— Сиин тута.

Мозг, уже знатно наслышанный о свинкулярности, мгновенно сложил это в одно слово:

«СВИНТУТА».

— ЧТО? — переспросил Тапир, ошарашенно.

— Sin duda, безусловно, — улыбнулся Бабоса. — Типа «офигенный чай».

Но было поздно. Слово «свинтута» уже поселилось в голове Тапира как новое явление.

II. Свинтута как научный факт

После ухода Бабосы Тапир ходил по кухне кругами.

— Кротон, — серьёзно начал он, — мне только что пришёл знак.

— Счёт за свет? — не отрываясь от блокнота, предположил Кротон.

— Хуже. Или лучше. Бабоса сказал «свинтута».

— Он сказал «син дуда».

— Нет, я явно слышал «свин тут а». То есть свинка здесь, сейчас, рядом.

Кротон задумался:

— Надо проверять.

— Вот! — вдохновился Тапир. — Я думаю, «свинтута» — это состояние, когда где-то рядом обязательно есть свинка. А мы её не видим, но она влияет. Как магнитное поле, только свиное.

Кротон вздохнул, но блокнот всё-таки достал: научное любопытство побеждало здравый смысл.

III. Поиск свинтуты

Они вышли в лес.

— Начнём с простого эксперимента, — сказал Кротон. — Если «свинтута» есть, должны быть признаки свинки.

Признаки они выписали такие:

1. Где-то пахнет пирогом.

2. Слышно «хрр-хрю» или хотя бы «фрр-фрю».

3. В траве обнаруживаются аккуратные свиные отпечатки.

И пошли искать.

На опушке им показалось, что пахнет пирогом.

Подошли ближе — оказалось, Чер Вяк сушит носки над костром.

— Ложная свинтута, — записал Кротон.

У ручья они услышали «фрр-фрю».

Оказалось, это енот, который пытается свистнуть через мокрый лист. Тапир поморщился.

Наконец, возле большого дуба они увидели цепочку отпечатков. Размер подходил, но отпечатки вдруг скакнули в сторону дерева и пропали.

— Это уже интересно, — сказал Кротон. — Либо свинка научилась левитировать, либо она…

Из кроны дуба сверху раздалось знакомое:

— ОСТОРОЖНО, Я СЕЙЧАС УПАДУ!

И на них действительно свалилась Зося — с корзиной яблок.

— Я же говорила, что не надо ставить табуретку на корень! — возмутился Тапир, помогая ей подняться.

— Я просто пыталась достать самые красивые яблоки, — вздохнула Зося. —

А вы что тут делаете под моей траекторией?

Тапир торжественно развёл лапы:

— Видишь! Я же говорил: свинтута. Свинка тутта!

Кротон устало потер переносицу:

— Наука, конечно, любит совпадения, но это уже перебор.

IV. Теория свинтуты

За чаем у Зоси они всё ей рассказали. Бабоса, синдуда, свинтута, поиски. Зося долго молча пила чай, потом сказала:

— Значит, как только ваш испанец сказал своё «синдуда», ты услышал «свинтута», решил, что где-то обязана быть свинка, и весь лес подогнал под эту идею?

— Ну… — замялся Тапир. — Может, чуть-чуть.

— А потом, в конце концов, нашли меня, которая просто полезла за яблоками?

— Но ведь нашли! — обрадовался Тапир. — Значит, свинтута сработала!

Зося вздохнула, но улыбнулась:

— Ладно. Пусть будет так: свинтута — это когда вы так сильно уверены, что свинка рядом, что рано или поздно реально на меня натыкаетесь. Потому что я, в целом, и правда всегда где-то рядом с едой.

V. Эпилог: испанец и новое слово

Через пару дней Бабоса снова пришёл на чай.

— Чай, как всегда, sin duda, — сказал он, с наслаждением потягивая.

— СВИНТУТА! — хором ответили Тапир, Кротон и Зося.

Бабоса моргнул:

— Я что, опять испортил грамматику?

— Наоборот, — улыбнулась Зося. — Ты подарил лесу новое слово. Теперь, если случается что-то странное, тёплое и слегка свиное, мы говорим: «А, это свинтута».

— Безусловно, — кивнул Бабоса. — Тогда я за.

Мораль

Иногда одно неправильно услышанное слово рождает целую «теорию вселенной» — и если вокруг есть друзья, чай и свинка, эта вселенная неожиданно начинает работать. Главное — помнить: там, где тебе послышалось «свинтута», совсем не обязательно скрывается глубокий смысл. Иногда это просто испанец сказал «sin duda», а ты очень хочешь приключений.

Косуля Сосуля стояла рядом, довольно улыбаясь:

— И да, я участвую добровольно. Мне нравится, когда вы за мной носитесь, а я делаю вид, что очень страдаю.

— И визжишь, — подсказал Кротон.

— Это художественный элемент, — важно сказала Косуля.

II. Веточки, амбиции и боевой тапир

В этом году Тапир особенно загорелся. Он нашёл самую упругую иву у ручья, очистил ветку от лишних листьев, привязал у кончика маленький колокольчик:

— Будет слышно, когда я догоню, — объяснил он.

К нему подошёл Кротон, повертел ветку:

— Смотри, чтоб не увлёкся.

— Да я аккуратно. Это же праздник, а не избиение, — отмахнулся Тапир, хотя глаза у него блестели весьма боевито.

Остальные тоже хвастались:

— У меня ветка с блёстками!

— А у меня — с бантиком!

Косуля глядела на всё это и довольно фыркала:

— Какая прелесть… вы все опять думаете, что в этом году поймаете меня.

— В этом году точно поймаем, — пообещал Тапир. — Я лично возглавляю операцию.

III. Охота началась

По сигналу Тапира Косуля сорвалась с места и исчезла в кустах. Началась суета.

— Я видел хвост!

— Это не хвост, это лист!

Косуля мастерски путала следы: то оставляла отпечатки копыт в одном направлении,

а сама разворачивалась, то ложилась между папоротниками и замирала, то прыгала через ручей. Пару раз её всё-таки находили: выскочит кто-нибудь из куста, крикнет «нашёл!», легонько хлестнёт веточкой —пискнет Косуля и снова удирает, смеясь.

Тапир носился по лесу, как чёрно-белая молния, но каждый раз опаздывал на секунду: веточка уже звякала по воздуху, а Косуля — на метр дальше.

— Это заговор, — тяжело дыша, сказал он Кротону. — Она пользуется багами рельефа.

— Она пользуется тем, что занимается зарядкой, а ты нет, — честно заметил Кротон.

IV. Почти поймал — и немного перегнул

Наконец, ближе к полудню, удача улыбнулась. Косуля, увлечённо оглядываясь назад,

не заметила низкую ветку перед собой, споткнулась, перекувыркнулась через кочку и плюхнулась прямо под ноги Тапиру.

— АГА! — заорал он победно.

Толпа на полянке замерла: главный охотник наконец-то поймал цель.

Тапир уже занёс свою ивовую ветку, колокольчик зловеще звякнул… И тут Косуля, глядя снизу вверх, ухмыльнулась:

— Только помни, у нас праздник, не казнь.

Он завис на полудвижении. В голове разом всплыли: его собственные правила, истерически хихикающая толпа, и то, что Косуля, вообще-то, сама всё это придумала,

чтобы поиграть, а не стать боксерской грушей. Тапир опустил ветку и аккуратно щёлкнул кончиком по крупу, скорее обозначая касание, чем удар.

Колокольчик звякнул, Косуля театрально взвизгнула:

—Попалась!

— Зафиксируем факт, — из кустов вышел Кротон с блокнотом. — «Главный охотник поймал главную косулю».

Толпа взорвалась аплодисментами.

V. Перезапуск традиции

После обеда все устроились на траве, пили компот, разглядывали свои ветки и обсуждали итоги.

— В следующем году, — сказала Косуля, — надо обновить правила.

— Ещё мягче? — насторожился кто-то.

— Взаимнее, — улыбнулась она. — В первой половине дня вы гоняетесь за мной. Во второй — я гоняюсь за вами с той же веткой.

— Это уже опасно, — пробормотал Енот.

— Это уже честно, — поправил Кротон.

Тапир подумал и кивнул:

— Согласен. Главный по играм объявляет: со следующего года День Косули официально становится Днём Весёлой Погони Взаимного Донимания Веточками.

Все зашумели, кто-то хохотал, кто-то делал вид, что ему страшно, но по лицам было видно — идея зашла.

Косуля довольно потянулась:

— Вот теперь праздник мне нравится ещё больше. Не просто «охота на косулю», а общий дурацкий бег с визгами.

Мораль

Любая «традиция», где толпа ловит одного, очень легко превращается из забавы в неприятность. Пока есть правила, смех с обеих сторон и возможность менять роли —

это игра. Как только кому-то одному перестаёт быть весело — значит, пора, как Тапир,

остановить руку, вспомнить, что ты сам придумал правила, и сделать праздник не про «отлупили», а про «набегались и глупо посмеялись вместе».

Котилио достал мешочек, потряс, чтобы звякнуло:

— В старых книжках написано: если закопать деньги в правильном месте,

а потом терпеливо ждать и верить, вырастет дерево, и деньги будут прямо на ветках.

— Дерево с деньгами? — глаза Тапира округлились.

— Вот именно, — кивнула лиса. — Но нам, к несчастью, нельзя этим заниматься — мы суетные, у нас вера неустойчивая. А вот ты… ты цельный лесной персонаж.

— Мы доверим тебе мешочек, — благородно сказал кот. —

Закопаешь, будешь караулить. Когда вырастет — поделимся.

План у них был простой:

Тапир ночью закопает, уйдёт, они выкопают и сбегут с деньгами.

Никаких деревьев, максимум выкопанная ямка и разочарованный тапир.

II. Хитрый ход Тапира

Тапир взял мешочек, пошёл домой и первым делом рассказал всё Кротону:

— Смотри, какой шанс. Но чувствую бочками — что-то не то.

Кротон поскрёб нос:

— Если это обман, ночью придут и выкопают. Если чудо — надо караулить. Решение одно — дежурство по очереди.

Они выбрали маленькую полянку у ручья, где земля была мягкая, а луна хорошо всё освещала.

Тапир торжественно закопал мешочек, сверху поставил маленький камень-«надгробие надежды», и они составили график:

• первую ночь караулит Тапир;

• вторую — Кротон;

• дальше — по очереди, пока либо вырастет дерево, либо случится что-то еще.

— А если ничего не вырастет? — спросил Тапир.

— Тогда мы хотя бы честно попробовали, — пожал плечами Кротон. — Но я почему-то верю.

И Тапир тоже почувствовал, что верит. Не столько в Лису с Котом, сколько в лес и в их общий упрямый план.

III. Ночные визитёры

В первую же ночь к полянке тихонько подкрались Олеся и Котилио с лопатой.

— Сейчас выкопаем, пока он спит, — шепнул кот.

Но под кустом рядом уже сидел Тапир, не шевелясь, как большая тень.

Глаза у него были круглыми и бодрыми.

— Прогуливаетесь? — вежливо спросил он.

— Да так, воздухом дышим, — промяукал Котилио и чуть не уронил лопату.

Они ретировались до рассвета.

Во вторую ночь пришли уже осторожнее и с другой стороны.Но там во мхе тихо торчали очки Кротона и блестел кончик карандаша.

— Я тут зарисовываю звёзды, — ровным голосом сказал Кротон. — Случайно именно над этой ямой.

На третью ночь Олеся решила не ходить — «это наверняка их временный пыл».

На четвёртую — забыла.

А Тапир с Кротовом ходили, менялись, приносили друг другу чай в термосе и обсуждали, каким могло бы быть дерево, если оно вдруг вырастет.

— Я хочу, чтобы листья были как банкноты, только без портретов, — мечтал Тапир.

— А я монеты вместо желудей, — отвечал Кротон. — Чтобы звенело, когда ветер.

IV. Когда лес сказал «ну ладно»

На седьмое утро Тапир пришёл сменить Кротона и остановился как вкопанный. Над их камешком-меткой торчал тонкий росток. Причём явно не тот, что был вчера.

На восьмой день росток превратился в деревце, вся кора которого была чуть-чуть золотистая.

На девятый на веточках повисли первые странные плоды — кругляши, похожие на зелёные монеты.

Через две недели на поляне стояло настоящее денежное дерево: листочки — как маленькие купюры, плоды — круглые монетки разных размеров, а под корнями приятно поблёскивали ещё не сформировавшиеся «зёрна» будущих денег.

— То есть… оно… действительно выросло, — медленно сказал Кротон.

— Потому что мы верили? — шёпотом спросил Тапир.

— Потому что лесу стало интересно, чем всё закончится, — философски ответил Кротон.

V. Финал для всех

Олеся и Котилио узнали об этом, конечно. Весь лес гудел: «У ручья — дерево, с которого сыплются деньги, и там дежурят двое слегка офигевших богатых».

Они пришли, стараясь выглядеть непринуждённо.

— О, а всё-таки выросло! — веселым тоном сказала лиса.

— Как мы и говорили, — добавил кот. — Ну что, делимся?

Тапир с Кротоном переглянулись.

— План был такой, — напомнил Тапир. — Я караулю, дерево растёт, мы делимся.

— Но караулили мы вдвоём, — уточнил Кротон. — И приходили сюда тоже вы вдвоём. Правда, с лопатой.

Лиса покраснела под рыжей шерстью, Котилио сделал вид, что нашёл что-то важное в небе.

— Ладно, — вздохнул Тапир. — Мы не против делиться. Но не потому что вы нас «уговорили», а потому что дерево выросло, пока мы в него верили и честно караулили.

Они отломили пару веток с «листочками-купюрами» и горсть монет-плодов.

— Возьмите это как оплату за идею, — сказал Кротон. — А всё остальное — наше.

Олеся и Котилио ушли, одновременно довольные и слегка пристыженные. Обман не сработал, но каким-то чудом всё равно принес доход — только не тот, что они планировали.

А Тапир с Кротоном действительно разбогатели: часть денег разошлась по лесу — на новые домики, книги, инструменты и пончиковые гитары, часть они закопали… на всякий случай, но уже без помощи лис и котов — просто как запас.

И иногда, проходя мимо дерева, они по очереди дежурили — уже не от воров, а просто так, по старой привычке: посидеть, поговорить и посмотреть, как на ветру звенит их не совсем сказочное, но очень честно выстоянное богатство.

Мораль

Кто хотел обманом «вырастить себе выгоду» за чужой счёт — остался с небольшой премией и лёгким стыдом. Кто взял друга, не поленился ночами караулить и продолжил верить, даже когда всё выглядело глупостью, — в итоге получил дерево. Иногда самый хитрый ход — не схема, а союз: верный приятель + упорство + немного доверия к своему лесу.

На пакете было написано:

«СВИНКУЛЯРНЫЙ МИКС. НЕ ПИТЬ БОЛЬШЕ ТРЁХ КРУЖЕК».

— А что будет, если больше? — оживился Тапир.

— Никто не знает, — вздохнула Зося. — Я после третьей кружки обычно иду спать и перестаю отвечать на вопросы.

Это их только подзадорило.

II. Напиться чаю — задача выполнима

Они разложили кружки, заварили чай в большом котелке.

Чай пах дымком, корой, яблоком и чем-то… подозрительно свиным, но приятно.

Первая кружка ушла легко.

С миром ничего не произошло, кроме того, что в голове стало теплее.

После второй кружки Тапир начал философствовать:

— Смотри: если свинка сделала чай, то в каждой капле есть свинка.

Получается, мы сейчас потихоньку становимся свинконосителями.

— Тебя уже несёт, это факт, — отметил Кротон и налил третью.

После третьей кружки они почувствовали лёгкое… искривление реальности:

• звёзды на небе будто бы сложились в созвездие «Большой Хрюк»;

• мох под ногами подозрительно напоминал полосатый коврик;

• а далекий совиный «у-у-у» реально звучал как «хрю-хрю».

— Это, наверное, и есть предсвинкулярная область, — серьёзно сказал Кротон.

— По инструкции надо остановиться, — заметил Тапир.

Оба посмотрели на чайник, в котором оставалось ещё ровно на две большие кружки.

На них.

— Наука требует жертв, — вздохнули они синхронно и долили.

III. Свинкулярность

Четвёртая кружка стала горизонтом событий.

В какой-то момент Тапир поднял глаза и понял, что:

• Луна стала похожа на огромный круглый пятачок с двумя кратерами-ноздрями;

• деревья вокруг как будто слегка согнулись буквой «S» — «свинья»;

• а трещины на собственной кружке сложились в надпись «ХРЮ, ОТМЕНА».

— Кажется, — сказал Кротон, — мы прошли свинкулярность.

— Подтверждаю, — ответил Тапир. — Я только что пытался вспомнить слово «сингулярность» и сказал «свингулярность», а мозг не заметил разницы.

Мир работал, но… по свиным законам:

1. Время шло не «тик-так», а «хрю-хрю»: каждые два «хрю» обязательно кто-то вспоминал про еду.

2. Пространство стало слегка упругим: если очень сильно захотеть лечь, под тобой оказывался диван из листвы.

3. В любой случайной тени мерещился профиль Зоси, строго наблюдающей за расходом чая.

— Нам надо что-то проверить, — сказал Кротон, доставая блокнот. —

Если мы перешли свинкулярность, то все сложные понятия должны сводиться к свиньям.

— Например?

— «Смысл жизни».

Он задумался, записал пару строчек, перечитал и ошалело показал Тапиру:

«Смысл жизни — это когда тебе тепло, есть кто-то свой рядом и пирог не только на картинке».

— Похоже на свинью, но звучит разумно, — удивился Тапир. — Чай опасен: начинает говорить простыми словами.

IV. Обратная сторона свинкулярности

Пока они спорили, из темноты подошла настоящая Зося.

— Я чувствую, — сказала она, — что кто-то перешёл лимит свынкулярного микса.

Тапир и Кротон посмотрели на неё как на галлюцинацию.

— Проверка реальности, — прошептал Кротон. — Задай вопрос, на который мы не знаем ответа.

— Сколько у меня пирогов дома? — спросила свинка.

Они задумались.

— Не знаем, — честно ответил Тапир.

— Значит, я настоящая, — удовлетворённо сказала Зося. — Галлюцинации всегда знают всё.

Она села рядом, взяла их пустую кружку, понюхала:

— Четыре. Вы ненормальные.

— Мы исследователи, — поправил Кротон.

— Вы чайные чёрные дыры, — фыркнула Зося. — Ну и как там, по ту сторону свинкулярности?

Тапир задумался:

— Там всё проще. Любая сложная мысль превращается в что-то очень… домашнее.

Например, «экзистенциальный кризис» там звучал бы как «я устал и хочу под одеяло, но делаю вид, что это философия».

— И ещё там все существа как будто немного свинки, — добавил Кротон. —

Все хотят, чтобы было тепло, вкусно и кто-то не осуждал за то, что ты смешно выглядишь.

Зося посмотрела на них, на чайник, на ночь.

— Так это вы не через свинкулярность прошли, — сказала она. — Вы просто наконец-то признались себе, что вы тоже чуть-чуть свиньи.

Они задумались и не нашли, что возразить.

V. Утро после

Ночью они уснули прямо на поляне, под гудение леса и запах остывшего чая.

Утром мир вернулся к обычным настройкам:

• Луна снова стала нормальной луной;

• звёзды перестали складываться в надпись «ХРЮ»;

• Зося тихо храпела рядом, накрыв их обоих своим пледом «на всякий случай».

— Ну что, — спросил Кротон, — мы правда проходили через свинкулярность или это был просто чай?

— Если это был просто чай, надо записать рецепт, — сказал Тапир. — Но, по ощущениям, мы прошли через точку, после которой перестаёшь делать вид, что ты только серьёзный лесной житель.

Зося приоткрыла глаз:

— Для отчёта: больше трёх кружек никому. А если очень надо — только под присмотром свиньи.

Мораль

Иногда, чтобы «познать вселенную» и найти сложные ответы, мы завариваем себе такую теорию, что в ней теряется простой факт: бывает свинкулярность — момент, когда после лишней кружки чая вдруг понимаешь, что все ваши великие вопросы про то же самое:

хочу, чтобы было тепло,

чтобы рядом был кто-то свой,

и чтобы за мои глупости меня не выгоняли из леса,

а максимум — накрывали пледом

и наливали ещё чаю.

— Похоже, — сказал Кротон, — это шанс применить стратагему. Ты же всё равно сегодня идёшь на дальний луг?

— Иду, — вздохнул Тапир. — Ну ладно. Попробуем увести…

II. Поляна, овцы и одна очень занятая косуля

Овцы стояли на поляне плотным белым облаком. Внутри этого облака бесцельно кружила Косуля Сосуля.

— Что ты там делаешь? — удивился Тапир.

— Пытаюсь провести перекличку, — устало сказала Косуля.

На носу у неё висел свисток, на шее — до неприличия официальная табличка «ВРЕМЕННО ОТВЕТСТВЕННАЯ».

Овцы её обожали и ходили за ней хвостом:

— Бэээ, а когда обед?

— Бэээ, а где север?

— Бэээ?

Косуля давно мечтала тихо сбежать, но воспитание не позволяло бросить стадо без кураторства.

III. Как увезти всех и не заметить, что прихватил косулю

Тапир сделал по инструкции:

1. На дальнем лугу собрал огромную охапку лучшего клевера.

2. Разложил его дорожкой от поляны до луга.

3. Достал дудочку и заиграл что-то бодро-медитативное.

— Внимание, — сказал он овцам. — Сейчас начнётся «Марш в сторону лучшего клевера».

Овцы оживились:

— Бэээ!

Косуля автоматически встала впереди стада:

— Равняйсь на клевер! Шаг с чувством, овца с совестью!

И тут стратагема сработала. Тапир шёл по дорожке, играя на дудочке. Овцы шли за клевером и музыкой. Косуля — чтобы никто не потерялся и шёл строем. Через пару минут её аккуратно поджали со всех сторон, и она как-то незаметно превратилась в «самую организованную овцу леса».

— Будем считать, — шепнул Кротон, — что вместе с внешними овцами увелась одна внутренняя.

— Какая внутренняя?

— Твоя Косуля, которая постоянно всем всё организует.

Но Тапир уже был в потоке: дудел, топал и радовался, что всё идёт само.

IV. Комичный момент осознания

На дальнем лугу овцы разбрелись по сочной траве. Баран Бо пытался пересчитать стадо,

Тапир с Кротоном обсуждали, как странно приятно получать результат без лишних совещаний.

И тут раздалось знакомое:

— ЭЭЭЭ, кто меня только что назвал «отличной крупной овцой»?

Оказалось, одну из «овец» уже минут двадцать ласково хлопают по спине

и благодарят за безопасный переход. Это была Косуля. Стояла среди пушистых тел, с табличкой «ВРЕМЕННО ОТВЕТСТВЕННАЯ», вся в репьях и лёгком шоке.

— Подождите, — моргнула она. — Я хотела просто сопроводить, а в какой момент я стала частью стада?

— На пересечении «ответственности» и «инерции», — серьёзно объяснил Кротон.

Баран Бо смущённо сказал:

— Простите… вы так уверенно командовали, что я решил: «Ну всё, у нас новая элитная овца, модель премиум».

Овцы радостно заржали по-овечьи:

— Бэээ!

Косуля попыталась возмутиться, но было поздно: одна овца уже привязала ей на шею колокольчик «чтобы не потерялась самая важная единица поголовья». Она глубоко вдохнула, посмотрела на просторный луг, на то, как стадо мирно щиплет траву,

и устало рассмеялась:

— Ладно. Я снова случайно стала ответственной за всех.

И сняла с себя табличку «ВРЕМЕННО ОТВЕТСТВЕННАЯ», повесив её на ближайшую ветку.

— Вот, — сказала она. — Теперь это вакансия. Кому надо — берите.

V. Разбор стратагемы

Вечером, когда Тапир с Кротоном шли обратно, они подводили итоги.

— Вроде получилось по книжке, — сказал Кротон. — Ты всё равно шёл на луг, мягко создал условия, и овцы сами дошли туда, где им лучше.

— Да, — кивнул Тапир. — Только бонусом ещё увелась Косуля.

— Зато, — усмехнулся Кротон, — она впервые в жизни поняла, как это — не заметить, как тебя унесло чужое стадо. Очень полезный опыт для того, кто всегда всех организует.

— Думаешь, это не страшно?

— Если судить по тому, как она хохотала с овцами на лугу — скорее, лечебно.

Они помолчали, слушая, как где-то вдали звенит косулин колокольчик и бодро «бэээ» перекликается с её смехом.

Мораль

«С лёгкой душой увёл овец» — это не только про умную хитрость. Иногда это ещё и напоминание тем, кто вечно «временно ответственный»: если слишком долго ходить внутри стада, организовывать и строить, можно внезапно обнаружить себя не рядом с овцами, а среди овец — причём уже с колокольчиком. Полезно иногда остановиться и спросить: «Я сейчас веду стадо или просто случайно пошёл вместе со всеми?». А если всё-таки унесло — хотя бы посмеяться над этим и вернуть табличку обратно на ветку.