MisterDog5

Я уже обсуждала это с подругами, но мнения разделились: одни говорят, что мой дискомфорт нормален, другие - что мне нужно просто смириться. Я боюсь, что если не разберусь с этим сейчас, со временем чувства перерастут в обиду или создадут проблемы в отношениях.

Сталкивался ли кто-то с подобным? Как вы справлялись с неуверенностью, не ущемляя дружеские связи партнера? Я хочу вырасти из этой ситуации, а не позволить ей стать серьезной проблемой.

Кратко: Мой парень дружит с бывшей, и хотя я ему доверяю, мне сложно справиться с внутренней неуверенностью. Ищу советы, как проработать эти чувства, не становясь контролирующей.

Проблема с центами

Два месяца назад я случайно отправила 51,60 вместо 51,63. Ее мама ничего не сказала мне напрямую, но подруга передала, что она очень расстроена. Мне было ужасно неприятно, и я сразу написала ее маме с извинениями. В следующий месяц я отправила 51,70, чтобы компенсировать ошибку. Она ответила, что это мелочь и «всего 3 цента».

Но вчера случилось то, что меня смутило и задело. Я проснулась от сообщения от ее мамы: «Платеж прошел». Я ответила, что сейчас же отправлю деньги. Проблема в том, что у меня два счета, и на одном из них нет мгновенных переводов. Я перевела деньги на другой счет и ждала несколько минут, пока они поступят.

Пока я ждала, моя подруга написала, что ее мама нервничает, и попросила отправить деньги, когда смогу. Я запаниковала и позвонила парню, чтобы он скинул мне сумму мгновенно, а я бы перевела ее маме подруги. Он так и сделал, но в спешке я снова отправила 51,60. Сразу поняла ошибку и добавила еще 1 евро (так как переводы меньше 1 евро у меня не проходят).

Сообщение, которое ранило

Я сказала подруге, что деньги отправлены, а через несколько минут она переслала мне это сообщение от своей мамы:

«Да, я получила перевод, но меня раздражает, что она даже не может запомнить сумму. Это 51,63 - почему она всегда отправляет меньше? Снова 51,60. Ни разу она не отправила 51,65 или 51,70, чтобы округлить в большую сторону. Мне не нужно больше, чем положено, но постоянная нехватка нескольких центов выглядит нелепо. Просто дай ей мой IBAN, чтобы она настроила автоматические платежи. Я не могу это терпеть еще 15 месяцев. Она уже говорила, что такого не повторится, но вот мы здесь».

Это сообщение вызвало у меня смесь недоумения и унижения. Я попыталась объяснить подруге, что сразу исправила ошибку, но она не особо вникала в мои объяснения. Я попросила IBAN ее мамы, чтобы настроить автоматические платежи в нужный день и больше не возвращаться к этому.

Почему мне больно

Я полностью понимаю, что это ее деньги, и я действительно ошиблась. Но я исправно платила полную сумму каждый месяц - и даже если ошибалась на несколько центов, сразу же исправляла. Меня ранит не сумма, а тон, которым она обо мне говорила. Такое ощущение, что она видит во мне человека, который пытается ее обмануть - из-за 3 центов.

Честно говоря, моя подруга раньше проводила у меня по 15 дней каждое лето во время школы, и я никогда не брала с нее ни копейки. Она недавно гостила у меня в Париже - и опять же, я ничего не просила. Я знаю, что это не соревнование, но трудно не сравнивать, когда меня воспринимают как ненадежного или небрежного человека - хотя я всегда старалась быть противоположным.

Я слишком остро реагирую?

Я не говорю, что ее мама не права, требуя точной суммы - она абсолютно в своем праве. Но мне кажется, что ее слова были излишне резкими, особенно с учетом нашей истории и того, что я ни разу не пыталась уклониться от платежа.

Так что… я преувеличиваю, чувствуя себя обиженной?

Это не кузина Эрин.

Я остолбенел: «Стоп, чью же любовь я тут праздную?»

И тут меня осенило. В тот день было две свадьбы. Одна на пляже, другая в саду. Я был не на той.

И дело не в том, что я просто зашёл не туда. Я уже успел поесть креветок, выпить, похвалить чьего-то ребёнка и сказать какому-то деду, что у него «вечный» костюм. Я слишком глубоко влип.

Уходить теперь было бы невежливо. Так что я… остался. Наблюдал, как двое абсолютно незнакомых людей говорят «да». Аплодировал от души. Смеялся над речью шафера. Взял кусок торта. Даже немного потанцевал. Возвращаться было уже поздно.

Потом я всё-таки нашёл Эрин на нужной свадьбе. Она стояла с тарелкой джоллоф-риса и смотрела на меня так, будто хотела спросить: «Где ты, чёрт возьми, был?!»

Я просто ответил: «Долгая история. Торт ещё остался?»

Для моих родителей он был как бродячий кот. Они не любили его и не хотели видеть в доме.

С другой стороны, он был ангелом; возможность наблюдать за чем-то, не подчиняющимся законам физики, выпадала раз в жизни.

Он, как и моя сестра, был потерянным ребенком неба. Это бесплотные существа, упавшие тысячи лет назад и решившие погулять по земле.

Он спас мне жизнь в младенчестве.

Я была так мала, что не помню этого, но мама любит напоминать мне каждый год в мой день рождения, что меня не было бы в живых, если бы не ангелы на нашем чердаке - мои приемные брат и сестра.

Я родилась сильно недоношенной, с небольшим шансом пережить даже одну ночь.

Мама сказала, что она бесконечно молилась, умоляя о чуде, и ее посетили два существа, которые подарили мне жизнь своей божественной силой.

Когда я выкарабкалась, мама попросила их остаться и присматривать за мной, пока я не стану достаточно взрослой, чтобы самой за себя постоять.

Если я вспомню свои самые ранние воспоминания, то вспомню, как ангелы нянчили и присматривали за мной.

Тогда они действительно выглядели херувимами. Или, может быть, я просто так их запомнила.

У моего брата были огромные белые крылья, почти как у лебедя, а у сестры - более серые. Они улыбались и хихикали, и какое-то время мы были настоящими братьями и сестрами.

Но когда я подросла, я видела их все реже. Мама уводила их, когда мы занимались какими-то своими делами, и я не видела их по несколько дней, а иногда и недель.

Я думала, что ангелы наконец-то улетели домой.

Мне было грустно. Ведь я была всего лишь маленьким ребенком, а мои старшие брат и сестра *исчезли*.

Когда я начала слышать шум наверху, знакомый звук крыльев, скребущих по деревянным половицам и осыпающемуся потолку, мама и папа сказали мне, что мои братья и сестры сейчас находятся на чердаке.

Здесь было слишком опасно, поэтому они были в безопасности наверху.

Это означало, что с ними больше нельзя играть, и уж тем более нельзя упоминать о них в разговорах с родственниками и друзьями.

Мама была очень строга со мной.

"Это волшебные существа, Нини", - сказала она мне однажды вечером перед сном.

"На свете есть много плохих людей, которые захотят заполучить твоих брата и сестру для *плохих* дел. Поэтому мы должны молчать о них, хорошо?"

На следующий день я пошла в школу и нарисовала рисунок, на котором они вдвоем играли со мной.

В конце урока учительница мягко отвела меня в сторону.

"У меня проблемы?" спросила я, и она рассмеялась, жестом приглашая меня сесть.

"Нет, нет, у тебя нет проблем! Я просто хочу поговорить о твоем рисунке, который ты сделала на уроке".

Я заерзала на стуле, прекрасно помня о своем обещании маме.

Мне не разрешалось говорить об ангелах на чердаке.

"Это очень... красивый рисунок, Нини", - сказала учительница, протягивая мне рисунок. "Это ангелы?"

Я взволнованно кивнула. "Это мои брат и сестра".

Ее глаза потемнели. Она опустилась на стул. "О, мне так жаль. Я не хотела..."

"Нет, мои братья и сестры живы", - сказала я. "Они ангелы и живут на чердаке".

Помню, ее улыбка была слишком широкой. Она наклонилась вперед и выхватила у меня из рук рисунок. "А у них... есть имена?"

"Нет". ответила я ей, как о чем-то само собой разумеющемся. "Им нельзя давать имена".

Ее улыбка слегка дрогнула. "Что значит "им нельзя давать имена", милая?

Миссис Джей обычно была моей любимой учительницей, но я уже чувствовала ее растущее беспокойство. Я притворилась, что не вижу, как она впивается ногтями в мой рисунок.

Я сказала ей то же самое, что и мама.

"Потому что они ангелы". сказала я, хихикая. "Им не нужны человеческие имена".

Миссис Джей кивнула, возвращая мне рисунок. "Милая, я знаю, что не должна спрашивать об этом, у меня наверняка будут неприятности, так что давай оставим это между нами?"

Я кивнула, мой желудок скрутило в узел. Возможно, я сказала что-то не то.

"Хорошо".

Когда учительница наклонилась ближе, выражение ее лица заметно потемнело.

Позвольте мне вернуться на пару месяцев назад - миссис Джей отсутствовала некоторое время.

Раньше она была улыбчивой и яркой, всегда с удовольствием учила нас.

Но вернулась она спустя несколько недель, отстраненная и какая-то опустошенная.

Ее улыбки были вынужденными, и даже тогда, сидя передо мной с огромной ухмылкой, я могла сказать, что моя учительница расстроена.

Я чувствовала вину за то, что мои братья и сестры были ангелами и, возможно, могли бы исцелить ее боль.

Мамины правила никогда бы этого не позволили.

"Нини, ты не могла бы рассказать мне, как выглядят эти ангелы?"

Я пожала плечами. "Ну, у них есть крылья..."

"Нет, Нини", - миссис Джей ткнула пальцем в рисунок, проведя указательным пальцем по личику моей сестры.

Я нарисовала ее густые рыжие волосы размытыми мелкими пятнами, а кудри брата - коричневым облаком. Я никогда не видел их нимбов, но все равно нарисовал их над головами, вместе с большими, похожими на перья крыльями.

"На кого похожи эти ангелы?"

Я собиралась ответить, но тут в комнату заглянула мама.

"Нини, пора домой, милая", - улыбнулась она учительнице, которая, к моему удивлению, засунула рисунок в карман.

Мама определенно видела ее попытку спрятать мой рисунок. Я увидела, как она слегка напряглась, а ее руки уже защитно скрестились на груди. "Миссис Джей, что-то случилось?"

Моя учительница вскочила на ноги, снова притворно улыбаясь.

"Я просто разговаривала с Нини о ее домашнем задании".

Мама медленно кивнула, сохраняя прежнее выражение лица. "Мне жаль ваших детей". Она прочистила горло. "Они были еще так малы".

"Они мои дети", - прошелестел голос учительницы. "Я уверена, что вы понимаете горе матери. Пожалуйста, извините меня".

"Я рядом, если вы захотите поговорить", - сказала мама

Улыбка миссис Джей померкла, и я увидела, как она превратилась из моей учительницы в родительницу. "Мне не нужна ваша жалость", - прошипела она.

"Честно, если я услышу еще хоть одного человека, который скажет мне, что все будет хорошо, я сойду с ума. Спасибо, но мне не нужны ваши соболезнования".

Ее голос сорвался, и мне тут же захотелось обнять ее.

Я смотрела, как учительница открывает ноутбук, якобы не обращая внимания на маму.

"Если вы собираетесь стоять здесь и тратить мое время, я предлагаю вам уйти". Миссис Джей поймала мой взгляд, и ее губы скривились в гримасе.

Миссис Джей выхватила мой рисунок и шлепнула его на стол.

"У вашей дочери интересное воображение".

Мамины глаза расширились, когда она взяла рисунок. Она обхватила рукой мое запястье и осторожно вывела меня из комнаты.

Когда мы ехали в машине по дороге домой, я спросила, почему моя учительница так расстроилась.

Мама долго не отвечала, оставив меня тонуть в неловкой тишине.

Я знала, что рисунок у нее. Я знала, что у меня проблемы. Я ожидала, что она прочтет мне нотацию, но вместо этого она купила мне шоколадное мороженое в кафе.

Пока я ела его, она прочистила горло.

"Миссис Джей потеряла своих детей". сказала мама, сжимая пальцы на руле. "Она хочет, нет, жаждет чуда, и ты подарила ей надежду своим рисунком".

Мама достала рисунок из кармана, к моему ужасу, разорвала его и выбросила в окно.

Я смотрела, как он упал в лужу. Нарисованная мелком улыбка моего брата исчезла под мутной водой.

"Нини, ты рассказала миссис Джей о своих брате и сестре?"

Я не ответила, мороженое снова подкатило к горлу.

"Нини". снова сказала мама.

Я покачала головой. "Нет", - солгала я, и когда она посмотрела на меня, я уступила. "Я просто сказала, что на чердаке живут ангелы".

Мама медленно кивнула. "Ты сказала, что это настоящие ангелы?"

"Нет".

"А она спросила, как они выглядят?"

Я не любила допросы, и в глазах у меня стояли слезы. "Я не знаю", - пробормотала я. "Нет! Ей просто понравился мой рисунок".

Мама скривила губы.

"Ты абсолютно уверена, Нина? Потому что если ты лжешь, плохие люди придут и заберут твоих братьев и сестер".

Она называла меня Ниной, только когда у меня были проблемы.

"ДА!"

Мама откинулась на спинку кресла, вздохнув с облегчением.

"Это хорошо", - прошептала она. Я вздрогнула, когда она повернулась ко мне, взяла мои руки и крепко сжала их.

"Потому что мы не можем допустить, чтобы кто-то забрал их, ясно? Они твои ангелы, милая".

После того дня мне было запрещено даже упоминать об ангелах на нашем чердаке.

Если я это делала, намеренно или случайно проговорившись, меня тут же отправляли в свою комнату.

Проблема заключалась в том, что сколько бы раз мне ни говорили полностью игнорировать их существование, я отказывалась. Эти двое, ангелы они или нет, все равно были моими братом и сестрой.

Я рассказала о них своей тете, когда мне было лет десять, во время ужина в День благодарения.

Это было вскользь.

Она подумала, что я шучу. Мы все делились своими желаниями на предстоящий год, и я поднял свой стакан с соком, копируя тост родителей, и заявил: "Я бы хотел снова увидеть своих брата и сестру, которые живут на чердаке".

Тетя Джулс отхлебнула вина, и я поймала взгляд, которым она посмотрела на мою мать.

У нее уже были красные щеки, и она хихикала, слишком много для взрослой женщины. Мама уже поставила перед ней несколько стаканов с водой, но она игнорировала их все.

"Фрейда", - хихикнула она, сдвинув брови. "Ты должна мне что-нибудь рассказать?"

Мама медленно опустила свой стакан, прижавшись губами к ободку. "Джулс, ты же знаешь, у моей дочери гигантское воображение. Они больше похожи на воображаемых друзей".

Тетя Джулс внезапно выпрямилась на своем месте, ее улыбка угасла. "Я не об этом хотела поговорить". Она повернулась ко мне, краска отхлынула от ее щек.

"Нини, почему бы тебе не подняться в свою комнату? Мне нужно поговорить с твоей мамой".

"Нет, все в порядке, я почти взрослая". Я улыбнулась тете.

"Нина, тебе восемь лет". Папа ворчал, заглатывая кучу картофельного пюре.

Я не двигалась, упрямо оставаясь неподвижной. Я подумала, что если буду стоять как можно спокойнее, взрослые не заметят, что мне уже пора спать.

"Нина". Тон мамы был предупреждающим. "Иди наверх".

Я неохотно потащилась наверх. Когда я попыталась подслушать разговор, спрятавшись на лестнице, папа подхватил меня на руки, донес до моей комнаты и уложил в кровать.

Я думала, что смогу бодрствовать и напрягать слух, чтобы подслушать разговор, но уснула.

Меня разбудило что-то мокрое, стекающее по лицу.

Открыв глаза, я увидел, что с потолка стекает одна красная лужица.

Я села, проводя пальцами по лицу.

Кровь

Продолжение следует

Вдруг я услышал приглушённый звук, прижал ухо к двери и стал вслушиваться. Я ничего не слышал, но представлял, как Линн стоит с другой стороны двери, смеясь над своей шуткой.

Внезапно во мне вспыхнуло раздражение. Я был вне себя от злости, что меня заставили бояться в собственном доме, и что мне пришлось прятаться в ванной целый час. Всё это ради чего? Из-за какой-то шутки? Если это была шутка, то она была ужасной.

— Что за хрень, Линн!? — взорвался я. — Всё это начинает реально бесить! Я ждал её извинений или того, чтобы она назвала меня придурком. Но вместо этого я услышал слабый стон, настолько тихий, что я даже сомневался, что это на самом деле я услышал, а потом полную тишину.

— Линн? — позвал я, не скрывая дрожи в голосе. Ответа не последовало. Только моё тяжёлое дыхание.

— Клянусь Богом, просто хватит! — закричал я, ударяя кулаком по двери.

Я ждал, что она начнёт ругать меня, как я бы этого ожидал, говоря с ней таким тоном. Я никогда раньше не кричал на неё.

Но ничего не было. Только редкие капли воды, падающие с душевой лейки.

Не буду врать, я был напуган. Слишком напуган, чтобы открыть эту чертову дверь и столкнуться с моей женой. Я ещё полчаса стоял, в полной тишине, которая казалась вечностью. Наконец я понял, что не собираюсь всю ночь прятаться в ванной, и опустился на колени, чтобы заглянуть под дверь. Я почти ожидал увидеть её лицо, выглядывающее обратно, но к счастью этого не произошло. Я видел только коридор и верхнюю ступеньку лестницы, но Линн нигде не было. Не знал, радоваться этому или нет. Я подождал несколько минут, надеясь, что увижу её голову, выглядывающую сверху, но этого не произошло.

Я встал, рука зависла над дверной ручкой, я готовился открыть её. Медленно повернув замок, я почти потянул дверь, когда услышал звук, который до сих пор вызывает у меня тошноту, когда я о нём думаю.

Стон, громче, чем раньше, но на этот раз я точно знал, откуда он исходил. Я медленно повернул голову к двери шкафа, как в замедленной съёмке, и столкнулся взглядом с моей женой, которая подглядывала из небольшого зазора.

Её глаза были всё такими же широко распахнутыми, а рот — открытым в самой ужасной улыбке, которую я когда-либо видел. Я даже не закричал. Я был слишком напуган, чтобы сделать даже это. Её руки были прижаты к груди, тело дрожало от восторга, как будто она едва могла удержать своё возбуждение. Из её горла вырвался короткий хриплый стон, глубокий и резкий, заставивший меня содрогнуться всем телом.

Как-то мне удалось открыть дверь ванной и выбежать, насколько хватило сил, спустившись по лестнице, схватив свои ключи и телефон с табурета в гостиной и выбежав на улицу к машине. Я слышал её пронзительный смех позади себя, но не слышал, чтобы она приближалась. Я даже не стал закрывать переднюю дверь. Я уехал с дома быстрее, чем разрешает закон, всё время дрожа, возможно от страха или от холода. Может, и от того и другого. Я даже не взял пальто и не одел обувь. Я был в одних боксёрах, а волосы всё ещё были влажными.

Я поехал прямо к брату Крису, в дом, что в 40 минутах от меня, игнорируя все звонки и сообщения. Я не проверял телефон, пока не припарковался на его подъездной дорожке. Линн позвонила четыре раза и прислала кучу сообщений, все с вопросами, куда я уехал и почему ушёл "так".

Я бросил телефон на панель в ярости, бешеный от её беззаботного отношения. Мой брат и его жена удивились, увидев меня в таких обстоятельствах, но сказали, чтобы я оставался, сколько мне нужно. Крис дал мне свою одежду и спросил, что произошло. Я сказал, что с Линн у нас была ссора, но не вдавался в подробности. Не хотел, чтобы он подумал, что я слишком переиграл, уезжая от жены из-за шутки, хотя и странной. Я ведь всегда призывал её расслабиться, не быть такой серьёзной. Я хотел, чтобы она стала более легкомысленной, но явно не такой.

Я пытался поспать на диване, но мой мозг не давал мне покоя. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел лицо Линн, смотрящее на меня изнутри шкафа. Зная, что она была там всё это время, я почувствовал ужас. Она даже не выходила из ванной. Вместо этого она проскользнула в шкаф и захлопнула дверь, чтобы обмануть меня.

Одна мысль о возвращении домой вызывала у меня тревогу. Я ворочался в постели, не в силах заснуть. Крис в конце концов дал мне снотворное, и я немного отдохнул. Но сон был полон кошмаров. Лицо Линн с её улыбкой преследовало меня.

Я проснулся, когда начало светать. Моё тело болело от дивана, а я чувствовал себя опустошённым. Знал, что мне придётся позвонить Линн, но не знал, что ей сказать. Я не вернусь домой, пока она не пообещает, что больше не будет устраивать такие странные штуки.

Я просто хотел вернуть свою жену. Её обычная серьёзность никогда не казалась мне такой привлекательной.

Я как раз размышлял о том, чтобы позвонить ей, когда снова почувствовал этот знакомый взгляд. Кто-то следит за мной. Я лежал, глядя в потолок, сердце застыло в горле. Я не хотел смотреть, но чем больше я игнорировал это чувство, тем сильнее оно становилось.

Мои глаза сами собой повернулись от потолка. Её лицо было прижато к окну рядом с диваном, она смотрела на меня с той же ужасающей улыбкой. Изо рта капала слюна, оставляя две длинные полосы на стекле. Я не знал, как долго она там была, но что-то мне подсказывало, что она была там довольно долго, возможно всю ночь.

Я не стал кричать, хотя злость поборола любой страх. Я вскочил с дивана и со всей силы ударил ладонью по стеклу.

Продолжение следует…