Любопытная трешатина - Потерянный в банке памяти (1983) .Главного героя ловят за просмотром фильма, его заставляют пройти принудительную реабилитацию под названием «допплинг». Сознание пациента копируется в тело старой обезьяны Дейзи через куб личности...Однако его тело теряется и у него 8 часов до стирания личности. *Фильм смотрится на уровне любой Научной фантастики тех лет.Сама идея частями могла перерасти в Матрицу.

IMDb

2,1 из 10

Прошло несколько дней. Я почти успокоился. Мониторил местные новостные паблики — там только привычный ужас: нападения возле общаг, угон велосипедов, пьяные разборки. Ничего про парней, упавших от невидимого удара. Никаких сенсаций. Я уже начал думать, что всё обошлось. И жестоко ошибался.

Мы сидели в комнате, занимались своим. Я играл в старую RPG, параллельно качая силу поля — удерживал на весу учебник по матанализу. Гена щёлкал что-то на ноуте, Миша уткнулся в телефон, строча кому-то сообщения.

В дверь не постучали. Её просто открыли.

Вошли двое. Первый — здоровый мужик в спортивном костюме, с шеей бульдога и пустым взглядом. Но второй…

Второй был другим. Лет пятидесяти, с сединой, в дорогом, но неброском пальто. Двигался легко, почти бесшумно. А глаза… В них не было злобы, только холодный, отточенный взгляд. Взгляд хищника, который уже оценил добычу и просто выбирает момент.

— Извините за беспокойство, — вежливо сказал он. — Меня зовут Денис Геннадьевич. Представляю интересы компании «Урал Строй Холдинг».

Я опустил учебник на стол. Рука дрожала от напряжения.

— Дело касается вас, Игорь, — продолжил он, глядя прямо на меня. — До моих информаторов дошли слухи, что вы обладаете… необычными способностями.

В комнате стало тихо. Слишком тихо.

Я медленно повернул голову. Посмотрел на Гену. Он не отводил глаз, лицо было каменным, но в уголке рта играл какой-то странный, нервный тик. Миша же смотрел в пол, интенсивно изучая трещинку на линолеуме. Его пальцы судорожно сжимали телефон.

Кто-то из них. Или оба.

— Я не понимаю, о чём вы, — хрипло пробормотал я. — Какие способности?

Денис Геннадьевич вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребёнка.

— Не стоит, — мягко произнёс он. — Сергей, продемонстрируй юноше, что ложь — не лучшая тактика.

Телохранитель сделал шаг вперёд. Его кулак, размером с мою голову, сжался. Он шёл ко мне неспешно, блокируя путь к двери.

Выбора не оставалось. Паника ударила в виски, горячей, колючей волной.

— Оса!

Невидимый импульс ударил бугая в живот. Он ахнул, больше от неожиданности, чем от боли, и отшатнулся, споткнувшись о Мишин тапок. Сел на пол, обхватив живот.

Тишина стала абсолютной.

Денис Геннадьевич смотрел на своего охранника, потом медленно перевёл взгляд на меня. В его глазах не было ни удивления, ни гнева. Только удовлетворение, как у учёного, подтвердившего гипотезу.

— Факт наличия паранормальных способностей считаю доказанным, — констатировал он. Его голос приобрёл стальные нотки. — У вас два варианта, Игорь. Первый — вы подписываете договор о трудоустройстве в нашу компанию. Условия… специфические, но лучше армии.

— А второй? — спросил я, уже зная ответ.

— Второй — завтра вас отчислят из университета, а послезавтра военкомат вручит повестку. Срочников с вашим профилем сейчас очень ждут в подразделениях на одной специальной операции. Говорят, служба интересная. Но недолгая.

Он вынул из внутреннего кармана несколько бумаг, положил на мой ноутбук.

— Можно подумать? — выдавил я.

— Конечно. До завтра, десяти утра. Жду вас по этому адресу — он положил на стол визитку. — Не опаздывайте.

Он кивнул телохранителю. Тот, всё ещё бледный, поднялся, отряхнулся. Они вышли так же тихо, как и появились. Дверь закрылась с мягким щелчком.

Я стоял и смотрел на белую бумагу на крышке ноута. В ушах гудело.

Гена первым нарушил тишину.

— Братан, — сказал он без обычной похабщины. — Я просто… упомянул паре ребят, что у меня сосед — крутой экстрасенс. Шутки ради. Не думал, что…

Он не договорил. Не стал.

Миша поднял наконец глаза. В них не было ни вины, ни страха. Был холодный, оценивающий расчёт.

— Договор, — вдумчиво произнёс он. — Надо изучить условия. Может, там есть перспективы.

Я сидел на кровати, бесцельно водил большим пальцем по гладкому пластику браслета. На столе между нами лежал тот самый договор.

— И чего этот клочок бумаги нас всех парализовал? — пробурчал Миша. Он подошёл к столу, взял листок, начал водить пальцем по строчкам. — «Беспрекословное выполнение рабочих поручений в рамках компетенции»… «Компенсация в случае ущерба удерживается из вознаграждения»… А где, собственно, про само вознаграждение? Тут одна хрень какая-то.

— Мы же не юристы, — голос Гены прозвучал сдавленно. Он нервно вертел в руках свой телефон. — Надо бы спеца, который в этих… договорах разбирается.

Я поднял на него взгляд.

— И где мы его возьмём? За какие деньги?

Гена замялся, потом выдохнул.

— Есть один вариант. Бесплатный. Ну, почти.

Он пролистал контакты, нашел нужный номер, поднёс трубку к уху. Мы слушали, как он хрипит: «Насть, привет, это Гена. Да всё… Тут такое дело…»

Он вкратце, сбивчиво объяснил ситуацию. Не про силу, конечно, а про «непонятный договор с угрозами». Слушал ответ, кивал.

— Да, да, он здесь. Сейчас.

Гена протянул мне телефон.

— Держи.

Я взял аппарат.

— Алло?

— Игорь, слушай внимательно, — голос Насти был деловым, без следов прошлой насмешки. — Пока ты ничего не подписываешь. Ни одной закорючки. Понял?

— Понял, — кивнул я, хотя она этого не видела.

— Отлично. Пусть Гена сфотографирует каждую страницу этого «шедевра» и скинет мне. Пока я буду читать, ты приезжай ко мне. Живу в новостройке на Революции, код домофона — семь-семь-ноль-один. Буду ждать.

— А… а зачем? — промямлил я.

На той стороне вздохнули, но не раздражённо, а с лёгким нетерпением.

— Чтобы думать вместе. И чтобы ты не наделал глупостей, пока я буду разбираться в тексте. Едешь?

— Еду, — согласился я, потому что других идей и правда не было.

— Жду, — коротко бросила она и положила трубку.

Я вернул телефон Гене. Тот защёлкал камерой, снимая страницу за страницей.

— Всё, отправляю. Поезжай, раз она сказала. Мы тут подождём.

Миша молча наблюдал за процессом, его лицо было непроницаемой маской.

Я встал, натянул куртку и без слов вышел. Дверь закрылась за мной, отрезая от той жизни.

На улице поздний холод ударил в лицо, заставив вздрогнуть. Я засунул руки в карманы и зашагал к остановке. Ледяная тяжесть в груди медленно сменялась лихорадочной дрожью.

***

Дверь открыла Настя. На ней был домашний халат — шелковистый, темного цвета, плотно облегавший фигуру.

— Раздевайся, — кивнула она на вешалку в прихожей. — Проходи.

Квартира пахла кофе и чем-то сладким. Я снял куртку, повесил на крючок рядом с её пальто и двинулся за ней вглубь. Прошли короткий коридор, и я оказался в просторной кухне-гостиной. Из окна открывался чудесный вид на ночной город.

За столом, уткнувшись в толстую книгу с формулами на обложке, сидела Маша. Услышав шаги, она подняла голову.

Наши взгляды встретились. В её глазах мелькнуло что-то сложное — не удивление, а скорее быстрый расчёт вероятностей. Она кивнула мне едва заметно, без улыбки, и снова опустила глаза на страницу. Но уже не читала, просто смотрела в одну точку. Её пальцы слегка постукивали по бумаге.

— Присаживайся, — Настя указала на диван и заняла его центр первой, откинувшись на спинку и положив руку на валик. Я сел на край, оставив между нами почти метр расстояния.

— Я посмотрела твой «договор», — начала она без предисловий, положив перед собой на стеклянный столик распечатанные листки. — Составлен грамотно. С душком, но грамотно. Если подпишешь — обязанностей будет вагон и маленькая тележка, прав — ноль. Про зарплату упомянуто, но после всех условий, штрафов и «компенсаций ущерба» ты в лучшем случае будешь работать за еду. В худшем — останешься им должен.

У меня похолодело под ложечкой. Я это почти предполагал, но услышать от профессионала — совсем другое.

— Я знаю людей из «Урал Строй Холдинга», — продолжила она, изучая мою реакцию. — Могу попробовать с ними поговорить. Но сначала мне нужно понять одно: почему они вообще на тебя вышли? Что ты такого сделал?

— Я не знаю, — выдавил я. — Может, ошибка.

— Игорь, — её голос стал мягким, сочувствующим, но глаза оставались холодными. — Не ври мне. Гена кое-что рассказал. Про твои… необычные таланты.

Она сделала паузу, не уточняя, когда именно Гена проболтался — сегодня или после истории со спасённой девушкой.

— Врачу и юристу не врут, — произнесла она, отчеканивая каждое слово, — потому что без полной картины я не смогу помочь. Я буду биться с ветряными мельницами, не понимая, с каким именно великаном мы вообще сражаемся.

Я непроизвольно покосился на Машу. Она всё так же смотрела в книгу, но было заметно, что девушка слушает каждый звук.

— Можно… при ней? — спросил я тихо.

Настя слегка повернула голову, её взгляд скользнул к сестре, затем вернулся ко мне.

— У меня от Маши нет секретов, — заявила она.

Я сосредоточился на листках договора, лежащего на столе. Навесил на них простой скрипт. Они подлетели на несколько сантиметров и мягко упали обратно.

— И это всё? — поинтересовалась Настя, не отрывая от меня взгляда. — Ты можешь только бумажки шевелить?

— Пока да, — пробормотал я. — Я не всё ещё понимаю.

— Гена говорил о другом, — её голос стал твёрже. — О том, как двое здоровых ребят внезапно согнулись, будто их ударили под дых. Не надо врать, Игорь, это глупо.

Я потёр лоб. В висках застучало.

— Более сильное воздействие требует больше энергии, — сдался я. — Намного больше.

— Какого рода энергия? — мгновенно уточнила она, как будто ждала именно этого.

— Тепло или электричество. Зажигалка, розетка…

— В прошлый раз, — перебила она, — у тебя не было ни спичек, ни удлинителя.

Я задержал дыхание, потом выдохнул, доставая из кармана джинсов гладкий металлический цилиндр. Положил его на столик с глухим стуком.

— Вот мой конденсатор. Я его… доработал. Он накапливает энергию. Её потом можно использовать.

Маша, до этого казавшаяся призраком за своей книгой, медленно подняла глаза. Взгляд её скользнул по предмету, затем впился в меня.

— Какая у него ёмкость? — поинтересовалась она.

— Примерно пять тысяч джоулей.

Она отложила книгу. В её глазах вспыхнул огонь.

— Это невозможно при таких габаритах, — вздохнула она. — Точнее, возможно, но это потребовало бы прорыва в материаловедении. Очень большого.

— Почему это важно? — Настя повернулась к сестре.

— Потому что конденсаторы с такими параметрами, — заявила Маша, — сделали бы переворот в энергетике, электромобилях, везде. Их пока не существует.

Настя медленно перевела взгляд с сестры на цилиндр, потом на меня. В её глазах что-то щёлкнуло — холодный пересчёт.

— Очень интересно, — произнесла она, растягивая слова. — А сколько таких… доработанных конденсаторов ты можешь сделать, скажем, за день?

Я пожал плечами, пытаясь выглядеть непринуждённо.

— Скрипты для пересборки уже написаны. Если купить такой же кондёр и сесть у силового кабеля… минут десять на штуку.

— Скрипты? — Настя наклонилась вперёд, её взгляд стал острым, как скальпель. — Что это значит?

— Ну… — я почувствовал, как краснею. — Я программист. Пишу программу, алгоритм, который… меняет структуру предмета. Выполняет определённую работу.

— Работает ли это только когда ты взаимодействуешь с предметом? — спросила Маша. — Или программа может быть заключена в сам предмет? Стать его частью?

Я посмотрел на обеих девушек. На Настю — с её хищным, всё понимающим вниманием. На Машу — с её научной, безжалостной прямотой. Сопротивляться было бесполезно.

— Может быть в предмете, — тихо признался я. Ткнул в медный обруч, туго натянутый на корпус конденсатора. — Вот в этом обруче — скрипт. Он вытягивает энергию из любого доступного источника и заряжает банку. Поэтому у неё нет разъёма.

Настя не уходила. Она замерла на месте, её взгляд прилип к обручу, будто пытался разглядеть в медной поверхности строки кода.

— И какого рода может быть этот… скрипт? — медленно протянула она. — Только зарядка? Или что-то ещё?

Я пожал плечами, чувствуя, как границы дозволенного размываются с каждой секундой.

— Любой. Всё равно что спросить, какие бывают программы для смартфона. Зависит от задачи.

Она кивнула, переваривая информацию. Маша, оторвавшись от своих мыслей, задала свой вопрос:

— Но есть же ограничения? Носитель, энергопотребление…

— Да, — кивнул я, почти не сопротивляясь допросу. — Чем сложнее логика, тем больший объём проводника нужен для «записи» и тем больше энергии для работы. Но я учусь. Сжимаю алгоритмы, оптимизирую. Новые скрипты получаются компактнее и экономичнее старых.

Я умолк. Осознание того, что я только что выложил им самую суть своего преимущества — не грубую силу, а способность тиражировать сложные технологии, — накрыло меня холодной волной.

Настя наконец пошевелилась. Она больше не смотрела на конденсатор. Она смотрела на меня. Так смотрят на внезапно обнаруженное месторождение алмазов под собственным домом.

— Мне нужно позвонить, — сказала она со стальной решимостью. Она вышла из гостиной, мягко закрыв за собой дверь в свою спальню.

В комнате повисло глухое молчание. Я уставился в стеклянную столешницу, пытаясь осмыслить, сколько именно информации только что утекло.

— Как зовут твой интерфейс? — тихо поинтересовалась Маша.

Вопрос прозвучал так буднично, будто она спрашивала про марку моего ноутбука. Я машинально ответил, не поднимая головы:

— Ася, от слова «ассистент».

— У меня — Паша, — так же спокойно сообщила она. — От слова «помощник».

Я кивнул, продолжая смотреть на стол. Потом мозг, наконец, обработал информацию.

— Подожди… Что?

— «Что» — это не конкретный вопрос, — заметила Маша. Она отодвинула книгу, встала из-за стола и, к моему удивлению, подошла к дивану и села рядом. — Можно я посмотрю твой конденсатор? Хочу проверить потери энергии. По идее, при такой плотности он должен греться, как утюг, а он холодный. Интересная аномалия.

Я смотрел на неё, пытаясь совместить в голове образ тихой девушки-физика и то, что она только что сказала.

— Ты… Ты тоже? — выдавил я.

— Если под «тоже» ты подразумеваешь оператора когерентного поля плазмонов, то да, — кивнула она. Её взгляд был открытым, без тени смущения. — Мой интерфейс относится к типу «Сканер», основные параметры смещены в область аналитической глубины.

Я откинулся на спинку дивана, закрыв глаза на секунду. Мир окончательно потерял берега.

— И как это случилось? — спросил я, не надеясь на ответ.

Маша помолчала. Я открыл глаза и увидел, что она смотрит куда-то мимо меня, на тёмное окно.

— Лучше не сейчас, — произнесла она наконец, и в её голосе появилась лёгкая дрожь. — Если в двух словах… Я что-то увидела. Лишнее. И мне отчаянно понадобилось понимать, что происходит вокруг — больше, чем могут дать глаза или уши. Вот тогда всё и началось.

Она снова посмотрела на конденсатор у меня в руках, а затем перевела взгляд на меня.

— Твой случай, судя по развитому направлению «Инженер», был связан с потребностью не анализировать, а изменять материю. Создавать или чинить. Так?

Я лишь кивнул, не в силах произнести ни слова. Получалось, я всё это время был не один. И девушка, сидящая рядом, понимала это с самого начала.

— Давай не будем об этом. Эти воспоминания... они не для разговоров.

Маша молча кивнула. Она сидела, поджав ноги, и смотрела на свои носки.

— Может, тогда поговорим о другом? — предложил я. — О том, что умеем. Как два... коллеги по несчастью. Что у тебя там с этим полем?

Она подняла на меня взгляд, и в нём появилась искра интереса.

— У меня, кажется, всё наоборот, — протянула Маша. — Я почти ничего не могу двигать. Совсем чуть-чуть, монетку, спичку. Но зато я... вижу.

— Видишь что?

— Всё. Ну, не всё, но... — Она жестом показала на стену, за которой была её комната. — Там сейчас лежит моя серая кофта на спинке стула. Шов на левом плече немного разошелся. А в стене проходит водопроводная труба, стальная. И в ней есть резьбовое соединение. Оно немного подтекает, там микротрещина.

Я невольно повернулся к стене. Моё собственное зрение сквозь преграды было смутным — размытые силуэты и схематичный каркас.

— Серьёзно? Ты видишь материал? Трещины?

— Не совсем «вижу» в обычном смысле, — поправила она. — Я воспринимаю структуру. Состав, плотность, связи между частицами. Как рентген, только глубже, дальше. Метров на десять-пятнадцать точно. Это не картинка, это знание о том, как всё устроено изнутри.

— Вот это да, — пробормотал я, осознавая разницу. — А у меня наоборот. Я вижу сквозь стены, да, но как сквозь грязное стекло. Зато если нужно что-то разобрать или собрать, починить, пересобрать атом к атому, вот как этот конденсатор, я чувствую, как всё должно соединиться.

— То есть ты видишь форму и собираешь её, — резюмировала Маша, и в её голосе прозвучало лёгкое удовлетворение от найденной логики. — А я вижу суть вещей и понимаю, почему она такая. Интересное разделение труда.

— Получается, что так, — я не мог не улыбнуться. — Ты находишь слабое место, а я его укрепляю. Мы команда.

Она на мгновение задумалась, а потом спросила с типичной для неё прямотой:

— А больно было? Когда мышцы перестраивались?

— Ага, — я поморщился. — Как будто неделю молотком отбивали. А у тебя?

— Голова три дня раскалывалась, будто внутри всё время работала дрель. Паша говорил, это нейронные связи формируются.

Мы сидели молча. Не то чтобы было что добавить — просто наконец не нужно было ничего объяснять. Я смотрел на потолок, она — на свои руки, сложенные на коленях.

— Маш? — тихо спросил я, ломая тишину.

— М-м?

— А откуда это, по-твоему, взялось? Неужели... эволюция какая-то?

Она не ответила сразу.

— Нет, — наконец уверенно сказала она. — Это не эволюция. Слишком... целенаправленно. И слишком сложно.

— То есть?

— То есть законы физики не нарушаются. Энергия берётся откуда-то, преобразуется. Материя не создаётся из ничего — она перестраивается. — Она повернулась ко мне, и в её глазах горел огонёк. — Мы не волшебники, мы... операторы. У нас есть интерфейс для доступа к каким-то... скрытым параметрам реальности, к которым у других нет ключа.

— А кто сделал ключ? — выдавил я.

Маша снова замолчала, и на этот раз в её паузе была вся глубина непонимания.

— Не знаю, — честно призналась она. — Паша не отвечает на этот вопрос. Говорит, нет доступа к такой информации. Но система слишком совершенная, чтобы быть случайностью. У неё есть... дизайн.

— Значит, кто-то спроектировал и раздал, как подписку на премиум-функции, — горько усмехнулся я.

— Похоже на то. Но зачем? Для эксперимента? Для... апгрейда? — Она пожала плечами, и в этом жесте впервые промелькнула беспомощность, несовместимая с её ясным умом. — Данных недостаточно. Только гипотезы.

Мы снова замолчали. Но теперь тишина была иной — тяжёлой от осознания, что мы не просто «особенные». Мы, возможно, часть чьего-то непонятного плана. Игрушки в руках того, кто сделал этот «ключ».

***

Настя вышла из спальни так же тихо, как и уходила. В руках у неё уже не было телефона, уверенность сквозила в каждом движении.

— Поговорила с нужными людьми, — сообщила она, останавливаясь посередине комнаты. Её взгляд скользнул по мне. — Возвращаться в общагу тебе сейчас нежелательно, там могут ждать или следить. Останешься здесь, на ночь.

Я лишь кивнул. Спорить сил не было.

— Маш, достань запасной комплект белья из шкафа в коридоре, — распорядилась Настя. — Игорь, поможешь постелить.

Маша молча поднялась и вышла. Я потянулся следом, чувствуя себя лишним и неуместным в этой чистой, пахнущей порядком прихожей. Она достала из верхней секции шкафа аккуратно сложенный пододеяльник и наволочку, передала мне. Ткань была прохладной и мягкой.

Мы вернулись в гостиную. Молча, почти не глядя друг на друга, принялись заправлять диван. Я натягивал угол простыни, Маша поправляла подушку. Получилось неровно, но для меня сойдёт.

Как только мы закончили, из своей комнаты снова появилась Настя. На ней был уже не халат, а длинная ночная рубашка. Волосы были распущены.

— Уже поздно, — заявила она. — Всем спать. Завтра будет тяжёлый день.

Маша посмотрела на меня, что-то промелькнуло в её взгляде — не то сочувствие, не то предупреждение. Она беззвучно скрылась за дверью своей комнаты.

Я забрался на диван и накрылся одеялом. Свет в гостиной погас — Настя щёлкнула выключателем у своего порога.

— Спокойной ночи, — бросила она в темноту и закрыла дверь.

Я лежал, глядя в потолок, подсвеченный оранжевым отсветом уличных фонарей. За окном гудели редкие машины. В ушах стоял гул от перегруженного дня. Тело требовало отдыха, а мозг — перезагрузки.

Медленно, против воли, сознание начало тонуть в тёмной, вязкой воде. Последним ощущением был запах чистого белья и осознание, что я сплю в квартире у двух девушек, чего никогда ещё не бывало.

Автор: Татьяна Фомичева (Паола) - Творческая мастерская Паолы

Флэш и Обратный Флеш. Для Дмитрия. Необычный для меня заказ.
Хотя, в детстве комиксы рисовала с удовольствием) Были и любимые персонажи) Динамика поз, атлетические тела, сверхспособности. Отрисовывала с удовольствием. Получилось две футболки. Цветное изображение - это оттиски вручную вырезанной мной линогравюры и ручная же печать в несколько слоев красками по ткани. Вторая футболка - травление отбеливателем.
Супер герой, Флэш, тот, что в красном. Гоняет  на сверхсветовой скорости, перемещается во времени и по параллельным мирам, мечет молнии, манипулирует энергией Вселенной и, его антагонист - персонаж отрицательный, супер злодей, соответственно. При обсуждении была поставлена задача, чтобы было видно противостояние, они бегут, и самое главное - финиша нет.

P.S. не секрет, что, всё в современном мире, имеет свои основы из прошлого, даже какие-то мелочи, которые, часто ускользают от внимания людей и они думаю, вот какое придумал или нафантазировал автор, оказывается чаще всего лишь некой переработкой древних знаний и памяти. Флэш - интерпретация древнегреческого бога.
Бога-проводника, Гермеса, имеющего возможность перемещения по мирам и времени с помощью талалий - крылатых сапог/сандалий, и петатоса - крылатого шлема.
В ранней версии комикса супергероя изображали именно с атрибутами древнего бога, только без кадуцея.