. Девушка перевела взгляд на траву, по которой скользила лодка. Трава извивалась вдоль бортов, чёрная и блестящая, — точь-в-точь клубок с змей. Тревога накатывала волной. Лодку покачивало на чёрной траве, а внутри у Лены всё сжималось от страха: «Почему я поверила чёрту? Никому нельзя доверять…»
В памяти отозвались слова Яги и Ряхи: «Не доверяешь…»

Сложно доверять, когда тебя уже не раз предавали. Когда страх потери — старый детский страх — вставал на пути, как тень. Перед глазами всплыло недавнее падение в колодец — тёмная рябь, затягивающая вглубь, эпизоды из прошлого, мама. А следом — история с Семёном, заставившая её усомниться в его честности. Тогда Лена металась: поверить — или уйти, пока не поздно. Поверить оказалось не просто, но страх потери сильнее — она осталась, надеясь, что больше такого не повторится. Теперь та история, как заноза, сидела глубоко внутри и не давала дышать полной грудью. «Вот бы стереть её из памяти, — думала Лена, — как стирают мел с доски. Забыть — и жить спокойно…»

— Забудь, — вдруг послышался тихий мужской голос, раскатившийся эхом над рекой.
Лодка остановилась.
Лена подняла голову — и встретилась взглядом с Чёртом, сидевшим напротив. Его глаза были бездонными, словно две чёрные дыры. Но Лене уже не было страшно.
— Забудь, — лодочник повернулся к девушке и протянул чашу.
В ней дымилось что‑то тёмное с причудливыми разводами на поверхности.
— Это отвар забвения, — зашептал лодочник завораживающим голосом, и каждое слово звучало, как колыбельная. — Выпьешь — и забудешь, что тебя тревожит. Страх потери уйдёт, обретёшь покой…
Лена перевела взгляд с чаши на лодочника, затем — на Чёрта. И вдруг заметила: его глаза изменились. В них появилась человечность. Он едва заметно качнул головой, безмолвно предупреждая: «Не соглашайся».
Лена смотрела на чашу и почувствовала, как она устала — устала бояться, доверять и снова терять это доверие… Ей отчаянно захотелось выпить отвар и наконец успокоиться. Она взяла чашу и поднесла к губам.
И тут Чёрт как бы невзначай коснулся её холщового мешка. Мяч словно подпрыгнул внутри, Лена вздрогнула, вспомнив про клубок и зачем она здесь.
Она опустила чашу и протянула лодочнику. Тот буркнул что‑то неразборчивое и отвернулся.