А дело было вот какое: нужна была ей бумага с места работы, чтобы ведомство такое-то, выдало ей разрешение на проживание и работу, казалось бы, какая тут проблема, а то что везде бумага нужна, так это для порядка - надо понимать, так вот, на работе вперед требовали бумагу из ведомства, что логично, если есть разрешение то пожалуйста работайте сколько вам угодно, а в ведомстве том самом вперед требовали бумагу от работодателя, о том что место гражданке рабочее будет предоставлено и как только бумага такая будет, тут же и будет выдано разрешение - чего непонятного?

- Кто, скажите мне, такую мертвую петлю выдумал, а? (Потирая рукой лоб)

- Степан Степанович, ну что вы, ну не расстраивайтесь, мы сейчас в миг все уладим, не переживайте, езжайте обедать.

Степан Степаныч, сел в машину хмурый, как туча, во-первых, он и правда расстроился, да только не из-за того, о чем подумала Настя, а потому что самому ему это в голову не пришло (Лихо! Как лихо придумали! - думал он), а во-вторых, этот внезапный его сентиментальный порыв, давно с ним подобного не случалось, он и припомнить даже не смог, когда, но в груди что-то приятно заискрило, от чего по пути в ресторан он успокоился окончательно, большое его лицо украсила улыбка и даже десерт в этот раз был слаще.

Степан Степаныч вернулся с обеда в отличном настроении и занялся делами, все еще надо было решить вопрос с бывшей второй женой, а тот его сердечный порыв, который произошел с ним днем, никак не помог, более того мог навредить узнай она о нем, размышляя об этом и еще Бог знает о чем, вспомнилась ему и бесследно пропавшая Катерина Ивановна, он не услышал, как в кабинет постучали, с минуту погодя постучали снова, все так же робко, в этот раз Степан Степаныч услышал, дело в том, что стучали в дверь приемной, он глянул на часы, золотые стрелки показывали, девятнадцать часов.

- Вот это ты поработать, Степан Степанович! Всю работу решил сделать? (Пошутил сам над собой.)

Уборщица, наверное, подумал он, подходя к двери, он не успел открыть, дверь распахнулась, Алия Камильевна вся сияя бросилась к нему с объятиями!

- Спасибо! Спасибо! (Целовала его в щеки.) Вы спасли меня!

- Ну, ну (он совершенно не ожидал ее увидеть) да что вы, да я....

Алия Камильевна, была молодая лет тридцати девушка, с фигурой, от которой глаз было не оторвать, смуглой, цвета молочного шоколада кожей (так подумалось Степану Степанычу) в хвост собранные волосы открывали ее красивое лицо, большие глаза, ровненький носик, и пухлые красные губки.

- Как шато, как шоколадное шато! (Зашептал вдруг Степан Степаныч.) Голос его сбивался, в груди что-то вспыхнуло огнем.

- Что с вами Степан Степанович?

Послышалось ему, как будто издалека, голова вдруг страшно заболела, закружилась, он попытался нащупать стену чтобы опереться, в глазах стремительно темнело.

Степана Степаныча пришлось разместить сразу на двух кушетках, он все еще был без сознания, рядом с ним держа его за руку и бесконечно причитая, сидела Настя, жизни его ничего не угрожало, температура и давление уже было в норме, в палату зашел Аркадий Валентинович с балконом в руках.

- Как он?

- А вы не видите!?(она нервно комкала в свободной руке платок.)

Настя уже была знакома с Аркадием Валентиновичем, он как-то заходил к ней, чтобы задать несколько вопросов, ведь в день его визита к Степану Степанычу, на месте Анастасию, если Вы запамятовали, он не застал.

- Это все из-за меня!

- Что вы имеете ввиду?

- Да то! Он знаете, дал мне одно задание и до конца недели отпустил! А сам работать оставался допоздна! А я-то, “радости полные штаны” о нем не подумала совсем! (Припала головой к его руке)

Аркадий Валентинович, сделал несколько пометок.

- Настя, а в чем это у вас платок?

- Я не знаю! Помада!

- Интересно, а можно я его возьму?

- Да возьмите! Господи, какой вы странный.

- А помада откуда? Вы ведь не пользуетесь.

Настя осуждающе посмотрела на него, она и правда не пользовалась косметикой. (Ей это было совершенно ни к чему, так она была хороша)

- На щеках у него была!

- А нашел его кто?

- Уборщица, пришла убирать кабинет, а он на полу лежит. Да можете вы уже убрать свой блокнот!

- Да, да, конечно, убираю. Так что говорят врачи?

- Да ничего не говорят! Ни черта не знают! Сердце говорят, возможно сердце.

Степан Степаныч уже пришел в себя, но когда услышал голос Аркадия Валентиновича, решил, что некоторое время лучше побыть в “засаде”, голова все еще страшно болела, он понял, что в больнице, но совершенно не помнил, как тут оказался и что этому предшествовало, а когда в палату с криком: “Идите к черту! Я его жена!” ворвалась его бывшая первая жена, он решительно отказался выходить из “засады” вскоре собралась вся семья, но появившийся вовремя главврач (с которым Степан Степаныч был дружен) навел порядок и буквально спас больного.

- Так! Ему нужен покой! Отдых! А вы тут что устроили!? На выход! Все на выход!

Вообще главврачи эти и пр.пр. с приставкой глав, менеджер, руководитель или даже просто ст.(старший) сразу вроде, как важностью какой-то наделяются, вроде как умней даже становится человек с такой приставкой, а это ведь не всегда, ой не всегда правда, задумывались Вы откуда она - неправда то взялась, все оттуда же, все от слова. Уснуть Степан Степаныч так и не смог, ему совершенно невыносимо было лежать без дела, хуже муки не представить для нашего человека, тут уж Вы наверняка, согласитесь. Степан Степаныч, в числе прочих его достоинств, был человек инициативный, там где другой будет философствовать об том да об этом, Степан Степаныч звонка не дожидаясь возьмется за дело, так что к утру несмотря на головную боль и прочие недомогания, он раздобыл кресло, журнальный столик, Анастасия, терзаемая совестью, это каждому молодому сердцу присуще и с возрастом да опытом по убудет конечно, была тут же при нем и ко всем делегированным ей задачам подходила чрезвычайно ответственно(что с каждым из нас происходит под тяжестью вины, казалось бы вот тоже “тяжесть вины”, пойди измерь, а каких людей схоронила) так что главврач, был вынужден пробиваться через очередь, которая выстроилась в палату или точнее уже сказать в импровизированный кабинет Степана Степаныча, картина его ожидала следующая: Степан Степаныч, сидел на кресле, в домашнем в тонкую еле уловимую клетку шелковом халате(о цене которого умолчу, чтобы уже у Вас сердце не прихватило), тапочках, с книгой в руках, на столике свежезаваренный кофе, и завтрак, яйцо пашот и тёмная булочка с кунжутом. (Об организаторских способностях Степана Степаныча даже говорить не будем Вы и без того все поняли.)

- А тебе уже лучше я смотрю Степан Степаныч?

- Лучше, да и тоска смертная у тебя тут лежать, овец считать.

В этот момент медбрат стал протискивать маленький холодильник в дверной проем.

- Степан Степанович, куда ставить?

- А вот, вот, в уголок шоб не пустовал. Спасибо.

Главврач, хоть и был недоволен, но протестовать не стал, давно они были дружны со Степаном Степанычем, так что протестовать в этой ситуации было все равно “железной волей” мериться.

- Тебе бы отдохнуть, пока у меня пару дней, а ты за работу опять.

- Да это разве работа? Баловство. Тут один гражданин из области, рассказывает, что у них мэра никто не знает, ни в лицо, не по имени, говорит: “хоть вот вы приезжайте, скажите, что - мэр и будите мэр!” Каково, а?

- Эт, где это?

- Не скажу! Пока не съезжу! (Расхохотался) Помэрствую!

А Вы своего мэра знаете?

На самом деле, Степан Степаныч наш, узнал много о работе коллег своих из прочих ведомств, где что "подтекает", так сказать и уже про себя выгоду посчитал, так что день пролетел незаметно. Пропустим процедуры, обследования и пр., скажем только что Степан Степаныч был в полном порядке и по больнице расхаживал уже как у себя дома, от того удивился, когда вдруг столкнулся на лестнице с Аркадием Валентиновичем, вроде как застал кота на кухонном столе, когда никакого кота у тебя нет.

- Аркадий Валентинович! Навесить меня решили или приболели? (Он помнил, что Аркадий Валентинович уже приходил, но предпочитал всегда вести игру)

- Здравствуйте, Степан Степанович! К вам!

- Пройдемте! Пройдемте! Рад! А то все врачи да жены и всем что-то надо!

Палата уже больше напоминала комнату чем даже кабинет, конфеты, шампанское и прочие присущие атрибуты благодарности были тут же, иногда ведь выслушать человека это уже половина дела, а слушать Степан Степаныч тоже умел.

- Располагайтесь, Аркадий Валентинович, я уж кофе на ночь глядя не буду. А вы?

- А я выпью чашечку, если вас не затруднит.

- Да какие трудности! Один момент! Как ваше дело, наметился какой просвет?

- Тьма! Степан Степанович, беспросветная тьма! Ни одной ниточки, ни одной зацепочки. Одни загадки.

- Вот это да! Не думал я, что человек — вот так может пропасть, что б ни следа.

- В том то и дело! Степан Степанович, что не может, есть конечно специалисты, которые могут человека как ластиком подтереть, но их по пальцам пересчитать, да и какое им дело до пенсионерки?

- Прямо-таки как ластиком?!

Степан Степанович, был чрезвычайно гостеприимный человек, особенно когда гость ему нравился, а если не нравился так он был еще более гостеприимным, эта привычка очень ему помогла не только в работе, на столике появился кофе, маленький сливочник и сладости.

- Именно, но в таком случае, сам характер дела совсем другой, вся картина другая, понимаете?

- Понимаю, Катерина Ивановна, на такой картине, все равно что пингвин в сахаре.

- Именно. Да что мы все о моих делах, вы то как?

- А что я? Хорошо! Хоть сейчас в космос!

- Рад слышать! А вечер помните, когда вас привезли?

- Нет, Аркадий Валентинович, помню на обед поехал, потом, потом… (потер лоб рукой) потом кричит кто-то: “идите к черту!”

- Так это супруга ваша бывшая, пробивалась к вам.

- Ха-ха-ха! Она может! Может!

- А девушку помните, Алию…

- Камильевну! Помню! Такую разве забудешь!

- Такое дело Степан Степанович, пропала она, ровно как Катерина Ивановна…

- Как пропала?! Да что вы такое говорите?! Что значит пропала?! Да я ее из рук в руки Насте передал!

- Загадка, Степан Степанович, была у вас, была с Настей, после того как вы уехали обедать (тут он заглянул в блокнот, который лежал у него на колене) спустя некоторое время, они вместе с Настей, обедали рядом с вашим ведомством, все вопросы решили и даже на работу ее устроили к вам же в ведомство и пропала, семья бьет тревогу у нее большая семья.

- Да это... Да что ж это! Да не может такого быть! (Выглядел крайне расстроенным, ему даже поплохело как-то.)

- Согласен! Не может! Я думал, может быть она к вам заходила еще, в тот день.

- Да ну такое я бы не забыл Аркадий Валентинович! Что ж вы думаете я бы вам не сказал? (Был в высшей степени искренен, даже удивился сам себе что так открылся.)

Аркадий Валентинович достал платок, который был сложен в блокноте меж страниц, положил его на стол, вроде как предъявил доказательство.

- Вот какое дело, Степан Степанович, платок я взял у Анастасии она говорит, что стерла им помаду с ваших щек, когда вас обнаружили, поэтому я предположил, что вы были не один.

- Так?

- И вы уже заметили, что общего у пропавших.

- Я что ли? Господи! Да что вы такое говорите? Я что ли общее?

- Вы Степан Степанович, вот я предположил, что вы в самом центре загадки и знаете, что (Сделал паузу, что-то поглядел в блокноте, аккуратно достал перышко то было на шляпке Катерины Ивановны положил его на платок и прижал карандашом.)

- Степан Степаныч смотрел на Аркадия Валентиновича с абсолютным недоумением, конфета что он держал в руке начала таять.

- Нет ни одной улики против вас, да, вы похоже, были последним кто видел Катерину Ивановну и вас видели с Алией Камильевной и положим даже, что она была у вас вечером (открыл свой блокнот, вроде как сверился с чем-то) но когда вас нашла уборщица, вы лежали на полу без сознания и никаких следов кого-нибудь еще, разве что помада на платке, но...

- Что? Что еще за, но?

- Даже это не улика, я все перепроверил несколько раз, предполагая, что вы можете быть причастны, но время играет за вас, время безапелляционно вас оправдывает.

- О господи! (съел конфету) Вам бы в актеры Аркадий Валентинович! Вы, я вам скажу, чистый Мефистофель! Еще чуть-чуть и я бы сознался даже в убийстве президента, как его там, а по поводу помады, черт его знает, не помню… (облизал пальцы)

- Да бросьте, скажете тоже Мефистофель.

- Мефистофель и есть! Да что я сижу то, еще кофе может быть Аркадий Валентинович?

- Можно (убрал все улики со стола) и все же интересно, про помаду то.

- Так и я не ангел! Аркадий Валентинович! (Залился смехом.) А вообще плохо дело.

- Плохо Степан Степанович, очень плохо.

Вообще Степан Степаныч расстроился сильно, пусть и не показывал, свернул кабинет и к утру следующего дня несмотря на все протесты обеих жен, детей и врачей(расположены они тут по мере важности их мнения и обе жены написаны не просто так, потому как если разделить их попробовать установить кто важнее будет, это может скверно закончится) вернулся на работу вроде как со своими ветряными мельницами сражаться, как в той книге что в больнице читал и стал поочередно вызывать к себе всех кто мог его с Алией Камильевной видеть и даже пригласил Аркадия Валентиновича, чтобы тот вроде как профессиональную оценку давал, да так увлекся не поверите - даже обеды стал пропускать, судьбой Катерины Ивановны он конечно тоже интересовался, но об ней больше Аркадий Валентинович спрашивал, даже вахтера, женщину уже пожилую, допросили под предлогом чаепития, чтобы лишний раз не волновать, она была супругой Геннадия Геннадьевича, это все что было о ней известно и именно по этой причине она “работала” и увольнять ее было никак нельзя, уже никто и не помнил кто такой был этот Геннадий Геннадьевич, но все знали что супруга его была неприкосновенна и тот факт что в ее смену хоть слона можно было провести, как и любой другой который может Вам в голову прийти, неприкосновенности этой не мог изменить, как Вы уже догадались в те самые злосчастные дни именно она была на “посту”.

Неделя, прошедшая без результатов, не мало вымотала Степана Степаныча, у него то между целью и результатом шаг был короток, и он надеялся, что стоит ему взяться за дело и оно непременно сдвинется с мертвой точки, а вот Аркадий Валентинович, который только за такие дела брался, был привычный, знал, что не каждое дело с наскока взять можно, а бывают и такие, что сколько не бейся концов не сыскать, правда очень ему хотелось, чтобы это дело было не из таких.

За неделю эту герои наши даже сдружились, они, хоть и разные были очень и на жизнь смотрели каждый по своему, общим делом занявшись, в друг друге и положительные черты рассмотрели, так что засиживались бывало допоздна в кабинете Степана Степаныча, разговаривая Бог знает о чем, играли в шахматы, да что там играли на смерть бились, что тут скажешь - характер, но если Степан Степаныч все в голове держал, то Аркадий Валентинович кое-что записывал в блокнот и то и дело подглядывал, привычка его эта Степана Степаныча больше не раздражала, теперь он даже восхищался тем, что Аркадий Валентинович зная, что память его может подвести, делает много заметок. Аркадий Валентинович не меньше Вашего был заинтересован (что совершенно понятно) личностью, бесспорно захватывающей и многогранной, Степана Степаныча, о которой Вы немало уже наслышаны.

В один из таких вечеров, партию их прервала вторая бывшая жена Степана Степаныча(та, которой он, якобы, дом в три этажа обещал) Вы уже и забыли о ней, а это все равно что по краю ходить, она ворвалась в кабинет готовая взорваться, герои наши так и застыли, глядя на нее, Аркадий Валентинович тут же смекнул, что ему пора ретироваться, разговор Степана Степаныча с его второй бывшей женой начался сразу с повышенного тона, в подробности вдаваться не будем, Вы сами участником такого разговора бывали наверняка, представьте во всех красках.

Выйдя на улицу, Аркадий Валентинович решил зайти в кафе, что было тут же за углом, в котором Настя обедала с Алией Камильевной в день ее пропажи, задать несколько вопросов персоналу, он вообще часто так делал, возвращался через некоторое время и спрашивал о том же что и раньше, сверял вроде как показания, да только блокнот он свой забыл в кабинете Степана Степаныча, была у него привычка класть его на колено и когда произошли события, описанные выше, обладая обостренным чувством такта, поспешил оставить Степана Степаныча с его второй бывшей женой наедине и обронил свой блокнот.

Ужасно ему не хотелось возвращаться и становится свидетелем семейной ссоры, хоть по долгу службы он всякое повидал, но семейные дрязги не любил особенно, казалось Аркадию Валентиновичу особенно трагичным, когда искра, возникшая между двумя родными людьми, которые любят друг друга, приводила к трагедии порой непоправимой, бывал он на таких пепелищах, скверная картина.

Но, без блокнота Аркадий Валентинович себя чувствовал вроде как не полным, настолько сильная была привычка, ничего не поделать, пришлось возвращаться, подойдя к кабинету Степана Степаныча, услышал что-то похожее на мычание, постучал, тишина, все тоже мычание, только громче. Ну и чтобы Вы сделали?

Аркадий Валентинович уже было собрался уходить, стучать снова не решился, вдруг в дверь что то сильно ударило и упало, он потянулся к дверной ручке приоткрыл дверь у порога лежала женская туфля, снова мычание, но на этот раз вроде как из последних сил, Аркадий Валентинович распахнул дверь и забыл зачем пришел, он никак не ожидал увидеть наверное правильно будет сказать - такое, а каково было Аркадию Валентиновичу на самом деле, трудно себе и представить, посреди кабинета, бездыханного стоял Степан Степаныч, а Алла Михайловна,(тут надо вторую бывшую жену его все таки по имени отчеству назвать) была уже считай на половину в его чреве и из последних сил мотала ногами, пока Степан Степаныч один в один, как питон заглатывал ее целиком.

Не долго думая, Аркадий Валентинович бросился к ногам Аллы Михайловны, встал промеж них, ухватился покрепче и оперевшись ногой в живот Степан Степаныча дернул что было сил, Алла Михайловна выскользнула из огромного рта и повалилась на пол вместе со своим спасителем, побледневшая, жадно хватающая воздух ртом вторая бывшая жена Степана Степаныча подскочила вдруг на ноги, нашла потерянную свою туфлю и стала нервно подергиваясь расхаживать по кабинету взад - вперед, держа туфлю в руке, Аркадий Валентинович сидел на полу в полном недоумении и смотрел на неподвижно стоящего Степана Степаныча.

То, что раньше было Степаном Степановичем, стояло посреди кабинета, вроде как без сознания, слюни комками падали из огромной пасти, закатившиеся глаза тупо таращились в потолок, чуть придя в себя Аркадий Валентинович схватил за руку Аллу Михайловну, все еще потерянно расхаживающую взад - вперед с туфлей в руках, потянув ее за собой, бросился бежать. За годы службы он всякое повидал, (человек ко всему привыкает) и всегда трезво мыслил, но тут ничего более подходящего кроме как бежать со всех ног в голову ему не пришло, то что раньше было Степаном Степановичем фыркнуло, жадно втянуло чуть не весь воздух что был в кабинете, белые закатившиеся глаза все так же были неподвижны, оперся на свои огромные руки, паркет треснул под пальцами, как бы оттолкнулся и рванул вперед. Что-то клацнуло за спиной Аркадия Валентиновича, и он с неожиданной легкостью подался вперед, оглянулся, сразу и не сообразил, все что осталось от Аллы (тут уж можно без формальностей обойтись) это ее аккуратная ручка с золотым колечком, все еще державная дорогую туфлю, то что раньше было Степаном Степановичем, стало больше, довольно хрюкнуло и снова втянуло воздух носом. В брюхе можно было разглядеть несколько последних попыток вырваться из западни второй бывшей жены его, Аркадий Валентинович бросился бежать, держа в руке то, что осталось от Аллы Михайловны то ли от шока, то ли как улику.

Вдруг, перед самым носом его дверь в кабинет распахнулась, и в кабинет вкатилось маленькое синее ведерко, а за ним и уборщица, та самая, что не так давно нашла Степана Степановича без сознания тут же на полу, Аркадий Валентинович от неожиданности упал и попятился назад за стол Анастасии, не выпуская из рук  то что осталось от второй бывшей жены Степана Степановича, уборщица (из уважения к погибшей назовем ее по имени отчеству) Нигора Авлиекуловна и понять ничего не успела, только вскрикнула и тот же момент вместе со всем своим инвентарем была проглочена тем что раньше было Степаном Степановичем, стоявший спиной к Аркадию Валентиновичу монстр, стал еще больше, пуговицы на его рубахе в тот самый момент когда он проглотил вторую свою бывшую жену разлетелись по полу, тело пожелтело, набухшие вены пульсировали, дорогой пиджак лопнул на спине и на руках по швам весел лохмотьями, тяжело дышал, потел, от чего воздух в помещении стал едкий, но самое ужасное, то что огромное тело, которое отдаленно напоминало Степана Степановича наглухо перекрыло все пути к отступлению, между ног было не прошмыгнуть, (они на удивление были короткие и без того, если вы запамятовали), да и двигалось то что раньше было Степаном Степановичем на удивление быстро для таких-то габаритов.

Так на четвереньках Аркадий Валентинович пополз обратно в кабинет, за спиной урчало и пыхтело огромное тело, пустые глазницы по-прежнему таращились в белизну потолка, сломанные о инвентарь для уборки зубы кровоточили, Аркадий Валентинович не видел этого, но представлял. Запах крови он хорошо знал, на столе лежал симпатичный клатч Аллы Михайловны, так на корточках, не выпуская из рук ее останки, (правда потеряв по пути туфлю) он добрался до окна, слишком высоко - не выбраться. Свежий воздух ударил ему в голову, мысли прояснились, то что раньше было Степаном Степановичем, тяжело задышало, Аркадий Валентинович смотрел на бывшего своего друга растерянно, чувство потери наполняло его, (не так много у него было друзей, как вы уже и сами догадались), брюхо снова стало расти, что то перекатывалось внутри, подступало к пасти и наконец вырвалось наружу, поток нечистот в перемешу с чистящими средствами, синее ведерко вместе с тележкой и шваброй, грязный моп, все это изрыгал из себя монстр, закончив уже знакомой нам туфлей. После чего выдохнул и снова потянул воздух носом, до Аркадия Валентиновича наконец дошло, то что раньше было Степаном Степановичем искало вторую бывшую свою жену, от которой осталась разве что сумочка, да четверть руки, извергнув из себя все лишнее, монстр припал носом к полу, найдя вторую туфлю, которая завалялась под столом Насти, которой слава богу сегодня, как и в многие прочие дни не было на рабочем месте. Степан Степаныч кой как отделался от ее "заботы" после того случая, когда он угодил в больницу, «ее тоже сожрал?» - мелькнуло в голове Аркадия Валентиновича, вдруг подскочил, клацнул переломанными зубами и уставился пустыми глазами на Аркадия Валентиновича, который вертел в руках парфюм покойной, аромат наполнял кабинет, «пшик - пшик» и то что раньше было Степаном Степановичем бросилось на Аркадия Валентиновича,(вот это партия!) который ни секунды не медля бросился к окну, монстр за ним, в воздухе что-то блеснуло, это блестело колечко (то самое, золотое) Аллы Михайловны, за ним вместе с оконной рамой и частью кабинета в воздухе появилось огромное пятно, падая камнем вниз, пытаясь схватить лапами, хватая воздух пастью, клацая челюстью, то что раньше было Степаном Степановичем проглотил наконец всю, вожделенную, бывшую свою вторую жену целиком. Аркадий Валентинович, весел вцепившись руками в кусок арматуры, (строили же раньше), конечно в его план не входило вываливаться вместе чудовищем из окна, он думал нырнуть под подоконник, но не рассчитал массу и силу желания поглощать Степана Степаныча, отсюда с высоты, черное пятно растекающееся у подножья здания, казалось не таким большим, как было на самом деле, вскарабкавшись в кабинет Степана, Аркадий Валентинович, нашел на полу свой блокнот, он обратил на него внимания еще когда полз по кабинету, отряхнулся, собрал шахматы разбросанные по всему кабинету и так с доской под мышкой направился к выходу(трудно представить, что было в его голове, скорее всего, все тоже что в вашей сейчас).

Прошло с полгода. Аркадия Валентинович закончил принудительное лечение, а как вы хотели, ну кто бы ему поверил, (Вот вы бы поверили? То-то же!) конечно приняли за сумасшедшего – выгорел мол на работе, "Надо бы отдохнуть. Здоровье поправить" и вернулся к работе, но не на прежнее свое место, а в архив, в один захолустный городок в Сибири, чтобы с глаз долой. А место Степана Степановича, с которым произошел то ли несчастный случай, то ли газ у него взорвался к кабинете – здание то старое, то ли, заработался он совсем, в общем выберите версию, которая Вам больше понравится – обычно так и бывает, а дело как-то само собой замялось, память ведь у людей коротка, (надо признаться - хорошо что так, страшно представить, что было бы, будь иначе), занял Семен Семенович (а как Вы хотели, свято место), выдающий надо сказать человек, о котором, в два слова не расскажешь. И не поверите, удачно так совпало, что и фамилии у них были схожи, даже табличку на кабинете менять не пришлось, случится же такое, а похож как был, Вы бы и не заметили замены - вот как похож!

Одет наш Степан Степаныч всегда с иголочки, оно и понятно при его уникальной комплекции пойти да купить тот же пиджак в любом магазине было нельзя, вот и приходилось ему часы своего драгоценного времени тратить в ателье, решая вопросы так сказать на ногах, пока вокруг него крутился портной с табуреткой, а то и с маленькой стремянкой чтобы снять мерку. Тут Вы уже себе должны хорошо представлять нашего Степана Степаныча, и мы можем вернуться к тому с чего начали.

Итак, старушка все причитала и причитала, о чем то, не важном, Вы уж поверьте наш Степан Степаныч за годы службы научился различать важное от неважного, до обеда было с полчаса, утомленный пустой болтовней он по чуть начал “клевать носом”, когда вдруг услышал важное: “в самом центре!”

- В самом центре говорите?

Степан Степаныч сфокусировался на размытом силуэте, серое пятно так он видел почти всех людей стало по чуть-чуть обретать форму и наполняться цветом, старушка напоминала пирожное, сидя в своем старом фиолетовом твидовом пиджаке, завитыми седыми волосами, шляпка с перьями цвета крем-брюле лежала на коленях.

Нашему Степану Степанычу палец в рот не клади, опершись на локти, он продолжал рассматривать старушку и уже начал прикидывать выгоды, квартира в центре, старушка, совсем слабая, да чего уж там, еле дышит, да, да, он хоть и не врач, а такие вещи чувствовал по долгу службы, Вы уж поверьте, даже слегка замечтался, а когда пришел в себя старушки уже и след простыл.

- Как?! Куда?!

От удивления воскликнул Степан Степаныч, как быстро летит время за работой, и правда куда она могла подеваться? Не похожа она была на спринтера, скорее на видавшего виды стайера. С этими мыслями Степан Степаныч сел в машину. Та под его весом слегка “подсела” об этом мы постараемся больше не упоминать, но деталь эта нужна больше не для того чтобы упомянуть о его весе, сколько о том, что человек это был - большой.

- Ужинать! (Дал отмашку водителю.)

Надо сказать, что Степан Степаныч, был человек - крайне занятой, крайне собранный, все у него и было расписано, как минимум на месяц вперед, человек - особенный, а как иначе, невесть кого в чиновники не берут, человек был стратегически мыслящий! С аппетитом ему под стать. Вообще надо признаться, да, Вы, наверное, уже и сами заметили, что говорить о Степане  Степаныче можно бесконечно долго, ну и что тут такого, всем нам нравится наблюдать, если не сказать подглядывать за “большими” людьми, тут уж ничего не поделать - природа!

Но сегодня ему не кушалось, комом в горле встала упущенная возможность и вообще какая-то странная тяжесть в животе, дискомфорт, так он и гонял по тарелке остывшие пельмени с крабом, туда-сюда, размышляя о квартире в центре: - интересно, а сколько квадратов? А окна во двор или на улицу? Ведь если на улицу, то это совсем другое дело. Нет, Вы не подумайте у Степана Степаныча была прекрасная квартира в центре, загородный дом, дача и даже отдельно баня, куда он мог поехать отдохнуть от всех и собраться с мыслями и наверняка что-то еще, тьфу, ну что за дурацкая у нас привычка лезть в чужой карман. Просто человек он был такой, активный, человек, который жизнь то пожил, понимал, что много добра не бывает, “курочка по зернышку” - бывало приговаривал он, ну не мудрец?

Живот Степана Степаныча никак не унимался, то крутило, то кололо, черт знает, что творилось в общем, а это для нашего героя было не типично совсем, здоровьем он был одарен богатырским, день как то совсем не задался, от того он решил ехать отдыхать до дому и по приезду сразу отправился в постель, к тому времени его уже лихорадило, даже галлюцинировать начал: казалось ему что вокруг него разбросаны спички да только не простые, а размером в два, а то и три раза больше его самого и построить ему из них надо было забор в нигде, ничего не разделяющий, что для нашего Степана  Степаныча сами понимаете само по себе мука: - зачем строить, что делить, и самое главное, о чем Вы уже и сами догадались - выгода! Выгода с этого какая? Будем к нему справедливы это беда общая и скольких до греха довела не счесть.

И как только он ставил две - три спички рядом, что давалось с огромным трудом, (благо богатырь наш был, ну сами понимаете) вся конструкциям валилась да с таким грохотом, звоном каким-то неестественным, да так било по ушам его, а уши у него были плотно прижаты к его большой голове и будто всегда настороже как у кошки, про уши то я ранее Вам забыл сказать, так что дополняю чтобы образ Степана Степаныча был полным, чтобы он во всей красе перед Вами так сказать представился. Когда же конструкция рушилась окончательно, какая-то неведомая сила заставляла его начинать сначала, что было, пожалуй, самым невыносимым для него, настоящий кошмар иначе не скажешь. Так Степан наш Степаныч, до самого утра и промучился, толком не поспал, все ворочался, но к часу дня-таки поднялся с прескверным надо сказать настроением.

Работать то должен кто-то в этой стране. Так бубня себе под нос, он допил свой кофе и собрался ехать, живот надо сказать отпустило, урчал - бурчал, но особого беспокойства не вызвал, сам Степан Степаныч слегка позеленел что ли, но к ужину и то прошло, он как раз за полчаса до ужина приехал на рабочее место, а как вы хотели по пробкам да в час пик, ну да у каждого ноша своя, Степан Степаныч никогда на долю свою не роптал, вот бы с кого пример брать. Так он крутился на стуле в своем кабинете и планировал что-то, что планируют люди с подобным стратегическим мышлением, как у нашего героя, которых кончено можно по пальцам одной руки пересчитать.

Так в рутине прошел день-два, когда не покладая рук трудишься, дни пролетают незаметно, лентяям конечно этого не понять, да Бог бы с ними не о них речь.

Живот Степана Степаныча пришел в абсолютную норму и даже аппетита прибавилось и к тем двадцати пельменям что он раньше съедал прибавилось еще двадцать, а то и тридцать. А о старушке и неудачном дне том, когда его живот подвел он и думать забыл, а думал он вот об чем все больше, я Вам уже ранее говорил о бесконечных талантах нашего Степана Степаныча, время напомнить, он там где можно заработать с рубля рубль, а другой заработал бы два с рубля, легко зарабатывал пять, а то и шесть, позвольте скажите Вы, как же он с рубля то, шесть заработать может, откуда эти шесть берутся, а я Вам и отвечу от того Вы и не месте нашего Степана дорого Степановича, что вопрос такой задаете.

В этот самый важный момент о шести рублях, вошел Аркадий Валентинович, (это нам уже известно, что он Аркадий Валентинович, а героям нашим только предстояло знакомство.) вошел без стука, вошел как входил сам Степан Степаныч в любые (ну не без исключения, конечно) кабинеты. Я уже Вам говорил об умении нашего Степана Степаныча различать важное и неважное, так вот, тут он сразу понял, что по делу к нему пришли исключительно по важному, тут же собрался и с ног до головы осмотрел вошедшего гостя.

Гость был среднего роста, моложавый, настолько что его легко можно было бы принять за мальчишку, если бы не седая его аккуратно подстриженная борода и усы, не каждая женщина так ухаживает за собой, как ухаживают за этой бородой, тут кому-то из нас станет стыдно, ну не без этого, не берите в голову. Коротко стриженная ровная голова, такие же уши и нос, разного цвета глаза один синий другой карий, чуть не черный, словом это был удивительно пропорциональный человек, до беспокоящего чувства правильной формы, будто высеченный из камня.

Одет был пестро, дорого, но не на показ, а как будто то с насмешкой над этим всем, будто бы для него на самом деле это и не важно, будто бы использовал для отвода глаз, ну так и Вы маскируетесь наверняка, так что сразу представили себе этого Аркадия Валентиновича, это сразу насторожило Степана Степаныча, людей он повидал, разбирался немножечко.

Аркадий Валентинович сходу просканировал кабинет взглядом и смотревшего на него сверху вниз Степана Степаныча и между ними без слов, без знакомства, с пол взгляда тут же разгорелась контра, а то Вы сами знаете, что люди никогда не монолитны пусть даже в самом Раю в самом Эдеме, так что контра для нас все равно что дышать, ну да чего об этом писать бумагу марать.

- Здравствуйте, Степан Степанович.

Достал из внутреннего кармана удостоверение и показал его: «Следователь по особо важным делам, города какого-то там, Аркадий Валентинович».

Степан Степыч даже не моргнул лишний раз, у него все концы были подстрижены, все овцы целы, а волки как Вы поняли, зная о всех вышеперечисленных, но вовсе не всех талантах Степана Степаныча, сыты.

- Здравствуйте, здравствуйте! (Откинулся на спинку кресла и закинул свои длинные руки за голову, скрестив пальцы.) чем могу помочь?

- Да пустяки, у меня всего пару вопросов, буду очень признателен. (Убрал удостоверение и достал маленький блокнот с карандашом.)

- Да я чем смогу! Ну что вы стоите присаживайтесь ради бога! В ногах то правды нет! (Приветственно распахнул руки, Аркадий Валентинович будто бы измерил длину рук и что-то записал, усаживаясь поудобнее.)

- Я собственно, вот по какому делу, пару дней назад у вас была посетительница, да вы быть может и не запомнили ее, пожилая женщина, Мартынова Катерина Ивановна, она… (Степан Степаныч перебил.)

- Как же не запомнил! Я хотите верьте хотите нет, помню всех, память феноменальная! (Вы уж пожалуйста не упустите очередного таланта нашего Степана Степаныча.) Запомнил, была, квартира у нее в самом центре. (взял красную папку, достал оттуда листок и протянул его Аркадию Валентиновичу.)

“Мартынова К.И трещина в несущей стене” было обведено красным маркером несколько раз, три восклицательных знака на листе подчеркивали важность.

- Очень, очень милая женщина, я ее проблемой уже занимаюсь, а как не заниматься? Она одна одинешенька, кто ей поможет, вы уж меня поймите в этой стране, до стариков то дела никому нет, так что я уж стараюсь не плошать, помогать по мере сил.

Все это время Аркадий Валентинович, делал пометки в своем блокноте и могло показаться, что этому он уделял больше внимания чем разговору.

- Все верно, именно она, а в каком часу она у вас была?

- До обеда, до обеда была, а вот во сколько ушла, вам конечно и это интересно, точно сказать не могу, мы знаете, как-то засиделись с ней, совершенно она очаровательная женщина, время так и пролетело, а после я уже поехал ужинать, думаю часов до пяти то вечера мы просидели.

- Вот какое дело Степан Степанович, она пропала, два дня, как и чисто между нами…

- Конечно! Конечно! (положил руку на грудь) могила! (Надо признать, Степан Степаныч и правда умел хранить секреты и всяческие тайны, коих он в своей золотой голове держал не мало.)

- Так вот, пропала, совершенно бесследно, мистически я бы сказал пропала. - Боюсь, самое худшее можно предположить.

- Ба! Да что ж такое! Как же это? (При этом встал и начал расхаживать по кабинету, заложив руки за спину.) Да что же это делается то?

На самом деле, Степан Степаныч, успел всмотреться в своего гостя, надо было понять, засланный ли это казачек, и если да, то кем? Врагов у него было не мало, а как вы хотели? Большой человек - масса злопыхателей, клеветников! Или дело настоящее – серьезное.

Аркадий Валентинович все что-то выводил карандашом в своем блокноте.

Нет, отрезал про себя, этот сам по себе, дело не шутка, этого на цепь не посадишь (и был совершенно прав, в людях он как я Вам уже говорил, разбирался и ошибался так редко, что можно подумать только ради того, чтобы правило исключения подтвердить).

- А в чем одета была помните?

- Помню, блуза белая, фиолетовый пиджак, старенький, но опрятный, юбка того же цвета, вроде как костюм и шляпка такая серенькая с перышками (снова представил себе пирожное, нарезное из детства, он может потому только ее так хорошо запомнил, что сразу как ее разглядел подумал о нем.)  Вы простите ради бога! (Вдруг выдал Степан Степаныч.) Вы меня совершенно ошарашили причиной своего визита, что я и не подумал, может кофе или чай? (Не дожидаясь ответа окликнул секретаршу.)

- Настенька! (Тишина) Настя! (Секретаря не было на рабочем месте, когда Аркадий Валентинович пришел.)

- Нет, нет, я и так вас от дел достаточно оторвал, пойду уже. А секретарь ваш на месте был, когда вы Катерину Ивановну принимали? (Прибавил уже вставая)

Да это одно только название - секретарь, Аркадий Валентинович, а на самом деле беда, одна боль головная от нее! Ее никогда нет! (Анастасии и правда часто не было на рабочем месте, Степан Степаныч держал ее только потому что это была дочь кого-то там его знакомого, особо не утруждал и часто отправлял в город по выдуманным больше делам, когда ему надо было с кем-нибудь, так сказать тет-а-тет, без лишних ушей переговорить.) Тут Вы конечно сразу о дурном подумали, о делишках темных и даже может быть незаконных, так это больше о Вас говорит чем о Степане Степаныче, а вот если положим сказать дело было - деликатное, то совсем другая картина, приходилось Вам думать о ком ни будь из своих знакомых или даже о себе – “прогибается мол человек” это может даже и обидно, как будто уничижительно даже звучит, а Вы в следующий раз скажите – “эластичный”, скажите не прогнулся, а “нашел элегантное решение” совсем другое дело, слово я Вам скажу не шутка, одно слово все дело может в другой цвет окрасить.

Аркадий Валентинович стоял, опершись на спинку кресла и наблюдал за спектаклем, который играл перед ним Степан Степаныч, но в самый пик его тирады у него вдруг так засвербело в носу, он остановился затеребил свой нос и чихнул, да так, что в кабинете все подпрыгнуло, вместе с Аркадием Валентиновичем.

- А-ха-ха-ха! Правду говорю! Ей Богу правду!

- Будьте здоровы, Степан Степанович! Спасибо за помощь, очень признателен.

- Да ну что вы! Обращайтесь в любое время Аркадий Валентинович!

И хотите верьте, хотите нет, в самый момент их прощального рукопожатия в воздухе появилось перышко, маленькое, серое, планировало между ними. Аркадий Валентинович поймал его на кончик карандаша и с любопытством рассматривал.

- Батюшки, да это ж, то самое перо со шляпки Катерины Ивановны!

- Интересно!

- Не то слово! Откуда ж оно?

- Думаю пристало к моему пальто, пока я сидел. А когда вы Степан Степанович чихнули оно и взлетело.

- Так это что я, помогаю следствию и словом, и делом? Ха-ха!

- Похоже на то.

Аркадий Валентинович спрятал единственную улику в свой блокнот. И уже было вышел из кабинета, когда его остановил Степан Степаныч.

- Постойте! Аркадий Валентинович, шутки то шутками, а ведь выходит я последний, кто видел Катерину Ивановну? (Сказал так, будто подумал об этом только что, но тут было и второе дно, специально остановил Аркадия Валентиновича прямо у двери, чтоб вроде как контроль за собой сохранить, последнее слово, он это сразу придумал, как только узнал в чем дело и сыграл как по нотам - голова!)

- Может быть, Степан Степанович, надеюсь, что нет. Всего доброго! (Махнул рукой над головой и вышел из кабинета, Анастасия так и не появилась.)

Такой визит кого угодно бы встревожил, может быть даже напугал, но не Степана Степаныча, это был человек, у которого уже все было, две жены теперь уже бывшие у него были, любовницы были, дети тоже были, о пяти можно было сказать уверенно, машины, квартиры и пр., пр., чтобы Вы хотели, так что единственное, от чего он страдал, это скука. Время от времени он развлекал себя тем что отправлял просителей своих в специальный кабинет(Вы если в таком бывали сразу его узнаете) в котором всякого в него попавшего отправляли в другой кабинет, точь-в-точь такой же, с такой же точно функцией и так блуждая в этом бесконечном лабиринте всяк в него попавший начинает вольно не вольно жизни немножечко учится, урок усваивать, что не такая уж его проблема экстренная, не такая уж требующая немедленного решения, а спустя неделю другую и вовсе может разрешится сама собой, без всякого внешнего вмешательства, бывает конечно, что человек потеряется в нем и пропадает насовсем, ну так и это урок, если с другой стороны посмотреть.

Так что Степан Степаныча ситуация развлекла, и квартира старушки о которой теперь уже конечно можно было забыть, была приемлемой платой, так думал наш герой, когда живот его как-то требовательно заурчал, время и правда было к ужину.

Степан Степаныч вошел в ресторан и сразу же увидел знакомый силуэт, Аркадий Викторович со своим блокнотом беседовал с персоналом и все записывал - записывал, детектив он там что ли пишет подумал Степан Степаныч, улыбнулся своей шутке.

- Аркадий Валентинович! Вот эта встреча!

Степана Степаныча ситуация забавляла, такое развлечение за деньги не купишь, это надо старуху топором, чтобы такое приключение, а Степан Степанович на деньги был готов спорить, что топором он никого не прикладывал, а приключение с ним все-таки случилось.

- Давайте же, Аркадий Валентинович! К столу, отужинайте со мной!

- Аркадий Валентинович улыбнулся и спрятал блокнот.

- Отчего же не поужинать, Степан Степанович!

- Как там ваше дело?

- Тайна следствия, Степан Степанович.

- Нуу (взмахнул своими огромными руками в расстроенных чувствах) какая уж там тайна, когда я пол дела знаю!

- Пол дела, это вы дали маху, половины и я не знаю. Но кой чем вы можете помочь.

- Могу! Еще как могу! Считай партнеры – напарники! (Восторженно)

- Скажите, а Катерина Ивановна вам не показалась встревоженной или не здоровой, например? Эт я к тому...

Степан Степаныч, снова не дал Аркадию Валентиновичу договорить.

- Могла ли она, например, заблудится, ага?

- Ага. Пропадает в вас следователь.

- Куда ж пропадает, я по долгу службы такие клубки распутываю, что этому, прости господи, вылетело из головы, с усами (залился смехом, да таким звонким, что кофе в чашках дал круги) и не снилось!

Аркадий Валентинович не без удовольствия наблюдал за происходящим, Степан Степаныч куражился от всей его наверняка широкой души, он, как и Вы, сразу как увидел Аркадия Валентиновича догадался, что встретились они не случайно, что Аркадий Валентинович проверял все собранные факты, тоже умел и любил клубочки то распутывать, ну пусть даже случайно, не мог ведь он точно угадать время, в которое наш Степан Степаныч будет, но так и интереснее даже вышло, случайности эти сами по себе загадка та еще. А Степан Степаныч был в своей невиновности уверен совершенно, вот и гарцевал от чего получал удовольствие и радость, какой давно в его жизни не было, молодецкой какой-то что ли, а пусть даже виновен, это ведь еще доказать надо, а в настоящем то мире, вот в котором мы с вами живем и этого может мало оказаться и Вы это лучше меня знаете, надо, чтобы власть была, сила, которая на основании всех фактов и доказательств вынесла справедливое наказание и виновного к ответу принудила, вот положа руку на сердце, скажите, хватает одних только доказательств, чтобы справедливость восторжествовала, то-то же, хотя на бумаге все красиво, а поживи мы в таком мире один денечек, кто знает, может каялись бы, молись день и ночь, чтобы все как прежде стало. Степан Степаныч все это прекрасно понимал, лучше каждого из нас, может быть, даже лучше всех нас, вместе взятых.

Тем временем принесли пасту с тушеной уткой, суп, салат, все это исчезало в Степане Степаныче и совершенно не мешало ему вести разговор.

- Пельмешков еще штучек десять и сладенького! Вы, как насчет сладенького, Аркадий Валентинович?

- За! Что за жизнь то, без сладенького!

- Верно! Верно говорите! (Снова расхохотался)

Подали десерт, шато, шоколадный бисквит с прослойкой сливочно-молочного крема украшенный свежей малиной. Его готовили специально для Степана Степаныча, каждый день, любили его, а как не любить, вот Вы разве еще не влюбились, может быть даже украдкой, по-детски.

- Аппетит у вас, Степан Степанович, богатырский.

- И бабушка моя так говорила, хорошего человека должно быть много! (Шато целиком исчезло во рту Степана Степаныча.)

- С бабушкой, как не согласится. Я тут знаете поговорил с персоналом и они все в голос хвалят ваш аппетит, говорят однажды только вы не ели совсем, в день пропажи Катерины Ивановны.

- Оой, хорошо! (Казалось стал больше, как будто заполнял собой пространство, закрыл глаза и откинулся на спинку дивана.)

Ни одна жилка на лице Степана Степаныча не дрогнула (разве что подумал – “верную я оценку дал этому Аркадию Валентиновичу, лис он, тот еще лис”) с минуту оба молчали, Аркадий Валентинович спокойно пил кофе и наблюдал за Степаном Степанычем тот неподвижно сидел с закрытыми глазами, как дышащая гора, валуном его назвать было бы невежливо.

- Эх, Аркадий Валентинович (подался к столу и начал в таком же приятельском тоне в каком ему задали каверзный вопрос, только на тон ниже, вроде как шепотом), что ж вы думаете, я железный, нет, не железный, да и годы своё берут, а слабину то давать нельзя, чуть заметят слабину, сожрут, живьем. Болит Аркадий Валентинович, болит и тут, и там, да я стараюсь на людях храбрится. Уже не аптечку, больницу целую с собой вожу в машине, хотите, да вот сейчас же пойдем и покажу.

- Ну что вы, Степан Степанович, ничего не надо показывать, мы ведь с вами о деле говорили, вот я и упомянул. Работа такая, все подмечать, ничего не могу с собой поделать.

Оба сделали свои выводы, с одной стороны и правда странное совпадение, но ведь мог же у человека живот заболеть и не обязан ведь он об этом всем вокруг докладывать, а у Степана Степаныча были на то еще и свои причины, пусть даже в его голове, а вот если подумать, причины то которые уже у нас в голове, не настоящие разве для нас, самые настоящие, говоря уж совсем по правде, в среде Степан Степаныч жил крайне конкурентной, так что имел все причины слабости свои скрывать.

С другой, человек делает свое дело, делает его, судя по всему хорошо, не без любви и интереса, от того и более внимателен ко всем мелочам, он ведь вроде как пазл собирает, а там каждая деталька важна для картинки то, к тому же Аркадий Валентинович никого не обвинял, да и в чем тут можно было обвинить, в приватной беседе об этом спросил, а не в кабинете (не дай Бог) Следственного Комитета.

Дальше уже говорили о всяком, о житейском, политике, стране и пр.пр, к делу отношения не имеющего.

Прошла неделя, Аркадий Валентинович занимался кропотливой работой, дни тянулись бесконечно долго, он мерил шагами расстояние от квартиры Катерины Ивановны до места где ее видели последний раз, других свидетелей не нашлось, ну точнее сказать, свидетелей, которые видели бы ее после пяти часов вечера, но это не означало что их нет, после работы люди спешат домой, поток большой, Катерина Ивановна вполне могла затеряться в толпе. Целью конечно могла быть квартира, большая с высокими потолками в самом центре города, женщина она была одинокая, так что нельзя было исключать что ее хотели обмануть с целью завладеть квартирой и что-то пошло не так, в общем версий было много, а вот ниточек, за которые можно было бы потянуть ни одной.

Тут надо остановится и уделить время личности Аркадия Валентиновича, а то мы все о Степане Степаныче больше, оно вроде, как и понятно, как о нем не говорить, личность он удивительная, многогранная, страна так сказать на его плечах, не каждый ношу такую осилит, что ж такое, снова мы о нем.

Аркадий Валентинович в свою очередь был считай невидимка, хотя в узких кругах, конечно был известен, если было дело какое-нибудь, вроде как шкатулка без ключика, то приглашали Аркадия Валентиновича и ему то оно поддавалось бывало, не каждое конечно, ведь народ у нас, без меня знаете, на выдумку горазд и чего только не бывало, иной раз и не выдумаешь так ловко как взаправду произойдет.

Степану Степанычу тоже скучать не приходилось, его бывшая жена, та что вторая, вдруг вспоминала, что он ей вроде как дом обещал, тот о котором она всегда мечтала - в три этажа и что он якобы про обещание свое забыл, а мы ведь с Вами не раз уже говорили о его достоинствах и в их числе память была, да какая, до запятой знал уголовный кодекс, например. Но жена его бывшая, та что вторая, женщина была скажем беспокойная если дело доходило до ее хотелок, хрупкая и нежная, она могла и в горящую избу и коня на скаку, как Вы уже поняли в этой ситуации в роли коня то и оказался Степан Степаныч и спасти его могло разве что чудо, ей богу он даже в церковь подумал зайти в тот же день, когда она у него в кабинете объявилась, да что-то замотался.

И какого было его удивление на следующее утро, когда он пришел на работу, а его уже пару часов как ждал Андрей Михайлович, казалось бы, чего удивительного и кто такой этот Андрей Михайлович, а это как раз тот случай где слово, все равно что ключик, так что правильно было бы сказать отец Андрей Михайлович и тут же удивление Степана Степаныча становилось совершенно понятным.

Отец Андрей Михайлович достался нашему Степану Степанычу в наследство, если можно так сказать, тут без объяснений не обойтись.

Дело в том, что отец Андрей Михайлович, стал вроде как смотрителем за разрушающимся, много лет уже храмом, коих не мало на просторах нашей Родины, но один он не был, прихожане те что остались, помогали ему по мере сил, поддерживать храм и все надеялись восстановить его, покосившийся и обветшалый, разваливающийся по камешку, он все еще стоял казалось благодаря одним только молитвам.

Находился он на берегу реки, а вид, который открывался с часовни словами не передать, даже пытаться не буду, но, чтобы Вам было хоть сколько ни будь понятно, о чем речь, представьте себе радостный момент, от которого дух перехватывает и где-то в груди разливается вдруг по всему телу тепло, вот какой был вид.

И вот как обстояло дело, место — это давно уже облюбовал один гражданин какой-то, планирующий построить элитный ЖК в стиле Барокко или Ар Нуво, ну Вы поняли и вопрос этот не решить без людей вроде нашего Степана Степаныча, интересы которого в таких делах никак не учесть было нельзя, тут пахло с рубля десятью, ну кто если не дурак такую выгоду упустит. И судя по тому, в каком состоянии был храм, Степан Степаныч рассчитал, что как раз в его каденцию тот рассыплется, наконец в пыль.

Так что разговор с отцом Андреем Михайловичем прошел в той же манере в какой проходил всегда, еще когда кабинет занимал предшественник нашего Степана Степаныча, что вопрос это в высшей степени важный и приоритет у него первый, ну может быть второй, но в это же время очень не простой, что ведется работа, разрабатываются планы, собирается команда профессионалов, что кому попало ведь такой вопрос не доверить, что определяется стратегия, дается оценка, инициатива рассматривается и что все рекомендации приняты во внимание. Андрей Михайлович был человек кроткий, глубоко верующий, все это слышал уже не первый и даже не третий раз, искренне благодарил за уделенное ему время и уходил восвояси.

С мыслями о том, что Бога в его жизни становится слишком уж много Степан Степаныч отправился обедать, а заодно подумать, как решить вопрос, который действительно никак нельзя было оставить на потом, тот которым его озадачила бывшая супруга, он знал, что тут разговорами не обойтись, что она может стать все равно что спичка посреди порохового завода.

Люди перед Степаном Степанычем расступались, все равно, что тростниковое море, или, если хотите, косяк рыб перед акулой, и он был к этому совершенно привыкший, поэтому он заметил миниатюрную девушку на своем пути, которая оставалась на месте по мере приближения к ней фигуры, во всех смыслах большой Степана Степаныча, и когда столкновение уже казалось неизбежным, она, оказавшись вдруг в его тени, словно птичка, отпрыгнула в сторону, всхлипывая, забилась в угол и зарыдала навзрыд. То-то же, подумал он, садясь в машину.

- Обедать, Степан Степанович? В “Большой”? (Водитель знал, что обедать Степан Степаныч ездит только в “Большой”, но все равно ждал команды.)

- Обожди.

Степан Степаныч вышел из машины, хлопнув дверью и отправился обратно, девушка все так же стояла в углу и плакала, когда Степан Степаныч подошел к ней, испугалась, да так что даже дрожать не могла и возможно стала меньше чем была.

- Я прошу прощения, (начал голосом все равно что пение сирен) что у вас случилось?

Девушка только всхлипывала и становилась меньше.

- Ну все, все, не плачьте. (Продолжал свою песню, и она дала результаты.)

Девушка по чуть-чуть успокоилась, даже улыбнулась раз, пока они поднимались на самый верх в кабинет Степана Степаныча, Вы уже догадались, что всех талантов нашего Степана Степаныча не пересчитать, а когда вдруг покажется - все, он блеснет новым, такой он, наш Степан Степаныч. Когда они зашли в кабинет, Насти не было на месте, и Степан Степаныч готов был взорваться, но сдержался, во-первых, чтобы не пугать свою спутницу, которая только начинала успокаиваться, а во-вторых он уловил аромат кофе, значит Настя была где-то тут же рядом, она и правда была рядом в кабинете Степана Степаныча, крутилась на его стуле, забравшись на него с ногами, с чашкой в руках.

Вторая часть - Дело №13. Метаморфоза(ч.2)

Они создавались художниками-карикатуристами многих стран в преддверии (или в разгар) масштабных конфликтов. Где война — там враги, где враги — там и фобии, зашифрованные в жёстко шаржированных визуальных образах…

ВРАЖДА «С ВЫСОТЫ ПТИЧЬЕГО ПОЛЁТА»

В отличие от журнальных и газетных карикатур, сатирические карты — рисунок масштабный, он вмещает в себя целый информационно-культурный пласт, плотно насыщенный актуальными смыслами. Такие изображения несут определённый набор политико-культурных ценностей, которые автор проецирует на создаваемый им «атлас» Европы, иногда — Евразии. От пропагандистского плаката подобные карты отличает бóльшая насыщенность в сюжетах и оценках политической злобы дня. Каждая карта может стать самостоятельным объектом расследования политической коллизии в «концерте» великих держав. Мы же постараемся сделать обзор всего одной, но важной стратегической линии, присутствовавшей в большинстве образцов зарубежной «политической картографии» — трактовки образа России.

Россия-«медведь» — образ, укоренившийся не только в политической карикатуре, но и в массовой культуре, а потому столь узнаваемый для европейца. Один из самых опасных в живой природе, зверь впадает в спячку зимой и в ярость — если потревожили не вовремя. Живое воплощение природной дикости, неуправляемой силы и непредсказуемости — идеальное сочетание свойств, которыми можно наделить соперника, врага. А потом за это же его ненавидеть. И бояться. Фобии заразительны и заразны — в них начинают верить даже авторы, их создавшие…

Ведущую роль в создании образа России - «медведя» сыграли англичане: к концу XVIII столетия они уже сформировали традицию карикатуры на эту тему. На протяжении всего XIX века и в начале ХХ столетия английские сатирики активно использовали этот образ при создании стремительно набиравших популярность сатирических карт, этого особого жанра политической пропаганды. Заимствовали эту традицию и их коллеги из других стран.

И эпоха Наполеоновских войн, и европейские политические катаклизмы 1830 –1840-х годов не раз заставляли карикатуристов обращаться к «медвежьим» метафорам в отношении России. События Крымской войны вновь призвали к оружию западных художников-сатириков, открывших собственный фронт «войны карикатур». Образ «русского медведя» по традиции был «мобилизован». Он — самый внушительный персонаж на «Шуточной карте театра военных действий» (также известной как «Европа с высоты птичьего полёта»), напечатанной в Гамбурге в 1854 году. Медведь размахивает плетью-кошкой с черепами, вплетёнными в её концы, причём косится в сторону не столько Турции, сколько Европы. На лапе зверя написано «тирания», а на голове корона с надписью «деспотизм». На лбу — «мракобесие», на морде — «предательство», на брюхе — «рабство», на бедре — «угнетение»…

До времён, когда точно такими же свойствами Германию и её союзника Австро-Венгрию наделят русские, британские и французские карикатуристы, остаётся чуть больше полувека: Первой мировой войне ещё предстоит стать полем боя для авторов сатирических рисунков, готовых менять адресата своей критики. Пока же разработка способов представления России и угрозы, от неё исходящей, продолжалась во многих направлениях, разнообразя «репертуар» сатирических трактовок.

БЫЛ У МАЛЕНЬКОГО СЕРБА ДРУГ — МЕДВЕДЬ

Был у России, как и у многих её соседей по сатирическим картам, устоявшийся антропоморфный образ. Свирепый «русский мужик», злой, зачастую звероподобный, всегда опасный. Таким, к примеру, видим его на «Сатирической карте новой Европы» французского карикатуриста Поля Гадоля, появившейся в 1870 году, в канун Франко-прусской войны. Своим размером «мужик» пугающе изоморфен необъятным просторам Российской империи. Автор наглядно воспроизводит это подобие, как бы вписывая «мужика» в контуры страны. Его голова просунута между Белым и Балтийским морями, а полы тулупа стелются на Чёрное море, за которым — Турция. Через плечо перекинута корзина с добром. Традиционная русско-французская культурная приязнь, как видно, не распространялась на карту Гадоля — очевидно, свежа была обида французов на нейтралитет, который Александр II объявил в самом начале той трагической для Франции войны. «Россия похожа на пугало, которое хочет набить свою котомку», — ворчливо сообщает автор в подписи под картой.

Неизменный «медведь» продолжает оставаться завсегдатаем сатирических карт, но всё чаще делит своё «пространство угрозы» с другими персонажами. Но примечательно, что в определённых обстоятельствах его свирепая мощь проявляла себя — в восприятии художников — не только как угроза, но и как ценное свойство союзника.

Пример — известная британская карта 1914 года «Убейте этого орла». Центральная тема — союзники по Антанте собираются проучить немецкого «орла». С Востока этим займётся русский «мишка». Он уже вцепился одной лапой в орлиную ногу, а другой — в штанину «Пьеро». В образе грустного клоуна (а также слуги и несчастливого любовника — в европейской театральной традиции) авторы изобразили Австро-Венгрию, иронизируя по поводу её подчинённой роли в союзе с Германией. «Медведь» не одинок в своей антинемецкой борьбе, ему на помощь спешат «казаки» — ещё один образ, с которым Россия прочно ассоциировалась у западных авторов ещё со времён Войны 1812 года и Похода на Париж.

По мере «сгущения» политических событий образные воплощения России всё теснее переплетаются, параллельно присутствуя в одном и том же рисунке: к «медведю» и «казакам» добавляется образ самого императора всероссийского. На ещё одной популярной британской карте «Слушайте! Слушайте! Собаки лают!», напечатанной в том же 1914 году, Россия-союзник предстаёт как всегда монументально, причём «медведь» выступает в положительной роли. Другие страны-участницы войны изображены в виде сцепившихся в драке собак: Германия — такса, Австро-Венгрия — дворняга, Бельгия — маленький покусанный грифон, Франция — пудель, Британия — конечно же, бульдог. К визуальному воплощению России добавляется и сам император Николай II: он не только привёл на этот собачий бой медведя, но и сам приехал на паровом катке1 при поддержке всё тех же казаков. Ведь, как комментирует автор пояснительного текста, известный английский сатирик Уолтер Льюис Эммануэль, когда «такса» натравила «дворнягу» на Серба, «масло попало в огонь, потому что у маленького Серба был друг в лице русского Медведя, который заступился за своего приятеля». «Такса» именно этого и добивалась, проницательно замечает сатирик…

Иную трактовку образа России-«медведя» встречаем у японского карикатуриста Риоцо Танако, автора «Иллюстрации к Великой Европейской войне», опубликованной в сентябре 1914 года. «Медведь» у Танако не рвётся в бой, не пугает соседей — он лежит на боку и меланхолично курит трубку, косясь в сторону Европы. На континенте тем временем свершается расправа над Германией — кабаном в каске, в тушу которого уже вонзились стрелы с названиями стран-союзниц. Вместо привычных для образа «медведя» агрессии и алчности японский автор видит в его поведении лишь ленивое ожидание, впрочем, не исключающее и угрозы…

В годы Первой мировой войны образ «русского мужика» особенно активно используют немецкие карикатуристы, по «тевтонской» традиции стремясь оправдать военную агрессию культуртрегерской миссией в отношении «непросвещённого» славянства. Целая серия карикатурных карт немецкого производства призвана была утвердить образ России-«агрессора» и продемонстрировать способность Германии и Австро-Венгрии давать ей отпор. Так, авторы «Юмористической карты Европы в 1914 году» (Дрезден, 1914) изображают «мужика» со всеми атрибутами порочности и агрессии — он сидит на пороховой бочке с плетью и бутылкой в руках; неизменный «медведь» — под боком. На лбу «мужика» издевательски красуется кокарда с «Ангелом мира».

Создатели «Карты Европы в 1914 году» (Берлин, 1914) делают символический акцент на чудовищной пасти русского «оппонента», распахнутой почти на всю длину западной границы Российской империи…

Наконец, «Сатирическая карта Европы в Мировую войну 1914 года» (Гамбург, 1914), не гнушаясь «туалетным юмором», демонстрирует сразу два символа России — «мужика» и «медведя», так перепуганных действиями противников, что «победы» сыплются из-под них в ночной горшок…

Германия и Австро-Венгрия на всех трёх картах изображены героически-победно, что не вполне соответствовало реалиям войны.

«ВЕЛИКАЯ АЛЧНОСТЬ ОСЬМИНОГА»?

Морские обитатели и страшнее, и загадочнее сухопутных. Загадочный и угрожающий образ России как гигантского «осьминога», тянущего щупальца к новым территориям, связан с именем британского иллюстратора Фреда У. Роуза, автора одного из известнейших сатирических атласов Европы — «Полушутливой военной карты на 1877 год», опубликованной в разгар Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. И вновь Россия — главный персонаж, на котором сосредоточено внимание всех остальных «обитателей» карты. Чёрное морское чудовище одним щупальцем душит Персию, другое — вот-вот сомкнётся вокруг Польши, а Османскую империю «осьминог» буквально разрывает пополам — разумеется, в Зоне проливов. У «турка» здесь особая роль: на плече у него череп, обозначающий Болгарию, — явная отсылка к Апрельскому восстанию 1876 года, жестокое подавление которого османскими властями вызвало негодование во многих странах Европы, добавив остроты Балканскому кризису. Общественность Англии не стала тогда исключением, но в глазах Роуза первостепенная угроза — это всё-таки Россия. В идею её освободительной миссии на Балканах британец явно не верит, тогда как в её имперских устремлениях твёрдо убеждён.

А в 1900 году вышла ещё одна работа за авторством Роуза, адаптированная под геополитические реалии начала нового века — «Джон Булль и его друзья». Европейские страны на ней устремили взгляды в сторону бравого английского вояки. «Осьминог» же зримо демонстрирует британские страхи по поводу нового витка эскалации Восточного вопроса: он протянул щупальца в направлении Китая и Афганистана, да и к Турции примеривается... В авторском пояснении не без сарказма подчёркивается, что «Россия, несмотря на благородные старания Царя произвести впечатление своим мирным обличием, по-прежнему остаётся осьминогом»2.

Японские художники, позднее своих европейских коллег включившиеся в «войны карикатур», стремительно навёрстывали упущенное в ходе Русско-японской войны 1904–1905 годов. Интересным развитием образов Фреда Роуза стал «Юмористический дипломатический атлас Европы и Азии», увидевший свет в марте 1904 года. Карикатурист Кисабуро Охара дал свою версию того, как Россия-«осьминог» действует на Востоке. Одно щупальце уцепилось за Тибет, другое — распласталось по Маньчжурии и тянется к Порт-Артуру, где на момент публикации карты уже второй месяц продолжалось противостояние российской и японской эскадр.

В пояснении к карте автор подчёркивает главный порок противника: «Чёрный осьминог настолько алчен, что тянется своими восемью щупальцами во всех направлениях и хватает всё, до чего сможет дотянуться». Кисабуро Охара приводит японскую пословицу: «Великая алчность сродни бескорыстию», очевидно, намекая, что в итоге враг останется ни с чем. После чего сулит японской армии чуть ли не победный марш на Петербург. «Ещё увидите! Уродливый Чёрный осьминог! Ура! Ура Японии!» — резюмирует он, не подозревая, сколь тяжёлыми для Японии окажутся последствия её собственной алчности в регионе и «побед» в дальневосточных сражениях…

Что же стояло за политическими фобиями в отношении России, отразившимися на сатирических картах зарубежных карикатуристов? Напомним двойственный смысл понятия «фобия», унаследованного из античной традиции: страх и ненависть, два сильных чувства, подкрепляющих друг друга в жизненных проявлениях. Страх вызывал прежде всего размер империи Романовых, зримо «нависавшей» на карте континента над своими соседями по Евразии. Самому масштабу страны априори приписывалась угроза. Тогда как ненависть, упакованная в обёртку политической сатиры, проистекала зачастую из собственных геополитических устремлений мировых держав, разбивавшихся от столкновения с «медведем»- «казаком»-«осьминогом».

Да, XIX столетие в английской политической риторике было отмечено устойчивыми проявлениями русофобии. В других европейских странах эти настроения также имели место, но лишь время от времени, завися от событий на реальных картах мировой политики. Впрочем, на пространстве европейского сатирического «атласа» никто ни с кем особенно и не дружил, искренних симпатий к соседям не испытывал. Взаимность недоверия и враждебности умножала векторы проявления фобий. Карикатурные образы России как «врага» самой своей яркостью и выразительностью нагнетали эти настроения, подкрепляли их обманчивой «наглядностью», передавая из поколения в поколение всё те же страх, ненависть и готовность осуждать.

ПРУФ стр40

Идея отображения Трампа в образе Warhammer 40k, не нова, но поскольку я далёк от темы Warhammer, то как-то это всё мимо меня проходила. Но от поклонников Вахи никуда не деться, идея скрестить события в Венесуэле и Warhammer 40k, посетила даже меня. Очень уж это всё органично переплелось. Так и родилась идея этой карикатуры.