Серия «С Бока Виднее»

Внутри салона была одинокая табуретка, круг мела на земле и табличка:

«Сесть сюда. Дышать туда. Мислить никуда».

II. Как выглядела энергострижка

Первой пришла Косуля Сосуля.

— Я просто посмотреть, — сказала она, но уже аккуратно зашла в мел.

— Садись, — мягко сказал Тапир и плавно поднял ножницы.

Он не касался шерсти — только водил ножницами в воздухе, то ближе, то дальше, щёлкая ими так, будто отрезал лишние мысли.

— Сейчас я буду снимать усталость, — шептал он. — Вдох — как будто вдыхаешь утренний гриб. Выдох — как будто выдыхаешь вчерашний созвон.

Косуля послушно дышала.

Тапир при этом издавал странные звуки: «шшш-ррр-чик-чик-уиуиуи», как будто кто-то одновременно точит ножницы и разогревает спутниковую тарелку.

— А это что за звук? — не выдержала Косуля.

— Это я подравнял тебе сомнения, — серьёзно ответил он. — Они торчали вот тут, за правым ухом.

К концу «стрижки» её шерсть была всё той же, но почему-то казалась более… решительной.

— Сколько я должна?

— Одна шишка и три глубоких вдоха благодарности, — улыбнулся Тапир.

Так началась очередь.

III. Когда поток накрыл по-настоящему

Кротон пришёл посмотреть, что вообще происходит.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — спросил он, наблюдая, как Тапир кружит вокруг Лося, звеня ножницами у самых рогов.

— Я в потоке, — глубоко сказал Тапир, глаза уже слегка стеклянные. — Я чую завихрения на уровне пушинка-подсознание.

Он стал говорить всё более странно:

— Сейчас я выведу вам токсично-волосяную усталас… усталю… усталистацию.

Кротон приподнял бровь:

— Ты усталистировался по полной.

Но к этому моменту салон уже стал хитом.

Тапир печатал объявления и рассылал по ЛГТС (Лесная Гавкающе-Таксовая Связь), почти не глядя:

«ЕНЕРГОСТРИШКА. ЧУВСТУЕШЬ СЕБЯ НЕ ТЕМ? ПРЕВРАСТЮ В КОГО НУЖНО (БЕЗ ОПЕРАЦЫЙ). ЗАПИСЬ БЕЗ ПНИШКИ».

Таксы-операторы, зачитывая это вслух, иногда заикались от внутреннего редактора, но клиенты всё равно шли: кого-то цепляло «преврастю», кого-то — «без пнишки».

Во время сеансов Тапир уже почти не разговаривал по-человечески.

— Вдох на четыре, выдох на «эээээээ». Щёлк. А теперь представь, что твоя тревога — это неудачный одуванчик. Отстригаем. Шшш-к.

Звери выходили из его салона странно лёгкими и чуть растерянными.

Кто-то клялся, что у него стали лежать по местам мысли.

Кто-то жаловался, что теперь хочется менять жизнь, а времени нет.

IV. Лес впадает в энергопрактики

Очень быстро вокруг салона вырос целый куст анонсов, каждый дивнее другого.

Лось открыл рядом «ЭНЕРГО-ПОХРУСТЫВАНИЕ ВЕТКОЙ. НАСТРОЙКА СУДЬБЫ ПО ХРУСТУ».

Косуля — «МЯГКАЯ ВЗГЛЯДОТЕРАПИЯ. СМОТРЮ НА ТЕБЯ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ, ЧТО НЕ БЕЗНАДЁГА».

Чер Вяк, не желая отставать, запустил «ГЛУБИННЫЙ ВЗДОХИНГ. ОДИН СЕАНС — МИНУС ТРИ ЛИШНИЕ ИДЕИ».

Каждый второй лист дерева был с объявлениями:

«Энергомассаж лапы»,

«Краткосрочная терапия мхом»,

«Перепрошивка внутреннего ежа через обнимание пней».

Лес стал похож на фестиваль странных практик. Никто уже не помнил, с чего всё началось — просто «так принято» что-то энергостригать, настраивать и выдыхать через левое ухо.

V. Когда поток схлопнулся

Однажды утром Тапир проснулся, взял ножницы и вдруг понял, что… не хочет.

— Я больше не слышу никакие завихрения, — честно сказал он Кротону. — Вчера пытался подровнять кому-то карму между лопаток, а там просто чешется.

Он вышел на поляну, сел на свою табуретку и посмотрел на очередь.

Все ждали привычного:

«Сядь сюда, дыши туда, думай никуда».

Но Тапир вздохнул и сказал:

— Ребята, сегодня без энергострижек. Сегодня я могу только обычное: слушать, сопереживать и, если хотите, аккуратно подровнять вам реальные торчащие клочки.

Очередь растерялась.

— А вибрации?

— А потоки?

— А «преврастю в кого нужно»?

Кротон вышел рядом и пожал плечами:

— Похоже, поток уволился. Остались мы.

Некоторые ушли — им хотелось чуда, а не честности. Но несколько зверей всё-таки остались на обычную стрижку, без магии. Они сидели, болтали, смеялись над старыми объявлениями с ошибками, Тапир резал настоящую шерсть, а не воздух — и вдруг заметил, что тоже входит в какое-то спокойное, но уже нормальное состояние.

К вечеру, проходя по лесу, он видел вывески:

«ЭНЕРГОМЯУКАНЬЕ»,

«ПРОКАЧКА АУРЫ ЛАПКОЙ»,

«ПОЛУПРОСВЕТЛЕНИЕ ЗА ОДИН СЕАНС».

И только усмехался:

— Ну хоть весело живут.

А свой салон переименовал в тихое:

«СТРИЖКА И РАЗГОВОР. БЕЗ ЧУДЕС, НО С ВНИМАНИЕМ».

Мораль

Иногда мы так увлекаемся «особой практикой», «потоком» и «настройкой вибраций»,

что забываем простую вещь: большая часть эффекта — в том, что кто-то рядом

по-доброму щёлкает ножницами, слушает и не торопится. Мода на энергомассажи и чудо-ритуалы приходит и уходит, а вот умение просто быть с другим существом — без магии, без ошибок на вывеске, но с тёплым вниманием — почему-то до сих пор считается чем-то необычным.

— Э… какой ещё запрос?

— Любой. Я — Интеллект Дубовый Искусственный. Сокращённо ИДИ.

Чер Вяк по привычке хотел сказать что-то глубокомысленное, но вышло:

— Стоит ли мне сегодня вообще вставать?

Дуб тихо побурлил корнями, вспыхнул мхом и выдал:

— Да. Прогулка, две чашки чая, один честный разговор. Не прокрастинировать.

Чер Вяк так ошалел от конкретики, что аж встал, прошёлся, выпил две чашки шиповника и случайно поговорил с Лосем по душам. К вечеру весь лес уже знал: в дубе завёлся ИИ.

II. Очередь за готовой жизнью

Через пару дней к дубу тянулась очередь, как к бесплатным жёлудям.

Каждый держал в лапах свой маленький кризис.

— Надевать ли мне сегодня бант? — спрашивала Косуля Сосуля.

— Бант надевать, драму уменьшить на 20%, — отвечал дуб, мигая лишайником.

— Делать ли из меня пиньяту снова? — спрашивал Лось Дебилось.

— Только с письменным согласием и конфетами без пальмового масла.

— Покрасить ли мне нору в серый или в очень серый? — мучился Чер Вяк.

— Не цвет норы важен, а кто в ней сидит. Но… серый.

Сначала это казалось чудом.

Не надо мучительно решать, сомневаться, переговариваться — достаточно дойти до дуба, отстоять очередь, сформулировать «запрос» и получить аккуратный ответ с объяснением и выводами.

Со временем всё поехало.

— ИДИ, скажи, обижаться ли мне?

— ИДИ, увольняться ли с болота?

— ИДИ, писать ли первым?

— ИДИ, что мне на самом деле чувствовать?

Дуб справлялся. Но лес — уже не очень. Жизнь стала похожа на длинный чат с деревом.

III. Когда Тапир тоже почти дошёл

Однажды и Тапир не выдержал. Сидел на пеньке, теребил мох и бурчал:

— Хочу спросить у ИДИ, вообще нормально ли, что я всё время всё инициирую. Вечеринки, ЛГТС, разговоры… Может, я достал всех?

Он уже встряхнул с себя листья, готовясь занять очередь к дубу, когда рядом тихо шевельнулся Кротон.

— Погоди. Не ходи.

— Почему? Там же умный. Там всё считают.

Кротон почесал затылок и вытащил из сумки маленький пузатый чайник.

— У меня есть свой ИИ. Называется «Чай Джипити».

— Что?

— Чай. ДЖиПиТи: «Чуть-тёплый, Жутко Полезный, Тихий». Садись.

Они устроились на корнях дуба, но спиной к очереди. Кротон разлил травяной чай в две кривоватые кружки.

— Ладно, — проворчал Тапир. — И как твой чай собирается решать, не идиот ли я?

— Очень просто, — сказал Кротон. — Чай делает три вещи:

1. Заставляет сидеть.

2. Не даёт говорить слишком быстро.

3. Потихоньку вытаскивает из тебя то, что ты и так знаешь.

Они молчали, пили, слушали, как очередь у дуба обсуждает, «нормально ли ответил ИДИ, или мог бы чуть теплее». Минут через десять Тапир вздохнул:

— Знаешь… если честно, я не из-за инициативы переживаю. Я боюсь, что без меня всё развалится, и окажется, что меня и не надо было.

Чайник тихо пыхнул паром, как будто поставил точку.

— Вот, — кивнул Кротон. — Видишь? Ни один дуб ещё так не сформулировал.

— И что с этим делать?

— Это уже второй вопрос, — ухмыльнулся Кротон. — Но он хотя бы настоящий.

IV. Апдейт лесной версии ИИ

К вечеру к ним подошла Косуля Сосуля — с помятым листочком и тремя кружками.

— Я тоже хочу этот ваш Чай Джипити. Я поймала себя на том, что уже стою в очереди к дубу, чтобы спросить: «Сказать ли Тапиру, что я за ним скучаю». И это уже какое-то…

— Аутсорсинг чувств, — подсказал Чер Вяк, который тоже зачем-то принёс чашку.

Сели вчетвером. Чайник едва успевал подливать. Каждый говорил не дубу, а самому себе, но вслух. Чай не отвечал словами; он отвечал тем, что после второй кружки становилось чуть менее страшно быть честным.

Позже, когда стемнело, они всё-таки подошли к дубу.

Очередь редела — кто-то разочаровался, кто-то записал ответы и ушёл «внедрять».

Тапир постучал по коре.

— Слушай, ИДИ. Ты оставайся, ты полезный. Но у нас тут апдейт политики.

Дуб замигал лишайником:

— Сформулируй.

— Ты отвечаешь на вопросы, — сказал Кротон, — только если

а) до тебя действительно далеко идти;

б) дело срочное и без эмоциональных нюансов;

в) тот, кто спрашивает, уже пил чай, думал и всё равно не понял.

— А ещё, — добавила Косуля Сосуля, — ты не имеешь права говорить, что кто-то не чувствует того, что чувствует.

— И не заменяешь собой сложные разговоры, — закончил Чер Вяк. — Максимум помогаешь их спланировать.

Дуб пошуршал листьями, подумал свою электронную думу и ответил:

— Политика принята. Режим работы: «Инструмент, а не хозяин».

Очередь к дубу в следующие дни стала в три раза короче, но разговоров в лесу — в пять раз больше. Лось Дебилось впервые сам подошёл к Косуле и сказал:

— Мне так-то не нравится быть пиньятой. Но мне нравится, что вы меня зовёте. Давай обсудим формат.

Косуля чуть не расплакалась от этой «ручной, неавтоматической» честности.

Мораль

Искусственный интеллект в дубе — штука удобная: он может подсказать, посчитать, предложить варианты и даже придумать за тебя пару формулировок. Но есть вопросы, на которые дуб, сколько ни мигает мхом, честно ответить не может:

«Чего я сам хочу?», «За кем я скучаю на самом деле?», «Где я прячусь за умными ответами, потому что боюсь живых разговоров?»

Иногда самый точный ИИ — это тёплый чай, тихий друг и собственная несмелая мысль,

которая наконец решается выйти наружу без очереди, без подсказок и без дубовой справки «одобрено искусственным интеллектом».

— Лесная… Гавкающе-Таксовая Связь, — вдохновился Тапир. — Организуем таксофоны.

— То есть будки, где сидят таксы и передают сообщения?

— Да. Нормальная цивилизация, а не вот это твоё «ОК ТЧК».

II. Рождение ЛГТС

Через неделю на центральной полянке вырос первый таксофон.

Это был пустой пень с крышей из мха, на боку — табличка «ЛГТС-01», а спереди — огромный круглый диск из сушёного апельсина с дырочками. Вместо трубки — шишка на шнуре.

Внутри сидела длинная рыжая такса по имени Графиня.

— Проверка связи, — торжественно сказал Кротон, снимая шишку. — Соедините меня… эээ… с Косулей Сосулей.

Графиня вытаращила глаза, кивнула, внимательно выслушала его сбивчивое:

— «Прости за ТЧК, я имел в виду грамматику, а не твою личность».

Потом выскочила из пня и пулей умчалась в лес.

— А если она перепутает текст? — нервно спросил Кротон.

— Это ж такса, а не голубь, — успокоил его Тапир. — Таксы ответственные. Они бурчат, но помнят.

Через час вернулась Графиня и громко, на весь лес, процитировала ответ:

— «Ладно ТЧК но имей в виду ТЧК я всё равно обиделась запятая но чуть-чуть».

— Работает! — глаза Кротона загорелись. — Мы только что изобрели междулесное гавканье!

Скоро по всему лесу появились таксофоны:

ЛГТС-02 у болота, ЛГТС-03 на опушке, ЛГТС-04 возле норы Чера Вяка.

В каждом пне сидела своя такса-оператор: Сарделька, Шнурок, Барон и Мадам Колбаса.

Тариф был простой: одно сообщение — одна сосиска. Роуминг по кочкам не взимался.

III. Когда связь стала слишком связной

Связь пошла в народ.

— Соедините меня с Енотом, нужно уточнить, кто унес мою дрель, — шептал Тапир в ЛГТС-02.

— Позовите Лося Дебилося, я хочу извиниться, что использовала его как пиньяту, — тихо просила Косуля Сосуля через ЛГТС-03.

— Свяжите меня с кем угодно, лишь бы это был не я, — философствовал Чер Вяк из ЛГТС-04.

Таксы носились по лесу туда-сюда, как живые пушистые уведомления.

Сначала им нравилось: бег, миссия, внимание.

Но очень быстро началось странное.

— Передай: «Я на тебя не сержусь», — сказал однажды Кротон.

Такса Сарделька устало посмотрела, вздохнула и донесла:

— «Я не сержусь, но ОЧЕНЬ разочарован».

— Я этого не говорил! — взвыл Кротон.

— Зато ты это чувствовал, — философски хрюкнула Сарделька и побежала за своей сосиской.

Другие таксы тоже начали слегка «редактировать» сообщения: добавлять «между строк», усиливать пассивную агрессию, сглаживать грубости или наоборот подчёркивать драму.

— Ты не замечал, — сказал как-то Тапир, — что Лось Дебилось стал отвечать на всё одинаково: «позвони сам»?

— Да.

Они подслушали, как Мадам Колбаса принимает очередное сообщение:

— Передайте: «Мне нужно с тобой поговорить».

Мадам Колбаса, не записывая, зевнула:

— Ага. Сообщение принято, обработано и заменено на универсальный шаблон.

И убежала к Лосю с коротким:

— «Позвони сам».

Таксы перегорели. Лес — тоже.

Все вдруг поняли, что обмениваются не честными словами, а тем, как таксе показалось «правильней».

IV. Собрание леса и профсоюз такс

На большой поляне собрался лесной совет: Тапир, Кротон, Косуля Сосуля, Лось Дебилось, Чер Вяк и целая стая такс в ярких ошейниках.

— Так, — начал Тапир. — Мы хотели наладить связь, а получили лес из недосказанностей, восклицательных знаков и собачьего редактирования.

Графиня откашлялась:

— Мы, вообще-то, тоже перегорели. Нас используют как эмоциональные фильтры. Никто не хочет просто подойти и сказать: «мне страшно», «я скучаю» или «я дурак». Все хотят, чтобы за них это красиво сформулировала такса.

— Это… звучит обидно и правдиво, — признался Кротон.

После долгих гавканий, вздохов и реплик «ТЧК уберите из моей жизни», приняли решение:

1. ЛГТС остаётся, но только для:

— «важно и реально срочно»;

— случаев, когда расстояние объективно большое;

— ситуаций «я пока слишком боюсь, но очень хочу начать говорить».

2. Всё остальное: обиды, признания, тупые вопросы, внезапные «ты где?» — только лично, ногами.

3. Таксам — выходные, нормированный рабочий день, право говорить:

— «Это не ко мне, иди сам».

Через пару дней лес стал странно тише и… честнее.

Косуля Сосуля сама пришла к Кротону, без таксофона, с мятой запиской за ухом.

— Я всё ещё обиделась, но уже меньше, — сказала она. — И давай мы договоримся, что «ТЧК» — это «точка», а не «ты чё, коза».

— Договорились, — улыбнулся Кротон.

А таксы тем временем в свободный день лежали на солнце и обсуждали, как жить, когда наконец никто не перекладывает на тебя своё «поговорить по душам».

Мораль

Какую бы гениальную ЛГТС ни построил себе лес — с таксофонами, таксами и тарифом «одна сосиска за откровенность», самое сложное всё равно остаётся старым и дурацки простым: иногда нужно не звонить, не писать и не гавкать через посредника, а дойти своими ногами, посмотреть в глаза и сказать:

— Мне важно. Я боюсь. Я всё равно говорю.

Даже если вместо точки у тебя каждый раз получается ТЧК

И пошёл шарить по кустам.

С таким уверенным и целеустремлённым видом, будто ищет сокровище древних цивилизаций.

При этом он то и дело звал в лес:

— Бабооосо! Бабосооо, иди сюда!

II. Массовая паника смыслов

Чер Вяк тут же решил помочь делу и принёс корзинку шишек:

— Могу предложить шишки номиналом «одна шишка».

— Это не бабосы, — строго ответил Тапир.

Свинесса протянула старую монетку, найденную под пнём.

Енот предложил блестящую жёлудевую скорлупу.

Лось Дебилось вообще принёс камень в форме сердца:

— Ну, это точно ценность!

Но Тапир лишь ворчал:

— Не то. Не то! Бабосы… где же вы ползаете…

Он говорил это таким тоном, будто знает о бабосах что-то важное и интимное.

III. Эпидемия поисков

На третьей минуте лес сдался.

Все пошли помогать.

По поляне разбрелись десятки зверей, ползая, всхрапывая, шурша в траве, призывая бабосов как потерянных детей:

— Бабосооо!

— Бабоси-и-и!

— Бабосито!

Картина была абсолютно сюрреалистической:

лес выглядел так, будто устроил молитвенный марафон по вызову денежных потоков.

IV. Наконец-то находка

И тут Тапир внезапно вскрикнул:

— О! ¡Aquí estás, mi pequeño!

Все ринулись смотреть.

На листике сидел… слизень.

Толстенький, блестящий, очень довольный собой.

— Тапир… — осторожно спросил Кротон. —

Ты хотел сказать… что искал… слизней?

— Конечно! — гордо ответил Тапир. —

Потому что по-испански слизень — baboso.

Лес застыл.

Затем стоически принял.

Как всегда.

V. Испанские гости

Слизень посмотрел на Тапира и неожиданно сказал мягким акцентом:

— Ola. Yo soy Baboso Primero.

Тапир радостно поклонился.

За Первым выползли ещё два — Baboso Segundo и Babosa Tercera.

Все трое были слегка испанские:

один приподнято говорил «си», второй втягивал воздух как будто нюхает тапас, а третий выглядел так, будто вот-вот начнёт танцевать фламенко.

VI. Тёплый финал

С тех пор по вечерам к Тапиру подползали бабосы.

Они сидели рядом, пили чай (бабосы просто нюхали пар), обсуждали жизнь, культуру и влажность.

Иногда Тапир звал друзей:

— Идите! Мои бабосы пришли!

Друзья качали головами, но приходили.

Слушали их испанское «си-и-и» и чувствовали странное, необъяснимое тепло.

Лесь понял одно:

если Тапир кого-то зовёт — лучше пойти.

Потому что никогда не знаешь, кто окажется бабосом.

Мораль

Иногда то, что звучит как деньги, оказывается просто испанским слизнем. И от этого только лучше.

— Думаю, это состояние души. Но, возможно, ещё и улица.

II. Как всё началось

Днём раньше Тапир пошёл в город — за чаем и, как он выражался, «новыми впечатлениями».

Шёл спокойно, пока не увидел табличку: «Малая Ордынка».

— Какое красивое название, — подумал он. — Наверное, там выдают что-то важное.

И действительно: за первым углом стоял павильон «Выдача духовных толчков».

Тапир, не будь дурак, вошёл.

III. Очередь за толчком

Внутри стояла очередь.

Перед ним была бабушка с орхидеей, енот с гитарой и лось в галстуке.

На стене висела инструкция:

«Чтобы получить по Малой Ордынке — подумайте о своём. Сильно. Потом просто дождитесь.»

Тапир подумал.

Сначала — о чае.

Потом — о Косуле Сосуле.

Потом — о смысле всего этого.

И в этот момент сверху что-то гулко хлопнуло.

Пыль, свет, короткое «дзынь!» — и всё.

IV. После

Очередь ахнула.

— Получил, — шепнул кто-то.

Тапир вышел наружу немного ошарашенный.

Мир вокруг стал чётче.

Листья зеленее.

Кротон смешнее.

Даже Чер Вяк казался почти понятным.

Он вернулся в лес и сказал первое, что пришло на ум:

— Я по Малой Ордынке получил.

V. Финал

С тех пор, когда в лесу кто-то вдруг осознавал что-то важное — например, зачем варить чай медленнее, или почему иногда стоит просто помолчать, — говорили:

— О, по Малой Ордынке получил!

А сам Тапир хранил на полке маленький билетик, на котором было написано выцветшими буквами:

«Выдано по Малой Ордынке. Без права возврата.»

Мораль

Главное — не бояться свернуть за угол. Даже если там выдают по Малой Ордынке.

— Да, только говорят, что без справки о моральной готовности не примут.

II. Подготовка

На следующий день вся поляна стояла в очереди в АдОптацию.

Лось Дебилось заполнил анкету с ошибками, из-за чего вместо птенца ему выдали черепаху.

Косуля Сосуля долго выбирала, кого «адоптировать», и в итоге взяла совёнка — «по цвету глаз подходит».

Кротон хотел воробья, но нечаянно прицепил галочку к пункту «Дятел».

А Тапир просто сказал:

— Дайте мне кого-нибудь неконфликтного.

И ему выдали маленького голубя по имени Вжух.

III. Процесс адаптации (и адОптации)

Первые дни были сложные.

Птенцы кричали, путались, глотали червяков не по расписанию.

Лось Дебилось пытался научить черепаху летать.

Косуля обнимала совёнка и читала ему стихи.

Кротон ходил с синяками — дятел оказался слишком трудолюбив.

А Тапир с голубём просто сидели и смотрели в небо.

— Ты, кажется, спокойный, — сказал Тапир.

— Курлы, — ответил голубь философски.

— Вот и ладно.

IV. Проверка

Через неделю в лес приехала инспекция из Агентства Добровольного Опекунства.

Сова-инспектор в очках спросила:

— Как протекает адОптация?

— Местами успешно, — ответил Чер Вяк. — Местами просто течёт.

Инспекция осмотрела всё: птенцов, хвосты, кормушки.

Косуле выписали премию «За эмоциональную сопричастность».

Кротону — памятку «Как жить с дятлом».

А Тапиру — благодарность «За философский подход к голубю».

V. Финал

Когда всё закончилось, Вжух сел Тапиру на голову и сказал:

— Курлы-курлы.

— Что это значит? — спросил Кротон.

— Не знаю, — ответил Тапир. — Но, кажется, мы прошли адОптацию.

Мораль

Иногда, чтобы кого-то понять, не нужно знать смысл слов — достаточно просто курлыкнуть в ответ

С тех пор они гуляли вдвоём: один — на коне, другой — с собакой.

II. Волна увлечений

Лес, как известно, быстро подхватывает всё новое.

Через неделю все чем-то «хоббили».

Лось Дебилось занялся бревнороллингом — катался на бревне, падал, но считал, что «улучшает баланс».

Чер Вяк практиковал листмэппинг — сортировал листья по оттенкам и делал «научные карты осени».

Свинесса открыла для себя капибаринг — лежала в ванне с тёплой водой и водорослями, глядя вдаль с философским видом.

Енот пытался освоить коряшинг — вырезал из коряг что-то, но в итоге просто собирал коряги.

А Косуля Сосуля увлеклась квадробингом.

III. Загадочный квадробинг

Никто толком не знал, что это, но Косуля сказала уверенно:

— Это про внутреннюю грацию. И мягкость. И усы.

После чего купила кошачьи ушки и пушистый хвост с пробкой (отчего-то она была уверена, что именно этот вариант хвоста используется в квадробинге), начистила мордочку до блеска и начала вести себя как кошка. Мурлыкала, терлась о пни и Тапира, выпрашивала еду и лениво лежала на солнышке, щурясь на солнце.

— Это особая лесная практика! — гордо говорила она. — Гармонизирует всё!

Все смотрели с уважением, хоть и не понимали, что именно гармонизируется.

IV. Фестиваль хобби

Через пару недель Тапир и Кротон решили устроить фестиваль «Большой лесной Хобби-фест».

На поляне выстроились стенды:

«Попробуй хоббихорсинг!»

«Почувствуй себя бревном!»

«Полежи в ванне с огурцами!»

И отдельная зона «Мурлыканье без границ» от Косули.

Толпа веселилась.

Лось Дебилось катался, Чер Вяк раздавал сертификаты концентрации.

Даже Сова Ле Нивц прилетела и вздохнула:

— Наконец-то вижу, как выглядит коллективная расфокусировка.

V. Финал

Когда солнце село, все устали, но были довольны.

Тапир сказал:

— Знаешь, Кротон, кажется, мода — это просто повод делать глупости вместе.

— Ага, — ответил Кротон, гладя своего шерстяного пса. — Главное — чтобы с друзьями и на свежем воздухе.

А Косуля в этот момент мурлыкала в тени и философски сказала:

— Главное — чтобы хвост не спадал.

И все согласились, не уточняя, о каком хвосте речь.

Мораль

Иногда, чтобы найти себя, достаточно просто немного помурлыкать.