petrchiopidroso

Адвокаты Либек утверждали, что подаваемый при температуре 185 °F (85 °C) градусов кофе в McDonald’s является потенциально опасным и с большой вероятностью может привести к серьёзным травмам, в отличие от менее горячего кофе, подаваемого в других заведениях. Суд присяжных решил, что McDonald’s несёт 80-процентную ответственность за инцидент, и присудил Либек компенсацию в размере 200 000 долларов за причинённый ущерб и для покрытия медицинских расходов, а также 2 700 000 долларов (эквивалентно 5 000 000 на 2021 год) в качестве штрафа, что сопоставимо с двухдневной выручкой McDonald’s от продажи кофе. Судья первой инстанции уменьшил размер штрафных санкций до 640 000 долларов. Обе стороны обжаловали приговор, но в итоге договорились о конфиденциальной сумме компенсации до принятия решения по апелляции.

Дело Либек стало одним из ключевых аргументов в дебатах внутри Соединённых Штатов по поводу реформы штрафов за причинение вреда здоровью. Некоторые приводили это дело в пример легкомысленного судебного разбирательства; ABC News назвала это дело «примером демонстративно чрезмерных судебных исков», в то время как учёный-правовед Джонатан Тёрли утверждал, что иск был «содержательным и достойным судебным процессом». Бывший адвокат Сьюзен Саладофф считает, что оглашение дела в СМИ было преднамеренно искажено из-за политического и корпоративного влияния. В июне 2011 года на канале HBO состоялась премьера документального фильма «Горячий кофе», в котором обсуждалось, как дело Либек повлияло на реформу штрафов за причинение вреда здоровью.

Судебный процесс :

Судебный процесс по делу Либек проходил с 8 по 17 августа 1994 года под председательством судьи окружного суда Нью-Мексико Роберта Х. Скотта. В ходе слушаний адвокаты Либек обнаружили, что McDonald’s требовала от франчайзи поддерживать температуру подаваемого кофе на уровне 180 °F (82 °C). Адвокаты Либек утверждали, что кофе нельзя подавать горячее 140 °F (60 °C) и что в ряде других заведений кофе подают при значительно более низкой температуре, чем в McDonald’s. Также они представили доказательства того, что кофе, который они закупили для проверки в ресторанах города, подавали при температуре как минимум на 20 °F (11 °C) ниже, чем в McDonald’s. Присяжным представили заключения экспертов о том, что нагретый до 190 °F (88 °C) кофе может вызвать ожоги третьей степени (требующие пересадки кожи) примерно за три секунды, а кофе, нагретый до 180 °F (82 °C), может вызвать такие ожоги примерно за 10—15 секунд. Снижение температуры до 160 °F (71 °C) увеличило бы время, в течение которого кофе производит аналогичный ожог, до 20 секунд. Адвокаты Либек утверждали, что этих дополнительных секунд может быть достаточно, чтобы удалить кофе с открытых участков кожи, тем самым предотвратив множество потенциальных ожогов в будущем.

Представители McDonald’s утверждали, что причиной подачи такого горячего кофе в ресторанах для автомобилистов заключалась именно в особенностях покупателей такого кофе: ими обычно были жителями пригородов, которые хотели проехать с кофе какое-то расстояние и высокая начальная температура сохранила бы его горячим во время поездки. Однако, в процессе разбирательства выяснилось, что McDonald’s провёл собственное исследование, показавшее, что клиенты-автомобилисты в большинстве случаев намереваются выпить кофе сразу.

Другие документы, полученные из архивов McDonald’s, показали, что с 1982 по 1992 год компания получила более 700 сообщений о людях, получивших ожоги от кофе в их ресторанах различной степени тяжести, и урегулировала претензии, связанные с ожогами, на сумму более 500 000 долларов. Менеджер по контролю качества McDonald’s Кристофер Эпплтон заявила, что этого количества травм недостаточно, чтобы заставить компанию сменить свою практику. Он утверждал, что все продукты горячее 130 °F (54 °C) представляют потенциальную опасность ожога, а у ресторанов были более насущные проблемы, о которых нужно было беспокоиться. Истцы утверждали, что Эпплтон признал, что кофе McDonald’s обжигает рот и горло, если его употреблять прямо во время подачи.

Вердикт :

Присяжные из двенадцати человек вынесли свой вердикт 18 августа 1994 года. Присяжные пришли к выводу, что McDonald’s несёт 80-процентную ответственность за инцидент, а Либек — 20-процентную вину. Хотя на кофейной чашке было предупреждение, жюри решило, что предупреждение было недостаточно большим или сколь-либо убедительным. Суд присудил выплатить Либек компенсацию медицинских расходов в размере 200 000 долларов, которая была уменьшена на 20 процентов до суммы в 160 000 долларов. Также ей присудили 2,7 миллиона долларов в качестве компенсации за моральный вред. Согласно данным The New York Times, присяжные пришли к этой цифре из-за предложения Моргана оштрафовать McDonald’s в двукратном размере его дневной выручки от продажи кофе, составлявшей на тот момент примерно 1,35 миллиона долларов.

Судья уменьшил компенсацию за моральный ущерб до 480 000 долларов, таким образом суммарная выплата была присуждена в размере 640 000 долларов. Это решение было обжаловано McDonald’s и Либек в декабре 1994 года, но стороны урегулировали спор во внесудебном порядке, договорившись на неразглашённую сумму. Журнал «Альбукерке» первым опубликовал итоги дела, за ним последовала полоса в Ассошиэйтед Пресс, в дальнейшем новости разнесли СМИ по всему миру.

Как Антанта хотела «распилить» Россию

После Октябрьской революции 1917 года в России у Великобритании, Франции и США возникли две главные заботы в отношении огромного распадающегося государства. Первая – не допустить перехода значительной её части под контроль Германии или союзников Германии. Вторая – поддержать те новые государственные образования, которые можно было использовать в войне против Германии.

Антанта против «единой неделимой России»

В отношении Белого движения, которое с самого начала выступало за собирание России и продолжение войны России против Германии, политика Антанты была уклончивой. Заявляя о своих симпатиях к нему, западные державы не спешили  ему помогать. Белая армии нигде не соприкасались с армиями Германии и её союзников или предпочитали от них уходить. А сама Антанта не стремилась к свержению советской власти в центре России.

Как признавался в своих мемуарах тогдашний премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд-Джордж, «мы заботились только о том, чтобы обширная и плодородная территория Российской империи не стала вассалом Центральных держав и источником их снабжения в этой войне. Не наше дело было решать, предпочитают ли русские, чтобы ими управлял Ленин или Керенский». Президент США Вудро Вильсон заявлял, что «всякая попытка интервенции в России без согласия советского правительства превратится в движение для свержения советского правительства ради реставрации царизма».

Когда в ноябре 1918 года кайзеровская Германия капитулировала и начала вывод своих войск из оккупированных областей бывшей Российской империи, то Антанта уже не нуждалась в Белом движении как возможном факторе мировой войны. Лозунг же «единой неделимой России», выдвинутый белогвардейским командованием, пугал политиков Запада перспективой воссоздания Российской империи как опасного конкурента. Большевики казались в этом отношении даже менее опасными – никто не верил в прочность их власти и в то, что им удастся сплотить сильную державу.

Поэтому в отношении любой России – что красной, что белой – стратегия Антанты предусматривала невмешательство в гражданскую войну при максимальном ослаблении любой будущей России путём откола от неё окраинных государств.

Интервенция Антанты на Украине и Кавказе

В статье 12 Компьенского перемирия, завершившего Первую мировую войну 11 ноября 1918 года, содержалось важное положение. Вывод войск Германии и её союзников с территорий бывшей Российской империи должен был быть осуществлён не сразу, а «когда союзники решат, что для этого настал момент, принимая во внимание внутреннее состояние этих территорий».

По сути это означало, что там должны возникнуть подконтрольные союзникам марионеточные правительства. Эти территории не должны были достаться не только большевикам, но и белогвардейцам. Антанта отвергла требования главнокомандующего белогвардейских Вооружённых сил на юге России (ВСЮР) генерала Антона Деникина осуществить переброску морем на Украину, откуда уходили кайзеровские войска, русских белогвардейских войск. Попытки создать гражданскую администрацию ВСЮР в Одессе зимой 1918/19 года также были резко пресечены командованием французских интервенционистских сил. Равным образом Англия не допустила представителей деникинской администрации в Закавказье, где поддерживала местные «независимые» государства.

Меморандум полковника Хауса: «Россия – чистый лист бумаги»

В достаточно ясной форме взгляды тогдашней администрации США на «русский вопрос» были выражены в памятной записке президенту Вильсону его советником по внешнеполитическим проблемам полковником Эдвардом Хаусом. Эта записка была составлена незадолго до капитуляции кайзеровской Германии, в октябре 1918 года.

В основу послевоенного переустройства западные державы декларативно положили принцип «самоопределения наций». «Является ли понятие “русская территория” синонимом территории, принадлежавшей прежде Российской империи?» – задавался вопросом Хаус и отвечал: «Ясно, что это не так». Одним из условий мира является восстановление независимой Польши. «То, что признано правильным для поляков, несомненно, придётся признать правильным и для финнов, литовцев, латышей, а может быть, и для украинцев». Далее, Хаус призывал к тому, чтобы рассматривать Кавказ «как часть проблемы Турецкой империи», а не Российской, а для управления Средней Азией «предоставить какой-нибудь державе ограниченный мандат».

«Перед мирной конференцией будет лежать чистый лист бумаги, на котором можно будет начертать политику для всех народов бывшей Российской империи», – подытоживал советник президента США. Без участия представителей русского народа, необходимо добавить, так как ни большевиков, ни белогвардейцев к участию в ней допускать не планировалось.

Признание Колчаком независимости прибалтийских, закавказских и среднеазиатских государств по требованию Антанты

18 ноября 1918 года, свергнув демократическое антисоветское правительство, власть в Омске захватил адмирал Колчак, перед этим больше года проведший в США и Великобритании в тесных контактах с представителями высших политических сфер.

26 мая 1919 года Верховный совет Антанты (куда входили главы исполнительной власти и министры иностранных дел пяти держав – Великобритании, Франции, США, Японии и Италии) направил Колчаку официальное требование выполнить несколько политических условий. Среди них было признание независимости не только Польши и Финляндии, но и фактически существующих национальных правительств в Прибалтике, Средней Азии и на Кавказе, а также присоединение Бессарабии к Румынии. Кроме того, от Колчака требовалось согласиться на арбитраж Лиги Наций при определении будущих границ России.

Державы Антанты мотивировали свои требования, что их принятием Колчак сможет заверить «общественное мнение» Запада в своих демократических целях. Только в этом случае они обещали официально признать Колчака в качестве «верховного правителя России» и установить с ним официальные дипломатические отношения. 3 июня 1919 года Колчак заявил о принятии всех этих условий. Правда, он оговорил их окончательное выполнение санкцией «будущего Учредительного собрания», но эта оговорка была сделана только, чтобы успокоить русских патриотов. Полноценного же признания со стороны Антанты всё равно не последовало.