Продолжаю серию постов о людях с несгибаемой волей. Сегодняшний герой — Михаил Девятаев. Человек, чья судьба — это готовый сценарий для остросюжетного фильма, написанный самой жизнью. Но в его истории нет вымысла, только невероятная сила духа.

База, с которой не убегают

Представьте себе: зима 1945-го, секретнейшая база нацистской Германии на острове в Балтийском море. База Пенемюнде — второй по важности объект Рейха после личного бункера Гитлера. Здесь создают «оружие возмездия» — ракеты Фау-1 и Фау-2, которые должны переломить ход войны. Сюда свозят заключённых со всей Европы — работать до смерти. Потому что живым отсюда никто не выходит.

И вот десять советских военнопленных — скелеты в полосатых робах, еле стоящие на ногах от голода — угоняют с этой базы немецкий бомбардировщик и улетают к своим.

Теперь давайте по порядку

Как деревенский пацан стал лётчиком

Миша Девятаев родился в 1917-м в селе Торбеево — это сейчас Мордовия. Тринадцатый ребёнок в бедной крестьянской семье. Отец рано умер, мать тянула детей одна. Казалось бы — откуда тут взяться мечтам о небе?

А вот взялись.

Однажды в их село прилетел самолёт. Для деревенского пацана это было как появление инопланетян. Миша буквально заболел авиацией. Окончил речной техникум в Казани, работал помощником капитана на Волге — приличная должность, золотые галуны на кителе, фуражка с крабом. Но параллельно учился в аэроклубе. А в 1940-м окончил военное авиационное училище.

Война застала его 22 июня 1941 года. Через два дня — 24 июня — он сбил свой первый немецкий самолёт. Пикирующий бомбардировщик Юнкерс-87.

За войну на его счету будет девять подтверждённых побед. Сам Девятаев потом говорил, что реально сбил больше — но кто ж их считал в том аду.

В сентябре 1941-го его самолёт сбили под Киевом. Ранение в ногу, госпиталь, и — всё. Из истребительной авиации списали. Три года он летал на ночных бомбардировщиках, потом в санитарной авиации. Но мечтал вернуться в истребители.

И вернулся. В 1944-м его взяли в 9-ю гвардейскую авиадивизию легендарного Александра Покрышкина. Позывной Девятаева был «Мордвин».

13 июля 1944 года в воздушном бою над Львовом его самолёт подбили. Машина загорелась. Девятаев выбросился с парашютом, приземлился с тяжёлыми ожогами — и прямо в руки немцев.

Лодзь, Заксенхаузен и чудо с нашивкой

Первым был Лодзинский лагерь военнопленных. Там немцы вербовали советских лётчиков — предлагали служить фюреру. Девятаев ответил:

Среди лётчиков предателей не найдёте.

Вместе с другими пленными он попытался бежать — рыли подкоп по ночам. Их вычислили. После этого — избиения, карцер, и приговор: лагерь смерти Заксенхаузен.

Заксенхаузен — это не просто концлагерь. Это центральный политический экспериментальный лагерь СС, находившийся под личным руководством Гиммлера. Здесь изобретали и испытывали на людях самые дьявольские способы умерщвления, а потом распространяли эти «технологии» по другим лагерям.

Девятаев попал туда со статусом «смертника». Красная нашивка на робе. Это значит — жить осталось считанные дни.

И тут произошло первое чудо.

Лагерный парикмахер — по воспоминаниям Девятаева, бывший советский танкист — рискуя собственной жизнью, подменил его нашивку смертника на нашивку недавно умершего заключённого. Некоего учителя с Украины — Григория Степановича Никитенко.

Под этим именем Девятаев и отправился дальше — в концлагерь на острове Узедом.

План побега: украсть Heinkel

Остров Узедом в Балтийском море. Ракетный центр Пенемюнде. Здесь Вернер фон Браун — тот самый, который потом запустит американцев на Луну — создавал для Гитлера баллистические ракеты.

Заключённых привезли в товарных вагонах. Когда открыли двери — больше половины были мертвы. «Учитель Никитенко» оказался среди выживших.

Комендант сразу предупредил: с острова не убежит никто. Вокруг море. Охрана. Минные поля. А главное — все, кто здесь работает, слишком много знают. Поэтому все здесь и умрут.

Девятаев услышал это — и в тот же день увидел на аэродроме самолёт.

Двухмоторный бомбардировщик Хейнкель-111.

И вот шанс!

Девятаев летал на разных советских машинах, даже на американских «Аэрокобрах». Но никогда в жизни не сидели за штурвалом немецкого бомбардировщика. Приборов он просто не знает. Не знает, как запускать двигатели. Не знает, какие рычаги за что отвечают.

И еще проблема в том, что Михаил весил 40 кг и любое неверное движение - это смерть.

И все же Михаил решает угнать самолёт с самой охраняемой базы нацистской Германии.

Девятаев потратил несколько месяцев на подготовку.

Работая в команде, обслуживающей аэродром, он украдкой наблюдал за движениями немецких пилотов. Запоминал последовательность действий перед взлётом. На свалке рядом с аэродромом валялись разбитые машины — с них он снимал таблички с приборных панелей. В бараке их переводили и изучали.

Параллельно собиралась команда. Десять человек. Надёжных. Готовых умереть, но не предать.

Побег планировали на март 1945-го. Но за несколько дней до намеченной даты случилась беда.

В лагере была своя криминальная верхушка — заключённые, сотрудничавшие с администрацией. Девятаев с ними поссорился. И они вынесли ему приговор: «десять дней жизни». Это означало, что через десять дней его забьют насмерть — руками таких же заключённых, чтобы немцы остались чистенькими.

Пришлось ускоряться.

8 февраля 1945 года: «Сегодня»

8 февраля 1945 года. Утро. Девятаев проснулся, увидел в окно звёзды — после нескольких дней непогоды небо прояснилось. Решил: сегодня.

Команду из десяти человек — «маскировщиков» — повели к ангару, где стоял Хейнкель. Охранник был один. Иван Кривоногов — здоровый мужик, несмотря на истощение — оглушил его ударом. Надел немецкую форму.

Девятаев с Владимиром Соколовым бросились к люку бомбардировщика.

Заперто.

Секунды уходят. Сейчас кто-нибудь увидит, поднимет тревогу — и всё.

Проломили дюралевую обшивку, просунули руку, нащупали защёлку.

Девятаев уже в кресле пилота.

Приборы. Десятки приборов. Надписи на немецком. Тумблеры, рычаги, переключатели.

Запуск двигателей. Первый — завёлся. Второй — молчит. Снова. Молчит. Ещё раз — заработал.

Самолёт выруливает на полосу. Немецкие техники на аэродроме смотрят с удивлением — но пока не понимают, что происходит. За штурвалом же должен быть немец.

Газ до упора. Разбег.

Машина не взлетает.

Девятаев не знал, что на Хейнкеле нужно выставлять триммер руля высоты. Самолёт нёсся по полосе, но не отрывался от земли.

Конец полосы. Сейчас врежутся в ограждение.

Девятаев убрал газ. Развернулся. Техники на аэродроме всё ещё не понимают что происходит.

Второй заход.

На этот раз кто-то из товарищей нащупал нужный рычаг. Бомбардировщик оторвался от земли. Шасси содрали куски маскировочной сетки.

Полосатая команда смертников угнала самолёт с секретнейшей базы Рейха.

Погоня, ПВО и жёсткая посадка

На Пенемюнде подняли тревогу. Гитлер, узнав о побеге, лично приказал догнать и уничтожить беглецов. Фюрер записал Девятаева в список своих личных врагов.

На перехват отправили аса — обер-лейтенанта Гюнтера Хобома, кавалера двух Железных крестов и Немецкого креста в золоте. Он не нашёл беглецов. То ли не смог, то ли не захотел — это так и осталось загадкой.

Другой немецкий пилот — Вальтер Даль, возвращавшийся с задания — получил приказ сбить Хейнкель. Выпустил по нему остаток боезапаса и вернулся на базу — кончалось топливо.

Девятаев вёл машину на восток. Триста километров до линии фронта. Триста километров над вражеской территорией на угнанном самолёте, в котором он толком не разбирается, с командой, которая не умеет стрелять из бортового оружия.

Они пересекли линию фронта.

И тут по ним открыла огонь советская ПВО.

Самолёт загорелся. Девятаев посадил его на брюхо, распахав заснеженное поле где-то в Польше. Из машины вывалились десять скелетов в полосатых робах.

Они были свободны.

Вместо наград — фильтрационный лагерь

Казалось бы — страшное позади. Герои. Награды. Почёт.

Но не тут-то было.

Всех десятерых тут же арестовали. Подозрение в сотрудничестве с немцами. Шпионаж. Диверсия. По логике советской армии - отпустили, значит завербовали.

Из донесения контрразведки:

«Все перелетевшие на нашу сторону одеты в арестантские халаты с номерами, никаких документов при себе не имеют. Допросы ведём в направлении изобличения их в принадлежности к разведывательным органам противника».

Семерых рядовых после проверки отправили на фронт — в 397-ю стрелковую дивизию. В апреле дивизия форсировала Одер. Соколов, Урбанович, Кутергин и Сердюков погибли 14-16 апреля при переправе. Олейник и Немченко — в последующих боях за Германию. До Победы из семерых дожил только Адамов — он был ранен и выжил.

А троих офицеров — Девятаева, Кривоногова и Емеца — продолжали проверять.

И куда, вы думаете, отправили Девятаева?

В Заксенхаузен.

Да-да. Тот самый Заксенхаузен, из которого он чудом выбрался полгода назад. Только теперь там был советский фильтрационный лагерь. Другие овчарки. Другие конвоиры. А бараки те же самые.

Несколько месяцев допросов и проверок. В ноябре 1945-го его наконец отпустили.

Королёв, ракеты и «летающий пульт»

В сентябре 1945-го произошло ещё одно важное событие. Девятаева нашёл человек, представившийся полковником Сергеевым.

Это был Сергей Павлович Королёв. Будущий отец советской космической программы. Тогда — руководитель группы, изучавшей немецкую ракетную технику.

Королёв привёз Девятаева обратно на Узедом. Там бывший заключённый показал, где располагались стартовые площадки ракет Фау, где были подземные цеха, откуда производились запуски. Координаты оказались точными — их передали ещё в феврале, сразу после побега, и советская авиация разбомбила базу.

Угнанный Хейнкель тоже оказался не простым самолётом. Он был напичкан секретной аппаратурой для управления ракетами — фактически это был летающий пульт запуска Фау. Советские специалисты получили бесценную информацию.

Королёв, сам отсидевший в ГУЛАГе, всё понимал. Но помочь — не мог. Сказал:

«Пока освободить тебя не в моих силах».

Девятаев вернулся в барак.

Двенадцать лет с клеймом

В ноябре 1945-го его наконец отпустили. Демобилизовали. Дали документы. Отправили домой.

И вот тут началось самое страшное.

Бывший военнопленный. Клеймо на всю жизнь. На работу не берут. Вообще никуда не берут.

Боевой офицер, сбивший девять вражеских самолётов и совершивший невозможный побег — устроился грузчиком в Казанском речном порту. Потом — дежурным по вокзалу.

Двенадцать лет он жил с этим клеймом. Писал письма Сталину, Маленкову, Берии. Без толку.

А в марте 1957 года в «Литературной газете» вышла статья. Журналист Ян Винецкий раскопал эту историю и опубликовал. Потом — цикл материалов в «Советской авиации».

Страна узнала о Девятаеве.

15 августа 1957 года Михаилу Петровичу Девятаеву присвоили звание Героя Советского Союза. Говорят, за него ходатайствовал лично Королёв. Через двенадцать лет после подвига.

Дальше жизнь наладилась. Девятаев стал капитаном речных судов — профессия, которой учился ещё до войны. Испытывал первые советские суда на подводных крыльях — «Ракету» и «Метеор». Написал две книги — «Побег из ада» и «Полёт к солнцу».

Встреча на Узедоме и последний полёт

В 2002 году, незадолго до смерти, он приехал на остров Узедом — на съёмки документального фильма. И там встретился с Гюнтером Хобомом. Тем самым немецким асом, который в феврале 1945-го получил приказ «догнать и уничтожить».

Бывшие враги посмотрели друг другу в глаза. Обнялись. Выпили по рюмке водки.

Михаил Девятаев умер 24 ноября 2002 года в Казани. Ему было 85 лет.

«Единственный в мире»

Человек совершил невозможное. Угнал самолёт с секретнейшей базы врага. Доставил разведданные, которые помогли уничтожить ракетную программу Гитлера. Информация, которую он привёз, легла в основу советского ракетостроения.

А потом двенадцать лет его считали предателем. Двенадцать лет он работал грузчиком.

И он не сломался. Не озлобился. Не спился. Просто жил дальше. Работал. Ждал.

В Книге рекордов Гиннесса о нём написано так:

«Единственный в мире лётчик, который за один подвиг сначала был посажен в тюрьму, а затем удостоен высшей государственной награды».

Формулировка не совсем точная — Девятаев не был осуждён и не сидел в тюрьме. Он находился в фильтрационном лагере на проверке, что было стандартной процедурой для всех бывших военнопленных. Но суть верна: человека, совершившего невозможное, двенадцать лет держали под подозрением.

Единственный в мире.

Следите за новыми публикациями.

Понравилась статья? Отблагодари автора, задонать на новую