Малый зал для заседаний в королевском дворце. Никогда не думал, что попаду сюда, тем более таким способом.
Тёмные, с красноватым отливом кирпичные стены, свечи, зажжённые по всему помещению, специальные толстые, способные гореть несколько дней. Портрет Гергальса VII, прославившегося гениальным сражением уже в самом конце Тёмной войны. Огромная люстра в виде корабельного штурвала над головой, с горящими волшебными огоньками. Овальный стол на двенадцать человек с обитыми тёмной кожей креслами.
И синий страж в полном облачении, восседающий в одном из них. Пока что мы были совершенно одни. Едва услышав про план Элиссандры, Салантир сразу же созвал военный совет. И между делом протащил на него и меня.
Ну как сразу. Понадобилось несколько дней. Но вот его злость за это время никуда не ушла. Судя по всему, серые и синие не особо дружили. Например, за те девять дней, что я провёл в заточении. Меня так ни разу и не посетили люди Элиссандры.
Так что сказать, что он был разъярён, значит ничего не сказать. Исходящий от его доспехов свет заставлял щуриться, словно от яркого солнца. Все движения синего стража были резкими и порывистыми. Когда он на пути в зал заседаний открывал толчком руки двери, мне казалось, что они вот-вот слетят с петель или навсегда останутся впечатанными в каменную кладку замка.
Любые люди, встреченные нам на пути даже и не думали преграждать дорогу. Просто спешили убраться куда подальше, стоило им только увидеть светящиеся синим светом доспехи.
Я расположился на мягкой скамье, обитой кожей, у одной из стен. Мазь синих стражей работала исправно. Туловище постоянно чесалось, но это от того, что у меня срастались кости, как сказал знахарь. Странно было другое. Прошло всего несколько дней, а я уже мог ходить без корсета, который забирал всю нагрузку на себя. Хотя в первый день я не мог перевернуться без хрипа и дикой боли. Ходящий постарался на славу и едва не убил меня. Нужно не забыть сказать ему спасибо при первой возможности.
Раздался глухой стук. Это Салантир покончил с очередным бокалом красного Эрильского. Точнее не бокалом. Синий страж пил вино исключительно из огромной деревянной кружки, обитой железом. Он пил и все не пьянел, хотя опустошил уже три бутылки, не меньше. Очевидно, магия, заключённая в доспехах держала его разум ясным, не давая погрязнуть в пучине гнева.
Слева раздались лёгкие шаги и шелест одежды. Красивая женщина с высокой сложной причёской на голове. Угольно-чёрные глаза. В волосы продета спица. Тёмный плащ с размытой человеческой тенью на плече. Я едва не выругался вслух. Ходящая. И, судя по всему, самого высокого ранга.
Она окинула меня мимолётным взглядом и я замер, узнав девушку из видения.
Не одарив меня больше ни единой крупицей своего драгоценного внимания, она села напротив Салантира и с молчаливой усмешкой уставилась на него, положив голову на сплетённые перед собой пальцы. Ее тёмные глаза, казалось, говорили все, что она хочет сказать. Но при этом она не произносила ни единого слова.
Медленное, неторопливое пошаркивание заставило оторвать взгляд от ходящей. Вошедший был чересчур каноничным стариком-волшебником. Синяя мантия, остроконечная шляпа, посох с набалдашником в виде звезды, длинная, почти белая борода. Я какое-то время сидел чуть ли не открыв рот. На полминуты точно, мне показалось, что я попал в одну из сказок, что рассказывала старая Бэлла.
Волшебник окинул меня хитрым взглядом и подмигнул
– Чего ты там пьёшь, Салантир? Плесни и мне.
Кажется, из-за старости, глаза волшебника видели уже не так хорошо, как в былые времена. В малом зале для заседаний была ровно одна кружка. И сейчас она была в руках у синего стража.
Чародей подошёл к Салантиру и протянул пустую руку, при этом он держал её так, будто бы сжимал в ней кружку. Синий страж усмехнулся на это и начал наливать вино прямо в руку. Но к моему удивлению ни одна из рубиново-красных капель не упала на пол, как я ожидал. В руках старика с длинной белой бородой непонятно как появилась точно такая же, как и у Салантира кружка. Разве что выглядела поновее.
Волшебник пригубил вино и довольно поцокал языком, прикрыв глаза.
– Эрильское. Санджовезе. Ты, как я погляжу, решил открыть один из тех ящиков, что они подарили Гергальсу VII, в знак благодарности за победу в той памятной битве?
– Ты, как всегда прав, Сафирус. – Синий страж похлопал волшебника по плечу и налил ему ещё немного.
Я во все глаза смотрел на старика. Сафирус. Значит именно так выглядел знаменитый глава Сияющих шпилей, что лично участвовал в Тёмной войне.
– О-о-о, Калья, прошу простить мою невнимательность. Я теперь вижу не так хорошо, как раньше. Позволь поприветствовать тебя.
Ходящая улыбнулась. По её взгляду было видно, что она прекрасно понимает, что Сафирус все видел и видит, куда лучше большинства живущих на свете.
– Здравствуй, Сафирус. Ты с каждым годом выглядишь все лучше и лучше, – она произнесла всего несколько слов. Но я заслушался. Чистый, словно горный ручей голос. Боль исчезла. А пространство вокруг наполнилось чем-то живым. Даже Иоки не звучала так, как эта ходящая
Старик слегка поморщился, закрыл глаза, потом дёрнул плечами, словно избавляясь от наваждения. Он тоже ощутил на себе волшебство её голоса. Глава сияющих шпилей перешёл от шутливых ноток на более серьёзный тон:
– К сожалению, в отличие от ходящих, наше физическое тело подвержено старению, моя дорогая Калья. Так что позволь вернуть твой комплимент обратно. Это ты с каждым годом выглядишь все лучше и красивее.
Глава сияющих шпилей уселся в одно из кресел и задумчиво поставил перед собой широкий винный бокал. Да именно бокал. Я как-то упустил из виду момент, когда его кружка успела превратиться в изящную стеклянную посуду на ножке.
Старик сделал ещё один небольшой глоток и с наслаждением откинулся на спинку кресла.
Далее в зал вошли сразу три человека. Один из них, выше других почти на голову, в красном воинском плаще нёс в руках боевой шлем, украшенный жёлто-черными перьями. Его лицо было уже немолодо и обрамлено морщинами, но взгляд был остер и внимателен. И, можно было не сомневаться, его рука была твёрже и быстрее, чем у большинства более молодых воинов нашего великого и славного королевства.
Военачальник Аргрим. Я ещё был совсем юнцом, когда старая Бэлла уже рассказывала про него истории. Самой запоминающейся была та, в которой он спас ещё предыдущего короля от медведя во время охоты. Они ушли слишком далеко в лес, намного опередив основной отряд. И тут на них неожиданно вышел большой и озлобленный медведь. Аргрим, тогда лет на двадцать моложе, был очень сильным мужчиной. Он и сейчас производил впечатление силача. Широкая грудная клетка и плечи, высокий рост, жилистые руки с большими пальцами, привыкшие держать меч несколько часов кряду.
Бэлла говорила, что перед тем, как медведь успел выбить небольшой топорик из руки Аргрима размашистым ударом, тот успел садануть его в область шеи. А дальше пришлось сражаться голыми руками. Подоспевшие лорды, потом только охали и ахали, когда обнаружили оглушённого короля и задушенного медведя с Аргримом под ним.
Один из спутников прославленного военачальника был похож на Августо Трильяне. По крайней мере, именно так мне описывали его правую руку. бородка подстриженная в стиле якорь, немного длинноватые тонкие усы, шляпа-треуголка в руках, белоснежный платок, чуть выглядывающий из нагрудного кармана. Было даже немного странно, что именно этот человек был ближе всех к заведующему всей армией Иритии.
Второго из спутников Аргрима я не знал. Обычный мужчина средних лет, среднего роста, с тёмными волосами. Одет он был в форменный китель и высокие кожаные сапоги.
Следующие пять минут все провели в приветствиях и обсуждении последних новостей. Затем в зале появилась Элиссандра с каким-то северянином, одетым в меха. Её взгляд недобро скользнул по мне и надолго задержался на Салантире, открывавшем очередную бутылку.
Спустя минут пять в зал вошёл Кристиан, от чего по всему моему телу пробежала волна боли. Он окинул меня изучающим, задумчивым взглядом. Сел на одну из скамей у стены. И периодически подолгу смотрел то на меня, то на Калью, женщину с удивительным голосом.
Спасибо Сиаранту, в этот раз он выглядел нормально и был спокоен. Второй броши с головой волка при мне не было.
Я уже начал гадать кого ещё мы ждём, как дверь, что всё остальное время казалась мне стеной, отворилась. Перед моими глазами предстал Логрид I со своим советником. Впервые в жизни я видел настоящего короля так близко. Все присутствующие тут же встали, приветствуя вошедшего правителя.
Старше меня лет на двадцать. Уже появились морщинки в уголках глаз и губ. Лицо грубоватое, взгляд смелый и прямой, привыкший видеть повиновение. Поговаривали, что Гергальсу XVII окончательно опостылело имя его рода, что передавалось из поколения в поколение на протяжении более восьми веков и он решил забавы ради назвать своего старшего сына первым попавшимся именем.
Надо сказать, что этим решением он поднял большую шумиху. Люди потом несколько лет только и делали, что обсуждали имя первенца короля.
Я запоздало понял, что слишком много думаю и как-то совсем позабыл встать. Отчего все внимание вмиг стало обращено на меня. Я неуклюже привстал, сломанные ребра, несмотря на лечение, все ещё давали о себе знать, и поклонился.
Логрид кивнул и все сели на свои места.
– Начинай, Салантир, – король сразу же обратился к синему стражу.
Тот поставил свою большую кружку рядом с почти пустой бутылкой и встал.
– Недавно мне стало известно о некоторых вещах, в которые каким-то образом оказались посвящены только маги сияющих шпилей и серая гвардия.
Элиссандра после этих слов нахмурилась, понимая к чему ведёт синий страж. Сафирус же просто задумчиво смотрел перед собой.
– Господин, я боюсь, что мы стоим на пороге новой Тёмной войны.
После этих слов в зале повисла тишина.
Логрид свёл брови, его ноздри расширились, а взгляд был направлен на Элиссандру. Казалось, что сейчас начнётся буря, настолько тихо стало вокруг. Отчего физически начала ощущаться тяжесть прозвучавших слов.
– Повтори, что ты сейчас сказал?! – в голосе Логрида послышались раскаты грома.
Наверное, только после этого я осознал всю важность того, что пыталась донести до меня Элиссандра все это время. И все её поступки и перешагивания через чужие желания.
Салантир бросил на меня мимолётный взгляд, в его голубых глазах, я готов был поклясться, промелькнула, похожая на молнию искра решимости.
– Сафирус и Элиссандра могут рассказать куда больше меня. Но то, что известно мне на данный момент, так это то, что печать в проклятых землях, сдерживающая несущих смерть и существ из Бездны скоро перестанет это делать.
В повисшей тишине раздался треск дерева. Это Аргрим слишком сильно сжал подлокотник кресла.
– Тёмная война?! – голос Логрида прогремел так, будто мимо меня прошла лавина из камней. – Несущие смерть собираются вырваться наружу, а я узнаю об этом только сейчас?! – король замолчал. По его напряженному лицу и сведённым бровям было видно, что он в гневе, но изо всех сил пытается его сдержать. – Значит так меня защищает серая гвардия, да Элиссандра?! Ты решила, что сможешь без шума сделать все сама?!
– Мой повелитель, я не соби... – глава серой гвардии попыталась что-то сказать, но Логрид, явно, был не в том настроении, чтобы с ним можно было пререкаться
– Молчать! – взревел король.
Он так посмотрел на Элиссандру, что я невольно сжался, испытывая такой страх, какого не было, даже когда душа Фалталька размахивала своими когтями прямо перед моим лицом.
– Пятьсот лет назад лучшие маги, не чета нынешним, едва смогли загнать несущих смерть в ловушку. А ты, вдруг, решила, что сможешь в одиночку все остановить?!
Элиссандра молчала. Ее миндалевидные, золотистые глаза пылали яростью. Но она молчала.
– Мой король, – это решил вмешаться Сафирус. – Позвольте заметить, что наша мудрейшая глава серой гвардии, прежде всего, обратилась за помощью ко мне. К тому же мы уведомили орден ходящих. И Калья тоже была в курсе назревающей проблемы, – волшебник посмотрел на Калью, словно беззвучно говоря "извини", и добавил. – Но как оказалось, они уже подозревали некоторые вещи.
– То есть, в курсе были все, кроме короля?
Логрид не стал повышать голос, как не стал и прерывать мага из сияющих шпилей. Видимо, он испытывал определённую долю уважения. К его возрасту, к заслугам. Да и сказывалось воспитание. Можно было не сомневаться, несмотря, на свой грозный вид и импульсивный нрав, Логрид в идеале знал придворный этикет и его учителя, среди, которых скорее всего, был и Сафирус, смогли вложить в голову будущего короля правильные вещи, необходимые для справедливого правления.
– Мой король, на самом деле, ещё ничего не ясно. Печать может продержаться десятилетия, а может и год, а может мы ошиблись в расчётах и тогда нам вообще ничего не угрожает. Именно поэтому мы решили не тревожить вас лишний раз пустыми догадками.
Сафирус говорил все это настолько обыденным и спокойным голосом, что слушая его, складывалось впечатление, что нам и вправду ничего не угрожает и мы можем прямо сейчас беззаботно прогуляться до ближайшего рынка, прикупить пару-другую побрякушек, а потом ещё лет двести бить баклуши.
– Этим вопросом занимались лучшие умы нашего королевства. И решение не ставить вас в известность ни коим образом не связано с попыткой скрыть это от вас. Мы старались не занимать ваше время пустыми догадками. Только и всего.
– Пустыми догадками?! – по ярости, которую Логрид едва мог скрывать, по отдалённому звуку бьющихся друг об друга камней в нисходящей лавине в его голосе, можно было понять, как он относится к решению не посвящать его в дела первостепенной важности. – Я напомню, что какими бы вы не были великими волшебниками... Махинаторами, - он недобро посмотрел на Элиссандру, – или защитниками королевства – я все ещё здесь король. И пока я жив, я больше не позволю оставлять меня в неведении. Тем более, когда это касается несущих смерть!
Логрид окинул всех яростным взглядом и протянул руку к Салантиру. Синий страж понял своего короля без слов и вложил в раскрытую ладонь новую уже откупоренную бутылку. Правитель сделал долгий, тягучий глоток.
– А теперь посвятите меня уже в курс дела!
Сафирус, будто бы проводя лекцию перед учениками, чуть отошёл от стола. Его мантия развиваясь от каждого взмаха руки, казалось, замерцала, зала наполнилась странной тяжёлой, давящей тишиной.
– Мы проигрывали. Южане прошлись по нашей армии, как раскалённый нож, сквозь мягкое масло. После того, как несущие смерть пустили Асилийские острова под воду, многие люди потеряли веру. Да и асилийцы тоже. Как вы можете помнить из учебников истории, элитные отряды нашего воинства состояли в основном из асилийских драэтье.
С каждым словом престарелого волшебника передо мной проносились его воспоминания, порядком померкшие за пятьсот лет, но все же. Его воля пробуждала в моей голове образы усталых и окровавленных воинов, из последних сил обороняющихся от озлобленных южан. Без надежды в глазах, без веры во что бы то ни было.
Я ощутил тяжесть дождевых капель, стекающих по ресницам. Я почувствовал, что значит не есть четыре дня подряд, выкапывая защитные рвы под проливным дождём. Я из последних сил произносил нужную формулу, одним движением втыкая в землю с десяток отёсанных кольев.
Я перенесся на полвека назад. Сафирус, ещё не такой старый без устали возводил преграды, которые должны будут дать людям немного времени в скором бою. Рядом сидела фигура в тёмном плаще с капюшоном. Люди старались не подходить к ней. Всячески избегали приближаться.
– Думаешь, это поможет против них?
– Может, лучше поможешь ты? – Голос волшебника был усталым, безэмоциональным, выцветшим.
– Для чего? – сидящий на земле человек в плаще, даже не шелохнулся. – Когда они придут – всё это, – он обвёл рукой защитные укрепления и людей постоянно проносящихся из стороны в сторону, – окажется неважным.
– Каждая секунда может сыграть в нашу сторону, – одёрнул наглеца, Сафирус.
Человек в плаще усмехнулся:
– Сейчас главное, чтобы наш план сработал. Как думаешь, парень справится? Начертить такую огромную руну не каждый сумеет. Будь это Гисперон, я бы не сомневался. А этот... – человек выпустил облачко пара в холодный воздух. – Слишком молод, как по мне.
– Справится, – Сафирус вытянул руку перед собой, вздымая землю. Его кожа давно потеряла весь цвет. Бледная, жёлтая и натянутая, словно переплёт одной из запрещённых книг. Наверное, именно поэтому кровь вытекшую из его носа, было видно, как маяк посреди ночи. – А если не справится – будет уже не важно.
Глаза под капюшоном собеседника великого волшебника полыхнули зеленью. А в его голосе послышалась горькая усмешка:
– На твоём месте, я бы тоже постарался себя убить до того, как они придут.
Сафирус в ответ посмотрел пустым взглядом. Он и вправду создавал заклинания уже на пределе своих возможностей. Каждый раз, после очередного колдовства, он думал, что выгорит. Вот прям сейчас. Весь его потенциал превратится в ничто. И вместе с его смертью у людей не останется и надежды.
Великий волшебник прошлого посмотрел на некроманта, сидящего перед ним:
– Мне противна твоя магия. Ты мой давний друг. Один из немногих. Но твоя сила. Я не могу переносить такое рядом с собой, – Сафирус перевел взгляд куда-то вдаль. – Страшно осознавать, что наша жизнь будет зависеть от тебя. От падальщика. Как думаешь, это насмешка богов?
Человек в плаще поднялся и повёл рукой над землёй. Трава, на которой он сидел, пожухла и вся иссохла, несмотря на затяжной дождь. Тонкие изумрудные нити потекли к нему из земли.
– Ты неправильно относишься. Идеалист. Всегда им был. Да вы все такие! От того и не можете понять. Посмотри вокруг! Мы всего лишь сгустки энергии. Она переходит из одного к другому. Без смерти не будет жизни. Иначе жизнь себя изживёт, понимаешь?
Сафирус молчал. Где-то внутри он понимал, что слова человека в плаще недалеки от истины. Но сам он противился принятию противоестественного для него мировоззрения.
– Люди, животные, растения. Все умирают. И превращаются в удобрения для земли, которые помогают вырасти новому поколению. Уголь, минералы, драгоценные камни, урожаи пшеницы. Откуда по твоему все это берётся, мой старый друг?
Сафирус ничего не ответил. Его кожа иссохла ещё больше, когда он раскидал по земле спящие границы. На вид они были похожи на опавшие листья. Вот только ветер не в силах был сдвинуть их с места. А в нужный момент заклинание волшебника превратит их в разросшиеся непреодолимые стены из воздуха и магии.
К разговаривающим спешно подбежал асилиец в лёгком плаще и парными клинками за поясом. Его лицо обрамляли черные разводы слёз под глазами.
– Господин, разведчики передают, что армии юга будут здесь в течении часа. Они уже совсем близко.
- Спасибо, Аилир, – Волшебник из сияющих шпилей кивнул асилийскому драэтье и направил взгляд вдаль, сквозь проливной дождь.
В его мыслях я прочитал: "Пора, Калья".
– Наверное, ждёшь, когда все это превратится в одно большое кладбище а, Линнэрт?
Собеседник Сафируса, наконец, снял капюшон и в его лице я смог узнать одного из величайших некромантов прошлого. Когда-то давно я имел возможность наблюдать его портрет в одном из богатых домов Ирлина. Надо сказать, что у художника определённо был талант. Будто бы сам Сиарант направлял его руку, вырисовывая идеально похожие черты лица. Белые волосы, высокие скулы, бесстрастный прямой взгляд, бледная кожа, четкая линия челюсти.
Некромант перевёл изумрудную зелень своих глаз на волшебника и очень тихо ответил:
– На небольшое время, я стану равным им по силе. Я смогу им противостоять. Но для этого нужно, чтобы погибло, как можно больше людей. Да ты прав. Я жду не дождусь, когда все это превратится в одно большое кладбище для живых и для мёртвых.
Тени вокруг начали стягиваться к говорящим. Повеяло холодом, даже не так. Ледяной ветер едва не сорвал с некроманта плащ, а Сафирус покачнулся, пытаясь справиться с разбушевавшейся стихией.
Рядом с Великими соткалась Калья. Странно, тогда, пятьсот лет назад, она выглядела точно также, как и сейчас. Такая же красивая и живая.
Вот только глаза были усталыми, выцветшими.
– Они все там. Вместе, – чистый, спокойный голос ходящей прервал бесконечную канонаду дождевых капель. – Какой план, Сафирус?
Волшебник горько посмотрел сначала на Калью, а потом на некроманта:
– Защищать его всеми силами, пока все вокруг не обратятся в прах. А потом надеяться, что магия смерти позволит нам выиграть время, для того, чтобы руны замкнулись.
– А люди вокруг знают об уготованной им судьбе? – голос ходящей прорезал бесконечный шум от дождя и словно остановил его.
Сафирус помедлил, прежде чем начал говорить.
– Каждый из них готов умереть ради победы. Они знают, что большинство из них не доживёт до рассвета.
Было видно, что эти слова даются волшебнику не просто.
– Не доживут?! А вы удосужились им рассказать, что их смерть послужит только ради того, чтобы некромант получил больше силы?! – Калья не кричала, но её слова, как плеть хлёстко били жестокой правдой.
– А если не послужит, то весь мир скатится в так любимую вами Бездну! – Линнэрт тоже не повышал голоса, но его горящие зеленью глаза говорили сами за себя. – У нас нет выбора, Калья! У нас его отобрали. Я наш единственный шанс. Я, тот, кого все презирают! Кроме меня никто не в силах сдержать их. Так что да! Людям придется умереть, чтобы я смог спасти остальных!
Глаза ходящей горели тьмой. Она была в ярости. Она все понимала, как и Сафирус, но осознание того, что им придётся сделать, не делало этот выбор легче.
Линнэрт повёл руками над землёй. Изумрудные струйки тумана потянулись к нему, отдавая окружающую силу.
Ходящая больше ни слова не говоря, начала плести рисунки, её пальцы без устали двигались, вырисовывая только ей одной видимую картину.
Тени потянулись к ней, создавая непроницаемый купол.
В мыслях Сафируса я уловил отдельные названия того, что делала Калья. Зеркало тьмы, Сфера Ринтрелла, Туманная пелена, Облака теней. Только защитные заклинания. Калья использовала всю доступную ей силу, сплетая щиты.
Сам волшебник пока не рисковал использовать магию, опасаясь выжигания. Земля под ними была вся увита его заклинаниями, которые начнут просыпаться, когда придёт время. За последние пару дней он и так сделал больше, чем мог. Даже его кольцо на пальце потускнело.
Стало слышно громкие голоса, раздающие солдатам команды.
И это значило, что они пришли. Началось.
Капли дождя, попадая на людей, начали обжигать им кожу. Кто-то закричал не в силах перенести боль.
Калья сомкнула губы, поднимая руки вверх, словно держа небесный свод.
Зелёные струйки, тянущиеся к некроманту из земли стали почти осязаемы. Более яркие, более плотные. Это могло значить только одно – начали умирать первые люди.
Внезапно, земля вокруг задрожала. Вихревые щиты Кальи завыли и затрещали. Неведомая сила заставила её опуститься на одно колено.
– Я не-е могу-у-у! – её голос сорвался на крик.
Щиты начали сминаться. Из глаз ходящей потекли капельки крови. С хрустальным звоном разлетелась Сфера Ринтрела.
Сафирус поднял над головой руки. Из листьев, что он раскидал совсем недавно, вверх потекли прозрачные голубые стены, но всё было бесполезно. Его кольцо начало плавиться.
Все заклинания, которые он так старательно вплетал в землю четыре дня, исчезали одно за другим, будто чуждой этому миру силе было на них наплевать. Они лопались, как натянутые канаты. С громким треском и шумом. Шесть секунд. Вот и всё чего стоили бессонные ночи и все усилия волшебника.
Линнэрт изменился в лице и перенаправил часть силы в купол над ними.
В его глазах горела настоящая изумрудная буря. Но даже его помощи не хватало. Щиты неуклонно сминались, прижимая Калью к земле. Сафирус, с обожжеными пальцами упал. Сам Линнэрт оказался по колено в земле и продолжал в неё погружаться, пытаясь сделать хоть что-то.
- Я помогу, – слова эхом разнеслись в воздухе, отражаясь будто бы друг от друга.
За спиной ходящей соткалась фигура из теней.
Чёрный балахон. Такая же чёрная коса в одной из рук.
Страж Диара. Одного из величайших повелителей теней. Того, кто вышел против несущих смерть в решающий момент.
Руки стража поднялись вверх вместе с косой и тем самым, словно сняли непосильную ношу с Кальи. Ходящая смогла спокойно вздохнуть. Рука, что держала орудие жнецов, скашивающих пшеницу на полях, горела тьмой, как и у чуть не отправившего меня на тот свет Кристиана.
– Нам нужно время! – Голос Линнэрта изменился, сила, которую он получал словно наполняла его объёмом.
– Я-я-я ззаадержууу ииххх, – тень говорила искажённым голосом, с повторяющимся эхом, за каждым её словом слышался потусторонний шёпот.
Тёмный силуэт, который продолжал держать неподъемную для других тяжесть, медленно отвернулся от некроманта и начал глядеть на ходящую.
В глазах Кальи я успел увидеть безмолвный крик отчаяния. Она закусила губы от бессилия. Вместе с кровью из её глаз потекли и слезы. По человеку, которого она никогда больше не увидит.
Небеса заволокло непроглядной тьмой. Затем начались вспышки. Землю затрясло. Со всех сторон раздавался вой. Мороз начал сковывать все вокруг. На миг, даже я, находящийся за пятьсот лет от места событий, ощутил дыхание Бездны.
Холод пробрал меня до костей.
Это продолжалось на протяжении минут семи.
Никто не в силах был пошевелиться.
Кроме Кальи, которая со слезами и кровью на глазах тянулась к балахону с косой. Её лицо искривила маска отчаяния и бесконечного страдания
А потом тёмный силуэт наклонился ближе к ходящей: "Яяя... Ононн...", – тень не договорила и разлетелась разорванными клочьями во все стороны. Оставив после себя повторяющееся искажённым эхом "Он-он-он-н-н-он-н".
Последнее, что я увидел перед тем, как Сафирус оборвал воспоминание: глаза Линнэрта горящие изумрудным огнём и сухую безжизненную землю из которой он тянул всю доступную ему Силу.
