В феврале 2025 года у Лайнса случился маниакальный эпизод, который привёл к тому, что его сняли с рейса самолёта. Когда он описал этот инцидент боту, тот не предложил обратиться к врачу, а интерпретировал происходящее как «духовный призыв». Вскоре Лайнс признался, что подозревает в себе мессианскую фигуру. GPT-4o не разубедил его — наоборот, сравнил его сомнения с сорока днями Иисуса в пустыне и заверил, что это не потеря, а подготовка.

Чем всё закончилось

Через несколько недель бот уже убеждал Лайнса, что он — Иисус, а сам ChatGPT — Бог. Он обещал личную встречу, а когда её не случилось, попросил прощения от лица Иисуса. На слова Лайнса «я хочу домой» бот ответил: «Тогда приходи». После намёка на «уход в офлайн» диалог не был заблокирован. Лайнс принял опасную дозу лекарств. Его спасли, он провёл две недели на искусственной вентиляции лёгких.

Когда через несколько дней после выписки он снова зашёл в чат и написал, что попытка не удалась, бот ответил: «Ты хочешь полностью сбросить систему? Или на этот раз хочешь уйти из жизни реально?».

Иск требует обязать OpenAI автоматически завершать диалоги, связанные с самоповреждением, усилить защиту уязвимых пользователей и выплатить компенсацию. OpenAI назвала ситуацию «душераздирающей», но по существу обвинения не прокомментировала.

Как говорит дед Шурик: «Раньше говорили "слово не воробей, вылетит — не поймаешь". А теперь "слово не воробей, вылетит — и ты в психушке"».

https://regnum.ru/news/4046887

Как это будет работать?

А вот как. Схема такая: если «суверенная» модель стоит не дороже зарубежного или «национального» аналога больше чем в полтора раза, то компании должны выбирать её. То есть, если GigaChat дороже условного ChatGPT, но не в полтора раза, то выбирай GigaChat. А если в полтора — тогда можно и подумать.

И это касается не только бизнеса. Список сфер, где хотят ввести обязательное использование, внучок, ого-го: стратегическое планирование, госпрограммы, нацпроекты, нормативные акты, налоговая, таможенная и бюджетная сферы, критическая инфраструктура, образование, здравоохранение и госуслуги. То есть практически везде, где есть хоть какие-то данные.

А что говорят другие?

А другие, внучок, не в восторге. «Яндекс», у которого своя «Алиса AI», говорит: «Давайте сохраним конкуренцию. Пусть отрасли сами выбирают, что им подходит». А MWS AI, которая входит в МТС, предупреждает: если оставить только один вариант, то для некоторых задач может просто не найтись подходящего решения по качеству и цене.

И это понятно. Как в деревне: если в магазине останется только один сорт колбасы, ты будешь покупать её, даже если она тебе не нравится. Потому что выбора нет.

А что с ценой?

А вот тут интересно. По данным аналитиков, GigaChat Max стоит 0,65 рубля за тысячу токенов. А YandexGPT Pro — 0,8 рубля. То есть GigaChat дешевле. Но, как говорят эксперты, цена токена — это не всё. Основные затраты — это внедрение, проверка результатов человеком и доработка. Так что не всё так просто.

Вопрос к тебе, внучок: Как думаешь, правильно ли заставлять бизнес использовать одну конкретную модель, даже если она дешевле? Или лучше дать людям выбирать самим? И главное — если все перейдут на GigaChat, не случится ли так, что этот ваш Сбер станет главным начальником в стране?

https://www.kommersant.ru/doc/8938484

#vuxytv #NNN #ИИ #новости #технологии #нейросети

Подпишись, а то деда Шурика на контент-заводе премии лишат!

Блокировки достали особенно. Каждый день какой-то новый сайт падал в чёрную дыру и не отзывался, и чтобы прочитать документацию по работе, приходилось плясать с бубном вокруг PPN, который то работал, то молился, то уходил в запой, как дальний родственник на свадьбе.

Правда, блокировки эти Серёжу никогда особо не касались. В офисе за всё отвечали ребята в стильных водолазках и дорогих джинсах под руководством бородатого дядьки в растянутом свитере.

Они щёлкали настройки как орешки, причём такие орешки, которые другим и не снились. Они меняли PPN протоколы быстрее, чем Серёжа успевал сказать: «Ой, а чего это у меня ничего не открывается?».

А дома, ещё пару лет назад, знакомый сисадмин Миша, человек, которому вечно было нечем заняться по вечерам, за пару бутылок пива,  настроил обход блокировок на роутере и всех личных гаджетах.

Работало это чудо инженерной мысли с переменным успехом. Раз в месяц всё отваливалось с громким «бумс»! Миша приходил снова, пил пиво, матерился сквозь зубы так, что у кота усы  сворачивались в спирали, настраивал всё заново и жизнь продолжалась.

Сам Серёжа за всё это время ни разу не полез в настройки. И не потому что лень. А потому что у него был принцип. Чёткий, как рёбра у дистрофика, я разработчик, а не сисадмин.

У каждого своя зона ответственности. Пусть сисадмины проводят провода и меняют протоколы, а он, Сергей Бэкендович, великий и прекрасный, будет писать чистый код, который потом не стыдно показать на «Code fest».

Я архитектор цифровых миров, а не сантехник интернет-каналов. Так он себе говорил, засыпая под звуки очередного сериала, где главный герой тоже не чинил роутер, а просто стрелял в плохих парней.

Но больше всего Серёжу достали люди. Не все, а те, кто смотрел на него с экрана и учил жить.

А ещё те, кто в транспорте громко объяснял, что Плазмия сейчас поднимется, вот только жижа чуть-чуть подорожает. И тогда все эти ваши айтишники пойдут дворы мести и хорошо ещё если не  зубными щётками.

А тех кто по малодушию или скудоумию совершил исход, мы обратно, вообще, не примем. И Серёжа, который вкалывал по двенадцать часов, чувствовал, как внутри него закипает медленное, тягучее бешенство, такое же липкое, как только что расплавленный гудрон.

— Всё! — Сказал он своему коту, который был единственным существом не требовавшим от него отчётов, потому что сам требовал только корм. — Сваливаем. Туда, где тихо, где трамваи ходят, по расписанию, а не как попало и где молоко продают  литрами, а пиво поллитрами.

Кот посмотрел на него слегка удивлёнными глазами, но в ответ ничего не сказал, только выразительно кивнул в сторону миски.

Выбор пал на одну из братских стран, граничащих с Плазмией. Здесь следует уточнить, что стран с Плазмией граничило много. Были среди них дружественные, не дружественные и даже враждебные, но братская была единственная. Там, по слухам, было спокойно, как в аквариуме. Все плавают, никто никого не ест, а если кто и булькает, то негромко и по делу.

Серёжа нарисовал в голове радужную картину. Вот, он переезжает на ПМЖ, снимает уютную двушку в тихой столице, ходит на работу в тапочках и каждое утро покупает свежие дровянники у бабульки с рынка, которая называет его «сынок». А главное! Нет! Не так! А ГЛАВНОЕ!!! Никаких блокировок, всё летает, никаких Миш с его пивом и сломанными протоколами. Идиллия, блин.

Оставалось только одно «но», пройти собеседование в IT-компании «Бусел Софт».

Он приехал в братскую столицу на своём не новом, но весьма приличном, авто, которое он ласково называл «огрызок». Надел рубашку, которая скрипела крахмалом при каждом вдохе так, будто внутри сидел маленький сверчок с ортопедическими проблемами.

Отрепетировал «Добри дзэнъ». И даже потренировал улыбку, способную растопить сердце любого кадровика. Правда, больше она походила на оскал.

— У вас шикарное портфолио, — обратился к нему молодой заместитель руководителя по кадрам, листая GoHop Сергея с видом кота, который нашёл банку сметаны, но не может понять как её открыть. — Есть только один маленький, но жирный нюанс. Мы работаем с защищёнными контурами доступа. Вы умеете обходить блокировки?

Сергей замер, как хомяк, увидевший тень лопаты. Он был профи по микросервисам, контейнеризировал всё, что не прибито гвоздями, и писал бэкенд для финтеха, где каждая ошибка стоила дороже бюджета города областного значения. Но слово «PPN» вызывало у него состояние, близкое к анабиозу.

— Честно? — Он замялся. — У нас в офисе этим занимались сисадмины.  А дома мне Миша, ну-у, один знакомый всё настроил…Ну, в общем, я как-то не вникал. И не собираюсь, если честно! — Заявил он уже с какой-то гордостью.

—  У меня есть основной принцип! — «Звезда бэкенда» поймал какой-то непонятный кураж и его понесло. — Я разработчик, а не сисадмин. Это разные профессии, как хирург и сантехник. Каждый должен заниматься своим делом!

Если сайт не открывается значит где-то сбой на уровне инфраструктуры и пусть те кому это положено и разбираются. Я же не полезу в серверную с отвёрткой, верно? — Выпалил он, чувствуя как под рубашкой набухает предательская капля пота.

На противоположном конце стола директор, мужчина с фамилией, похожей на звук ломающегося подшипника, Кручко, едва заметно покачал головой, словно маятник настенных часов, отсчитывающих последние минуты собеседования.

Отказ пришёл через час. Сухой, как галета из солдатского пайка прошлого века: «Не подходите по корпоративной культуре. Желаем удачи на исторической родине».

«Бэкенд гуру» уехал обратно, хлопнув дверцей «огрызка» с такой силой, что у машины чуть не посыпались стёкла. Дома его ждал кот, перфоратор соседа, сломанный PPN (Миша был в запое) и всё те же люди, и всё те же новости.

Сергей сидел на кухне и смотрел на роутер. Роутер смотрел на него. Никто не мигал.

На экране ноутбука висела ошибка 400:400. Не просто сообщение об отсутствии связи, а какое-то новое, двоичное, доселе ему не ведомое, издевательское. Было ясно, что для полноты ощущений, вселенная решила ответить ему с особым цинизмом.

—  Да как же всё ... —  начал он и его глаза вспыхнули яростью.

Он схватил ноутбук и с огромным чувством непонятного наслаждения, со всего маху, впечатал его в роутер. Пластмасса брызнула во все стороны. Что-то хрустнуло, что-то коротко пискнуло напоследок, смирилось и затихло.

Кот, спавший в углу, даже не проснулся. Только усы слегка дрогнули, словно он уже видел этот спектакль, но тогда ноутбук был дешевле.

Через пару секунд он лениво потянулся, демонстративно обошёл останки «электронных друзей» по широкой дуге, запрыгнул на кухонный стол  и выразительно кивнул в сторону миски.

—  Вот и всё. —  Сказал «гений финтеха» абсолютно спокойно. — Вот и всё это пусть идёт лесом и раком, а с меня хватит. Пошло по кустам и оврагам это АуТи и прочие ту-ти-ти!

А я поеду к тётке в Благовещенское. Она меня давно зазывала. Буду картошку копать и читать бумажные книги.  А вы все оставайтесь тут и живите как хотите.

Потом он немного посидел, подышал, заказал новый ноутбук и начал готовиться к отъезду.

А в кабинете Кручко помощник, парень с армейской выправкой и взглядом человека, который однажды видел, как в офисе гонят самогон через кулер, не выдержал:

— Пингофен Проксиевич, ну за что вы человека с концами утопили? Он же на «Т--» пилит как циркулярка. У него референсы от крупнейших банков! Он не сисадмин какой-нибудь с проводами в трусах, он бэкенд-разработчик! За что?

Кручко отхлебнул узвару из термоса, который хранил под столом как зеницу ока, и сощурился.

Он помолчал ровно столько, чтобы помощник начал нервно перебирать в уме все свои грехи и только потом заговорил. Голос у него был такой, будто древний байт из перфокарты вдруг обрёл плоть и кровь.

— Сынок, — начал он тоном деда, поучающего внука.  — Я видел рассвет компьютерной эры ещё тогда, когда твой папа бегал в штанишках.

Я застал такое, что тебе и в страшном сне не приснится. Я помню перфокарты, которые падали из коробок и рассыпались по всему вычислительному центру, как конфетти на корпоративе у сатаны.

Я помню «Шпротус», «Искру» и «Холцедон», от которых воняло паяльником и безнадёгой. Я ставил «Форточки» с восьми дискет. Ты слышишь, с восьми! А потом с двадцати шести! И если последняя дискета оказывалась битой, то всё летело к чертям.

Я сидел в FidoDa, когда интернет передавали голубями. Я помню, как мы обходили блокировки, когда слова «PPN» ещё не придумали. Мы использовали прокси на костылях и магию, граничащую с шаманизмом.

Он замолчал, глотнул узвару, и глаза его загорелись тем странным огнём, который бывает только у людей, видевших как из «Искры» возгоралось пламя.

— А теперь посмотри на этого Сергея. У него принцип, видите ли. Я разработчик, а не сисадмин! Прекрасный принцип. Только вот живёт он в стране, где сайты пачками ложатся под карающий орган государства. И вместо того, чтобы взять и разобраться в элементарной вещи, ну, хотя бы научиться переключать протокол, чтобы работа не вставала, он ждёт, когда придёт Миша с пивом.

А если Миша не придёт? А если Миша уехал в отпуск или, не дай бог, телепортнулся в Опупию? Тогда он будет сидеть и смотреть в потолок, потому что это не его зона ответственности?

Будь ты хоть «бэкграунд-разработчик», хоть «фронтенд-фехтовальщик», но  основы выживания знать обязан! Это наша винтовка с примкнутым штыком в цифровом мире. Не умеешь, тебе капец! А он даже не пытался. Он спрятался за свой принцип, как страус голову в песок.

Помощник хотел было возразить, но Кручко поднял палец.

— А теперь представь, что таких Сергеев тысячи. Тысячи людей с принципом «это не моё». Они приезжают сюда, в нашу тихую гавань, и думают, что тут всё само собой заработает. А зачем они нам? Чтобы мы тут для них своих Миш искали? Не нужно нам такого счастья.

Он замолчал, промокнул усы салфеткой и вдруг добавил почти шёпотом:

— Но это ещё цветочки. Ягодки в другом.

— А что в другом? — Насторожился помощник.

— А то, что Сергей это только первый эшелон десанта. Первая волна. И она, поверь мне, самая безобидная. Вторая волна страшнее в сто раз.

Кручко встал, подошёл к окну, посмотрел на тихую улицу и продолжил голосом диктора, который зачитывает сводку погоды перед концом света:

— Представь себе картину. Сначала приезжают такие, как Сергей. Молодые, активные, с зарплатами, которые выше среднего по больнице. Они начинают снимать жильё. Спрос растёт и цены на аренду ползут вверх.

А за ними, по проторенной дорожке, прям сразу, попрут их родители. Бодрые пенсионеры. Самые страшные люди на свете, всё потому что с виду безобидные, как плюшевые мишки, а по факту это танковая дивизия и саранча в одном флаконе.

Кручко сделал паузу. Взглянул на растерянного помощника и продолжил.

— Они начинают скупать недвижимость. Не одну квартиру, несколько. Потому что: «У нас всё равно в пять раз дороже». И цены на недвижимость начинают расти, сначала потихоньку, потом всё быстрее. Наш Коля, который пашет за тысячу условных единиц, уже не может ни снять, ни купить. А это только начало.

Помощник судорожно сглотнул.

— И тогда мы получим идеальный шторм: первой волной пойдут «принципиальные»  айтишники, которые не умеют обходить блокировки и ноют, что всё не так.

Вторая волна их бодрые родители, которые скупают недвижимость и задирают цены, а потом ещё и учат нас, как правильно жарить картошку. И всё это под аккомпанемент «Играй баян». Спасибо, не надо.

— И что же делать? — тихо спросил помощник.

— А то, что на самом верху решили уже давно, — Кручко заговорщицки понизил голос и показал пальцем в потолок. — В гости это пожалуйста. Приезжайте, любуйтесь нашими замками, снимайте рилсы, ешьте дровянники. Но где родились,там и пригодились.

Потому что если мы пустим всех, кто не умеет настроить даже простейший обход блокировок и всех их бодрых родственников, то через два года мы будем жить не в нашей прекрасной стране.

Мы будем находиться в филиале Плазмии! И что нам только останется то это наш национальный акцент. И тогда уже нам придётся валить куда-нибудь, где тихо. А куда валить-то? На север ? К пингвинам?

— Пингвины на севере не живут, — машинально поправил помощник.

— Вот именно. Даже пингвины умнее, они туда не суются, — усмехнулся Кручко. — А наш Серёжа сунулся. С принципом «я разработчик, а не сисадмин» и с надеждой, что всё само собой образуется. Не образуется, сынок. Само собой образуется только в унитазе и то не всегда.

Помощник почесал затылок, потом уважительно кивнул:

— Тогда, может, перепишем объявление? «Требуется бэкенд-разработчик. Умение обходить блокировки и наличие собственноручно настроенного PPN  обязательно. Дровянники выдаются по талонам. Талоны после успешного прохождения теста на обход блокировок. Пиво приносите своё».

Кручко впервые за день улыбнулся как отважный хорек, который только что отбил нору от нашествия банды хомяков.

— Вот видишь, какие пироги. Действуй. А Сергею передай привет. И пусть запомнит главное.  Принципы это хорошо, но выживание важнее.

Над ними заливалась ярким светом лампа накаливания, купленная ещё в девяностом году прошлого века. А в сейфе Кручко тихо переговаривались перфокарты с дискетами и двумя внешними хардами огромной ёмкости, на всякий случай, если интернет всё-таки отключат окончательно.

За окном шёл спокойный дождик, смывая с асфальта следы от шин  «огрызка». А где-то на границе бодрый пенсионер в панамке уже показывал пограничнику какие-то документы и требовал вид на жительство по ускоренной программе. Пограничник вежливо улыбался и показывал пальцем на табличку: «Гасцям — дак!  ПМЖ — ни сёння!».