Серия «С Бока Виднее»

— Глубоко.

— В буквальном смысле, — сказал Кротон.

II. Выкапывание искусства

Когда кротина была готова, Кротон осторожно выталкивал её на поверхность.

Иногда вместе с картиной вылезала кочка. Иногда — грибной куст. Однажды вышла целая панель с куском коридора, в котором всё ещё кто-то шуршал.

Тапир надел специальные очки знатока, клетчатый шарфик и сразу стал куратором.

— Настоящее искусство рождается в недрах, — сказал он. — А потом его надо правильно вынести на поляну, чтобы никто не наступил.

Кротон поставил рядом табличку:

“Кротины руками не трогать. Особенно если они сами шевелятся.”

III. Выставка “Из-под земли”

На поляне открыли первую выставку кротин.

Пришли все.

Косуля Сосуля с розовой гривой ходила между работами и говорила:

— Очень смело. Очень сыро. В хорошем смысле.

Чер Вяк делал пометки:

— “Глина как внутренний протест”. “Мох как память о влажном”. “Жук как соавтор, но без договора”.

Лось Дебилось долго стоял перед самой большой кротиной, потом спросил:

— А это можно есть или уже нельзя?

— Нельзя, — строго сказал Кротон.

— Тогда почему пахнет?

— Потому что это искусство с землёй, — объяснил Тапир. — Оно не обязано пахнуть удобно.

IV. Массовое восхищение и первые осложнения

Звери ахали, кивали и делали умные лица. Никто ничего не понял, но все боялись признаться первым.

— Это прорыв! — сказала Косуля.

— Это деконструкция норы! — заявил Чер Вяк.

— Это как будто шишка, но грустнее, — сказал Лось Дебилось.

И тут одна из кротин начала медленно уползать обратно под землю.

— Она что делает? — спросил Енот.

Кротон побледнел:

— Возвращается в авторскую среду.

Вторая кротина внезапно пустила грибы. Третья засветилась, потому что светлячки внутри решили, что начался вечерний показ. Четвёртая вообще тихо вздохнула, и все сделали шаг назад.

Тапир быстро поднял лапу:

— Это не неполадка. Это интерактивность.

— А если она уйдёт? — спросила Косуля.

— Значит, работа не была готова к публичности, — сказал Тапир, хотя сам только что это придумал.

V. Критика, очередь и жук-правообладатель

После выставки начался ажиотаж.

Белка хотела кротину “для стены, но чтобы не росла”.
Енот хотел “самую дорогую, но в рассрочку и без оплаты”.
Лось Дебилось попросил “такую, чтобы гости думали, что он сложный”.

Но тут из-под земли вылез Жук, весь в глине, и постучал лапкой по одной картине.

— Это мой след, — сказал он. — Требую указать меня в авторах.

Кротон нахмурился:

— Ты просто пробежал.

— Именно, — сказал Жук. — Перформативно.

Чер Вяк тут же записал:

— “Пробежка как художественный жест”.

Тапир торжественно объявил:

— С этого момента кротины бывают авторские, соавторские и случайно-жучиные.

Кротон сел на пенёк и сказал:

— Я просто хотел рисовать в темноте.

VI. Чай после непонимания

К вечеру выставка закончилась.

Часть кротин купили. Часть уползла. Часть осталась на поляне и делала вид, что так и задумано. Светлячки разлетелись, грибы выросли, Жук получил маленькую табличку “соавтор следа”.

Все пошли пить чай.

Тапир снял очки знатока и сказал:

— Знаешь, Кротон, никто так и не понял, что такое кротины.

Кротон налил себе чай и довольно улыбнулся:

— Зато все подошли близко, наклонились и задумались.

— О чём?

— Неважно. Главное — не прошли мимо.

Лось Дебилось поднял чашку:

— За кротины. Они странные, но я теперь тоже хочу быть глубоким.

Косуля Сосуля добавила:

— Главное, чтобы не слишком влажным.

А где-то под землёй уже шуршала новая работа.

Мораль

Иногда искусство не обязано сразу объясняться. Достаточно, чтобы оно вылезло из темноты, всех немного озадачило и собрало за одним чайником.

— А посмотрите на траекторию! — воскликнула другая.

Тапир почувствовал вкус успеха и стал метать всё изящнее: с разворотами, с подпрыгиваниями, с танцевальными па.

III. Критика и восторг

Свиньи записывали комментарии:

— В третьем броске чувствовался лёгкий декаданс.

— А этот жест был явно постмодернистский!

Косуля Сосуля выглянула из кустов и шепнула:

— Ты им нравишься… Ты им нужен…

IV. Бисер закончился

И вот мешочек опустел. Тапир развёл лапами:

— Всё, — сказал он. — Конец представления.

Но свиньи переглянулись, угрожающе захрюкали и двинулись вперёд.

— Ещё! — закричала одна.

— Нам нужны бисер и зрелища! — рявкнула другая.

Они сомкнули кольцо вокруг Тапира. Он начал паниковать:

— У меня больше нет! Честное слово!

И тут на поляну вышла Косуля Сосуля. Она размахнула копытами и щедро рассыпала вокруг горсть желудей.

Свиньи мигом потеряли интерес к Тапиру, ринулись грызть лакомство и забыли про «шоу».

Тапир, не дожидаясь новой сцены, поспешно ретировался в кусты.

Мораль

Метая бисер перед свиньями убедись, что рядом есть кто-то с желудями.

— Приехал тот самый знаменитый слон-парикмахер!

Косуля Сосуля записалась на укладку гривы.

Чер Вяк потребовал «стрижку под классику».

Даже Лось Дебилось приперся, мечтая о новом стиле рогов.

Но на месте слона всех встречал полуслепой Кротон с ножницами.

Стрижки выходили… своеобразные. То чёлка на бок, то залысина на копыте.

Ажиотаж быстро стих.

III. Возвращение буквы

Тапир прибил букву А обратно:

— Всё, теперь снова «салон».

Жизнь пошла спокойно: по паре клиентов в неделю, в основном родственники Кротона.

IV. Новая беда

Но однажды ночью выпала буква Н.

Утром вывеска гордо гласила:

«Парикмахерский сало».

И под окнами уже стоял пикет из свинок.

— Прекратите жестокое обращение! — визжали они.

— Волосы не стоят нашей шкуры!

V. Развязка

Тапир судорожно пытался вернуть букву, Кротон размахивал ножницами, убеждая свинок, что в салоне нет сала.

— Тут только шампуни и бигуди! — кричал он.

В итоге свинки разошлись, но пригрозили вернуться

На следующий день Тапир с Кротоном отдали салон за два пирога соседнему барсуку.

— Хоть что-то сладкое вынесли, — философски заметил Тапир, откусывая кусочек.

Мораль

Иногда судьбу бизнеса решает не реклама, а грамматика.

III. Голодный Голлум

Через вечер его застали сидящим в темноте.

Он обнимал кекс и шептал:

— Моё… моя прелесть…

Косуля Сосуля тихо смотрела из-за кустов и улыбалась: план работал.

IV. Первый вкус

Наутро появился кекс с самой соблазнительной глазурью.

Тапир облизал его краешек. Сначала один раз. Потом второй.

— Я не ем, я только пробую, — оправдывался он, утирая морду.

V. Укус

Вечером, когда Косуля мягко крутилась вокруг него, Тапир не выдержал.

— Один маленький кусочек, и всё! — сказал он решительно.

И вгрызся в кекс зубами.

Сладость ударила прямо в мозг, а Косуля одобрительно кивнула.

VI. Возвращение

Последняя стадия настала внезапно: Тапир сжал лапами кекс и сожрал его целиком — с крошками, с глазурью, с сердцем.

Сидел потом молча, в глазах светилось блаженство.

— Добро пожаловать обратно, — тихо сказала Косуля Сосуля и снова прикусила его за бочок.

Мораль

Даже если однажды отказался от кекса, будь готов: кекс всегда найдёт дорогу обратно.

— Спите глубже.

И чайная волна накрыла всех.

III. Второй уровень сна

Теперь они шли по городу из пирогов. Дома рушились, крыши складывались, как карточные.

Кротон бежал впереди в шарфике, крича:

— Это мой лучший день рождения!

— Но ведь у меня день рождения! — напомнил Тапир.

Город начал рушиться быстрее. Чтобы выбраться, нужно было прыгнуть в котёл с кипящим компотом.

IV. Третий уровень сна

Они падали в бесконечный тоннель из баранок. Вдруг появился Лось Дебилось в костюме официанта и предложил:

— Десерт?

— Это уже слишком, — вздохнул Тапир.

И они шагнули в самую большую баранку.

V. Возвращение

Все снова оказались за столом, с чашками в руках. Чай был ещё горячим, словно никто и не отпивал.

— Мы точно вернулись? — спросил Кротон, оглядываясь.

— Думаю, да… — сказал Тапир.

И тут Косуля Сосуля нежно укусила его за бочок.

VI. Финал

Тапир вздрогнул. Был ли это укус настоящим… или это всё ещё сон?

Но друзья уже обнимали его, поздравляли и дарили подарки. И Тапир решил, что даже если это сон — пусть он длится подольше.

Мораль

День рождения — лучший повод усомниться в реальности. Особенно если Косуля Сосуля готова укусить тебя за бочок.

— Дамы и господа! — объявил Тапир. — Сейчас вы увидите полёт века!

И со свистом Кротон вылетел из кротомета, расправив шарфик, как плащ супергероя. Аплодисменты гремели, звери плакали от восторга. Кротон сиял. Он был звездой.

III. Зависть и грусть

Тапир хлопал вместе со всеми, но в душе чувствовал укол.

— Ах, как бы я хотел тоже… хоть разочек, — вздохнул он.

Но кротомет был мал — Тапир не влезал даже бочком. Ему оставалось только гордиться за друга и завидовать немножко.

IV. Новый бизнес

Через пару недель им надоело шоу.

— Продадим, — сказал Кротон. — Но назовём «хомякомет», звучит модно.

Так и сделали. В аннотации значилось: «Стреляет хомяками, колет желуди, квасит капусту».

— Никто ж не поверит, — хихикал Тапир.

V. Комическая развязка

Но новые владельцы поверили. И в первый же день зарядили пушку хомяками.

И понеслось:

— Вжжжух! — полетел первый.

— Пи-и-иу! — второй.

Хомяки, кувыркаясь в воздухе, визжали, но выглядели довольными. Толпа ревела от смеха, шоу стало ещё популярнее, чем кротономет.

А Тапир и Кротон, наблюдая издалека, только переглянулись.

— Мы даже не подозревали, что создали новый вид спорта, — сказал Кротон.

— Хомякобол, — вздохнул Тапир.

Мораль

Любое изобретение, даже кротомет, рано или поздно становится хомякометом.

— А-а-а! — взревел он. — Я на говно изошёл!

Громыхнуло так, что даже листья дрогнули. Косуля Сосуля вынырнула из кустов и прикрыла уши.

— Мамочки… — прошептала она. — Это же целый вулкан!

Из-под Тапира действительно пошли потоки — густые, горячие, неприлично громкие.

III. Паника свидетелей

Кротон завопил:

— Держитесь! Это биологическая катастрофа!

Чер Вяк занёс в свой блокнот: «Извержение Тапира. Сила — девять баллов по шкале Калловера».

Косуля в отчаянии носилась вокруг и пыталась накрыть происходящее мхом, но мох только плавился.

— Нужно звать Богомола! — кричал Кротон. — Он умеет изгонять демонов, может и это остановит!

IV. Немая сцена

И вдруг… всё стихло. Тапир сел на землю, вытер лоб и сказал:

— Фух. Кажется, всё.

Тишина стояла такая, что было слышно, как капает с листа последняя капля.

Все молчали и смотрели на него. Даже ветер в лесу прекратился.

V. Развязка

— Ну, — наконец сказал Тапир, — зато теперь легко.

Кротон сел рядом, Чер Вяк закрыл блокнот, а Косуля только вздохнула:

— Больше никогда так не делай. У меня чуть сердце не остановилось.

Мораль.

Даже если изошёл на говно, главное — чтобы рядом были друзья, готовые пережить с тобой это зрелище.