Серию забавных снимков сделала фотоловушка, установленная в Лазовском районе Приморского края. На первых кадрах мы видим, как кабанчик мчится к своим соплеменникам, пасущимся на заднем плане. Вероятно, зверь отстал от стада и торопится его нагнать.

Пролистываем вперёд и спустя несколько снимков наблюдаем, что стада на заднем плане уже не видно, а вот кабанчик, напротив, вернулся, и на этот раз не один, а в компании вороны, сидящей у него на спине. «Доехав» до дерева, птица отпускает копытное и деловито продолжает свой путь пешком, после чего выходит из кадра.

Уж не известно, чем птица заслужила такой сервис: кабанчик даже оставил ради нее свое стадо. Быть может, эта та самая ворона, которая водит дружбу с медведем? Пользуется авторитетом своего могущественного товарища и гоняет кабанчиков по своим делам, когда ей заблагорассудится.

Источник

1990 год. Ранцы ещё такие были — квадратные, на всю спину. Из дермантина. Пиджачок с шевроном октябрёнка на плече. Форма. Гордость. Иду в школу.

Пошёл за ишак-арбой. И ушёл куда-то в ебеня. Не специально. Просто так вышло. Ноги сами понесли. Или любопытство. Или дурацкое детское «а что там?». А там оказалось пусто. Дорога. Пыль. Жара.

Устал. Залез в арбу. Полную листьев. Бабайчик даже не заметил. Ехал, трясся, смотрел в небо. Хорошо. Спокойно. Ни школы, ни уроков, ни октябрёнка с его дурацким значком.

Потом бабай спалил. Прогнал. Кричал что-то. Я не слушал. Спрыгнул и пошёл назад. Вдоль дороги. По хлопковому полю.

Нашёл дохлую ворону. Пожарил. Похавал. Голодный был. Или просто интересно. Детство — оно такое: огонь, палка, мясо. Не важно чьё.

Шёл долго. Уже стемнело. Когда дошёл до дома — там кипишь. Меня все ищут. Бабулька моя даже участкового подключила. Серьёзно. Мент с фонариком по району ходил. Из-за меня. Из-за третьеклассника, который ворону жарил.

Короче, по тыкве получил. Хорошо так. С чувством. С расстановкой.

И больше по дороге в школу в ишак-арбу не залезал. Ни разу.