Mithrandeer

Небольшая аннотация:

Джиен - мастер расхититель, выросший в цирке. Он чувствует затаившуюся магию предметов, тепло амулетов, холод артефактов.

Этот Дар заставляет его отправляться в позабытые людьми селения, дремучие леса и древние гробницы.

Он знает большинство фокусов и может найти выход из любого лабиринта.

Что если только он сможет помочь там, где остальные бессильны?

И сможет ли?

Здесь у нас будет отрывок из 9 главы.

Я прошёл через низкую арку, ведущую в тоннель, освещённый магическими огоньками. Старые, истрескавшиеся стены, непонятные надписи, оставшиеся ещё с прошлых столетий. Здесь шум был глухим, он ощущался, как далёкий рокот. Только сквозняк чувствовал себя свободно, пройдя весь путь рука об руку со мной, растрепав волосы и подталкивая в спину.

Я вышел из подтрибунных помещений и почти сразу оглох от обрушившихся со всех сторон криков. Люди орали, не в силах сдержать эмоции, перекрывали звон клинков на арене. Топали ногами, хлопали в ладоши от радости, в сердцах били об поручни кулаками. Сейчас я не мог видеть происходящее на арене. Первый ярус был огорожен стеной в два человеческих роста. Но, судя по всему, бой был интересным. У лестниц, ведущих наверх, стояли стражники, следящие за порядком. Я, опустив голову вниз, украдкой взглянул на них, ища лица тех, кто мог меня узнать. К счастью, таковых не оказалось.

– Куда ты бьёшь?! - В ярости заорали с ближайшей трибуны. А после по арене пронесся один общий вскрик. Он был похож на долгий затянувшийся вдох. Затем наступила недолгая тишина, взорвавшаяся криками радости тех, кто смог удвоить свои деньги, сделав правильную ставку.

Кто-то из бойцов проиграл. Кто-то из зрителей поймал удачу. Кому-то Джардиш улыбнулся, а у кого-то забрал последнее. С богом удачи так было всегда. Если у тебя наступали хорошие деньки, значит на другой стороне мира, какому-то бедняге очень сильно не везёт.

Тримьян старался вбить мне в голову эту мысль, но я исправно пропускал её мимо своих ушей. Из раза в раз обыгрывая доверчивых простаков в придорожных трактирах.

И только, когда старого держателя цирка свела в могилу смерть дочери, я, наконец, понял то, что он так и не смог донести до меня при жизни.

Чтобы костёр горел, нужно, чтобы поленья поело пламя. Чтобы наполнить бутыль водой, нужно откуда-то её забрать. Счастье одних людей, всегда достигается за счёт других, пусть счастливые об этом и не догадываются.

С тех пор я перестал играть.

И до момента, пока Иоки не оказалась в Сирантии, я думал, что так и будет.

Лестница, вела к многоярусным трибунам, поднимающимся ввысь. Каждый ярус был битком набит народом. Я двинулся вверх, ища свободное место. Проход был довольно узкий: справа огромная стена, слева трибуна, кишащая народом так, что негде и яблоку упасть. Наконец, где-то у последних ярусов я заметил просвет. Свободное место.

– Нет, ну ты видел?! – обратился ко мне один из зрителей. – Ну как так можно управляться с мечом?! – тщедушный мужчина с разочарованием взмахнул руками. Меня обдало запахом дешёвого вина, чеснока, застарелого пота.

– Так может выйдешь сам и покажешь, как надо, Ринго? – с хохотом предложил его сосед. Грузный и крепко сбитый здоровяк с кудлатой бородой, некоторые волосы были подпалены, а руки , судя по всему, могли гнуть подковы. Обычно так выглядели кузнецы, которых я изрядно повидал за годы путешествий с цирком.

– Руки уже не те, да и возраст берёт своё, ты же знаешь, Утрих, – начал отнекиваться мужичок.

– Да-да, именно возраст, а не два кувшина вина каждый вечер, – кузнец ударил своего приятеля по спине, отчего тот, чуть не улетел на ярус ниже.

Я усмехнулся. Пара была колоритная.

– Сейчас будет выступать Карел, – доверительно сообщил мне любитель вина. Я рассеянно кивнул, смотря на арену.

И забыл, как дышать, когда из тени коридора на песок вышел светловолосый парень. Тот самый, что помогал брать Иоки в доме судьи Вальтера. Тот самый, что бок о бок с синими стражами сражался с ней и остался жив.

На миг меня захватил страх. Вот сейчас он поднимет голову и узнает. И тогда все стражники, что сегодня несут службу на арене, бросятся ко мне, чтобы схватить.

Усилием воли я отогнал глупые мысли. На такой высоте, в толпе лиц узнать меня, всё равно, что поднять гору одной рукой - невозможно.

Люди закричали, приветствуя мечника. Очевидно, здесь, он пользовался популярностью. Его соперник, высокий с огромным двуручником, темноволосый северянин, был выше, почти на две головы. Он вышел на арену безмолвной статуей, чем-то напоминая каменных воинов снаружи.

Жизнь на грани выживания, близость извечных снегов и железная дисциплина, прививаемая мальчикам буквально с рождения. До зрелого возраста доживала едва ли треть. Но зато какая! Жители снежных пустынь славились своим умением сутками преследовать добычу, читать следы. Их сила и стойкость не знали равных. Там, где бы давно сгинул отряд хорошо обученных воинов – дети льдов могли месяцами выживать в одиночку.

Их закономерно боялись и уважали. Группа из трёх следопытов северян мог вырезать небольшую армию, окажись та в лесу, а солдаты бы так ничего и не поняли. Поэтому ценились они очень хорошо. Среди купцов, давно ходила пословица: хочешь сохранить песок – купи немного снега. [1]

#1 [Имеется ввиду: песок - специи и пряности, которые в основном производятся в Шентаре. Снег - дети севера, воины наемники.]

Я сам не понял, как схватился руками за бортик перед собой, когда северянин одним медленным, даже ленивым движением сместился сразу в центр арены, взметнув песок. Огромный двуручный меч сияющим росчерком пронёсся мимо того места, где какую-то долю секунды назад находился Карел.

Следующие несколько минут я, как и тысячи людей на трибунах, в полнейшем безмолвии наблюдал за боем двух мечников.

Только звон клинков прерывал тишину, разлившуюся по арене.

Северянин атаковал, Карел смещался, изредка подставляя меч, блокируя удары. Он больше уходил с линии атак и не вступал в контакт, выжидая. Для тех, кто думает, что наука несложная: мол, просто возьми меч побольше, да бей посильнее, я объясню.

С непривычки устаёшь настолько быстро, что уже секунд через тридцать руки отказываются держать эту оглоблю.

Северянин же постоянно, пугающе быстро, двигался. Он не останавливался. Не было рубящих ударов, отведения меча, отшагов, пауз.

Иоки иногда рассказывала про особенности разного оружия.

При правильном использовании ты не столько размахиваешь двуручным мечом, сколько выступаешь в роли точки опоры и центра равновесия, пока он вращается вокруг тебя. Тут главное не останавливаться. Ты стоишь посреди этого распределенного веса и двигаешься как смертоносная ожившая ветряная мельница. Двуручник должен оставаться в почти постоянном движении, как и ты. Иначе устанешь слишком быстро и сам не заметишь, как руки начнут тяжелеть, словно налитые чугуном.

Карел держал перед собой полуторник. Осторожно подставляя его под удары, когда было нужно. Светловолосый мечник не рисковал лишний раз меряться с северянином силой. Знал, что это бесполезно. Поэтому выжидал.

– Давай, родненький. Ещё немного, – напряжённый шёпот Ринго, раздался справа от меня. Мужчина сжимал в руках мятый кусок бумаги и во все глаза таращился на песок.

– Опять поставил последнее, - доверительно сообщил мне Утрих, и подмигнул.

Ринго, тем временем, весь подался вперёд. Его глаза расширились, на лбу выступили морщины, руки тряслись. Он вздрагивал, каждый раз, когда меч сына льдов проносился рядом со светловолосым. Складывалось впечатление, что это он, а не Карел, один за другим отражает тяжёлые удары северянина.

Я намётанным глазом увидел, что северянин начал замедляться. Это было почти незаметно. Но годы общения с Иоки подсказывали куда нужно смотреть.

Карел же, наоборот, только и ждал этого.

Спустя четыре минуты после начала боя, он, наконец, атаковал. Сбивая привычный темп. Светловолосый мечник начал кружиться вокруг северянина, не давая ему времени на отдых и раздумья.

Карел двигался почти на грани возможного, вызывая восхищенные крики. Каждый его удар наносился так, чтобы двуручник северянина не мог разогнаться. Сын вечной зимы был вынужден только защищаться. Время брало своё и уже не только мне стало ясно, что темноволосый великан начал уставать.

Ринго вскрикнул. Это северянин, отбив очередной удар, сделал неимоверно быстрый шаг вперёд и саданул Карела плечом в голову. После чего широко взмахнул рукой с двуручником, заставляя выставить того меч. И сразу же, шагнув почти в упор, ударил свободным локтем по скуле, пользуясь тем, что Карел был вынужден держать клинок двумя руками, чтобы отразить тяжёлый удар северянина.

Даже мне, находящемуся на трибуне, стало больно.

Карел упал на песок и, я почти был уверен, что вслепую, откатился от размашистого удара огромным мечом, который должен был завершить бой.

Пока северянин возвращал меч для следующего замаха, Карел успел подняться и начал пятиться, было видно, что светловолосого мечника шатает и он до сих пор не оправился от ударов по голове. И я не был уверен, что он продержится ещё хотя бы минуту.

Северянин сделал шаг, замахиваясь. Рука светловолосого Карела рванулась вперёд, снизу вверх. В воздухе между мечниками появилось множество маленьких точек, отчего высокий сын севера отступил, зажмурился, яростно потряс головой и начал тереть глаза. Это Карел бросил в глаза своему противнику песок и неуклюже шатаясь, разорвал дистанцию ещё на пару шагов.

Толпа взревела.

Пока Карел переводил дух, северянин избавлялся от песка в глазах. Они кружили друг напротив друга, не решаясь напасть.

Я и сам не понял, как полностью погрузился в бой. Проживая его вместе с мечниками.

Первым опять начал северянин. Широкие шаги для сближения. Размашистые, страшные удары, от которых Карел уходил, держа дистанцию, не желая ещё раз получить плечом по голове.

Удар. Отход. Удар. Отвод по касательной. Удар. Отшаг.

Так продолжалось довольно долго.

Пока, как и в прошлый раз Карел не решил сменить ритм боя.

Вместо очередного отшага, он сблизился, переходя в нападение. Его меч запорхал, как бабочка. Ударяя со всех сторон сразу.

Северянин отражал удары.

Вот только на этот раз, Карел знал, чего ожидать от высокого сына севера. И не подходил слишком близко, чтобы не получить удар тяжёлой рукой.

В какой-то момент, меч Карела нашёл брешь и резанул северянина по правой ноге.

Посыпались голубые искры, а "раненая" нога превратилась в ледяной столп, который теперь мешал северянину нормально двигаться.

Видимо, Джардиш, сегодня был благосклонен к Ринго. И если тот сможет унять азарт и больше не ставить, то уйдёт домой не с пустыми карманами.

Волшебники не зря следили за боями, не давая бойцам поранить друг друга.

В отличие от Шентара, где больше половины боев заканчивалось смертью. У нас не было принято калечить и уж тем более отправлять в Счастливые сады отличных мечников.

Ринго, сжал свою и так порядком мятую бумажку еще сильнее. В отличии от меня, он всё ещё не верил, что Карел выйдет из схватки победителем. Он всё ждал какого-то подвоха. Тщедушный мужчина был напряжён настолько, что всё остальное потеряло для него всякий смысл. Он смотрел только на центр арены. Где Карел умело уже почти заканчивал бой. Левая рука северянина висела бесполезной плетью, скованная магией холода.

Наконец, под оглушительный крик тысяч зрителей и почти бесшумный долгий вдох Ринго, всё ещё не верящего в свою удачу, Карел нанёс "смертельный" удар, прекращая поединок.

Пока те, кто сделал верную ставку, кричали от радости. Утрих воспользовался моментом и вырвал из рук своего друга порядком помятый бумажный корешок.

– Отдам твоей жене! Иначе опять будете голодать, как в прошлый раз.

– Утрих, ну ты же видишь, мне везёт! Послезавтра финальный бой! Поставлю всё на Карела и смогу расплатиться со всеми долгами! Лучший меч Ирритии!

Ринго потянул руки к своей карточке, желая забрать её обратно. Но Утрих только покачал головой.

– Марта тебе голову оторвёт. Да и дети не особо будут рады голодной зиме.

Понимая, что отобрать у медведеподобного кузнеца свою карточку на выигрыш он не сможет, Ринго насупился, махнул рукой и даже не посмотрев на меня, с опущенной головой направился к выходу.

– Он и так угадал уже пять подряд. Такого никогда не было. Обычно он проигрывает всё до копейки, а потом побирается по добрым людям. - Громыхнул Утрих. – Пусть уж лучше имеет хоть, что-то.

Источник: https://author.today/work/511750/edit

Господа! Я почти уверен, вы либо пройдёте мимо, либо отхвачу ещё пару минусов.

Но ради того самого моего будущего читателя, которому это понравится, пусть он и будет всего один, выложу отрывок:).

История пятая. Мариосса.

– Догоняй, – северянин с лёгким осуждением посмотрел на меня, усмехнулся, ударил тростью об пол и занеся ногу, словно делая шаг, исчез. Тратить силы на нас двоих он счёл неразумным. Так уж получилось, что для того, чтобы провести другого ходящего через тень нужно было выбросить впустую столько дара, что занимались этим только в самых крайних случаях.

Грохнуло ещё раз.

Я шёл быстрым шагом. После удара Кальи, беспамятства и кошмаров мне было не сильно хорошо. Тело не успело восстановиться.

Залы и коридоры мелькали один за другим. Я не обращал на них внимания, гадая, что же произошло? Звон и грохот, кстати, прекратились. Это могло означать очень многое.

Или ничего не значить.

Даидир и Калья сейчас где-то далеко. Как и другие ходящие, что ходят по миру. И если что, справляться придётся своими силами.

Я вышел из замка, спустился по лестнице. Небольшая роща, если можно было так назвать семь осин, что раскинулись между мостом и замком. И открытое пространство за ними, заполненное статуями.

Прямо у Моста стоял Диан и напряжённо всматривался в клубящуюся тьму. Его ворон летал вокруг. Увидел меня. Каркнул. И залетел за границу.

Я выругался. Интересно, птица вообще понимает, куда она отправилась?

Я подошёл ближе к Диану.

– Сейчас должны выйти, де Гильер.

Северянин не оборачиваясь чуть двинул тростью и вокруг неё закружились очертания, три верёвки из тени бесконечно переплетающиеся между собой. Какой-то незнакомый мне узор.

Я с напряжением начал смотреть в чёрный туман. Видно было только первую доску моста.

– Карр-карр, – треклятая птица неожиданно вылетела из мглы, махая крыльями, словно одно из созданий Бездны. Я едва успел погасить плетение, почти сорвавшееся с рук. Диан даже не двинулся.

Из чёрного тумана медленно показалась фигура. Белоснежная рубашка-платье с широкими рукавами, чёрные штаны широкого покроя, увитые браслетами руки.

Недовольная Розалия вышла с Моста, зябко потирая плечи. За ней, держась за руку шентарки вывалился взъерошенный Клементе, одетый в грязный и изорванный утеплённый плащ. Его волосы стояли дыбом. Кожа посерела. Выглядел он неважно.

И самое забавное, что я не знал, что хуже - попытаться пересечь Мост, не обладая даром ходящего или натолкнуться на раздражённую Розали.

– Бил молнией в дверь, – шентарка смотрела на Диана. – Кольцо для стука его, видимо, не устроило, – девушка перевела взгляд на меня. – Что с него взять, лиартец... Кстати, говорит, что твой друг. Скажи, почему я не удивлена, Гиль?

Диан на это только усмехнулся.

– Кррухх, – ворон спикировал на плечо хозяина, громко возвестив о своём приземлении.

Клементе вздрогнул, когда чёрная птица из-за спины пролетела совсем рядом с его лицом, задев перьями.

Карр переступая с ноги на ногу развернулся лицом к мосту, устраиваясь поудобнее на плече. И уставился чёрными бусинами глаз на волшебника.

– Клементе де Альенд. К вашим услугам, – Клементе с подозрением покосился на пернатого питомца, галантно поклонился, делая вид, что снимает шляпу. Точнее сделал попытку. Вышло у него не очень.

Розали окинула взъерошенного волшебника оценивающим взглядом, её лицо тронула лёгкая улыбка. – Скажу остальным, что опасности нет, – она растворилась тенью, оставив нас троих.

Четверых, если считать Карра.

– Прошёл один по лесам Маррэдит, – Какая нужда привела тебя, волшебник?

Хозяин ворона долгим взглядом смотрел на моего осунувшегося и уставшего приятеля из страны баньянов.

Я никогда не считал Лиарту своей родиной. Слишком в раннем возрасте мне пришлось покинуть её. Сумеречные своды Ирритии стали моим домом.

– В этот раз прошло много меньше пяти лет, – я с улыбкой протянул Клементе руку. Он покосился на ворона, сощурил глаза. – Верно Кристиан, рад тебя видеть. В этот раз всего четыре месяца.

Улыбка у него вышла вымученной.

А я застыл на месте. четыре месяца?! До Ирлина на карете мы добрались за три дня, где и расстались с Клементе. Ещё пять ушло на то, чтобы пешком дойти до Сумеречных сводов. Получается, что все остальное время я провёл во сне, если не считать несколько дней перед тем, как Калья решила испытать на мне одно из своих плетений. Что могло произойти за это время? Как давно ушли Калья и Даидир? И для чего так рисковал Клементе отправившись в одиночку по лесам Маррэдит.

– Не познакомишь меня со своим грозным другом?

Волшебник, несмотря на свой измученный вид, пытался бравировать. Хотя я видел, что он едва в состоянии держать свой магический жезл.

– Меня зовут Диан Элсур, волшебник. Разговариваешь про меня – разговариваешь со мной! Это ясно?

Диан ненавидел расшаркиваний и позёрства. Он, как и все северяне говорил прямо, не ходя вокруг, да около.

Клементе, привыкший к этикету Лиарты, смутился.

– Прошу простить моё невежество. Я не хотел показаться неучтивым.

По хмурому лицу Диана становилось понятно, что его настроение начинает портиться быстрее, чем меняется погода на море.

– Зачем ты пришёл, волшебник?

– Кррухх, – ворон расправил крылья, задев ими лицо северянина, чем вызвал ещё большее недовольство. Наставник ходящих раздражённо дёрнул плечом, от чего Карру пришлось взлететь со своего насеста и также недовольно захлопать крыльями уже в воздухе.

– Моей стране нужна помощь.

Клементе, наконец, поняв, что говорить нужно максимально прямо, а не излагать свои мысли витиевато, как он привык, всё таки сказал, что от него требовалось.

– Лиартцы... – Диан с укором посмотрел на меня. – Почему с вами всегда так сложно? Какая помощь тебе нужна, волшебник? Ты видишь здесь войско? Или, может быть, ваш орден магов исчез в одночасье?

– К счастью нет, – мой приятель, стоял почти склонившись. Я видел, что у него уже не осталось сил, но Диан будто не замечал этого.

– Тогда почему ты пришёл к нам?

– Давай позже, Диан? Я ручаюсь за него.

Северянин хмуро посмотрел на меня. – Увижу дальше гостевых покоев, пусть пеняет на себя, – с этими словами он развернулся и стуча тростью об землю направился в замок.

– Не обижайся, но на похоронах люди выглядят лучше, – я вернул Клементе его шутку, сказанную им в Лиарте и взял под руку, мы пошли следом. Волшебник устало усмехнулся и крепко-крепко сжал мой локоть, его пальцы дрожали.

Треклятый ворон отчего-то решил обидеться на своего хозяина и выбрал меня в качестве удобной ветки. Его когти впились в плечо, а лицо защекотали перья. Карр довольно крруххал и каркал пока мы поднимались.

– В Ирлине меня даже слушать не стали, – Клементе рассказывал, из-за чего ему пришлось проделать такой долгий и опасный путь.

Сначала я заставил его искупаться и немного поспать. Сам же дошивал орнамент на плаще. Периодически заглядывали любопытные дети. Ещё бы! Самый настоящий волшебник с магическим жезлом! Но увидев, что Лиартец спит, они тихо уходили восвояси, вдоволь насмотревшись, разумеется.

Клементе проснулся под вечер. Пришли Диан и Розалия. Северянин принёс еды. Оказалось, что пока я находился в забытье и кошмарах, Клементе, закончив свои дела в Ирлине, по которым его послал орден магов Лиарты, уже было отправился обратно, как на выходе из города услышал знакомое: «огонь и цветы». Так назывался праздник весны в Лиарте. Люди со всей страны стремились попасть в Мариоссу – столицу, где проходили народные гуляния.

И Клементе не обратил бы на это внимания, если бы не чересчур подозрительный вид говоривших. Точнее отвратительный. Как можно носить такую одежду в приличном обществе?! Да и лица у них были такие, что было сразу понятно – никакие гуляния их не интересуют. Волшебник проследил за ними. Благо, это было несложно. Из Ирлина вело всего три дороги. Людей было много. На него никто не обращал внимания. Так что, ночью в ближайшей деревеньке, когда подозрительные типы остановились в самой дешёвой таверне, он проник к ним в комнату и выяснил, что в Лиарту отправили какой-то груз.

– Какой-то груз? – И ради этого ты прошёл через леса Маррэдит? – Диан, кормил ворона и, явно был не в восторге от незваного гостя.

– Говорить они не пожелали! Пришлось действовать быстро, – Клементе размахивал руками, жадно ел печёные овощи. – Когда в меня выстрелили из арбалета все сомнения отпали.

– Ты ночью вломился в комнату к незнакомым людям и удивился, что тебя встретили без особой радости? – Диан усмехнулся и повернулся к Розалии. – Кристиан, оказывается, ещё достаточно благоразумен.

Шентарка в белоснежной длинной и широкой рубашке с синим поясом сидела на диване, вытянув смуглые ноги.

– Их вечно тянет на безрассудство.

– Разве можно назвать смелость и острый ум безрассудством? – Клементе с присущей ему горячностью и порывистостью не собирался просто так давать себя в обиду. – Я нашёл у них письмо.

– Следует полагать, они дали тебе его сами, когда узнали, что тебе не понравилась их одежда? – В словах Диана прослеживалась насмешка. Но Клементе её, казалось, не замечал:

– Я же говорю, они выстрелили в меня из арбалета! Я вынужден был защищаться!

– Ну да, ну да. Сначала ты врываешься к людям в комнату, а потом вынужден защищаться. Интересные у тебя друзья, Кристиан.

–Кррухх-Карр, – ворон Диана захлопал крыльями и громко закаркал, его, судя по всему, тоже забавлял маг из Лиарты.

– Какие есть, Диан.

Северянин смерил меня мрачным взглядом, но ничего говорить не стал. Давно понял, что это бесполезно.

– К несчастью на письмо было наложено какое-то заклятие. Оно загорелось, едва я взял его в руки.

Розалия со скукой и раздражением сложила одну ногу на другую.

– Но я смог восстановить часть.

Клементе взял в руки жезл, нарисовал перед собой в воздухе круг, потом будто бы что-то подцепил, потянул на себя.

Перед нами огнём начали вырисовываться буквы.

«Мариоссе...Карнавал...Не открывать...Подальше от солнца...Уничтожить сразу!»

– Не открывать и Мариосса. Ты пришёл ради этого? – Диан говорил уже не так насмешливо. – Думаешь, что без ходящих не справиться? Неужели в Башне не послушают своего же волшебника?

Клементе порывисто взмахнул руками:

– В Ирлине меня подняли на смех. В Лиарте будет также. Кто станет слушать мага третьего круга?[3]

#3 [Мастерство волшебников измеряется кругами силы. Всего их семь. Так седьмой круг считается начальным, а первый, наоборот высшим. Чем меньше круг, тем более искусен и силён волшебник.]

– С чего ты решил, что здесь будет по другому? – небрежно спросила Розалия.

– Потому что вы знаете, что такое вампиры! У людей короткая память. Но не у вас! – Клементе смотрел на меня. Мне нужна помощь, друг! Можете смеяться сколько хотите! – Лиартец указал жезлом на горящие буквы. – Но что-то намечается.

Диан хмурился:

– Допустим, ты прав. Что ты предлагаешь? И почему ты так уверен, что это вампиры? А не, например, вино, специи, ткани?

– Ради специй или одежды никто не будет заколдовывать письма. К тому же карнавал. А эти, – Клементе махнул рукой, имея ввиду двух мужчин, которые «напали» на него в таверне. – Говорили о празднике огня и цветов, – Он умоляюще обвёл нас всех взглядом. – У нас ещё есть время, – горячо сказал волшебник. – Ради Сиаранта, ради моей страны! Ради невинных детей! Я прошу вашей помощи! А взамен клянусь в вечной верности!

– Удивительное дело, но я ему верю, Диан, – Розалия подалась вперёд, спустила ноги вниз и надела меховые носки. По замку она предпочитала ходить без обуви.

– И что? Калья и Даидир ушли. Предлагаешь всем отправиться в Лиарту? Оставить детей с кем? Марья сейчас не в том состоянии. Матео и Юэн слишком молоды. Синдр сначала делает потом думает.

– Полагаю, что Гиль всё равно не станет слушать доводов разума, – говоря это шентарка смерила меня своим вечно-всё-знающим взглядом. Интересно их этому где-то учат? – А если там взаправду всё станет слишком плохо я буду рядом.

Диан молчал около минуты. Затем сухо кивнул.

– Я запомнил твои слова, волшебник. Когда-нибудь я спрошу, – северянин направился к двери, обернулся перед самым выходом. – Де Гильер, я знаю, что это бесполезно. Но постарайся не влипать в неприятности.

Клементе сиял. Розалия нерадостно смотрела на меня пронзительным взглядом, чем-то напоминая Калью. Я же просто пожал плечами.

Дверь закрылась. Диан ушёл. А Клементе, не в силах сдерживать радость ринулся вперёд, заключая меня в объятия.

Я увидел, как Розалия насмешливо подняла брови.

Заканчивался первый месяц весны. А это значило, что времени у нас оставалось немного. Праздник огня и цветов всегда проводился в последнюю ночь месяца. Подходил к концу рисвегиль[4] и начинался ланрехсгиль.[5] Природа пробуждалась и наступало время первых дождей.

#4 [Рисвегиль - первый месяц весны.]

#5 [Ланрехсгиль - второй месяц весны.]

Мы въезжали в Лиарту. Путешествовать в карете оказалась намного удобнее, чем пешком. Розалия сидела на отдельном сидении, вытянув ноги. А мы с Клементе напротив. Было немного тесно.

Карета, то и дело тряслась, покачиваясь на неровной дороге.

Слышались редкие окрики возницы.

Разговоры давно смолкли. Мой приятель поделился всеми новостями, которые знал. Шентар, почему-то ужесточал границы. Ровалийцы были какими-то озлобленными на весь мир вокруг и отказывались торговать. И вообще, говорили, что им все должны. В Ирритии на престол взошёл новый король, которого отец, вопреки устоявшейся традиции назвал не Гергальсом, а Логридом, из-за чего люди пророчили беды и несчастья в его правление. Про север Клементе говорить не стал. Либо новостей не было, либо перед лицом, наверное, появлялся недовольный Диан, отбивающий всё желание говорить.

– Можешь дать немного света? – я достал записи Диара, собираясь почитать.

В закрытой карете было темно.

Клементе кивнул и его жезл загорелся тёплым светом.

Розалия раздражённо посмотрела на нас и подложила под шею подушку, закрывая глаза. Я был уверен, она уже сто раз пожалела, что согласилась ехать с нами.

– Постарайся, чтобы мы не оказались у ворот Бездны, когда я проснусь, – бросила шентарка, намекая на то плетение, с помощью которого я спас себя и Марью.

"Мне сложно об этом писать, но куда сложнее говорить. Все смотрят на меня так, будто я какой-то калека. Не доверяют. Не мне. Моему дару. Я вижу, как они глядят, когда думают, что я не замечаю. Серилия говорит, что это мой дар. Но я уверен, она бы не хотела им обладать. Все ходящие с меткой Алантры умирали слишком рано, чтобы оставить после себя что-нибудь. Мне не у кого научиться. Даже Ринтрел...".

Я прочитал эти строки и закрыл глаза, подняв голову к потолку. Я читал словно бы свои мысли, только написанные веками назад. Та же проблема. И некому помочь. Другие ходящие не воспринимают всерьёз. Всегда держат в голове мысль, что ты хуже, чем они.

Даже Калья...

Я открыл глаза, стряхнув боль веков и продолжил.

Диар умер за четыреста лет до моего рождения. Во время тёмной войны. Когда вышел один против всех несущих смерть сразу. Дал некроманту и остальным время... Выжег себя полностью. Но не отступил.

Я читал его мысли доверенные бумаге и проживал его жизнь.

Он родился в эпоху Сантры. Время войн и разрушений. Когда многие ходящие умерли в глупых стычках с волшебниками, сахирами, некромантами, колдунами. Именно тогда погибла его наставница. Серилия. Под самый конец эпохи. Когда до заключения мира оставалось буквально несколько дней.

Я представил на её месте Калью. И содрогнулся. И снова поднял закрытые глаза к потолку.

Как она может умереть?

Почти всесильная Лин’Каэтрин.

Именно её обучал Диар.

– Эй, приятель, с тобой всё хорошо? – Клементе легко толкнул меня в плечо.

Я открыл глаза и посмотрел на волшебника. Видимо, что-то в моём взгляде рассказало ему о моих мыслях.

Он достал из под сиденья бутылку, откупорил пробку и предложил мне:

– Боги устроили так, что каждый может отнять у нас жизнь, друг мой, – Клементе передумал и сначала сам приложился к зелёному стеклу. – Но никто не в состоянии избавить нас от смерти, – он сказал это и на несколько секунд закрыл глаза, катая вино на языке, ощущая вкус.

– Если только ты не некромант. Я слышал истории, что если мастера смерти находились рядом в момент, когда ты должен был умереть, то иногда Маррэдит или Она сама проходили мимо, давая тебе ещё немного пожить в нашем прекрасном мире.

– Ты думаешь, всё так просто? – улыбнулся волшебник.

Я взял из рук Клементе бутылку, тоже сделал глоток. И зажмурился. Рот перекосило. Слишком много специй.

– Где ты это взял?

– В Ирлине, где же ещё, – усмехнулся мой приятель. – Каберне совиньон.

– Пожалуй, я больше не буду. Как по мне – слишком много танинов.

– Но так нельзя, друг мой! – Горячо воскликнул Клементе. – Разве ты не знаешь, что если вино откупорено – его нужно обязательно выпить! Даже, если это очень хорошее вино!

– Кто тебе это сказал? – К разговору присоединилась Розалия, требовательно протянув руку.

Сделала глоток. Её лицо тоже исказилось. – Хорошее вино?! – по лицу девушки было видно, что она пила хорошие вина и этот напиток к ним явно не относился. – Сколько его настаивали? Тридцать лет?!

– Какая разница? – Клементе широко улыбнулся. – Выпивая бутылку вина, мы взамен наполняем её болью своей души.

Шентарка с насмешкой посмотрела на волшебника и сделала ещё один глоток. Пожалуй, он её забавлял.

Сегодня я бы хотел поговорить о воровстве.

Ну знаете, о таком, когда один человек что-то придумал, а второй посмотрел и такой: "Ух ты! Неплохо получилось!" - и взял на вооружение.

Ну вот это вот "Кради, как художник"

Ничто не оригинально. Все идеи строятся на том, что уже создано до нас.

В одном из моих любимых сериалов "форс мажоры" ( про корпоративных адвокатов) есть серия, где главный герой Майк Росс пытается найти компромисс: издательство забирает себе идею одной сотрудницы. И, естественно, в лучших традициях её босс присваивает все заслуги себе, оставляя девушку ни с чем. Там какой-то хитрый договор о правах интеллектуальной собственности, пока ты работаешь в издательстве. Она просит помощи. Доказать, что это её идея. Майк ей помогает, выбивает для неё чек, но в итоге девушка хочет больше. Проблема в том, что фирма Майка работает на издательство. И теперь из-за его человечности, у издательства начинаются проблемы. И он вынужден доказывать обратное.

Бессонная ночь и он находит решение.

На очередной встрече между девушкой и её боссом на стол одна за другой кладутся три книги : "Роберт Фэллоу, Джонатан Дейкен и один из моих любимых авторов - Лестер Коллинз. Любого из них можно было бы обвинить в использовании вашего сюжета". – Говорит Майк: "Если бы их книги не были написаны много лет назад. Ничто не ново под солнцем". - Чем вгоняет её в ступор.

Все мы крадем. В спорте успешные стратегии и технику бега, прыжков, бросков.

Государства шпионят и крадут разработки. Как и технологические компании гиганты. Промышленный шпионаж, охота за знаниями и результатами чужих трудов.

Реплики кроссовок, вещей, очков, сумок. Иногда даже с таким же или даже лучшим качеством, но дешевле.

А ведь изначально у нас были только камни и ветки. Подумать только!

Копирайтеры - просто переписывают статьи заполняя однотипной информацией все вокруг. Когда ты заходишь на десятки сайтов и везде читаешь одно и тоже. Только разными словами. Но там нет ничего нового.

И только единицы берут что-то чужое и создают новое. Может быть, даже совсем чуть-чуть изменённое. А потом кто-то украдёт их идею, стиль рисования или повествования – и сделает что-то похожее, но при этом неимоверно красивое.

Для нынешнего читателя многие книги основаполагателей жанра фэнтези - сейчас покажутся жуткой скукотищей. Плоские идеи, кривой сюжет, непонятный герой. Но именно у них учились те, у кого уже учились ваши/наши кумиры. Идеи постепенно развивались, чтобы стать вашей любимой книгой.

И опять тезис из "Кради как художник" :)

Начните с подражания. Копируя мастеров, вы учитесь их мышлению. Со временем найдете собственный голос.

Кто до Толкина представлял эльфов высокими, статными и бесконечно мудрыми существами? Маленькие пикси летающие с одного цветка на другой - вот как выглядели эльфы (позволил себе немного фривольности).

А сколько после Гарри Поттера появилось разных Танней Гроттер, Порри Гаттеров, Ларин Пётеров.

А много ли раньше знали об орках?

А сейчас возьми любую фэнтези книгу - обязательно будут зеленые и страшные. Или ещё какие. Но главное останется с ними: "ХАЛК КРУШИТЬ!!!"

Зато сколько потом появилось подражателей.

И вот ты уже читаешь "Темного эльфа", "Ведьмака", даже в Вархаммере ( хаос, космос, демоны, космические десантники, инквизиция, захват и уничтожение планет, воля Императора) есть эльфы и орки.

Прогресс он так и работает. Мы все воруем. Главное, при этом отдать что-то своё. Привнести новое в мир.

Очень часто я слышу про "Стража" Пехова, мол это "Ведьмак", только в другом сеттинге. Но ведь нет! Это абсолютно другое. Непохожий целый волшебный удивительный необычный жестокий красивый добрый мир. Концовка, которая заставляет тебя просто отложить книгу и сказать... Да ничего не сказать! Просто молча осознавать, что ты такое сейчас прочитал, мать твою?!

Например, только у Пехова я нашёл удивительную, необычную, заставляющую обратить внимание на текст вещь. Раньше я как-то не придавал значения. А потом понял, что у него персонаж не просто бежит.

Он тяжело дышит, едва не спотыкается, перепрыгивает через бревно и только потом просто бежит.

Пехов не любит классические два действия или прилагательных. Он берет больше и у него это получается великолепно.
И вот тут создаётся картинка.
А недавно на автор тудей я нашёл такого автора, как Константин Соловьёв. Прочитал я у него пока что немного и за развитие самого сюжета сказать ничего не могу, но, пожалуй, я приведу цитату, как у него описан танк 212 продирающийся через лес с демоном (Ротиннмуннур) вместо мотора внутри:

"Наш «двести двенадцатый» припускает вперед полевым галопом, таким страшным и рваным, что будь на его месте лошадь, уже переломала бы себе все ноги. «Ротиннмуннур» с неудержимой демонической силой тащит нас вперед, расшибая на своем пути кочки, обрушивая в стороны водопады изысканной французской грязи, беззвучно снося трухлявые пни, мы слышим лишь скрежет растираемых под днищем валунов и треск старых пней.

Нет ничего хуже, чем находиться внутри, когда возница пускает шлахтенбург полным ходом, да еще по бездорожью. Невольно ощущаешь себя человеком внутри утыканной гвоздями бочки, летящей с косогора. Все углы и выступы, окружающие место канонира, превращаются в воронье со стальными клювами, норовящее раздробить тебе все кости в теле, а воздух внутри быстро делается едким и кипящим – это ядовитая кровь «Ротиммуннура» проникает внутрь через многочисленные барьеры и сигилы. Я успеваю напялить на себя шлем, он подбит войлоком и не дает мне размозжить череп о казенник орудия, покачивающийся в десяти цоллях перед моим лицом, но он не спасает от многочисленных синяков и кровоподтеков, которые образуются под моей короткой кольчугой от таких ударов".

И я понимаю, что хочу также писать. Не всегда. У меня свой стиль, пусть и пока что, возможно, корявый и шероховатый. И он мне нравится. Но я хочу уметь делать также. Не всегда, но в некоторые моменты.
Читая этого автора я понял, что замедляюсь и в восторге перечитываю абзац несколько раз. Он даёт тебе полную картинку. И особенно вот эта "изысканная французская грязь". Понимаете? Не просто грязь. А именно изысканная, а дальше идет название страны. И ты такой - да точно!
Но вернёмся к воровству.
Сам я ещё ничего толком не написал. Но вот, когда я придумывал названия злодеев, ещё давно. Одним из семи имён было "Мелькор". Мне так нравилось его злое звучание. В нем чувствовалась какая-то древняя сила, мощь. Я подумал, что он будет сильнейшим из злых персонажей. Их предводителем.
А потом я прочитал Сильмариллион...
И этого имени не стало.
Оказывается, когда-то давно я его где-то услышал и забыл. Взрощенный на Властелине колец, я всегда считал Саурона самым большим Злом.
Но как же я ошибался...
А вот мой мозг не забыл. Записал где-то на задворках сознания.
Так недавно описывая одну гениальную, как мне показалось, сцену. Уже почти поставив точку, я судорожно начал рыться в уже пожелтевших страницах одной из своих любимых книг ( хотя кого я обманываю, я просто открыл cool reader на телефоне, спасибо флибусте) и нашёл то, что читал более пятнадцати лет назад и уже успел забыть. Но, как оказалось мой мозг заботливо запомнил яркую сцену для будущего менянадеюсьчтописателя. Поэтому теперь я могу похвастаться очень классной пасхалкой.
У меня даже дрожь по всему телу была в тот момент.
Как-то так:)
Ничто не ново под луной. Крадите. Но привносите что-то новое. Делайте ради самого процесса творчества, а не ради денег, признания. И тогда обязательно украдут у вас.
Как пел один из наших самых  плодовитых реп исполнителей:
"В каждом наброске, в каждом черновике. Учитель продолжается в своем ученике".
А я ...
"Я буду писать словами моих детей и словами их детей".

Или они моими ( я запутался)

Когда решил выкладывать рассказы и думал, что на пикабу много людей и, наверное, хоть кто-то прочитает, хоть что-то чтобы получить обратную связь🤗

На самом деле. Все, конечно, не так.в минусах меня не топят. Пока что🙃

Но вот я выкладываю свой пост - его видит примерно 2600 пользователей. И у меня нет ни 1 комментария, можно сказать.

Просто интересно, ну неужели среди такого количества человек никто не зашёл, не почитал. И даже если не понравилось - не написать, что дерьмо и почему.

Забавно. Выложил на бумажном слоне - это уже литературный специализированный портал. Там всего 40-100 просмотров. Но хотя бы один человек откликнется , спросить где продолжение. Или спросит момент, который не понял.