ArtemKaida

На Пикабу
поставил 21 плюс и 1 минус
372 рейтинг 14 подписчиков 40 комментариев 12 постов 3 в горячем
15

Чокнутая

Её голова была набита всякими странными вещами. Ты мог говорить ей что-то, как вдруг она перебивала тебя совершенно посторонним вопросом. Когда мы гуляли, она могла очнуться и спросить, ой, где это мы. Она могла рассказывать одно и то же много раз, ведь она совершенно не помнила, что уже об этом говорила.


Однажды мы пошли с ней в кафе, и она заказала там миндальное мороженое с грецким орехом. Когда я принёс его к нам за столик, она вдруг стала вспоминать, как в детстве уронила тазик с мыльной водой и залила все учебники своего брата, а потом спрятала их и сказала, что их украл сосед дядя Серёжа. Я слышал эту историю уже раз пятнадцать, но мне не хотелось её расстраивать и перебивать, поэтому я выслушал, как будто в первый раз, изображая удивление и интерес. Когда она засмеялась в конце, я засмеялся вместе с ней, испытывая тёплое сочувствие к этой маленькой чудачке. Несмотря на свои особенности, она была очень доброй и её глаза светились, когда она смотрела на детей, животных или тех, кому нужна была помощь.


Мы недолго были вместе. Она сильно простудилась и несколько недель пролежала дома, а мне не хотелось сидеть возле неё и слушать по сотому разу её истории, поэтому я избегал ей звонить или заходить к ней домой. Она почувствовала моё отношение и когда выздоровела, позвонила мне всего раз. Мы сухо поговорили, попрощались и с тех пор не виделись.


Недавно одна знакомая рассказала мне, что у неё есть подруга, она немного странная, хаха, слегка даже чокнутая, честно говоря. Моя знакомая ещё не назвала имя подруги, а я почему-то уже знал, о ком идёт речь. Она рассказала, что её подруга поступила в 28 лет в институт на факультет физики, живёт одна, завела барсука и каждый день кормит бездомных собак, покупая им еду на свою скудную стипендию. Чокнутая, правда? Я улыбнулся и кивнул, да, мол, странная девица, но подумал, а кто же из них счастливее. Знакомая, у которой богатый муж, успешная карьера и которая не выходит из дома, если на ней одежды меньше, чем на пять тысяч долларов, или эта, странная, с барсуком и бездомными собаками? Моя знакомая любит жаловаться на жизнь, и я не помню, чтобы она отзывалась о ком-либо с теплом и благодарностью. Зато я очень хорошо помню глаза той, чокнутой...


———————————

Показать полностью
78

Сказки про ребе Кушнера, часть первая

***


Когда Яков Кушнер похоронил свою жену, он вернулся в свою комнатку в коммуналке и долго сидел возле шкафа с её вещами. Этот шкаф они нашли когда-то на помойке и решили, зачем пропадать такому добру. Шкаф был ещё дореволюционный, с резными шишечками и вензелями. Потом Яков нашёл на той же помойке большое зеркало, которое почти вписалось в дверцу шкафа, и так шкаф стал с зеркалом.


Сверху шкафа до самого потолка громоздились вещи жены: коробки, тряпки, старые журналы, ношеная обувь, сломанные зонтики и даже сложенный вчетверо матрас. Яков посмотрел наверх, встал и полез на шкаф, сам не зная, зачем. Он дёрнул за какую-то штуковину, торчавшую сбоку, и все вещи, коробки, тряпки, журналы и даже матрас, всё повалилось на него, как в глупой комедии. Что-то больно ударило его по голове, и перед глазами поплыли яркие пятна. «Старая дура», пробормотал Яков. Он понял, что надо что-то менять.


Однажды Яков шёл по улице и увидел объявление: «Ребе Зацовер. Дорого, но у других дороже». Яркая мысль, как молния, сверкнула в нём. «Мудрый разумом мудрым наречётся», прошептал Яков. Так он стал «Ребе Кушнер. Умному - рубль, глупому - алтын. Оплата почасовая».



1. Первым посетителем был русский мужик, с густой чёрной бородой, в красной косоворотке и блестящих сапогах. Он вошёл, с подозрением сверкая взглядом. Якову стало интересно, не оставил ли он за дверью медведя.


- Я вас, жидов, не люблю, - начал мужик. Якову стало неуютно, но виду он постарался не подавать. - Но у меня, так сказать, беда.

- Слушаю вас, мой до’огой.


Мужик рассказал, что месяц назад он ехал через лес и его остановили бандиты. Они потребовали выкуп, или они оставят себе его жену. «Интересно, в чьих воротах счастье», подумал Яков, но вслух ничего не сказал.


- Вот теперь думаю, что ж делать, денег-то таких нет. Да и не было никогда, - закончил мужик.


Ребе сложил пальцы домиком и сказал:

- Когда попадают в беду, попадают оба. И тот, кто украл, и тот, у кого украли. И только Всевышний знает, чья беда горше.


Мужик посмотрел на него недоуменно, потом его взгляд просветлел, и он хлопнул кулаком по столу:

- От ты жешь! Даром, что жид!

- Касса направо! - крикнул вослед Яков.



2. Следующей пришла симпатичная молодая еврейка с дитём на руках.

- От меня ушёл муж, - всхлипывая, сообщила она.

- Что пропало, всегда может вернуться, - сказал Яков.

- К любовнице!

- Никогда не стоит спешить с судом человеческим...

- И забрал из дома всё золото, - продолжила она.

- Кто обидел малых сих, тому гореть в геенне огненной! - посуровел Яков.

- Что же теперь делать?


Яков задумчиво замолчал. В голове носилось лишь "Хороша, чертовка" и какие-то неприличные картинки.


- Ребе? - окликнула его посетительница.

- Да, да, - встрепенулся он. - Труден случай твой, дочь моя. Но кому Господь много даёт, с того много и спрашивает. Вспомни, не была ли ты нелюбезна с мужем своим, всегда ли интересовалась, как прошёл трудный день его, не болит ли у него что от работы его.


Девушка потупила взгляд.

- Помни, мужья приходят и уходят, а мир в сердце надо хранить всегда.

Она заплакала.

- Ничего, потерявшему - ложку мёда, а нашедшему - пуд соли, - проводил её к дверям Яков. - И о пропаже золота напиши заявление в милицию!



3. Как-то раз к ребе Кушнеру пришёл крупный мужчина, в дорогом пиджаке и с толстой золотой цепью.


- Ребе, - сказал он. - Я богатый человек. У меня много всего. Яхты, дома, женщины. Но когда приходит ночь, со мной начинает говорить моя память, и я не сплю до утра.

- С кем ложишься ты спать, сын мой?

- С блондинкой с одной стороны и с брюнеткой с другой.

- Изобилие и душевный покой идут через лес разными тропами, и не всегда эти тропинки сходятся. Надо спать с тем, кто тебя любит. Заведи себе суку лабрадора.



4. Однажды Яков отправился пообедать в кафе через дорогу от бизнес-центра, где он снимал офис. Там был бесплатный кофе к ланчу и симпатичная официантка, лет сорока и с большой грудью. Кольца на её безымянном пальце не было. Когда она принесла счёт за ланч, он спросил:

– Если человек не носит обручальное кольцо, то он либо ещё не в браке, либо уже. И то, и другое не способствует здоровью. К какому виду ущерба для здоровья склонна ты?


Официантка скривилась, но всё же ответила.

– Когда Бог создавал мужчину и женщину, Он дал одному силу, а другому красоту. Угадай, кому что?


Яков промолчал, потому что понял, что это та женщина, с которой он бы хотел вставлять по утрам искусственную челюсть в глубокой старости.



5. Однажды пришла молодая пара.


- Ребе, - сказал парень, - я талантливый дизайнер, проектирую интерфейсы мобильных приложений для крупных западных компаний: Гугл, Эппл, Майкрософт. Моя жена…

- Я художник-оформитель, - торопливо вставила девушка.

- Так вот, у нас нет детей. А эта… - парень посмотрел на жену со смесью презрения к ней и жалости к своим обесчещенным надеждам. - В общем, она не хочет проверяться на бесплодие.

- А вы сами проверялись? - спросил Яков.

- Мне не нужно, у меня есть ребёнок от предыдущего брака.

- И почему вы развелись с прошлой женой?


Парень смутился.

- Ну, оказалось, что у неё был роман с другим. Встречались за моей спиной.


Яков взял спичку и стал её грызть.

- Когда двое любят друг друга, они вступают в брак, и у них рождаются дети. Когда люди не любят друг друга и вступают в брак, дети могут появиться от того, кого они любят. В следующий раз, когда будете встречаться со своим ребёнком, посмотрите, на какую сторону он смахивает крошки со стола.


Когда они ушли, Яков посмотрел в окно и сказал:

- И нафиг они тратили деньги на ребе, им просто надо обоим провериться.



6. Однажды пришёл православный священник.


- Вы не настоящий ребе, - с порога заявил он. - Настоящие раввины не берут деньги за свои советы.

- Сделай птичку из бумаги и посмотри, будет ли она петь, - ответил Яков.

- Хватит этой галиматьи. Вы ничего не знаете о Талмуде, Священном Писании и Святом Предании, хотя бы еврейском. Как вы можете что-то советовать людям?


Яков глупо улыбнулся:

- Бесконечное сомнение порождает бесконечный страх.

- Кроме того, - продолжил священник, - давая людям советы, основанные не на Святом Писании, вы подвергаете их души опасности.

- Многие знания умножают печали. Не помню, кто сказал, - ответил Яков.


Священник окинул взглядом офис Якова:

- В общем, так. Вы убираете с вывески слово «ребе», а я не сообщаю в Главный раввинат о самозванном раввине.


Яков молча скоблил ногтем по столу.

- Ну, что скажете?

- Когда птенец подрастает и его писк начинает действовать матери на нервы, она выкидывает его из гнезда. Пусть будет по-вашему.

- Ну вот и отлично. - Священник победно выпрямился. - Желаю удачи, - и направился к двери.

- Но есть одно условие. - Священник остановился. – Если я уберу у себя приставку "ребе", вы уберёте у себя "отец".


Священник вспыхнул:

- Вам это с рук не сойдёт! - и, красный, вышел из офиса.


Яков остался один. В тишине тикали часы на стене. "А всё-таки, сколько весит взрослый петух?", подумал Яков.



7. Однажды пришёл алкоголик.

- Бухаю, - сказал он и повесил голову.


Яков немного подождал. Мужчина захрапел. Яков вздохнул. Вдруг мужчина поднял голову и, обведя вокруг мутным взглядом, сказал:

- А вам что здесь нужно? - и снова захрапел.


Яков присел у окна. Светило солнышко, по карнизу прыгали воробьи. Он достал газету.

- Простите, ребе, - через некоторое время раздалось сзади. Мужчина поднял голову, в его глазах снова появилась осмысленность. - У меня такая вот проблема. Ну, вы сами понимаете.


Яков кивнул.

- Я пытался завязать. Кодировался, подшивался. К знахарке даже ходил. Дала мне какой-то травки, ну я попринимал, а потом было первое мая, праздник, ну как не выпить-то? Ну грех же. Ну я и выпил, пару рюмок всего-то… Ну грамм триста, ладно… Короче, поплохело мне, руки-ноги стали отказывать, холодеть уже начал. Отвезли в больницу, там что-то прокапали недельку. Спасли, в общем. Я эту бабку потом чуть не прибил.


Мужчина вздохнул.

- После больницы оказалось, что могу снова пить. Ну, и началось... У меня небольшой завод был, человек сорок работало. Как почувствовали, что нет хозяина, стали всё воровать. Сволочи. Короче, пришла налоговая, говорят, у вас налогов на четыре года не уплачено. А какое у меня не уплачено, я всё всегда вовремя платил! Потом оказалось, что это мой заместитель подстроил. А ещё водку со мной в бане пил, гад. Короче, стали требовать кучу денег, а у меня нету таких, ну и уголовным делом стали грозить. Всё продал: завод, квартиру большую, джип Ленд Крузер. Переехали к тёще в двушку. Пошёл охранником, сутки через трое на автостоянке. Ну и, короче, сутки работаю, трое бухаю. Вот. Помогите, если можете.

- Ну что ж, диагноз понятен. - Ребе откинулся на стуле. - Боюсь, мой дорогой, что ничем вам помочь не могу.


Мужчина посмотрел растерянно.

- Но как же… Ну… А что же мне делать?

- Ну а что вы хотите?

- Ну как… Не пить!

- Ну так не пейте!


Собеседник озадаченно замолчал.

- Нет, пожалуй, всё-таки я хочу пить, - после паузы сказал он.


Яков развёл руками – мол, вот видите. Мужчина просиял:

- А можно, когда я захочу не пить, я снова к вам приду?

- Конечно, мой дорогой, конечно, - улыбнулся Яков.



***


- Как ты думаешь, Любушка, - лёжа в постели, Яков повернулся к официантке, - а если нам взять кредит и открыть магазинчик?

- И что ты в нём собрался продавать? - ответила Люба. Она лежала к нему спиной и не обернулась.

- Носочки, чулочки, шнурки всякие.

- Аренда магазинов сейчас такая, что на чулочках с носочками не выедешь.

- А мы дадим объявление: “Чулочки и носочки, освящённые самим мастером Свами Кришнабабой из четвёртого дома Степануджей Махаваннов”. Люди к нам просто побегут!


Люба скептически промолчала. Яков оживился:

- В магазине будут гореть ароматические палочки, а на входе звенеть тибетские колокольчики. А продавщицу нарядим в китайский халат! - Он хлопнул её по большой круглой попе. Люба усмехнулась:

- Ложись спать, мечтатель, - и выключила настольную лампу.


Она заснула, а Яков ещё долго лежал в темноте, хихикая своим мыслям.

Показать полностью
7

Когда сумерки сгущаются...

Когда сумерки сгущаются, из тёмных закоулков начинают выползать вкрадчивые тени, которые обвивают тебя своими тонкими пальцами, шепчут на ухо что-то соблазняющее и заливисто хихикают, когда пытаешься схватить воздух перед собой. Их нет, и они здесь, всегда рядом.


Единственный способ победить морок тьмы — стать ещё темнее, чем она сама, чтобы призраки не могли различить, где ты, а где их собственная тень.

5

Наставления старца Амброзия

Старец Амброзий жил в начале 15 века в селении Междиво, что на севере Ферментской долины. Его “Наставления” являют собой яркий образец религиозно-философской литературы начала 15 века, открывая нам удивительный мир духовного подвижничества и образного аскетизма Ферментской долины начала 15 века.


***


Пройдите по улице, постучите в дома. Стучите сильнее, заставьте их, чтобы вам открыли. И тогда вы узнаете, как много людей не ведало тяжёлой утраты.


Их сон прохладен, их не греет горечь разбитых мечтаний. Их сахар несладок, ибо они не знали пустого чая. Сколько бы они ни считали звёзд тёплой ночью, им не сбиться со счёта, ибо они никогда не испытывали страх, вызывающий оскому.


Пройди по их домам, пройди по ним снова, отдай им те игрушки, которые они посылали тебе так много лет. Они делали это от широкой души; ты не такой, как они, ты не станешь вешать верёвочку там, где нужен топор. Поэтому верни им их дары – они обмазаны ядом благочестия и самолюбования. Если будут отказываться, швыряй прямо в лицо, а если будут проклинать, смейся, ибо дело твоё сделано.


Не тревожься, если кто-то скажет, что ты больше не брат и не сестра ему. Он всё равно твой брат и сестра, хоть ты ему и нет. Ты умеешь любить, он не умеет; такова истина.


Ночью не держи слёзы. Ночь приходила к тебе зря, если твои подушки сухие. Я всё вижу, Он всё видит; мы всегда рядом, мы тоже хотим плакать и ждём тебя.


***


Когда встретишь молодую селянку, или седого старца, или наивное дитя, беги от них. Они полны скверны, их тело слабое, а разум гнусен. Не бойся сильных взрослых мужчин: только такие умеют прощать. Самые добрые – у кого есть оружие.


Когда кто-то уходит, не плачь, так как он стал счастливее. Все становятся счастливее, когда расстаются, и ты тоже научишься любить расставание. Когда придёт смерть, ты станешь полностью счастлив.


Выше голову! Всё плохое уже произошло и настигнет тебя в свой час. Всё хорошее не стоит и мига внимания. Лучшее лежит и за тем, и за другим: оно вечно отсутствует и вечно тут. К чему стенать “Горе мне, предавшему мать и убившему ребёнка”. Руки твои – орудие Всевышнего; ты – никто, без имени и силуэта. Даже ночные тени более живы, чем твой крепкий торс. Поэтому не печалься и вцепись в свободу от воспоминаний.


Помни: смерть даётся нам лишь раз, она твоя невеста, ты должен встретить её со всеми почестями и надлежащим уважением. Она заслужила эти почести, ведь она собирается сделать тебя счастливым.


Пока невеста в пути, сорви цветок, разотри травинку на пальцах, понюхай дерево. Их тоже зовёт к себе смерть; они твои братья и сёстры.


***


Придержи свои проклятья. Сила в том, чтобы сдержаться, не сделав что-то, а не в том, чтобы это сделать. Пусть в твоём сердце клубится чёрная желчь – ты сбережёшь её для того, кто её действительно достоин.


Будь всегда собой. Это значит, обманывай, если хочешь обманывать, предавай, если хочешь предавать. Ничто не стоит твоего воспоминания о нём, ни зверь, ни птица, ни твой ребёнок.


Через много лет оглянись на прожитые годы и отдай им свои сбережённые проклятия. Они предали тебя, так и не сделав счастливым.


Повернись к солнцу, повернись к новому дню. Отдай им остаток проклятий. Они тоже не собираются делать тебя счастливым.


Пройдут столетия, а ты так и будешь сидеть на этом ристалище. Всё бессмысленно; странно, что тебе нужны были столетия, чтобы это понять.


***


Сегодня “вчера” сливается с “завтра”. Беспредметность сливается с бесцельностью. Если ты не ведал тяжёлой утраты, ты не сможешь наполнить их содержанием. В своей пустоте ты един с пустотой твоих дней.


Атом к атому, камень к камню, планета к планете, галактика к галактике; всему своё. Но ты, пустой и никчёмный, притягиваешь только пустоту.


Оглянись вокруг, оглянись на свою сожжённую жизнь. Это плод рук твоих; мечтал ли ты когда-нибудь, что расскажешь внукам о такой своей жизни?


Пустое сердце населяют крысы. Они – преданные спутники злобных невеж. Отгони от меня своих крыс!


Мой путь – через звёзды; твой путь – через ведро с помоями. Мне сиять, тебе лежать в смердящей луже.


Будь как все. Ешь отходы, слушай отходы, думай отходы. Это то, что ты заслуживаешь.


Борода не прячет ум. Она лишь показывает старость. Я никогда не носил бороды.


Годы спустя ты по-прежнему полон лишь помоев и крыс. Только появилась борода.


Я молчу. Тебе я никогда ничего не говорил. Полный помоев услышит помои. Я говорил лишь для полных рассветной росы.


Иди своим путём, ступай прочь! Твоё мерзкое дыхание уже осквернило моё логово; ты хочешь, чтобы на стенах облезала краска?


***


И дерево бывает в печали; когда мне печально, я пою краскам заката. Дерево знает, как мне грустно, и качает ветвями. Однажды я стал петь закату, когда мне не было печально. Дерево услышало мою ложь и в тот год не покрылось листьями. С тех пор я пою, только когда мне грустно, и осенью у меня всегда есть что сжигать.


Дождь зол на меня уже много лет. Я обидел его, сказав, что быть мокрым глупо и недостойно. С тех пор он льёт в моём сердце, а там от него никак не укрыться.


Сырость пропитывает меня изнутри; вот поэтому я ушёл от всех и молюсь Богу – я пытаюсь хоть немного просохнуть.


Дай мне тот чайник на плите. В нём особенный чай – там человеческая грусть смешана с небесной радостью. Ангелы любят пить его по утрам: так они могут понимать людей, при этом не забывая, где их собственный дом. Я редко его пью, мне хватает грусти людей, которые приходят сюда весь день. Но ты выпей – твой сон слишком пуст, слишком прохладен.


***


Повороши угли в печи. В них есть ещё немного жара. Когда он закончится, закончится и мой срок на земле. Поэтому повороши, если хочешь ещё поговорить со мной.


Тебе кажется, что я ухожу, но это неправда. Я давно уже смешался с пением весенних птиц, утренним инеем на ветвях и плачем падающих звёзд. А то, что ты видишь пред собой, лишь обман глаз: это тело - ком слипшейся глины и распадётся на куски, как только кончится жар в углях.


Не плачь, дитя моё, не плачь... Загляни в очаг: есть ли там ещё огоньки? Нет? И хорошо...



------------

© 2017

Показать полностью
11

Ходит тут всякая сволочь...

Ходит тут всякая сволочь. Глазами шасть-шасть, руки в карманах, походка шаркающая. Один раз его прогнал, так назавтра втроём вернулись. Этих не прогоняю, боюсь девятерых. Пусть ходят. Брать-то нечего. Бумажки всякие под ногами, на стёклах цветы губной помадой. Витька забыл свой самовар, так и ржавеет в углу до сих пор. Лампочки надо поменять, темно очень. Идёшь в уборную, например, а эти из темноты тебе навстречу - ух! Обходишь, пропускаешь. Обратно выходишь осторожно, не зашибить чтоб. Дверь прикрываешь, а эти орут: свет не выключай! Я ща приду! Ладно, оставляешь свет. Пусть их. Лишь бы не девять. И так коридор узкий, двоим еле разойтись.


Вчера водку притащили откуда-то, картошку последнюю съели и полночи в стену тарабанили, гады. И не скажешь ведь ничего. Один раз пытался – угрожают, что на кухню не будут пускать. Ладно, пусть тарабанят. Сплю всё равно крепко. Жену только жалко. Она у меня болезная, третий месяц не встаёт. Вижу, страдает, хоть и терпит. Ну ты как там, говорю ей. Утешить пытаюсь. Она повернётся на другой бок, молчит, но слёзы-то текут. И не сделаешь ничего. Доктор один раз приходил, сказал, что какой-то микро-плазмо-нутреохандроз или что-то такое, я не запомнил, записал где-то, но потерял уже. Вздохнул он грустно, посидел полминутки. Я уж и так понял. В дверях сунул ему пятьсот, тот сказал спасибо и в глаза не посмотрел, ушёл быстро. Всё понятно... Чаем пою её, сахарок даю иногда. Хорошая была баба, двадцать лет прожили, и так вот... Эх…


Ладно хоть, детей нет. Не сподобил Бог. Она у меня из детдома, в семь лет упала с качели, с тех пор хромает и детей не может делать, врачи сказали. Переживала, а я сразу ей сказал - нечего оглоедов плодить. Квартиру нашу отберут, нас на улицу выгонят. Нечего. Так и прожили двадцать лет, одни, зато душа в душу. Счастье было, да. Точно говорю. Было счастье. Сейчас-то как, не знаю. Но было, точно. Может, она иногда со мной и маялась, но нечасто, правда, нечасто. Выпивал, бил немного, но как без этого. Все ж так живут. Бьёт - значит, любит, правда ведь? И у нас всё как у людей, по-настоящему. Без детей, ну и хорошо. Степаныч завидовал, говорил, у меня вон, трое, и четвёртый зреет, в бога душу мать! Накликал, видать, жена его на седьмом месяце с балкона выпала. Сама жива осталась, но тронулась слегка. Теперь дома сидит, не выходит. Степаныч говорит, боится коляску с дитёночком увидеть. Думает, что её дитя, и пытается с собой укатить. Степаныч с тех пор поседел сильно, белый почти весь. Хотя за сорок всего.


Ладно. Пойду в магазин. Этим водка нужна, но фиг, куплю две баклашки Жигулёвского, и пусть их. Нечего мне шалман разводить. Жене куплю конфеток леденцов, пускай пососёт немного. Себе хлеба там, сырку колбасного. Сигарет не забыть бы. У этих не хочу просить, покуришь с ними - придётся пить, а сейчас не хочу. Настроение не то. А этим не объяснишь, заставят. Так что пиво отдам - и к себе. Мол, вставать рано, так что не шумите, ироды. Ну а покурю у себя. Жене дым не нравится, вижу, но молчит, вздыхает только. Ну а что я поделаю. Зато двадцать лет душа в душу. Эх, растуды его... Эх...


—————

© 2017

Показать полностью
32

Чай

Она приходила по пятницам, бросала сумочку на кровать, один ботинок - в один угол, другой - в другой, срывала перчатки. С шумом усаживалась на диван. Долго жаловалась, какой гад её бывший муж и как её не ценят на работе. Я приносил ей чай, приносил маленькие пирожные из набора, давал салфетку. Потом у нас был секс. Когда она уходила, всегда игриво била мне пальчиком по носу. Я глупо улыбался. После неё долго оставался запах пошлых духов.


Как-то раз она не пришла. Я не придал этому большого значения. Всякое бывает. Но она не пришла и в следующую пятницу, и ещё через неделю. Я позвонил ей. «Алло», ответила она хрипловатым и как будто заспанным голосом. «Ты не приходишь», сказал я. «А, это ты», ответила она. «У нас всё кончено. Прости». Я удивлённо помолчал. Её голос смягчился. «Мы с моим мужем, ну, сам понимаешь». «Понятно», ответил я и повесил трубку.


Мне не было сильно грустно, но я всё-таки налил себе коньяку.


Она позвонила примерно через месяц. «Этот гад меня снова бросил», шмыгая носом, сказала она. «Можно, я к тебе приеду?» «Давай», ответил я.


Она была лучше обычного в постели, но мне было не очень интересно. Когда мы закурили, она рассказала свою историю.


Он пришёл к ней с цветами, стал уверять, что всё осознал и очень её любит. Первое время было замечательно. Он переехал к ней. Но потом он стал брать у неё деньги. Сначала по мелочи, на сигареты, на пиво. Потом сказал, что у него что-то с машиной, надо срочно починить, он отдаст ей сразу, как заработает, ведь без машины он как без рук.


Потом пришёл домой нахмуренный, долго не хотел говорить, что случилось, а после сказал, что у его лучшего друга случилась беда, он попал в милицию, его кто-то как-то подставил, он совсем не виноват, но чтобы его выкупить, нужна большая сумма, а он не знает, где её взять. Она проверила свой счёт, куда откладывала на покупку нового автомобиля, там было почти столько, сколько было нужно для друга, и предложила свою помощь. Он сначала отказывался и даже возмутился, как она могла такое предложить, он не может брать деньги у любимой женщины, но потом нехотя взял, сказав, что как только будет возможность, отдаст ей. И даже написал расписку в получении денег.


На следующее утро она обнаружила, что он исчез вместе с вещами. На столе была записка, мол, прости, мне надо уехать, где-то под Мурманском сгорел один из офисов их фирмы, погибло два человека, и нужно срочно там всё улаживать. Заподозрив неладное, она позвонила их общему знакомому, и тот, смеясь, сообщил, что её бывший муж - давно безработный и занимается чем попало. Она стала искать в документах и нашла свидетельство о расторжении их брака с его подписью. Конечно, подпись на расписке была совсем другой. Она отправила ему смс, что он гад и она подаст на него заявление в милицию, но смс не дошла, номер был заблокирован.


Она замолчала и стала смотреть в окно. Я спросил, подала ли она на него заявление. «Ты что?!» Она повернулась и посмотрела на меня как на умалишённого. «А вдруг он передумает и вернётся?» И отвернулась обратно.


«Будешь чай?», сказал я. «Может, ещё есть пирожные». «Давай», ответила она.


—————

© 2017

Показать полностью
91

Степаныч

"Эй, Толян, ёптвоюмать, здорова!"

Степаныч догнал меня и хлопнул по плечу. "Говорят, ты рассказы начал писать? Нехуёвые рассказы, говорят!"
"Ну начал, да". Я не остановился, шёл как шёл. "А чё, дай почитать! Там, говорят, про жизнь, тоска там, бля, люблю такое!". Степаныч не отставал, ковылял рядом.
"Тебе свою тоску некуда девать, зачем тебе моя?"
"Не, ну чё, моя неинтересная!" "Твоя-то неинтересная?!" Я покачал головой. "Ну чё, дашь?", крикнул он сзади. "Принесу", ответил я, не оборачиваясь.

Кому мало даётся, с тех мало и спрашивается. Степаныч с детства не был избалован благополучием и добрым отношением, поэтому валившиеся на него беды воспринимал не так остро, как тот, чья жизнь с младых лет протекает в покое и комфорте. Отец его погиб, когда ему был год с копейками. Вывалился пьяный под колёса собственного трактора. Мать вышла замуж за мужчину, который называл Степаныча не иначе как "этот" и держал в холодном чулане, иногда забывая кормить по двое суток. Несмотря на это, Степаныч вырос достаточно добрым парнем и никогда не отзывался об отчиме плохо.

Когда ему было тринадцать, он ушёл из дома и несколько лет шлялся по тайге. Был то на приисках, то с какими-то браконьерами, а то прибился к колонии-поселению. Там было лучше всего, говорил Степаныч: кормили, любили все, даже кино показывали. Когда он вернулся домой, мать отказалась пускать его, сказала, некуда, и так едоков хватает, и он пошёл на ферму убирать за свиньями.

Когда ему стукнуло девятнадцать, его приметила одна бабёнка. Их обоюдная радость была недолгой: у неё оказался муж и ребёнок. Муж нашёл Степаныча и воткнул ему нож в бок. Степаныч провалялся пару месяцев в районной больнице; муж сел на пару лет за решётку. Выйдя из тюрьмы, муж снова нашёл Степаныча, ткнул его уже два раза и уехал на зону в этот раз надолго.

Выйдя из больницы, Степаныч пришёл к своей возлюбленной с цветами и предложением пожениться, но та выгнала его взашей, сказав, что лучше её Васеньки никого на свете нет и что она будет ждать его, сколько бы ни пришлось. Расстроенный Степаныч сильно напился и влез в какую-то драку, в результате которой уже сам отправился на зону на пару лет.

Тюрьма, как признавался Степаныч, стала его школой жизни. Там он познакомился с людьми, которые не сдаются перед лицом тяжёлых обстоятельств и верны своей чести в любых жизненных трудностях. Один картёжник научил его хорошо играть в карты, и когда Степаныч вышел, то, оказавшись в городе без работы, решил применить свои навыки для заработка. Заработок получился неожиданно высоким, но продлился недолго. Почему-то его манера игры не очень понравилась его партнёрам, и на второй день Степаныча сильно избили. Так он в третий раз попал в больницу.

Вышел он оттуда хромая и слегка заикаясь. Делать было нечего, возвращаться в родное село не хотелось, и он устроился в милицию. Там он проработал 28 лет, до самой пенсии. Он так и не женился и не сделал ни с кем детей. Уйдя на пенсию, он вернулся в своё село и устроился сторожем на ферме. В селе никого не осталось из тех, кого он знал. Его мать сошла с ума и сгорела, устроив пожар в своём доме; остальные кто уехал, кто умер. Я переехал в это село полтора года назад; мы сошлись с ним на ниве литературы. Он любил читать и часто брал у меня книги. Правда, он предпочитал детективы, но так как таковых у меня не водилось, он брал и классику, и современных авторов, и даже поэзию. За рюмкой водки мы обсуждали то или иное произведение, а потом он рассказывал мне про свою жизнь. Выпивши, он всё говорил, что мне пора жениться, а я отвечал, мол, на себя посмотри. Он смеялся и говорил, что у него ещё дело молодое, успеется.

Молва донесла ему, что я и сам пишу рассказы. Я принёс их ему; он прочитал и остался очень доволен.

Этот рассказ про него самого я не успел ему показать: он умер в прошлую пятницу. Не по пьянке, просто отказало сердце, когда он дежурил на ферме. На похоронах были только я и соседи из второй половины его дома. Накрапывал дождь, мы выпили прямо у могилы и пошли каждый к себе. Дома я лёг спать, не раздеваясь; проснувшись среди ночи, я долго смотрел в окно, пока над горизонтом не появилась светлая полоса нового дня.

———————
© апрель 2017

Показать полностью
26

Невестка

Иисус с иконы в иконной лавке сегодня смотрел очень сурово, строго. Недовольно смотрел. Валентина давно умела определять своё внутреннее состояние по тому, как смотрит на неё Иисус. Если смотрит благостно, улыбаясь и почти подмигивая, значит, неделю она прожила хорошо, в душе хранила мир, гнева и греха не допускала. А если смотрит сурово, значит, не сдержалась, нагрешила где-то, в мыслях или на деле. В этот раз она, в общем-то, и сама знала, где нагрешила. В среду к ней в гости приезжал средний сын, Дима, со своей женой Светланой. Валентина не очень любила свою невестку, но старалась никогда не показывать этого, рассуждая, что выбор сыновей – это их выбор, и она должна его уважать. Но Светлана её раздражала, и с этим раздражением она никак не могла справиться. Светлана была какая-то несамостоятельная, всё время цеплялась за Диму, спрашивала его по каждому вопросу и непрерывно звала на помощь. Дима либо не замечал этого, либо делал вид, что не замечает, но было похоже, что пока его это не утомляет. Но Валентина знала, что рано или поздно он устанет от таких отношений.


Они приезжали к ней по средам, чтобы не пересекаться с братьями. Младший сын, Володя, с женой и старшим сыном приезжали к матери по субботам (их младшую дочку брали на выходные родители володиной жены), а старший сын, Аркадий, с женой и тремя детьми приезжал в воскресенье. Правда, он быстро уезжал по рабочим обязанностям; Валентина проводила воскресенье в компании его жены Ларисы и их детей.


В эту среду Дима со Светланой приехали достаточно поздно, ближе к девяти вечера. В это время начинался её сериал, а теперь из-за их визита сериал пришлось пропустить. Кроме того, она плохо спала этой ночью и чувствовала себя не очень хорошо. Поэтому Светлана раздражала её больше обычного. Весь вечер Светлана канючила, Дима то, Дима это, Дима, принеси мне хлеба, Дима, открой окошко, мне жарко, и когда они уже уходили, Валентина не сдержалась. Светлана попросила Диму застегнуть ей молнию на сапогах, и Валентина сказала, а почему бы ей самой это не сделать. Они оба ошеломлённо уставились на Валентину, и она быстро ушла на кухню, сделав вид, что ей надо собрать им с собой пожаренные накануне котлеты.


Два дня после этого она корила себя за своё несдержанное поведение, но это не помогало. Её раздражение на Светлану только усиливалось. В памяти всплывали всё новые и новые претензии к жене сына, и как она ни пыталась бороться, недовольство переполняло её. Она думала позвонить сыну и извиниться, но он неожиданно позвонил сам и стал говорить на совершенно постороннюю тему. Было очевидно, что он вообще не помнит про тот эпизод в среду, и Валентина решила этот вопрос больше не поднимать.


Но в субботу, когда она пошла на утреннюю службу, Иисус в иконной лавке всё расставил по своим местам. Он смотрел в сторону, нахмурившись, а значит, внутри она была полна гордыни и несмирения. Ей стало стыдно за то, что она так плохо относится к своей невестке, и на службе она попросила Богородицу помочь ей возлюбить Светлану. И Богородица, видимо, услышала эту просьбу.


В понедельник утром ей позвонил Дима и сообщил взволнованным голосом, что Свету забрали в больницу с подозрением на аппендицит. В воскресенье вечером у неё резко закололо в боку, и они вызвали скорую. Вроде, ничего сложного, но он почему-то волнуется. Он попросил мать навестить Светлану в больнице, так как приёмные часы с 15 до 17, а он в это время не может, завал на работе всю неделю.


Валентина отправилась к Светлане, взяв тапочки и купив по дороге фрукты. В больнице резко пахло лекарствами, вдоль коридоров медленно ходили неулыбчивые пациенты. Она открыла дверь в палату. Там было две кровати, одна была незанята. Светлана повернула голову и, увидев Валентину, зарыдала.


Это был не аппендицит. У неё был рак поджелудочной четвёртой степени, неоперабельный. Её выписали из больницы, отправив домой, так как ничего поделать уже было нельзя. Чтобы не травмировать детей, её отвезли к Валентине, а им сказали, что мама уехала в командировку. Три месяца Валентина ухаживала за ней, кормила с ложки, колола обезболивающие, выносила туалет. К исходу третьего месяца Светлана скончалась.


На похоронах собрались все, кроме детей Димы и Светланы. Им так и не решились сказать про маму. Был конец мая, кладбище утопало в свежей зелени. Валентина стояла у гроба и не могла оторвать от него руку. Может быть, если бы она не попросила тогда у Бога помочь ей полюбить Светлану, ничего бы и не было, думала она.


Подошёл священник и мягко попросил всех отойти, чтобы начать отпевание. Валентина слушала его молитвы и вдруг вспомнила Иисуса из церковной лавки. Он не должен теперь смотреть на неё сурово. Она больше не испытывала раздражения. Только усталость...



—————————

© апрель 2017

Показать полностью

Вверх

Белый, белый коридор. Синее, синее небо. Вкушай свежий воздух свободного ветра, парящего над облаками. Оглянись с высоты на этот мир, на место, где ты прожил столько лет. Ты никогда не видел его таким. Посмотри на него. Попрощайся. Здесь произошло столько разного с тобой. И хорошее было, и плохое. Плохого было больше. Но всё прошло, сейчас время расставаться.


Ты никогда не думал, что действительно всё закончится. Что на самом деле всему придёт конец. Задумывался, конечно, но жизнь длилась и длилась, как будто тебя заставили жить вечно. Поэтому ты и не понимал по-настоящему. Болезнь жены, развод дочери, проблемы с ногами. Маленькая пенсия, переезд из собственного дома в муниципальную квартирку... Эльза тебя не узнавала последние три года. Как горько… Но всё позади.


Здесь свежо и прохладно. Пять утра, солнце только показалось. Грустно ли уходить? Нет, пока не грустно. Пока рад, что всё закончилось. Санитарка в хосписе была очень доброй и иногда присаживалась, чтобы послушать его рассказы о прожитой жизни, но ненадолго, ведь ей надо было обойти стольких стариков. Поэтому пока он доволен, ему надоело это заведение.


Последние дни он вообще не помнит, видимо, кололи много обезболивающих. А сейчас так хорошо, голова - если можно так выразиться, хаха - ясная и свежая. Возможно, он ещё будет скучать по этому месту, особенно по его маленькой Джейн (дети всегда остаются для нас маленькими, хоть им самим может быть уже к пятидесяти), но сейчас нужно отдохнуть.


Ветер утягивает его вдаль, вверх, а может, это и не ветер вовсе, а какая-то странная сила. Бог, наверно, улыбаешься ты про себя. Не врали эти, из церкви. Ладно, всё хорошо. Всё хорошо. Прощайте все. Прощай, Дженни. Хотелось бы закрыть глаза, но глаз нет.


Но почему-то кажется, что скатилась слеза.


-------

© апрель 2017

Показать полностью

Егор Смирнов

Профессор Залитовский свято верил в торжество разума и гуманность человеческой натуры. Он служил в Императорской Академии Наук и был признанным авторитетом в области права. Когда в 1917 произошла октябрьская революция большевиков, он остался в молодой Советской реcпублике, убеждённый, что жизнь скоро наладится и всё станет хорошо и правильно, ведь человек по природе хороший и значит, разумное устройство общества неминуемо. Его и его семью расстреляли матросы, бывшие крестьяне, которых царь Николай набрал из деревень на мировую войну.


Одним из этих крестьян-матросов был Михаил Серебров. Он сразу поверил в коммунизм, как только ему попала в руки листовка большевистского агитатора, когда он курил в пыльном окопе после утренней усталой перестрелки с немцами. После гражданской войны и службы в ВЧК он вернулся в деревню, окрылённый новыми идеями и желанием перевернуть старый мир. Ради строительства нового мира он был готов на самые крайние меры, но неожиданно его объявили кулаком, врагом народа, и сослали вместе с семьёй в сибирскую тайгу, заменив ссылкой расстрел. Через три года он помер там от непомерной работы и недоумения, как же так всё обернулось.


Бедняка, написавшего донос на Михаила, звали Степан Опёрый. Он вселился в дом Михаила, но через год его самого объявили кулаком. Его не стали ссылать, а решили отвезти в райцентр, чтобы там расстрелять. Но в дороге у автомобиля кончился бензин, и Степана расстреляли в каком-то лесу, чтобы не возиться.


Водителем автомобиля был Егор Смирнов. Он был выходцем из семьи священника, но тщательно это скрывал, опасаясь за жизнь. Когда кончился бензин и комиссары в лесу расстреливали Степана, он сжимал кулаки и молился про себя: “Господи, помоги мне понять, почему так, зачем всё это, что делать мне, как быть? Повеситься? Броситься убивать комиссаров? Помоги, Боже!” Но Бог молчал, комиссары делали своё дело, а потом они ушли, сказав, что пришлют из города машину с бензином.


Егор был на грани отчаяния, но когда они исчезли из виду, он вдруг почувствовал такой мир, такое спокойствие, как будто в пятидесяти метрах не лежал труп расстрелянного мужчины, как будто он не общался с убийцами пять минут назад. И Егор понял, что всё полно Божьего покоя, что всё полно Его воли и всё правильно и разумно. Он упал на колени, плача и благодаря Господа за Его ответ.


Через несколько лет он оказался с дипломатической миссией во Франции. Там ему удалось затеряться и остаться, попросив политическое убежище.


Когда в 1941 началась война, родные братья Егора пошли добровольцами на фронт. Они считали, что на их страну вероломно напали, а брата своего - предателем-перебежчиком. Когда они выгружались из эшелона, их обоих убила авиабомба, попавшая прямо в их вагон.


А их мать любила всех своих сыновей одинаково. И когда наступила хрущёвская “оттепель”, она смогла уехать к младшему Егору во Францию, где и окончила свой земной путь.


В прошлом году мы с семьёй заезжали на кладбище, где похоронены Егор Смирнов и его мама, Екатерина Ивановна Смирнова. За могилой никто не смотрит; крест покосился и всё сильно заросло. Мы хотели заплатить администрации, чтобы могилу привели в порядок, но я почувствовал, что пусть будет всё как есть. Пусть прошлое остаётся в прошлом, пусть старое зло забывается, а новая жизнь совершает свои собственные ошибки. Всё прекрасно как есть. Всё разумно. Всё правильно.


Всё правильно.


Всё правильно.


———————

2018 г.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!