Серия «С Бока Виднее»

Прошли годы. Тапир вырос, обзавёлся своим домом, чаем, свинкулёрными знакомствами, а любовь к Петушарии никуда не делась. И вот однажды утром он просыпается, листает афишки в лесном чате и замирает:

«ПЕТУШАРИЯ. 40 ЛЕТ В КЛЮВАХ. ЮБИЛЕЙНЫЙ КОНЦЕРТ. ОДИН ДЕНЬ, ОДИН ЛЕС»

— Сорок лет?! — орал Тапир в подушку. — Они же были такими молодыми… хотя, кажется, это я был.

II. Сборы фаната

Тапир подошёл к шкафу, достал свою старую майку Петушарии. Майка, честно говоря, стала… несколько короче и уже, чем он её помнил.

— Это не я вырос, это хлопок сел, — строго сказал Тапир и втянул живот.

Майка легла, как обтягивающий компромисс.

К нему тут же заглянул Кротон.

— Ты в таком виде куда собрался?

— На Петушарию. Юбилейный концерт!

— А… ясно, кризис среднего лесного возраста, — кивнул Кротон. — Тогда одобряю.

Косуля Сосуля, увидев всё это, радостно взвизгнула:

— Я с тобой! Я давно хотела посмотреть на петушиный метал, где не просто «кукареку», а «КУКАРЕКУ-У-У» под гитару.

Бабоса тоже приполз, притаскивая крошечный шарф с логотипом.

— Es histórico, amigo, — важно сказал он. — Такую группу живьём надо видеть.

III. Концертный лес

Юбилей Петушарии проходил на большой поляне, которая обычно использовалась для серьёзных собраний. В этот день всё было завешано баннерами: огненные петушиные силуэты, цифра «40», надпись «Гребень времени».

Со всех сторон стекался лес: ежи в косухах, еноты в банданах, даже Лось пришёл с надписью на рогах «старый фанат». Тапир стоял перед сценой, трогая землю копытом, как будто волнуясь перед стартом забега.

— Если честно, — прошептал он Кротону, — я боюсь. А вдруг они уже не те?

— Конечно не те, — пожал плечами Кротон. — Ты тоже не тот. В этом и интрига.

IV. Выход легенд

Свет погас. На сцене вспыхнули красные прожекторы. Затрещали усилители, кто-то за кулисами уронил тарелку (или тарелки). И вдруг раздалось знакомое, бессовестно громкое:

— КУ-КА-РЕЕЕ-КУУУУУУ!!!

На сцену выбежал тот самый петух-солист — только гребень поседел по краям, а под косухой угадывался аккуратный пояс от поясницы.

Но стоило группе взять первые аккорды — всё стало как раньше: струны визжат, барабаны летят, петух машет крыльями, куры-бэк-вокалистки раскачивают хвостами.

Толпа взорвалась.

Тапир почувствовал, как всё внутри разом вернулось к детству: лес, кассета, шипение плёнки и он, подвывающий в темноте.

— ОНИ МОГУТ! — перекричал он шум и сам себя.

V. Момент, ради которого всё

Примерно к середине концерта солист объявил:

— А сейчас песня, с которой многие из вас росли. Кто тут с нами с самого начала?

Руки взлетели вверх. Вперёд, не думая, подпрыгнул Тапир — и случайно залез прямо на небольшой камень перед сценой. Светловолосый помощник Петушарии ткнул в него гитарой:

— Ты! Тапир! Как песня называется?

Тапир открыл рот… и понял, что от адреналина помнит только первые два слова и весь припев вперемешку.

— Эээ… та самая! Про ночь и… кукареку!

Толпа взорвалась смехом. Петух-солист махнул крылом:

— Правильный ответ: «ВСЕ НАШИ ПЕСНИ ПРО НОЧЬ И КУКАРЕКУ».

Музыканты засмеялись, и заиграли ту самую — первую, с которой у Тапира в детстве лампочка перегорела от переизбытка эмоций. Тапир орал вместе с ними, как мог, и в какой-то момент поймал взгляд солиста. Тот кивнул ему — чуть-чуть, но очень по-настоящему.

И Тапиру этого было достаточно, чтобы считать: все детские ночные прослушивания официально засчитаны.

VI. После концерта

После шоу лес потихоньку расходился: кто-то хрипел, кто-то держался за уши, но все улыбались. Тапир, охрипший и счастливый, сидел на траве, держа в лапах пластиковый стакан с водой, как самый ценный трофей.

— Ну что, — спросила Косуля, — оправдались ожидания?

— Они… другие, — честно сказал Тапир. — Но и я другой. И мы, получается, выросли как-то вместе.

К ним вдруг подошёл невысокий петух без грима, с полотенцем на шее. Тапир его не узнал, пока тот не улыбнулся:

— Спасибо, что не сменил майку за все эти годы, — сказал он. — Издалека видно — старый лесной.

— Вы… вы… — Тапир слегка завис. — Вы же…

— Да, я, — кивнул петух. — Тот самый, который орал тебе из кассеты. Только сейчас у меня вместо «ночь, грозы и бездна» ещё налоги и режим сна.

Они немного поболтали: про то, как сложно держать группу сорок лет, про то, как странно видеть своих первых слушателей с седыми волосами, и про то, что иногда лучшая награда — это вот такой тапир, который стоит с мокрой от пота майкой и сияет как прожектор.

Перед уходом петух сказал:

— Знаешь, что самое смешное? Когда мы делали первую репетицию в курятнике, я тоже думал: «Кому это надо, кроме парочки придурков?». А оказалось — надо. Если хоть одному тапиру по ночам не спалось от наших песен — значит, не зря.

Тапир шёл домой, держа майку за край, чтобы она проветривалась. Голова гудела, уши звенели, но внутри было очень спокойно. Он понял, что Петушария для него — это не просто группа, а доказательство того, что можно делать своё дело долго, смешно, громко,

и всё равно кому-то в лесу будет от этого чуть легче прожить свой день.

А если очень повезёт — и сорок лет подряд.

• резиновый сапог один;

• будильник без стрелок;

• моток веревки;

• баночка с надписью «на всякий случай» (внутри пусто).

— Вот, — гордо сказал поросёнок. — Я оказываю нестандартные услуги. Хочешь — придумаю для тебя «повод», «оправдание» или «драматический вход в комнату».

Тапир осторожно сел на корточки. Тут либо гений, либо очередная лесная аномалия.

II. Прайс-лист абсурда

— Примеры, — потребовал Тапир.

Поросячий тут же достал сложенный листок:

УСЛУГИ БРОДЯЧЕГО ПОРОСЯЧЬЕГО

1. «Напомню, что ты молодец» — 1 жёлудь.

2. «Побегаю за тобой, чтобы было кому сказать “отстань”» — 3 жёлудя.

3. «Буду отдуваться за твой тупой план перед друзьями» — по настроению.

— И что, пользуются? — прищурился Тапир.

— Ещё как! — обиделся поросёнок. — Косуля вчера заказала услугу «постоять рядом и хрюкнуть, когда я начинаю себя ругать». Очень зашло. А Енот взял пакет «драматический вход» — теперь я каждый раз влетаю перед ним и кричу: «Вот и он!», чтобы все смотрели.

— И давно ты бродячий?

— С тех пор как понял, что лежать в хлеву скучно, а голова полна странных идей, — пожал плечами Поросячий. — Вот я и ношу свои идеи по лесу.

Тапир задумался. С одной стороны — чистая бессмыслица. С другой — выглядит удивительно полезно в эмоционально сложные времена.

III. Первый заказ Тапира

— Ладно, — сказал Тапир. — Я тоже хочу услугу.

Поросячий встрепенулся:

— Какую? У меня ещё есть «поддержка во время глупого разговора» — я буду стоять с таким лицом, будто всё очень умно. Или могу легонько хрюкнуть, когда тебя несёт.

Тапир почесал нос:

— Сделай так: Иногда мне кажется, что мои планы — полная ерунда. Но я всё равно их люблю. Нужен кто-то, кто, когда я начинаю мяться и сомневаться, чётко скажет: «да уже сделай что-нибудь!»

Поросячий оживился:

— Это пакет «Пиночек по судьбе». Могу.

Он откашлялся и официально объявил:

— С этого момента, как только ты начнёшь слишком долго рассусоливать, я появляюсь, делаю «пынь» под бок и говорю: «Ну давай уже».

— Аккуратно, — попросил Тапир, вспоминая опыт с Косулей.

— Я профессионал, — серьёзно сказал Бродячий и стукнул себя копытцем в грудь.

IV. Как это сработало

Через пару дней Тапир собрал у себя компанию: Кротон, Косуля, Енот — все сидели в кругу, а он стоял перед ними с табличкой «НОВЫЙ ПРОЕКТ».

— Значит так… — начал Тапир. — У меня есть идея… ну, она ещё сырая… не факт, что хорошая… вы только не смейтесь, но я подумал, что если…

И тут из-за двери, как по сигналу, вкатился Поросячий.

— ПЫНЬ! — аккуратно боднул он Тапира в бок. — Ну давай уже нормально скажи, а?

Тапир вздрогнул, выдохнул и вдруг выдал:

— Я хочу сделать в лесу «День ничего». Чтобы всем было официально можно ничего не делать, не объясняясь. Просто быть.

Повисла пауза. Кротон поднял голову:

— Это, между прочим, лучшая идея за месяц.

Косуля кивнула:

— Я первая записываюсь.

Поросячий довольно хрюкнул:

— Видишь? Работает мой сервис. Без меня бы ты ещё полчаса «эээ- ну не знаю» говорил.

Тапир хотел возмутиться, но понял, что да — говорил бы.

V. Бродячий остаётся бродячим

После этого Бродячий Поросячий стал появляться в самых неожиданных местах. В нужный момент так вовремя, что решения как-то сами сдвигались с места. Но жить он продолжал по-своему: с чемоданом, табличкой и вечным «брожу, потому что так думаю лучше всего».

Тапир однажды спросил:

— А ты сам-то не хочешь где-то осесть? Домик, огород, всё такое?

Поросячий задумался, посмотрел на свой чемодан и улыбнулся:

— Понимаешь, я — бродячий. Моя работа — быть тем самым случайным пинком судьбы, который заходит вовремя. Если я осяду, кому вы тогда будете жаловаться на свои сомнения по дороге?

Тапир подумал и признал, что в этом есть логика, хоть и очень поросячья.

Они выпили ещё чаю, после чего Бродячий Поросячий поднял табличку, подмигнул и побрёл дальше по лесу — искать, кому ещё нужно чуть-чуть «пынь» под мягкое место.

Мораль

Не каждый странный бродячий — бездомный и потерянный. Иногда это тот самый поросёнок, который вовремя появляется, чтобы сказать: «Хватит топтаться на месте, сделай хоть что-нибудь». Главное — не путать это с теми, кто просто толкает, куда им самим удобно. Настоящий бродячий поросячий пинает мягко, вовремя и потом спокойно уходит дальше по своим дорогам.

— В ПОДСОБКЕ СОСУТ!

Кротон поднял голову от блокнота.

— Кто сосёт?

— Не знаю!

— Кого?

— Тоже не знаю!

— Тогда откуда информация?

— Я слышала! Кто-то в темноте сказал: «Дай сосну».

Тапир задумался.

— Может, ему нужна была сосна?

— ЗАЧЕМ?!

— Ну… мало ли.

Кротон записал: «В подсобке предположительно обнаружено существо, требующее сосну. Степень опасности не установлена».

К вечеру по лесу поползли слухи. Неизвестное существо назвали Подсобочным сосателем.

Енот утверждал, что оно живёт исключительно в темноте и выбирает жертву по степени подсобочной беспечности.

Лось Дебилось слышал другую версию:

— Мне сказали, что он сначала смотрит.

— А потом? — спросил Тапир.

— Потом дышит.

— А потом?

— Потом уже никто не рассказывал.

Это произвело впечатление.

Вскоре даже звери без подсобок стали опасаться сараев. А среди владельцев хозяйственных построек распространилось новое чувство — подсобочная тревожность.

III. Тапир и тёмная подсобка

Поначалу Тапир сохранял храбрость. Нельзя же бояться собственной подсобки. Но однажды вечером ему понадобилась банка варенья. Подсобка стояла под елью. Ветер шевелил ветки. Дверь поскрипывала.

— Это моя подсобка, — сказал Тапир. Никто не ответил. — Я тут хозяин.

Внутри что-то шуршало.

— Хозяин, — повторил он менее уверенно.

Тапир приоткрыл дверь. За ней были два стеллажа, старый шкаф и приблизительно пять метров неизвестности до выключателя.

— Варенье, — напомнил он себе и вошёл.

Он нащупал банку и вдруг почувствовал за спиной тёплое дыхание. Что-то мягко зашуршало.

— М-м-м…

В темноте двигалось нечто большое. Бесшумное. И явно заинтересованное им.

— Я… я только за вареньем, — прошептал Тапир.

Нечто приблизилось. Тапир вылетел из подсобки и помчался домой так быстро, что его бока немного отставали от остального Тапира.

Утром он рассказал обо всём Кротону.

— Значит, ты почувствовал дыхание?

— Да.

— Видел кого-нибудь?

— Нет.

— А что произошло?

— Меня подышали.

Кротон записал: «Предположительное поддыхание Тапира в собственной подсобке».

— Это не подтверждает существование Сосателя.

— Конечно, — согласился Тапир. — Но и не опровергает.

Вскоре появились новые сообщения. Енот слышал стук в своей подсобке. Лось видел длинную тень. А у заброшенного сарая обнаружили три глубокие борозды от неизвестных когтей.

Тапир перестал ходить в подсобку без крайней необходимости. Иногда всё-таки забегал, хватал нужную вещь и немедленно убегал. И каждый раз за спиной слышались шаги, дыхание и тихое, разочарованное:

— Ну куда же…

Однажды нечто даже позвало:

— Тапи-и-ир…

Тапир взвизгнул, потерял молоток и оказался дома раньше, чем успел понять, как добежал.

IV. Тайна Косули

Между тем Косуля Сосуля уже несколько дней не появлялась на поляне. Незадолго до этого она посетила салон Лисы и прошла процедуру «Лунное сияние розовой гривы». Грива стала великолепной, но три дня её категорически запрещалось подставлять солнцу, иначе она могла позеленеть. Косуля решила переждать три дня в тёмной подсобке Тапира. Она принесла плед, зеркальце, печенье и устроилась между стеллажами. Предупредить Тапира собиралась, но потом решила сделать сюрприз. Когда он впервые появился за вареньем, Косуля обрадовалась и тихонько пошла навстречу.

Но Тапир внезапно убежал.

— Странно, — сказала Косуля. — Даже не поздоровался.

На следующий вечер повторилось то же самое. Косуля начала подозревать, что Тапир её избегает. Это было обидно. Особенно после процедуры за двенадцать шишек.

V. Ночь большого сосания

На третий вечер Тапир решил покончить с подсобочным террором. Он собрал Кротона, Сову, Енота и Лося Дебилося. Тапир должен был войти первым, Кротон — следом, Лось — прикрывать выход. Ночь была тёмная. Подсобка скрипела. Тапир открыл дверь. Изнутри пахнуло цветами.

— Раньше тут так не пахло.

— Возможно, ароматическая маскировка Сосателя, — предположил Кротон.

Тапир вошёл. В темноте кто-то шевельнулся.

— Та-а-апир… — раздался шёпот.

Тапир застыл.

— Ну наконец-то…

Он попятился.

Нечто двинулось за ним.

— Не убегай…

Тапир ускорился.

— Я тебя сейчас…

Что-то мягкое коснулось его знаменитого чепрачного бока. И тут же…

СОСНУЛО.

Не сильно. Но очень выразительно.

Тапир издал звук, похожий одновременно на визг, трубный сигнал и внезапное осознание собственной смертности.

— АААААААА!

Он снёс Кротона, проскользнул между ног Лося и вылетел в кусты. Из подсобки донёсся обиженный голос:

— Ну Тапир!

Щёлкнул выключатель.

На пороге появилась Косуля Сосуля. С великолепной розовой гривой и пледом на плечах.

— Косуля?! — ахнул Кротон.

— А кто ещё?

— Ты жила в подсобке?!

— Временно!

— Без согласования?!

— Я собиралась согласовать! Но Тапир каждый раз убегал!

Тапир осторожно выбрался из кустов.

— Так это ты дышала?

— Я.

— И шуршала?

— Я.

— И пыталась меня схватить?

— Конечно! Ты же всё время убегал!

— А сосание?

Косуля смутилась.

— Случайно! Я хотела тебя остановить, а попала носом в бок. Ну и немножко соснула.

Кротон записал:

«Подсобочный сосатель Тапира идентифицирован. Косуля Сосуля. Мотив: косметологическая изоляция и недостаток общения».

— И внимания! — добавила Косуля.

Тапир потрогал бок.

— А я думал, ты собираешься меня высосать.

Енот заметил:

— Соснуть и высосать — разные категории.

— Принципиально разные, — согласился Кротон и открыл блокнот.

Сова вздохнула:

— Только не составляй положение о сосании.

Но Кротон уже писал: «Сосание подразделяется на случайное, намеренное и предположительное. Подсобочное сосание требует дополнительного изучения».

Косуля довольно улыбнулась. Тапир осторожно потрогал бок.

VI. Сосателей оказалось несколько

Казалось, всё закончилось. Но Сова спросила:

— А кто тогда сосал в остальных подсобках?

Косуля удивилась:

— Я исключительно Тапировый подсобочный сосатель. По чужим подсобкам не хожу.

Пришлось расследовать остальные случаи.

У Белки обнаружился Комар, который сидел в темноте и басовито требовал:

— ДАЙ СОСНУ.

— Я культурно попросил, — объяснил Комар. — Даже не соснул.

У Зайца поселился Древесный жук. Ему требовалась сосновая доска, и он попросил:

— Сосну дай.

Заяц убежал.

— Просто попросить древесину невозможно, — обиделся Жук.

Стук в подсобке Енота производил сам Енот, забывший ключ от своего тайника.

А длинная тень Лося Дебилося оказалась его собственной.

Но оставался последний случай. С тремя глубокими когтями на двери.

VII. Подсобка № 0

На самом краю леса, за Чёрным оврагом, стояла старая подсобка. Никто не знал, кому она принадлежала. Она была низкая, перекошенная, с провалившейся крышей и тяжёлой дверью, которую не открывали много лет. Возле неё нашли те самые три глубокие борозды. А ещё там обнаружили следы. Не звериные. Не птичьи. Следы начинались у двери подсобки. Но не вели к ней. Они вели из неё. А потом обрывались. Будто кто-то вышел наружу и исчез.

Звери отправились туда вечером. Когда они подошли к старому сараю, лес вокруг странно затих. Не пели птицы. Не шуршали листья. Даже ветер будто обходил это место стороной. На двери висела старая, почти сгнившая табличка. Кротон очистил её от мха. На табличке было написано:

«ПОДСОБКА № 0. НЕ ОТКРЫВАТЬ».

— Почему ноль? — спросил Тапир.

— Возможно, первая подсобка леса, — ответил Кротон.

— А почему не открывать?

— Вероятно, по техническим причинам.

Изнутри раздался скрежет. Скр-р-р… Будто длинный коготь проводил по дереву. Потом послышался низкий, старый голос:

— Кто… там?..

Енот спрятался за Лося. Тапир — за Кротона. Кротон обнаружил, что спрятаться ему не за кем.

— Комиссия! — пискнул он. — Плановая проверка подсобочного фонда!

За дверью наступила тишина.

— А-а-а… наконец-то…

Дерево прогнулось. Из щели показались три длинных когтя. А затем на двери медленно проступила надпись: «НУЖЕН ХОЗЯИН».

Сова перестала шутить.

— Уходим.

И все ушли. Даже Енот. Особенно Енот.

VIII. Подсобочный Невыходец

Позже той ночью Сова нашла в старых лесных записях упоминание о странном существе. Его называли Подсобочным Невыходцем. Согласно записям, он появлялся в заброшенных хозяйственных постройках, которые слишком долго никто не посещал. Он не нападал на зверей. Не пил кровь. Не сосал бока. Он делал нечто гораздо более страшное. Он назначал хозяина. Первый зверь, который входил в его подсобку и включал свет, навсегда становился ответственным за всё, что в ней находилось. За сломанные инструменты. За ржавые гвозди. За забытые банки. За неизвестные вещи. За ремонт крыши. За уборку. За инвентаризацию. И самое ужасное… За своевременное проведение плановых хозяйственных работ.

— То есть он мог заставить нас заниматься всей подсобкой? — ужаснулся Тапир.

— Всей, — подтвердила Сова.

Кротон побледнел.

— Но там же нет описи, акта передачи и журнала имущества!

— Именно.

— А отказаться можно? — спросил Енот.

— Нет.

Лось Дебилось задумался.

— А если я просто стану хозяином и ничего не буду делать?

Сова посмотрела на него.

— Тогда он придёт за тобой.

Из-за окна донёсся далёкий скрип. Тапир медленно закрыл шторы.

Кротон впервые в жизни отложил блокнот.

— Не надо туда ходить.

И все согласились. А в старой подсобке за Чёрным оврагом нечто долго стояло у двери. Ждало. Терпеливо перебирало когтями. И тихо, почти с надеждой, шептало:

— Ну хоть кто-нибудь…

Потом вздохнуло. И вернулось в темноту. Судя по всему, даже чудовища не любили оставаться ответственными за заброшенное имущество.

IX. Праздник победы над подсобочным страхом

На следующий день Кротон объявил:

— Подсобочная паника признана преимущественно необоснованной.

— Преимущественно? — переспросил Тапир.

— Четыре случая объяснены. Один остаётся на особом контроле.

— Причём издалека, — добавила Сова.

Лось предложил устроить праздник. На поляне развесили тыквы, зажгли фонарики, принесли чай и печенье. Косуля Сосуля красовалась новой розовой гривой, а Тапир впервые за несколько дней спокойно ел варенье. Казалось, лес снова был в безопасности.

А далеко за Чёрным оврагом в Подсобке № 0 что-то медленно зашевелилось. Три когтя скользнули по двери.

— У всех хозяева… — прошептал старый голос. — У всех сосатели… А у меня только неучтённый инвентарь…

Существо тяжело вздохнуло. Потом медленно достало из темноты старый блокнот, на первой странице которого было написано:

«ОПИСЬ ИМУЩЕСТВА. НАЧАТА 147 ЛЕТ НАЗАД».

Посмотрело на бесконечные полки. На сломанные табуретки. На мешки неизвестного происхождения. На одинокую ржавую лопату. И прошептало:

— Хоть бы Кротон пришёл…

В ту же секунду Кротон, уже засыпая у себя дома, внезапно открыл глаза. Ему показалось, что кто-то позвал его. А потом он почувствовал странное, почти непреодолимое желание… Провести инвентаризацию.

И это было самое страшное, что случилось в лесу за всю осень.

________________________________________

Мораль

Не всякий, кто дышит тебе в спину в тёмной подсобке, собирается тебя съесть. Иногда это Косуля Сосуля, которой нельзя на солнце и очень хочется немного Тапира Но если из заброшенной подсобки доносится голос, предлагающий принять имущество на ответственное хранение, — беги. Даже если ты Кротон.

— Ну… да, — скромно сказал он. — Бока у меня, конечно, ничего такие. Спасибо, что заметил.

II. Косуля подслушала

Мимо лужайки как раз шла Косуля Сосуля, думала о своём и вдруг слышит:

— …эки бока… эки бока-аас…

Она замерла. Ушки навострились, розовая грива дрогнула.

— Так, — подумала Косуля. — Где-то рядом восхищаются чьими-то боками.

Она тихо подкралась к кусту и выглянула. На поляне Тапир важно разворачивался то левым, то правым боком перед завороженным улиткой.

— Эки бока… эки бока…

Внутри у Косули началась борьба. Одна часть шепчет: «Пройди мимо, не вмешивайся, будь приличной косулей». Другая орёт: «ТЫ ВИДЕЛА ЭТИ БОКА?» Косуля сделала круг вокруг куста. Потом ещё один. Круги всё сужались.

III. Неудержимое искусство

Тем временем Тапир окончательно уверился:

— Ну да, Бабоса, я понимаю. Такие бока — это не каждому. Тут и конституция, и образ жизни… и чай без сахара иногда.

Бабоса только моргал и вцеплялся в край табуретки. Косуля слушала, слушала — и не выдержала. Она вылетела из-за куста розовым вихрем, сделала полкруга вокруг Тапира, оценила оба бока с серьёзным, почти профессиональным видом…и аккуратно прикусила один бочок. Лёгонько, но очень выразительно.

— АУ! — подпрыгнул Тапир. — ЗА ЧТО?!

Косуля, уже пятясь к кустам, хихикнула:

— За то, что если уж здесь так хвалят твои «эки бока», надо хоть кому-то придать этому завершённости.

Подмигнула, развернулась, шлёпнула хвостом по воздуху и исчезла в зелени, продолжая посмеиваться.

IV. Послевкусие

Бабоса осторожно отхлебнул чаю, посмотрел на всё это дело и пробурчал:

— Крэо кэ тэ экибокас… но бока, да… интересные.

Тапир посидел, потёр прикушенное место, вздохнул:

— Надо, наверное, всё-таки как-нибудь разобраться, что ты там говоришь. А то мои бока могут не выдержать такого количества недоперевода.

Бабоса пожал плечами в ракушке:

— Ну, если что, я могу продолжать говорить как есть. А ты уже сам решай, куда подставлять бока.

Мораль

Если слишком уверенно додумывать чужие слова, можно очень быстро оказаться в ситуации, где один уверен, что ему делают комплимент, второй вообще говорит о совсем другом, а третий уже прикусывает тебе бочок — «просто чтобы поддержать общий восторг». Иногда полезно сначала спросить, что имели в виду, а уже потом выставлять свои бока.

— Сиин тута.

Мозг, уже знатно наслышанный о свинкулярности, мгновенно сложил это в одно слово:

«СВИНТУТА».

— ЧТО? — переспросил Тапир, ошарашенно.

— Sin duda, безусловно, — улыбнулся Бабоса. — Типа «офигенный чай».

Но было поздно. Слово «свинтута» уже поселилось в голове Тапира как новое явление.

II. Свинтута как научный факт

После ухода Бабосы Тапир ходил по кухне кругами.

— Кротон, — серьёзно начал он, — мне только что пришёл знак.

— Счёт за свет? — не отрываясь от блокнота, предположил Кротон.

— Хуже. Или лучше. Бабоса сказал «свинтута».

— Он сказал «син дуда».

— Нет, я явно слышал «свин тут а». То есть свинка здесь, сейчас, рядом.

Кротон задумался:

— Надо проверять.

— Вот! — вдохновился Тапир. — Я думаю, «свинтута» — это состояние, когда где-то рядом обязательно есть свинка. А мы её не видим, но она влияет. Как магнитное поле, только свиное.

Кротон вздохнул, но блокнот всё-таки достал: научное любопытство побеждало здравый смысл.

III. Поиск свинтуты

Они вышли в лес.

— Начнём с простого эксперимента, — сказал Кротон. — Если «свинтута» есть, должны быть признаки свинки.

Признаки они выписали такие:

1. Где-то пахнет пирогом.

2. Слышно «хрр-хрю» или хотя бы «фрр-фрю».

3. В траве обнаруживаются аккуратные свиные отпечатки.

И пошли искать.

На опушке им показалось, что пахнет пирогом.

Подошли ближе — оказалось, Чер Вяк сушит носки над костром.

— Ложная свинтута, — записал Кротон.

У ручья они услышали «фрр-фрю».

Оказалось, это енот, который пытается свистнуть через мокрый лист. Тапир поморщился.

Наконец, возле большого дуба они увидели цепочку отпечатков. Размер подходил, но отпечатки вдруг скакнули в сторону дерева и пропали.

— Это уже интересно, — сказал Кротон. — Либо свинка научилась левитировать, либо она…

Из кроны дуба сверху раздалось знакомое:

— ОСТОРОЖНО, Я СЕЙЧАС УПАДУ!

И на них действительно свалилась Зося — с корзиной яблок.

— Я же говорила, что не надо ставить табуретку на корень! — возмутился Тапир, помогая ей подняться.

— Я просто пыталась достать самые красивые яблоки, — вздохнула Зося. —

А вы что тут делаете под моей траекторией?

Тапир торжественно развёл лапы:

— Видишь! Я же говорил: свинтута. Свинка тутта!

Кротон устало потер переносицу:

— Наука, конечно, любит совпадения, но это уже перебор.

IV. Теория свинтуты

За чаем у Зоси они всё ей рассказали. Бабоса, синдуда, свинтута, поиски. Зося долго молча пила чай, потом сказала:

— Значит, как только ваш испанец сказал своё «синдуда», ты услышал «свинтута», решил, что где-то обязана быть свинка, и весь лес подогнал под эту идею?

— Ну… — замялся Тапир. — Может, чуть-чуть.

— А потом, в конце концов, нашли меня, которая просто полезла за яблоками?

— Но ведь нашли! — обрадовался Тапир. — Значит, свинтута сработала!

Зося вздохнула, но улыбнулась:

— Ладно. Пусть будет так: свинтута — это когда вы так сильно уверены, что свинка рядом, что рано или поздно реально на меня натыкаетесь. Потому что я, в целом, и правда всегда где-то рядом с едой.

V. Эпилог: испанец и новое слово

Через пару дней Бабоса снова пришёл на чай.

— Чай, как всегда, sin duda, — сказал он, с наслаждением потягивая.

— СВИНТУТА! — хором ответили Тапир, Кротон и Зося.

Бабоса моргнул:

— Я что, опять испортил грамматику?

— Наоборот, — улыбнулась Зося. — Ты подарил лесу новое слово. Теперь, если случается что-то странное, тёплое и слегка свиное, мы говорим: «А, это свинтута».

— Безусловно, — кивнул Бабоса. — Тогда я за.

Мораль

Иногда одно неправильно услышанное слово рождает целую «теорию вселенной» — и если вокруг есть друзья, чай и свинка, эта вселенная неожиданно начинает работать. Главное — помнить: там, где тебе послышалось «свинтута», совсем не обязательно скрывается глубокий смысл. Иногда это просто испанец сказал «sin duda», а ты очень хочешь приключений.

Косуля Сосуля стояла рядом, довольно улыбаясь:

— И да, я участвую добровольно. Мне нравится, когда вы за мной носитесь, а я делаю вид, что очень страдаю.

— И визжишь, — подсказал Кротон.

— Это художественный элемент, — важно сказала Косуля.

II. Веточки, амбиции и боевой тапир

В этом году Тапир особенно загорелся. Он нашёл самую упругую иву у ручья, очистил ветку от лишних листьев, привязал у кончика маленький колокольчик:

— Будет слышно, когда я догоню, — объяснил он.

К нему подошёл Кротон, повертел ветку:

— Смотри, чтоб не увлёкся.

— Да я аккуратно. Это же праздник, а не избиение, — отмахнулся Тапир, хотя глаза у него блестели весьма боевито.

Остальные тоже хвастались:

— У меня ветка с блёстками!

— А у меня — с бантиком!

Косуля глядела на всё это и довольно фыркала:

— Какая прелесть… вы все опять думаете, что в этом году поймаете меня.

— В этом году точно поймаем, — пообещал Тапир. — Я лично возглавляю операцию.

III. Охота началась

По сигналу Тапира Косуля сорвалась с места и исчезла в кустах. Началась суета.

— Я видел хвост!

— Это не хвост, это лист!

Косуля мастерски путала следы: то оставляла отпечатки копыт в одном направлении,

а сама разворачивалась, то ложилась между папоротниками и замирала, то прыгала через ручей. Пару раз её всё-таки находили: выскочит кто-нибудь из куста, крикнет «нашёл!», легонько хлестнёт веточкой —пискнет Косуля и снова удирает, смеясь.

Тапир носился по лесу, как чёрно-белая молния, но каждый раз опаздывал на секунду: веточка уже звякала по воздуху, а Косуля — на метр дальше.

— Это заговор, — тяжело дыша, сказал он Кротону. — Она пользуется багами рельефа.

— Она пользуется тем, что занимается зарядкой, а ты нет, — честно заметил Кротон.

IV. Почти поймал — и немного перегнул

Наконец, ближе к полудню, удача улыбнулась. Косуля, увлечённо оглядываясь назад,

не заметила низкую ветку перед собой, споткнулась, перекувыркнулась через кочку и плюхнулась прямо под ноги Тапиру.

— АГА! — заорал он победно.

Толпа на полянке замерла: главный охотник наконец-то поймал цель.

Тапир уже занёс свою ивовую ветку, колокольчик зловеще звякнул… И тут Косуля, глядя снизу вверх, ухмыльнулась:

— Только помни, у нас праздник, не казнь.

Он завис на полудвижении. В голове разом всплыли: его собственные правила, истерически хихикающая толпа, и то, что Косуля, вообще-то, сама всё это придумала,

чтобы поиграть, а не стать боксерской грушей. Тапир опустил ветку и аккуратно щёлкнул кончиком по крупу, скорее обозначая касание, чем удар.

Колокольчик звякнул, Косуля театрально взвизгнула:

—Попалась!

— Зафиксируем факт, — из кустов вышел Кротон с блокнотом. — «Главный охотник поймал главную косулю».

Толпа взорвалась аплодисментами.

V. Перезапуск традиции

После обеда все устроились на траве, пили компот, разглядывали свои ветки и обсуждали итоги.

— В следующем году, — сказала Косуля, — надо обновить правила.

— Ещё мягче? — насторожился кто-то.

— Взаимнее, — улыбнулась она. — В первой половине дня вы гоняетесь за мной. Во второй — я гоняюсь за вами с той же веткой.

— Это уже опасно, — пробормотал Енот.

— Это уже честно, — поправил Кротон.

Тапир подумал и кивнул:

— Согласен. Главный по играм объявляет: со следующего года День Косули официально становится Днём Весёлой Погони Взаимного Донимания Веточками.

Все зашумели, кто-то хохотал, кто-то делал вид, что ему страшно, но по лицам было видно — идея зашла.

Косуля довольно потянулась:

— Вот теперь праздник мне нравится ещё больше. Не просто «охота на косулю», а общий дурацкий бег с визгами.

Мораль

Любая «традиция», где толпа ловит одного, очень легко превращается из забавы в неприятность. Пока есть правила, смех с обеих сторон и возможность менять роли —

это игра. Как только кому-то одному перестаёт быть весело — значит, пора, как Тапир,

остановить руку, вспомнить, что ты сам придумал правила, и сделать праздник не про «отлупили», а про «набегались и глупо посмеялись вместе».

Котилио достал мешочек, потряс, чтобы звякнуло:

— В старых книжках написано: если закопать деньги в правильном месте,

а потом терпеливо ждать и верить, вырастет дерево, и деньги будут прямо на ветках.

— Дерево с деньгами? — глаза Тапира округлились.

— Вот именно, — кивнула лиса. — Но нам, к несчастью, нельзя этим заниматься — мы суетные, у нас вера неустойчивая. А вот ты… ты цельный лесной персонаж.

— Мы доверим тебе мешочек, — благородно сказал кот. —

Закопаешь, будешь караулить. Когда вырастет — поделимся.

План у них был простой:

Тапир ночью закопает, уйдёт, они выкопают и сбегут с деньгами.

Никаких деревьев, максимум выкопанная ямка и разочарованный тапир.

II. Хитрый ход Тапира

Тапир взял мешочек, пошёл домой и первым делом рассказал всё Кротону:

— Смотри, какой шанс. Но чувствую бочками — что-то не то.

Кротон поскрёб нос:

— Если это обман, ночью придут и выкопают. Если чудо — надо караулить. Решение одно — дежурство по очереди.

Они выбрали маленькую полянку у ручья, где земля была мягкая, а луна хорошо всё освещала.

Тапир торжественно закопал мешочек, сверху поставил маленький камень-«надгробие надежды», и они составили график:

• первую ночь караулит Тапир;

• вторую — Кротон;

• дальше — по очереди, пока либо вырастет дерево, либо случится что-то еще.

— А если ничего не вырастет? — спросил Тапир.

— Тогда мы хотя бы честно попробовали, — пожал плечами Кротон. — Но я почему-то верю.

И Тапир тоже почувствовал, что верит. Не столько в Лису с Котом, сколько в лес и в их общий упрямый план.

III. Ночные визитёры

В первую же ночь к полянке тихонько подкрались Олеся и Котилио с лопатой.

— Сейчас выкопаем, пока он спит, — шепнул кот.

Но под кустом рядом уже сидел Тапир, не шевелясь, как большая тень.

Глаза у него были круглыми и бодрыми.

— Прогуливаетесь? — вежливо спросил он.

— Да так, воздухом дышим, — промяукал Котилио и чуть не уронил лопату.

Они ретировались до рассвета.

Во вторую ночь пришли уже осторожнее и с другой стороны.Но там во мхе тихо торчали очки Кротона и блестел кончик карандаша.

— Я тут зарисовываю звёзды, — ровным голосом сказал Кротон. — Случайно именно над этой ямой.

На третью ночь Олеся решила не ходить — «это наверняка их временный пыл».

На четвёртую — забыла.

А Тапир с Кротовом ходили, менялись, приносили друг другу чай в термосе и обсуждали, каким могло бы быть дерево, если оно вдруг вырастет.

— Я хочу, чтобы листья были как банкноты, только без портретов, — мечтал Тапир.

— А я монеты вместо желудей, — отвечал Кротон. — Чтобы звенело, когда ветер.

IV. Когда лес сказал «ну ладно»

На седьмое утро Тапир пришёл сменить Кротона и остановился как вкопанный. Над их камешком-меткой торчал тонкий росток. Причём явно не тот, что был вчера.

На восьмой день росток превратился в деревце, вся кора которого была чуть-чуть золотистая.

На девятый на веточках повисли первые странные плоды — кругляши, похожие на зелёные монеты.

Через две недели на поляне стояло настоящее денежное дерево: листочки — как маленькие купюры, плоды — круглые монетки разных размеров, а под корнями приятно поблёскивали ещё не сформировавшиеся «зёрна» будущих денег.

— То есть… оно… действительно выросло, — медленно сказал Кротон.

— Потому что мы верили? — шёпотом спросил Тапир.

— Потому что лесу стало интересно, чем всё закончится, — философски ответил Кротон.

V. Финал для всех

Олеся и Котилио узнали об этом, конечно. Весь лес гудел: «У ручья — дерево, с которого сыплются деньги, и там дежурят двое слегка офигевших богатых».

Они пришли, стараясь выглядеть непринуждённо.

— О, а всё-таки выросло! — веселым тоном сказала лиса.

— Как мы и говорили, — добавил кот. — Ну что, делимся?

Тапир с Кротоном переглянулись.

— План был такой, — напомнил Тапир. — Я караулю, дерево растёт, мы делимся.

— Но караулили мы вдвоём, — уточнил Кротон. — И приходили сюда тоже вы вдвоём. Правда, с лопатой.

Лиса покраснела под рыжей шерстью, Котилио сделал вид, что нашёл что-то важное в небе.

— Ладно, — вздохнул Тапир. — Мы не против делиться. Но не потому что вы нас «уговорили», а потому что дерево выросло, пока мы в него верили и честно караулили.

Они отломили пару веток с «листочками-купюрами» и горсть монет-плодов.

— Возьмите это как оплату за идею, — сказал Кротон. — А всё остальное — наше.

Олеся и Котилио ушли, одновременно довольные и слегка пристыженные. Обман не сработал, но каким-то чудом всё равно принес доход — только не тот, что они планировали.

А Тапир с Кротоном действительно разбогатели: часть денег разошлась по лесу — на новые домики, книги, инструменты и пончиковые гитары, часть они закопали… на всякий случай, но уже без помощи лис и котов — просто как запас.

И иногда, проходя мимо дерева, они по очереди дежурили — уже не от воров, а просто так, по старой привычке: посидеть, поговорить и посмотреть, как на ветру звенит их не совсем сказочное, но очень честно выстоянное богатство.

Мораль

Кто хотел обманом «вырастить себе выгоду» за чужой счёт — остался с небольшой премией и лёгким стыдом. Кто взял друга, не поленился ночами караулить и продолжил верить, даже когда всё выглядело глупостью, — в итоге получил дерево. Иногда самый хитрый ход — не схема, а союз: верный приятель + упорство + немного доверия к своему лесу.