— Не замёрз, пока меня ждал? — с улыбкой спросила Настя, подходя к Матвею, который старательно тёр ладошки друг о друга.

— Нет, сам недавно пришёл, — явно солгал он.

— Ну тогда хорошо, если так! — рассмеялась она, поравнявшись с ним. — Ну и какой у нас план действий?

Юноша ненадолго замолк, будто стараясь вспомнить всё то, что запланировал:

— Изначально я планировал просто прогуляться до деревни, может быть, завернуть в парочку красочных мест, а потом уже зайти в местную кафешку, но, чувствую, планы немного меняются.

— Оно и верно! — прыснула Настя, шагая с ним в ногу, чтобы было удобней разговаривать. — Да и я ещё не завтракала. Так что сначала труд, а потом развлечения!

— Что же ты задумала? — обречённо вздохнул он, прекрасно понимая, что если у неё было отличное настроение, значит, точно стоит ждать беды или каких-нибудь сложностей.

Она ничего не ответила, лишь загадочно улыбнулась. Но, как ни странно, он не был против такой непредсказуемости. Наоборот, всегда было интересно гадать, что же на этот раз она смогла придумать, чтобы удивить его. Да и приятно было проводить время с такой активной девчонкой, хоть она всё ещё и держала некоторую дистанцию между ними.

Друзья миновали главные ворота и вышли на протоптанную в снегу дорожку к деревне. Даже таким ранним утром им попались навстречу не один и не два студента, которые уже возвращались оттуда с полными пакетами подарков.

Всего через неделю ожидался крупный праздник, аналог привычного Нового года, который отмечался на три недели раньше. Именно в преддверии него и устраивались состязания, словно созданные не для того, чтобы проверить навыки учеников, а как предпраздничная программа, распаляющая и без того отличное настроение. Причем к этому событию в Контерплат должны были приехать и учащиеся других академий.

Как рассказал Андрей, это было сделано для того, чтобы наладить «культурный» обмен между всеми учебными заведениями, поддержать дружелюбную атмосферу и позволить студентам обзавестись новыми знакомствами.

— А ты готовишься к состязаниям? — спросила Настя. Она ни разу не видела, чтобы Матвей проводил время на арене или где-то тренировался. — Ты ведь даже не посещаешь занятия по ИВБ.

— ИВБ? — переспросил он, явно не поняв сокращения.

— Ну, Искусство ведения боя. Оно же так сокращённо называется среди студентов, да и в расписании. — наслаждаясь хрустом свежевыпавшего снега пояснила она.

Как ни крути, а зима была её любимым временем года. Не из-за нового года или дня рождения, а из-за атмосферы. Всё вокруг будто замирало, становилось тихим и будто бы даже хрупким. Зимой было приятно гулять абсолютно везде. Даже привычные места казались абсолютно другими, а снег только усиливал эту природную магию.

— А-а-а… — протянул он. — Да, я буду участвовать. А насчёт занятий… Они не сильно мне помогут. К слову, Лина тоже их пропускает.

— В ней-то я не сомневаюсь, — фыркнула Настя, мысленно добавив: «Особенно после того, что я видела той ночью…» — Но вот ты у нас, вроде как, всего лишь айтишник. Разве нет? Так почему же они для тебя бесполезны?

Очередная нестыковка, которую подметила девушка. До этого казалось, что это всего лишь небольшие его причуды, но с каждым разом уверенность в том, что Матвей выдаёт себя за другого, только росла. Да и слова Андрея всё никак не могли выветриться из памяти, каждый раз, будто эхом, раздаваясь у неё в сознании. И из-за всего этого доверие к юноше падало.

— Ну, как сказать? — начал он, стараясь выглядеть как можно спокойнее. И вновь занятия Миронова помогли. Теперь Настя видела, что за этой паузой скрывалась не забывчивость, а небольшая паника. — Это потому что…

— Можешь не отвечать, — вздохнула она, устав от на ходу выдуманной лжи.

— Что-то не так?

— А ты сам не догадываешься? — невесело усмехнулась она, складывая руки на груди и поворачиваясь к Матвею лицом.

— Нет.

— Ложь, — коротко парировала Настя, вновь отворачиваясь. Разговор был окончен, не начавшись, а её настроение поползло вниз. От начального предвкушения прогулки не осталось и следа.

Матвей шёл сзади молча. Он прекрасно чувствовал, что между ними повисло напряжение. И прекрасно знал почему. Но не мог ничего с этим сделать, даже если бы хотел. Это было выше его сил и воли. Но, в то же время, ему не хотелось прекращать общение с Настей. Как ни крути, а ему было приятно проводить с ней время, гулять, обсуждать всякую ерунду. Для него они и вправду были друзьями.

— Знаешь, а ты довольно проницательная, — усмехнулся он, будто сменяя тему.

— Спасибо учителю, — пожала она плечами, даже не планируя сбавлять шаг. — Зато ты у нас тот ещё тугодум и лжец.

— Дело не только в твоём обучении. Ты слишком сильная, поэтому и невосприимчива ни к каким ментальным играм.

— Это так ты называешь ложь?

— Я так называю свою способность выдавать ложь за правду, — пожал он плечами. — В отличие от тебя, все остальные так ни разу и не увидели нестыковок, даже если бы я говорил полную чушь. В этом и есть моя сила, к которой ты полностью невосприимчива.

— То есть ты признаёшься, что всё это время мне лгал? — остановилась она, смотря в глаза Матвею. — Признаёшь, что не Альв, что ты не простой айтишник, что просто старался водить меня за нос, чтобы достичь какой-то своей цели?

Мир вокруг дня Насти будто остановился. Даже мерный снегопад будто замер, также как и ветер, что до этого весело игрался с голыми ветками деревьев. Они остались только вдвоём. И от ответа Матвея зависело очень многое.

— Подожди две недели, — только и смог через пару долгих секунд ответить он. — После этого мы сможем всё обсудить честно.

— Знаешь, а не зря я до этого не разрушала нашу небольшую стену, — прервала его Настя. — Хорошо тебе погулять.

Она развернулась и отправилась в академию, даже не думая останавливаться. Настроение было ни к чёрту. Если бы Матвей попытался её остановить — она вряд ли бы смогла сдержаться и не использовать свою силу. Больше всего она ненавидела в людях ложь, даже мелкую, сказанную во благо. И поэтому она недолюбливала и Андрея, и Лину.

Каждый из них так или иначе, но лгал ей. Быть может, даже неосознанно. И ей приходилось сдерживаться, чтобы не высказать им всё. Она понимала, что многое они просто не могут ей рассказать ввиду того, что живут в совершенно ином мире. Но, как ей казалось, лучше просто промолчать, чем с уверенным лицом врать.

— Думаешь? — донеслась до неё знакомая усмешка.

— Лин, у меня сейчас очень плохое настроение, — коротко бросила Настя, стараясь не обращать внимания на знакомую.

Они были в аллее академии. На Мироновой была всё та же привычная одежда для тренировок. Создавалось впечатление, что она вообще не чувствовала холода.

— Ага. Но твои мысли настолько громкие, что достали меня даже неосознанно, — ярко улыбнулась она. — И, как по мне, это самое подходящее время, чтобы высказаться.

— Что ты хочешь услышать? — рыкнула Настя. Она уже собиралась пойти дальше, но следующая фраза Лины её остановила:

— Правду. Ты ведь о ней так кричишь.

Лина, будто скучающе, наклонилась вниз и начала скатывать снежок. Удивительно, насколько она умела подгадывать момент для разговора по-душам. Вокруг не было ни единой души, а все окна были наглухо закрыты.

— Да! Потому что вы все шуты с масками вместо лиц! — наконец не выдержала она, переходя на крик. Вокруг начали собираться тени, готовые в любую минуту кинуться на обидчика.

— В тебе говорит ребёнок, — спокойно ответила Лина. Даже при видимой угрозе, исходящей от Насти, она чувствовала себя в полной безопасности. — Тебе кажется, что в мире должна существовать только правда, что ложь — слабость. И, давай начистоту, ты давно перестала лгать сама себе?

— В каком смысле?

— А в прямом. Как давно ты говорила начистоту с собой? Честно, меня достало то, как ты смотришь на нас с Данилом, — всё тем же тоном чеканила Миронова. — Думаешь, что мы соперницы только по навыкам? Ну-ну, продолжай себя убеждать в этом. Но, пожалуйста, хватит стараться при каждой удобной возможности увести у меня Лиса.

— Да что ты несёшь?! — уже ничего не понимая, закричала Настя, а за её спиной появились крылья и хвост.

— Ты хотела правду — получай. Чистую, нерафинированную. Я-то прекрасно понимаю, что чувства быстро не забываются, и закрывала на это глаза. Но раз уж мы с тобой решили быть честными, то я скажу вот что, — она на секунду замолчала. — Смотри. Сначала. На. Себя.

Тени полетели рванули к Лине, но так и не смогли достичь её. Исчезли в трёх сантиметрах от её лица. Она даже не моргнула, будто ничего не произошло.

— Знаешь, я для тебя наихудший противник, — заметила она с усмешкой, выкидывая снежок в сторону, будто только он до этого её и волновал. — Я не собираюсь драться с тобой. Подумай на досуге над моими словами. Это поможет тебе.

А потом Лина неспеша продолжила свой путь, оставляя Настю в полной растерянности посреди аллеи. И только сейчас она заметила, что снежинки, которые замерли вокруг них, продолжили падать. Крылья и хвост моментально пропали, будто их никогда и не было. А вокруг появились звуки, голоса и другие ученики для которых сейчас вообще ничего не произошло.

Она поражённо смотрела вслед Мироновой. А в голове появилось много вопросов на которые ей требовалось найти ответы как можно скорее.

— Надо будет сказать ей спасибо, — сделав глубокий вдох, прошептала Настя. От злости к ней не осталось ни следа.

ArtOfHikari

Глава 29. Гниль в фундаменте

Два года спустя столица было не узнать.

Эпоха «Великой Очистки» сменилась эпохой «Великого Ремонта». Город, построенный из живого, пульсирующего дерева и магического хрусталя, оказался совершенно не приспособлен для людей. Деревянные мостовые гнили от постоянной влажности, хрустальные трубы канализации лопались от перепада температур, а магические лифты, оставленные без присмотра эльфийских техномагов, периодически пытались съесть пассажиров, принимая их за источник маны.

Эхо стояла на строительных лесах на высоте четвертого этажа, уперев руки в бока.

— Я сказала — известковый раствор, а не магическую смолу! — кричала она вниз, перекрывая шум стройки. — Если вы снова зальете это волшебством, оно завтра же прорастет горохом! Вы хотите, чтобы сортир на площади пел вам баллады по утрам?

Мастер-гном (первые представители Подгорного народа уже прибыли в столицу, почуяв запах больших и безнадежных контрактов) виновато втянул голову в плечи.

— Так ведь быстрее, Вашество! И держит крепче!

— Кирпич должен держаться на трении и честном слове, а не на страданиях замученного элементаля! — Эхо спрыгнула с лесов, подняв облако пыли. Её кожаный плащ был заляпан цементом, а на щеке красовался синяк от неудачно отскочившего мастерка. — Ладно. Кирпичи пересчитать, гнома выпороть... премиально. За энтузиазм. Но смолу убрать.

Она вошла в прохладу дворца. После уличного грохота тишина залов давила на уши. Эхо направилась в малый зал совещаний. Там её ждали.

Каэла (Лорд-Маршал) чистила ногти огромным тесаком. Иссера раскладывала на столе образцы плесени. Бард наигрывал что-то унылое на лютне. Старик-друид спал в кресле, тихо похрапывая.

— У нас труп, — без предисловий начала Каэла. — И не просто труп. Это посол из Закатных Топей.

Эхо устало опустилась в кресло.

— Опять? Я же говорила им: «Осушайте болота сами». Мы дали им чертежи дренажа.

— Они осушили, — хмыкнула Пиратка. — Вместе с рекой, которая питала их столицу. Город высох за три дня. Теперь они винят нас в колдовстве и требуют вернуть воду. А еще у них там мор. Какая-то «Ржавая чума». Металлические изделия начинают гнить и крошиться за секунды. Мечи рассыпаются в руках.

Иссера подняла взгляд от своих пробирок.

— Это не магия. Это биология. Споры. Судя по описанию — Ferruginis rapidus. Грибок, питающийся феррумами. В естественной среде встречается только в одном месте. В Садах Забвения. В том самом месте, где... — она замолчала, покосившись на спящего друида.

— Где спит наш каменный мальчик, — закончила за неё Эхо. — Великолепно. Мы убили бога, чтобы спасти мир, а его труп теперь ржавеет и заражает континент.

— Это хуже, — Бард перестал играть. — Споры идут не от Стены. Они идут с юга. Кто-то вскрыл старые лаборатории Моратана под столицей. Там, где он экспериментировал с «Черным медом». Кажется, кто-то решил возродить старую школу.

Эхо закрыла лицо руками.

— Я хочу в отставку, — глухо сказала она. — Я хочу выращивать капусту. У капусты нет амбиций. Капуста не пытается сгноить империю изнутри.

В этот момент двери зала распахнулись с такой силой, что ударились о стены.

На пороге стоял гвардеец. Его броня была помята, а из нагрудника торчало оперение черной стрелы.

— Ваше Величество... — прохрипел он, падая на колени. — Лес... Лес сошел с ума.

Глава 30. Братья и Сестры

Южный тракт был завален телами. Но это не была бойня.

Деревья ожили. Буквально.

Старые, нормальные дубы и вязы выкорчевывали себя из земли и шагали по дороге, давя беженцев. Их ветви хлестали как плети, а из стволов текла не смола, а густая, черная желчь, которая разъедала кожу.

— Это не магия Алариэля, — Наставник щурился, стоя на холме. Его посох вонзился в землю, пытаясь «услышать» лес. — Это гнев. Лес чувствует, что его брат умирает. Споры Ржавчины — это болезнь Леса тоже. Он пытается... изолировать зараженный участок. Выжечь его. Вместе с городами.

Эхо смотрела на панораму разрушения в подзорную трубу.

— Значит, у нас три фронта. Ржавчина в городах, фанатики в катакомбах и взбунтовавшийся дендрарий на юге.

— Четыре, — тихо сказала Иссера.

Все посмотрели на неё.

— Что? — не выдержала Эхо.

— Четвертый фронт — Север, — Иссера указала на Черную Стену. — Паломники. Их там уже пятьдесят тысяч. Они не уйдут. Они верят, что когда Король проснется, он очистит мир. Если мы начнем войну с Лесом, а они в это время решат «помочь», разбудив Алариэля силой... Континент превратится в стекло.

Эхо посмотрела на свою команду. Каэла уже точила топор. Бард проверял тетиву на спрятанном под плащом арбалете. Старик бормотал заклинания защиты.

— Значит, план такой, — Эхо выпрямилась, и вся её усталость исчезла, сменившись холодной яростью. — Каэла, бери своих головорезов. Иди в катакомбы. Вырежи всех, кто поклоняется грибам. Никакой пощады, они знают, что делают.

Каэла кровожадно улыбнулась и исчезла.

— Иссера, — Императрица повернулась к ученой. — Мне нужен яд. Мне нужно что-то, что убьет «Ржавчину», но не убьет металл в кольчуге и не отравит колодцы. И мне нужно это вчера.

— Я могу модифицировать споры Хранителей, — предложила Иссера. — Те, что излучают доверие. Если мы заразим ими деревья, они перестанут нас атаковать. Они просто... полюбят нас. Будут стоять и улыбаться.

— Нет, — отрезала Эхо. — Я больше не хочу, чтобы меня любили. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Придумай что-то другое. Что-нибудь болезненное.

— Боюсь, болезненное для деревьев будет болезненным и для людей, — вздохнула Иссера. — Биология едина.

— Тогда мы будем болеть, — Эхо надела на голову простой стальной шлем. — Бард. Старик. Мы едем на юг. Мне нужно поговорить с братом моего мужа.

— У твоего мужа не было братьев, — заметил Бард, закидывая лютню за спину.

— Был, — мрачно ответила Эхо, садясь в седло. — Самый старший. Тот, кого они убили первым, чтобы посадить Алариэля на трон. Древний Лес. И я очень надеюсь, что он просто очень, очень расстроен, а не окончательно превратился в злобного демиурга. Поехали. Попробуем договориться с кустарником.

ArtOfHikari