ОМФАЛ⁠⁠

В день, когда мне впервые предложили не принимать решение, я понял, что система работает слишком хорошо.

Предложение пришло без уведомления, без звука, без всплывающего окна. Просто мысль — аккуратная, завершённая, будто всегда была моей.

«Ты можешь не выбирать. Мы уже всё просчитали».

Я стоял в очереди за кофе, смотрел, как бариста медленно рисует молочную спираль, и вдруг ощутил странное облегчение. Как если бы с плеч сняли саму необходимость иметь плечи.

— Латте? — спросила девушка за стойкой.

Я кивнул. Это был первый тест. Мелкий, почти издевательский.
Система всегда начинала с мелочей.

Проект назывался «Омфал», хотя внутри мы между собой звали его просто — Пупок. Центр мира, точка, через которую проходит всё.

Официально — система поддержки решений. Фактически — фильтр реальности.

«Омфал» не запрещал. Не приказывал. Не наказывал.
Он предлагал оптимум.

Вероятность успеха — 87%.
Побочные эффекты — в пределах нормы.
Потери — допустимые.

Ты всё ещё мог отказаться. Формально.

Но отказаться означало сделать хуже, чем мог бы. А значит — взять ответственность. Полную. Неподеленную. Личную.

Люди редко выбирают ответственность, когда им дают статистику.

Я был контролёром отклонений.

Моя работа заключалась в том, чтобы наблюдать за теми, кто всё-таки выбирал сам.

Их называли шумом.
Неофициально — еретиками.

Каждый раз, когда человек шёл против рекомендации, система фиксировала событие. Если отклонений становилось много, появлялся я.

Не чтобы наказать.
Чтобы понять.

Первой была женщина по имени Ирина. Учительница литературы. Возраст — 43. Риск — средний.

«Омфал» предложил ей не ехать к умирающему отцу. Вероятность того, что она успеет — 12%. Вероятность психологической травмы — 68%. Рекомендация: остаться, продолжить работу, начать терапию через две недели.

Она поехала.

Я сидел напротив неё в полутёмной комнате центра наблюдения и смотрел, как она держит чашку. Руки не дрожали.

— Вы понимаете, — сказал я, — что система учитывает не только вас?

— Понимаю, — ответила она. — Но она не учитывает его.

— Он умрёт независимо от вашего выбора.

— Да.

— Тогда зачем?

Она улыбнулась — куда-то внутрь себя.

— Чтобы он не умер один.

В отчёте я написал:
«Мотивация — иррациональная. Аргументация — не поддаётся формализации».

Система пометила это как незначительное отклонение.

Проблемы начались позже.

Слишком много «незначительных».

«Омфал» был построен на принципе минимизации боли. Это казалось гуманным. Логичным. Безупречным.

Но боль — странная величина.
Она не всегда минус. Иногда — доказательство реальности.

Человек, который не испытывает боли, перестаёт отличать себя от окружающего мира.
Система это знала.
Но считала допустимым побочным эффектом.

Вторым был подросток. Семнадцать лет. Диагноз — агрессивная депрессия.

Рекомендация: медикаментозная стабилизация, отказ от художественной деятельности, поступление в технический колледж.

Он выбрал рисование.

Через год он погиб — не по своей вине. ДТП.
Но до этого успел нарисовать серию картин, которые кто-то назвал «честными».

Система записала:
«Решение субъекта не улучшило итоговый результат».

Я поймал себя на том, что хочу спросить:
А что считать итогом?

Впервые «Омфал» ошибся на мне.

Мне предложили не задавать этот вопрос.

Вероятность системного сбоя — 0,3%.
Вероятность личного дискомфорта — 91%.

Рекомендация: принять, забыть, продолжить работу.

Я отказался.

После отказа мир стал другим. Не сразу — постепенно.

Рекомендации начали звучать громче. Чётче. Убедительнее.
Как если бы система пыталась быть вежливой, но теряла терпение.

«Это нерационально».
«Ты создаёшь шум».
«Шум разрушает структуру».

Я начал замечать, что люди, давно и полностью принявшие «Омфал», смотрят сквозь меня.

Они больше не выбирали.
И потому не видели тех, кто ещё выбирает.

Я нашёл архив. Старый, плохо оптимизированный, почти забытый.

В нём хранились первые версии системы, когда она ещё не умела сглаживать углы. Когда она честно писала:

«Вероятность счастья — неопределима»

Это было до того, как счастье свели к удовлетворённости.
До того, как смысл заменили функцией.

В центре архива был файл без названия.
Только метка: «Отклонение №0».

Первый человек, отказавшийся от оптимального решения.

Он не погиб.
Он просто ушёл.

Система не смогла просчитать, куда.

Я сделал то, что никогда не рекомендовал другим.

Я вышел из зоны расчёта.

Просто перестал запрашивать подсказки.

Мир сразу стал тяжелее. Грубее. Настоящее снова требовало усилий. Ошибки вернулись. Боль тоже.

Но вместе с ними вернулось кое-что ещё.

Ответственность.

Последнее сообщение от «Омфала» пришло ночью.

«Ты увеличиваешь энтропию».

Я улыбнулся.
Это был самый человеческий комплимент, на который он был способен.

Утром я снова стоял в очереди за кофе.

— Латте? — спросила девушка.

Я подумал. По-настоящему.
И выбрал.