Hello, World! это Марк, глава 7 уже здесь.

Как вообще бороться с эфирными тварями. Подсказать мне могли лишь двое. Я бросил взгляд на Кайру, мгновение назад съехавшую по палубе. Она всё еще не переварила ударную дозу адреналина и пребывала в эйфории.

– Кайра! – крикнул я ей, привлекая внимание. Как только она посмотрела на меня, я продемонстрировал свою ладонь, на которой пальцем второй руки изобразил жука, взлетающего с неё со звуком «бзззз», а затем просто тыкнул в ближайшую тварь. Она лишь расстроенно покачала головой. Блять. Больше нет? Боевая полезность Кайры начала стремиться к нулю.

В этот миг раздался истошный визг и одна из теней начала крутое пике в нас с Декардом. Все, что я успел, – повалить кайру на землю, прикрывая своим телом. От удара твари раздался лишь звонкий щелчок по броне моего стража. Сам Декард не обратил на это особого внимания, и просто неспешно перезаряжал свою ручную пушку.

Тут что-то не так. Как такая массивная тварь не повалила Декарда? Не может взаимодействовать с твёрдой материей? Тогда как они грызли повозку? Картинка не складывалась.

Кайра недовольно бурчала на птичьем под моим телом, пытаясь спихнуть меня с себя. А потом чихнула мне в ухо! Ладно, не очень-то и хотелось. Зачем вообще закрывал собой неблагодарную? С небольшой заминкой, мне удалось встать с недовольной аристократки, чуть не оказавшись под атакой второй твари.

А чего я, собственно, боюсь? Ну пройдут они сквозь меня, и хрен с ними. Вон жестянке глубоко до фени. Смущал лишь металлический звон от его брони, возможно во всём этом эфирном теле есть какая-то физическая часть? Острый коготь, или… настоящее тело.

Рядом раздались еще пара залпов, их произвели Сергей с Крайном. Их снаряды также прошли сквозь крылья твари, не оставив и следа. Сергей завопил:

– Марк, им хоть бы хны, что дел… – не успел договорить Сергей, перекатом уходя от нового пике черной птицы.

– Крылья не настоящие! – крикнул я, что бы все меня услышали. – Цельтесь в тело!

Рядом послышался металлический шелест. Это Мкай наконец совладал с верёвкой. А вот и второй знаток. Я наспех пальнул по пролетавшей мимо тень – бесполезно. Коротким рывком достиг сплевывающего песок Мкая.

– Мкай, вот это! – тыкнул я в тварь пальцем, – Как ее убить? – свои слова я сопроводил жестом: вминал кулак в открытую ладонь. Думаю, должно быть понятно.

Мкай почти панически вертел головой. Потом наконец собрался. Он хлопнул себя двумя руками по груди, двумя пальцами указал на глаза и перенаправил руку на уже летящую в нас тень. Я едва успел прикрыть парня собой. Острая боль обожгла тело. Без звука, словно кто-то провел раскалённой кочергой по моей спине. «Глубокий порез. Правая широчайшая – 73 %, Большая ромбовидная – 56%. Поврежден позвоночник, оценка невозможна. Регенерация спинного мозга в приоритете». – отчет ударил мне в голову, а ноги мои отнялись. Блядство.

А самое хреновое, что пропала связь с третьим мозгом, а вместе с тем и с Декардом. Пропало то самое шестое чувство и невероятный контроль над моим телом. Я остался в тишине собственного сознания. Мне стало так грустно и одиноко…

Мкай выдернув руку из-под меня и торопясь повторил все жесты, но дополнил демонстрацией указательного пальца. «Я видел эту тварь один раз», или нет –«впервые». Зря только спину повредил. Резким толчком я перевернулся с Мкая на спину, освобождая бедолагу. Еще копна отчетов достигла мозга, все кричали о сопутствующих повреждениях.

Ладно, так хотя бы не продолжат клевать мой позвоночник. Песок под моей спиной был мокрым от моей собственной крови. Словно мне снова пять лет, и я обсикал кровать под звук ядерного удара. Каждый вдох сопровождался жгучей болью в ранах.

Я кое как запихал очередной камень в рот – телу нужна сила. Вкусно. Кругом разносились звуки суматошного боя. Мкай хотел мне помочь, но я его прогнал – разберусь без сопливых. Я наблюдал за серым небом и думал, всё равно пока не мог встать. Что мне делать в такой ситуации? Их бы накрыть чем-то массовым, не факт, что физическая часть скрыта именно в центре. Гранатой столь быстрое создание не накроешь, не та мощность. Кайра повторить свой фокус не может. Как-то надо вытянуть этого поганца из его миража…

Миража.

Из вынужденной рефлексии меня вытянула паника, идущая по только что восстановленной связи с Декардом. Бедняга растерялся, потеряв со мной контакт. Он тупо не мог найти меня взглядом – от него меня закрывал какой-то камень. Ладно, пришло время проверить догадку. Я закрыл глаза, беря Декарда под свой контроль, ощущая радость жестянки, от вновь обретенной связи. Да мы созависимые!

Моя догадка подтвердилась. В глазах робота не было никаких величественных черных теней, поглощающих свет до последнего фотона. Он видел… Я не знаю кто это. Каждая богомерзкая тень состояла сразу из пары неизвестных созданий, довольно крупных, но неразличимых из-за своей скорости. Каждое из них быстро и хаотично мельтешила в небольшой области. Я быстро сравнил что вижу я, и что видит Декард. Как раз в области алых «зрачков» они и летали, но так что бы области находились всегда на определенно расстоянии друг от друга. Коллективная иллюзия – хитро придумано.

Мой позвоночник уже был в порядке, затягивались и мышцы. Я встал и закричал:

– Берегитесь красных зон на крыльях, плевать на всё остальное! – вопил я, используя всю мощь своих новых связок, – Кайра, трюм! Сергей! Сергей, твою мать!

Серёга наконец обратил на меня внимание, мастерски уйдя из-под атаки.

– Быстро в трюм, нам нужна рыболовная сеть! – дважды уговаривать его не пришлось, он побежал в нужном направлении. Как и Кайра, что уже ползла по верёвке к штурвалу.

– Уклоняйтесь только от красных пятен, остальное иллюзия! – рявкнул я, и принялся ждать, попутно уходя от однотипных атак.

Интересный факт. Сама тень хоть и не материальна, но проходя сквозь тело, вызывала странное чувство холода. Прикольно. Надо оставить парочку таких для изучения. Возможно эффект можно повторить, и мой «Стервятник» обретёт настоящие, пугающие крылья.

Сергей – красавец, притащил сразу две сетки. В сумбуре боя доходчиво объяснить тактику иномирцам было нереально. Одна сеть была выдана в руки Мкая и Крайна, с приказом следить за нами. Я же с Серёгой растянули сеть по пустоши, Декард же стал нашей приманкой. Жестянка неистово гремела, колотя себя по груди, и звук раздражал Тени. Одна из них начала очередную атаку по раздражающему роботу.

Попался.

В пиковой точке атаки, Декард просто рухнул на землю, а мы с Серёгой подняли сеть так высоко, как могли. И твари увязли, а в месте с тем поплыла и вся их иллюзия. Не дожидаясь, пока неизвестные прокусят сеть, мы быстро их прибили. Вторая тень взлетела высоко в небо, издав душещипательный клич.

Я бросил взгляд на отряд иномирцев. Парни поняли задачу и уже растягивали сеть, а вот Кайра… Она смотрела на меня и медленно качала головой. Хах.

«Нет моя дорогая. Ты БУДЕШЬ приманкой».

Но в ответ я лишь медленно, театрально стал кивать. Улыбка же моя растянулась до ушей. Бесполезных на борту я не потерплю! Нет она, конечно, отличный пилот и библиотека знаний, но я знаю, что из нее можно выжать больше.

Кайра сдалась, горделиво хмыкнув и сдав губы в тонкую ровную линию. Она бросила взгляд на приближающуюся тень и начала петь. Исправно так петь, словно она в опере. И это раздразнило тень даже больше металлического лязга. Низкий, вибрирующий звук, который она из себя извлекала, резонировал с самим корпусом «Стервятника». Видимо именно такие звуки, бесят тень больше всего.

По тени даже пошла рябь. Ух ты, а вот это интересно. Мираж спикировал прям на нашу Леди-штурман, а она ловко и грациозно уклонилась в сторону. Правда тварь все же порвала девушке платье. Ну вот, доказала полезность.

Кайра, отдышавшись, величественно и с холодным достоинством поправила порванную на плече ткань. Бросив на меня колкий взгляд. «Ну что доволен?!».

Да. Ответом ей был лишь небольшой кивок.

Кивок был не язвительный, простой, наполненный признанием её заслуг. Губы её тронула улыбка и она гордо подняла голову. Надо же, я вижу это чудо второй раз за день. Может мы и найдем с ней общий язык.

Содержимое второй сети я прикончить не дал. Нечто внутри шипело и брыклось, грозясь сбежать. Не сегодня мои родные, Декард уже несёт чудесную бочку. Для временного содержания, конечно. Не пожалев сети, я попросту вырезал часть со завязанными исчадьями и запихал их в принесённую бочку.

Существа, кстати, были непонятными. Развернув погрызенную сеть с мертвыми особями, я увидел интересную картину. Это не были жуки, или птицы. Крылья напоминали стрекозиные, а вот тело к насекомым не имело отношения. Это были меховые комочки чистой ненависти, обращенные в труху по неосторожности. Сложно сказать на что они были похожи при жизни. Но у них было по одной лапе, без пальцев – просто отросток, оснащенный лезвием. Именно лезвием, пусть это и была какая-то органическая структура, но по форме напоминала клинок.

Что касается оставшихся четырёх теней, то они просто ушли. Надеюсь, это мы их спугнули, прикончив родичей, а не они достигли своей цели. Декард с парнями потащил бочку в трюм. Я же пошел с ними, чтобы проверить целостность рабов, которых могло и прибить ненароком во время наших маневров. Рабы оказались живы и относительно здоровы. Измазанный в грязи они седели в углу накрененной повозки.

Ладно бог с ними, помереть они не должны. Я отдал Кайре приказ поднять и припарковать мою ласточку поближе к повозке. Сам же пошел пешком в компании Мкая и Декарда.

На нашу удачу наша главная цель, в лице полутоны мяса была жива, хоть и переломала лапы. Честно, мне стало жалко живую тушенку, поэтому я не постеснялся истратить драгоценный камень, дабы остановить кровотечение, но целиком исправлять лапы не стал. Наша задача сохранить свежесть.

Повозка была не в лучшем состоянии. Рядом лежал мертвый извозчик, а в метрах тридцати ещё один. К моему несчастью, он тоже был мёртв. Должен был быть ещё один, но его видно нигде не было. Трупы мы обшманали и что интересно, они были одного вида. Худые краснокожие создания. Честно, если бы я увидел таких на картинке, то решил, что передвигаться они не способны. Глаз, кстати, у них было три.

Столь субтильные создания для боя не годятся, при них не было и оружия. Но как-то же они должны защищать свою жизнь? Третий глаз, чисто ассоциативно наводил на мысль что эти создания были какими-то псиониками или колдунами. При них я нашел по мешочку со столь любимыми мною камушками. Всего теперь у меня их двадцать три, плюс два лежали в мастерской и переваривали. Недурно. Почти столько же я наковырял по пути из мшистых пещер. Одного сильно побитого я скормил камню и судя по пульсации питательная ценность у этих созданий была небольшая. А вот второго оставил для опытов.

– Мкай! – позвал я моего юного слугу, – кто это? Тыкнул я на уцелевший труп.

– Сто’кха, – ответил он мне, тогда я указал на второе тело в далеке.

– Бо’куа, – ладно видимо вопроса он не понял, плевать как их звали. Я указал на обоих сразу, затем свел руки вместе. «Вместе то они кто? Вид?»

– Гандляр, – ответил он мне. Сомнения меня не покинули, может это профессия такая, типа работорговец.

Ладно давая, проверим по-другому.

– Смотри, я, – указал я на себя, – человек. И Сергей тоже человек. – после я указал на Мкая.

– Мкай, – я помахал рукой в знаке продолжай, – Оргима Мкай.

– Отлично, – я снова тыкнул на труп.

– Ша’кхай.

Прекрасно! Теперь мы знаем, что это за чудики, а так же, как называют работорговцев. Кайра уже парковала мою ласточку в упор. Из трюма к нам вышли рабочие руки в лице Сергея и Крайна. И тут же были озадачены вопросом поднятия бычка на палубу, Мкай был направлен к ним в помощь.

Посмотрим, что нас ждет в повозке. На моё удивление, сама повозка внешне выглядела потрёпанной, но при этом целой. Разломав замок моим серым и удивительно прочным клинком, я наконец попал внутрь. Рабов там не было.

Это по всей видимости была повозка с припасами, а в ней труп. Огромная жирная туша с обглоданным лицом. Одежда на нем была распахнута, а всё пузо разукрашено символами. Жертва? Они тут что, решили обряд на скорую руку провернуть? Я не удивлюсь если окажется что именно из-за этой херни их преследовали тени.

Мы не без труда вытянули тело из повозки. Я было хотел переписать символы, но потом меня посетила замечательная идея! Я использовал Декарда как фотоаппарат. Его «воспоминания» всегда были удивительно, фотографически точными. Ну что за чудо! Кровь в туше я попытался скормить камню, но хрен там плавал. Она по неизвестной причине камень не устраивала, он буквально брезгливо поморщился. Не знаю, как это описать, но чувство было такое. Значит не всякая жизнь годится для питания кристаллов, возможно тело было в каком-то смысле «отравлено» символами, с точки зрения кристаллов?

Я принялся изучать содержимое повозки, как вдруг со стороны «Стервятника» повеяло силой. Какого хрена? Я выполз из повозки посмотреть. Все ответственные лица находились на борту, а снизу лежал бизон, обвязанный верёвками. А рядом с ним Кайра, от неё и тянуло силой. Я решил пронаблюдать, сложная серия жестов и какая-то птичья трель завершились символом треугольника, сложенного из больших и указательных пальцев. После чего кайра толкнула этот символ в бизона.

Силой тянуть перестало, но и бурёнку не развоплотило. Тогда зачем? Кайра громко на птичьем крикнула: «Тяни». И парни начали подъём, к тому же достаточно легко. Словно бизон полегчал килограмм на четыреста. Занятно, получается полезная в быту магия Кайры не заканчивается на особых похоронных традициях. Будем знать, колдовство, снижающее вес предметов, может быть крайне полезным, вопрос в том, как долго длится эффект и можно ли его воплотить в форме рунической схемы или в кристаллах?

Ладно, это вопросы будущего меня. А сейчас надо утащить всё полезное. А полезного хватало. Во-первых, я нашел целый сундук с «Кровью земли», от чего моё сердце забилось чаще. Наконец я смогу начать эксперименты на широкую ногу! Но полезные находки на этом не заканчивались. Нашелся целый запас болтов, ещё три здоровых мешка, похожих на те, что были переданы нам миром. Небольшая маслёнка, не густо, но полезно. Несколько бочек воды, при том занимали они почти половину места.

Нашлись и просто обалденные вещи. Целый мешок соли! При этом не морской, а по виду ископаемой и довольно чистой. Заберу себе в капитанскую, роскошь. Было еще и несколько мешочков специй. Запахи были мне не знакомы, но достаточно приятные. Несколько странного вида свитков с изображениями тела гуманоида. Какие-то цветные тряпки, бусы. Несколько коробок с неизвестными пилюлями и… мыло. Круто, может они мыли свой «товар» хотя бы перед продажей.

В сундук с камнями я запихал свитки и отправил Декарда в капитанскую. После опыта с принудительным разрывом, я доверял жестянке куда сильнее. Всё прочее должно быть доставлено в трюм и подвержено четкому подсчету. К несчастью, дед Максим временно не мог выполнять свои функции кладовщика, так что эта обязанность упала на плечи Сергея. Он не то, что бы лучший кандидат, но по крайней мере я уверен, что он умеет считать. Мкая надо кстати проверить на этот навык, заодно подарить чудеса арабских цифр.

Места не хватало, поэтому рабы были извлечены из своей клетки, обмыты в целях более презентабельного вида и сопровождены на верхнюю палубу. Пять пар глаз, полных страха и ненависти уставились на меня. Пришло время ассимиляции новых членов команды. И для начала процесса необходим наглядный пример. А я уже знаю кто пойдёт в расход в целях демонстрации…

Книга на АТ: https://author.today/work/542604

Первый том: https://author.today/work/531424

Если захотите поддержать Автора: https://boosty.to/markreverse

Ну или просто поставьте сердечко на АТ или плюс на пикабу, этим вы очень помогаете в продвижении книги:3

Hello, World! это Марк, глава 6 уже здесь.

– Всем в боевую готовность! Мкаю выдать комплект с почившего Коржика, он как раз должен быть ему по размеру, – я оглядел сою команду. – готовность десять минут.

– Марк… тут такое дело, – Сергей чуть замялся, подбирая слова. – Нет комплекта. Не нашли мы бедолагу Коржика, его кто-то утащил.

– Прям из трюма утащил? – я нахмурился.

– Нет, его Крайн последний раз за бортом видел, говорит его подстрелили, он умирал, истекая кровью. Когда пошел искать – нашел только кровь. Какая-то тварь сожрала.

Или он удрал… Хотя кто в своём уме сбежит в пустыню, истекая кровью? Он же не самоубийца. Нет, он, конечно, был не трус, но и на самоубийцу не тянул. К тому же я уверен: под моим началом он жил более чем неплохо.

– Сергей, бери Крайна и внимательно прочешите всё судно, вдоль и поперёк. Нам не нужны незваные гости.

Ладно, бог с ним. Если кого-то найдут, поднимут тревогу сразу. Что до утерянного доспеха… возможно, уже частично разобранный комплект, собранный в своё время для Кайры, я смогу приладить по фигуре парнишки на скорую руку. Я махнул Мкаю рукой, и он пошел со мной в мастерскую, ведь он до сих пор светил своим достоинством. Может именно этот факт столь напрягал Кайру?

Комплект был цел и невредим, лежал там, где я его оставил. Но вот на парне не сидел. Кайра была сильно выше, чем он, но при этом ни в пример худее. Пластины, которые должны были прикрывать плечи, попросту не налезли, вообще никуда. Связка пластин, которая должна была прикрывать грудь – слишком узкая, и длинная, да так что била бы парню по паху.

Ну-с что же, я вынужден забить на полноценный доспех на время. Зато, относительно сносно, смог организовать что-то на манер защиты сердца. Что уже не плохо, так же подобие латной юбки прикрывало причинные места. На изготовление пошли самые прямые пластины – формовать их невозможно было в принципе. Зато они уже были просверлены, от чего достаточно просто подгонялись кожаными ремнями. Так как все пластины имели пусть небольшой, но всё-таки изгиб – пластинчатая юбка напоминала цветочный бутон.

Получился истинный варвар, хоть и потешный из-за юбки, ему бы секиру ещё… Но секиры не было, как и дорого моему сердцу пистолета. Потому парню был выдан его собственный «Арбалет» – прикольная штука, тетиву ему заменяла пара тугих пружин. Внешне он походил на металлический тубус, пружины размещались внутри тубуса, что защищало их от пыли. А вот перезарядка была неудобной, да и требовала почти богатырской силы.

Мне и самому не помешает подготовится. Собирать новые гранаты было некогда, да и было еще две в запасе. Поэтому я просто заскочил в арсенал, перезарядил мой вычурный капитанский пистоль и конечно прихватил патрон на запас. Смесь для выстрела, к слову, была несложной. Род Зефир смешивал медово, серную пасту с голубой кристаллической крошкой три к двум. И крошки надо сказать они возили с собой с запасом. Чего не скажешь о взрывчатой смеси.

Парень при виде достаточно нищего арсенала, все рано, присвистнул. Подхалим мелкий.

Он, как ребенок, глазел на рядком выставленные сабли. Часть была из местных, что-то с тел мародеров, ну как в музее. После чего Мкай посмотрел на меня, капающегося в ящиках, почти щенячьим просящим взглядом. Дозволяющим жестом я дал ему свое разрешение, и он, тараторя что-то на своем, принялся выбирать себе клинковое оружие. Надо признать выбирал он с умом: проверил баланса каждого, как сидит в руке. Двумя экземплярами, особо запавшими ему в сердечко, он даже помахал.

А потом просто взял оба.

Эм… ну окей, лишь бы он умел ими пользоваться. По идее два клинка сразу – пусть и кинематографично, но не слишком-то эффективно. Вряд ли Мкай когда-то видел голливудские фильмы, возможно у них попросту есть устоявшееся искусство именно двухклинкового боя. Помогают ли им в этом лишние пальцы? Да и надо наконец проверить тело здоровяка, на предмет лишних пальцев. В более спокойное время понаблюдаю за тем, как молодой «орк» ими орудует. Может мне тоже нужен лишний пальчик. Третий мозг поспешил накидать мне вариантов как реализовать задумку.

На всякий случай смазав бандуру моего нового «Сервитора» и свой пистоль, мы вернулись на палубу.

Так, какого хрена?

Декард успел навесить на себя какую-то бандуру, найденную в трюме. Огромный ржавый металлический лист торчал у него из-за спины и выглядел нелепо. Я понял, что ему нравятся апгрейды, но примотать к себе ржавый, осыпающийся песком мусор с помощью верёвки – это определённо выше моего понимания.

– Декард, сними это позорище. Сейчас же, – я грозно смерил жестянку взглядом, – этот мусор тебе будет только мешать. Как ты собрался в нем драться?

Ответом мне был сдавленный гидравлический стон и волна колючего раздражения. Он помедлил, но все-таки снял с себя этот кусок никудышного мусора. Молодец. Он бунтует… Но как ребенок лет трёх, которому сказали, что тащить в кровать вообще все игрушки – нельзя.

Я тяжело вдохнул. «Декард, я установлю на тебя новую броню, как только будет разработано что-то более приличное», – послал я по ментальной связи. А в ответ – волна кристально чистой, почти детской радости. Нет, это в определённом смысле мило и моё «отцовское» сердце радует, но это его первая неделя «от роду». Что с ним будет через месяц? А через год? Подростковый бунт. Однажды я спущусь в трюм, а он там машинное масло вместо водки глушит, на пару со стеклянным насосом. Надо, кстати, где-то добыть еще смазки, так как корабельные запасы не велики, а расход у нас приличны.

На всякий случай я дополнительно осмотрел спину Декарда, зачем-то же ему нужна была эта бандурина? И на его странное решение действительно была достаточная причина. Одна из защелок была сломана, и спинная пластина чуть шаталась, некритично, но неприятно. На мой ментальный запрос «что случилось?» пришел ответ, что называется, в режиме POV. В этом воспоминании Декард пытался сам выпрямит пластину, но не рассчитал силу и просто сломал защелку. Ну хоть пластину выпрямил. Кстати, достаточно круто, что его суставы обладают достаточной свободой, чтобы спокойно ковыряться у себя в спине.

Мало того, что металлический крысюк хотел спрятать свой косяк, так ему, по всей видимости, знаком и страх смерти. Интересно, конечно. Благо он прекрасно осознаёт, что потеря всего остального, помимо кристалла, для него не опасна. Ну, по крайне мере, не слишком. Однажды я полностью освоюсь с его механикой и смогу заменить в нем каждую деталь, а то и вовсе сделать намного лучше, а записи моего деда мне в этом помогут.

Например, у него не было никаких систем для рекуперации, или я не смог их идентифицировать. Возможно, из-за мощности кристалла они ему и не нужны были в принципе. Но однажды это изменится. Когда-нибудь, если мой страж не спятит и не восстанет против своего хозяина, он превратится в настоящую ходячую крепость, способную потягаться с каждым в этой проклятой пустоши.

Ладно, по крайне мере пока дополнительных манипуляций над Декардом не требуется. Тяга к самосохранению — это важно. Когда я увидел его несущегося в атаку, то подумал, что следует провести дополнительное обучение по третьему закону робототехники. Оказалось, что именно это он усвоил на отлично, зато повторить первые два совсем не помешает, ну знаете – для профилактики.

Сам страх смерти возможно и зародился из этого третьего закона. А может быть он неосознанно вытянул из моего сознания тягу к осторожности… Нет, сомневаюсь в этом, в последнее время на риск я иду регулярно, всегда обдуманно, но регулярно. Неужели так на меня действует «Кровь земли»?

На палубу вернулись запыхавшиеся Серёга с Крайном.

– Ничего не нашли, Марк, – Сергей театрально стукнул себя по лбу, – блять, нет. Сакро…фубер Марк во! – он чутка помялся, а после добавил, – слушай, Марк, а можно мне без этого всего, язык сломаешь.

– Ладно, хрен с тобой, – дал я свое разрешение, – но, когда я перешью тебе связки, выговаривать будешь как миленький! – бросил я с улыбкой, дабы не накалять обстановку перед боем. Серёга аж побледнел, видно шутка достигла нужного эффекта, хотя нет. Он хорошо обдумал, и идея ему понравилась. Сперва ему, конечно, стоит живучести накинуть. Укрепить грудную клетку, убрать в ней щели…

Мы уже приближались к месту погони. Кайра специально не спешила, давая нам время на подготовку. Ладно что тянуть – пора тормозит этих беглецов, заодно знакомиться с новой живностью. Не гволками едиными полнится пустошь. Теперь мы уже могли разглядеть неизвестных тварей. Они были удивительно черными, словно поглощали свет. Даже не черные, они скорее были дырой в реальности. Куда чернее, чем пространство за бортом нашего поезда в тот злополучный день.

Это были буквально живые тени. Лишь иногда на контрасте были заметны их рваные иссиня-черные крылья, вызывающее странное чувство неправильности. Они не летели, а как-то неестественно и очень плавно текли по воздуху, и только при атаке издавали высокие неприятные звуки.

Я поднялся на шканцы и смесью простых жестов и ранее оговорённых команд объяснил свой план Кайре Циан. Нам необходимо остановить ублюдков, но при этом не убив их бурёнку, которая, к слову, мало интересовала тени. Неведомые моему «Бестиарию» существа по неизвестной причине атаковали исключительно повозку и если люди на вожжах как-то отбивались, то сама повозка становилась все более жалкой на вид. Их в ней что-то привлекает? Мне это надо.

Нам же «Пустынный буйвол» нужен живым – нормальная такая консерва на ножках. Уж в трюм мы ее как-нибудь запихаем, в крайнем случае поднимем прямо на верхнюю палубу. Мы попросту не успеем засолить или высушить целую тонну вкусного, жирного мяса. А терять провиант, значит сокращать время своей собственной жизни. Благо, помня финт Кайры, я знал, что посудина способна на невероятные виражи. Это значит, «Стервятник» способен тупо перегородить повозке путь, а после мы методично перебьём тени. Тут главное в процессе не раздавить бурёнку.

Вряд ли летающие твари обладают хорошей защитой от огнестрела, а у нас его четыре единицы и пустынный арбалет. Хотелось бы прихватить еще дедову «Алису», но старый без нее перегрызет себе вены, в этом я уверен. Выпустить старика в бой? Точно нет. Он безумен, а от того во много раз опаснее чем в здравом уме. Даже в здравом уме, ему нужно чуть удачи и старый волк найдёт способ меня прихлопнуть. Не даром он дожил до своих лет, в мире, где стариков немного.

Я оглядел свою разношерстную команду. Все подготовились к неистовым манёврам обвязав себя веревками. Мкая привязал лично Сергей. Так же закрепили и крупные части бычка, чтобы не вылетели за борт. Труп зеленокожего гиганта закинули в капитанскую приемную – уж оттуда он никуда не денется.

– Готовность! – крикнул я, глядя на Кайру. Она кивнула мне в ответ и нажала тумблеры, отвечавшие за открытие заслонок дополнительных тяговых двигателей. Были и новинки. Моя догадка о наличии маршевых двигателей, скрытых где-то под капитанской каютой, подтвердилась.

По посудине разнесся легкий щелчок и скрип раскрывающихся створок. Все-таки судно не было предназначено для пустыни – пески усиливали износ, что грозило будущими проблемами. «Стервятника» необходимо дорабатывать при каждой возможности, это наш ковчег в этом чудном и чуждом мире. Хотя есть в этом какая-то романтика…

Я глубоко вздохнул, смакуя последний момент перед стартом. Сейчас будет чертовски весело.

– Давай! – рявкнул я, и посудина страшно загудела. Я почувствовал, как от перегрузки мои кишки прилипли к позвоночнику куда сильнее, чем на американских горках. Само судно ужасающе скрежетало от натуги, ветер резал лицо единым порывом. Мы буквально падали, но вперёд. Не все смогли устоять. Бедолагу Мкая снесло и стукнуло об леера, парень с такими маневрами был не знаком, а вот старички справились на отлично.

Но это было только начало, то был просто разгон, а сейчас будет крутой вираж!

Мы двигались по касательной от повозки, набирая пространство для четкого маневра. Секунды растянулись в минуты. В ушах стучала кровь, смешиваясь с гулом палубы. Я же не отрывал глаз от цели, нужно выбрать идеальный момент. Четкий, строгий расчет.

Секунду, еще чуть-чуть… Сейчас!

– ВЕРТАЙ! – рявкнул я, истратив остатки воздуха в лёгких. Вдохнуть было решительно невозможно.

Кайра рванула штурвал влево так, словно хотела его попросту оторвать. И в этот же момент запустила боковой маневровый двигатель. Сноп ослепительных голубых искр вылетел из левого борта, ударив в сторону повозки. «Стервятник» застонал всеми своими тысячами швов одновременно.

Нас потащило в сторону в крутом заносе. Тут даже я не смог устоять. Веревка впилась в тело, не позволив уйти моей собственной тушке за борт. Корабль накренился. Крутой токийский воздушный дрифт, уверен со стороны выглядело эпично. До удара оставались считанные секунды. Дать команду к торможению я уже не мог, благо Кайра не была дурой, и сама справилась, стукнув по незнакомым мне кнопкам.

Сноп искр ударил уже из носа корабля – видимо и там были встроенный дюзы. Удар в песок был жестким. Корабль протащило добрых сотню метров. Краем глаза я успел выхватить бьющую по тормозам повозку. Скрежет металла был настолько оглушительным, что казалось лопнут даже мои защищенные дополнительной мембранной перепонки. Мы остановились, объятые песчаным облаком, завалившись при этом на левый борт. По крайней мер никому не придётся прыгать вниз.

Тишина после грохота нашего приземления, сама по себе оглушала. Я осмотрел палубу. На штурвале висела Кайра, заливаясь птичьим смехом. А она та еще оторва, как я погляжу, в каком-то роде безумный пилот-ас. Сплюнув песок, забившийся в зубы, я почувствовал вкус крови на губах. Ну, по крайне мере, мы остались живы.

С палубы донёсся хриплый поток брани Сергея. Этот живой и кажется рядом с ним я слышал сдавленный стон Крайна. И этот жив. Декард уже отправил отчет о своем состоянии: «Боеготовность 98%». Здорово! На перегрузки ему глубоко плевать. Вот оно преимущество металлического тела. Мкай повис на веревке, бормоча что-то похожее на молитву. Его потрепало сильнее всех, ну ничего страшно, он привыкнет.

– Огонь! – прохрипел я, уже скользя по палубе. – Давим их, пока они не опомнились!

Единой атаки в таком состоянии не получилось, да это было и не нужно. Как только пыль осела, стало очевидно, что план сработал как по маслу. Повозка перевернулась в созданной нами борозде. К тому же, на нашу удачу четыре тени продолжали штурмовать свою изначальную цель. А вот две из них уже поплыли в нашу сторону. Надо признаться: нам повезло, напади все шесть разом – совладать с ними было бы куда тяжелее.

Тени были всё такие же бесформенные, но куда меньше, чем казались из далека. Смотря на них с низу, можно было заметить красные переливы под их крыльями. Что производило достаточно жуткое впечатление. Словно на тебя смотрели два огромных красных глаза. Вероятно, это нужно для запугивания своих жертв. Если бы я увидел в непроглядной ночи такие алые ореолы – то тоже бы струхнул.

Размах самих «крыльев» был порядка пяти-шести метров, что определённо плюс, куда проще по такой твари попасть. Там уже дело за малым, смущало что само по себя тело небольшое. Когда собьём, придется идти в ближний бой, надеюсь на земле они беспомощны. А также с них можно срезать что-то ценное, орган-концентратор? Чудесно, но и покрыть борта «Стервятника» столь черным материалом я бы не отказался.

Твари уже на подлёте к нам, мы в паре с Декардом даём залп по правой фигуре и наши снаряды просто пролетают насквозь, не встретив сопротивления. Ни брызг крови, ни крика.

– Твою мать… – выдохнул я. – Они нематериальны.

Книга на АТ: https://author.today/work/542604

Первый том: https://author.today/work/531424

Если захотите поддержать Автора: https://boosty.to/markreverse

Hello, World! это Марк. Данная глава перезалив в связи с пересмотром первого тома. Представляет собой ужатые первые четыре главы. Если кто-то уже читал и будет не лень, подскажите стало ли лучше.

Мир взорвался.

Не снаружи, а как будто изнутри всего сущего. Оглушительный, металлический грохот, от которого задрожали и зубы, и кости, вырвал не только слово, но, казалось, и сам воздух из легких. Металлический звон был таким плотным и всепоглощающим, что на секунду воцарилась абсолютная, давящая тишина. И среди этой оглушающей тишины разнеслось зловещее шипение – свет в вагоне погас разом, все лампочки, все диоды. Полная, беспросветная темнота.

«Чёрт… Хрен с ним… наверное. Бывает», – первая, ещё спокойная мысль просочилась сквозь шок. Через мгновения липкая ледяная рука страха схватила меня за горло. Погас не только свет в вагоне, но и свет за окном. Ноябрьский серо-белый свет, огоньки редких домов, отблески снега – всё растворилось в абсолютной, густой непроглядной тьме.

Ослеп? Паническая мысль пронзила ещё сонный мозг.

Но нет, в моей руке тоскливо пульсировал небольшой тусклый огонек от недокуренной сигареты. Работают, но не видят ничего, кроме этой тьмы, разбавляемой единственным тусклым огоньком. Бред.

Вагон наполнился звуками стенаний многочисленных голосов, паника начинала нарастать: вздохи, испуганные восклицания, плач ребёнка где-то вдалеке. Старик, что сидел напротив, фыркнул себе под нос и дважды чиркнул зажигалкой. Маленькое дрожащее пламя осветило его суровое, изрезанное морщинами лицо. Он подошёл к окну, прикрыл ладонью огонёк и прильнул к стеклу.

– Глянь-ка, молодой, – его голос прозвучал неожиданно тихо и серьёзно. – Да там… черным-черно. Как в угольной шахте. Я пойду найду нашу проводницу, авось она знает чего.

Странно. Не это не просто странно, а пугающе противоестественно. Я сто раз ездил этой дорогой на дачу к моему старику, и никаких длинных туннелей на этом участке отродясь не водилось. Тревога, холодная и липкая, поползла по спине. Тут что-то не так.

Усилием воли я принудил своё тело к действию. Дрожащими руками нашел в рюкзаке холодный металлический цилиндр – брелок-фонарик, когда-то подаренный мне дедом. Нажал кнопку. Узкий луч яркого белого света резанул по темноте, выхватывая испуганные лица. Я направил его в окно. И охренел.

Луч не выхватил из мрака ни земли, ни снега. Он уходил в чёрную пустоту и… растворялся в ней, не встретив препятствий. Словно поезд завис в абсолютном вакууме. Я встал, упёрся всем весом в упрямую раму старого окна. Она поддалась с глухим стоном. Я ожидал ледяного ноябрьского ветра. Но ветер подул из вагона. Тёплый, спёртый воздух салона потянулся в чёрную дыру за окном.

Собрав волю в кулак, я аккуратно и неспешно, словно совершал ритуал, выбросил тлеющую сигарету в проём.

Какого ху…

Сигарета не упала, как должна была. Она вылетела на пару метров от вагона и… тупо зависла в воздухе. Яркая оранжевая точка повисла в неподвижной черноте, медленно тлея, как крошечная, одинокая звезда. Она повисла, Карл! Я замер, не в силах поверить своим глазам. Сон? Нет, мои сны, конечно, всегда бредовые, но не настолько.

Инстинкты и обрывки знаний из хреновых фильмов сработали мгновенно – быстрее, чем я сам смог осмыслить. Декомпрессия! Я рванул раму на себя, изо всех сил захлопнув окно. Прислонился лбом к холодному стеклу, отдышаться. «Какая нахрен декомпрессия, Марк! – тут же отругал себя. – Старый вагон не способен похвастаться герметичностью, да и в вакууме сигарета бы потухла, а она вон горит…»

Так стоп, а где сигарета?

Я прилип лицом к окну. Огонёк всё ещё был виден, но… он смещался. Медленно, но неуклонно удалялся от поезда. Почему? Ответ пришел сам, не встретив препятствий – мы двигались. Не по рельсам, а через эту тьму. Поезд плыл.

«Куда? Хочу ли я знать ответ?». Страх острым когтем дергал нервы. Но под ним, глубже, копошилось другое чувство – острое, неудержимое любопытство. Да. Чёрт возьми, да, хочу!

И в этот момент тьма ожила.

Крошечные, тусклые огоньки, как далёкие звёзды, начали появляться в чёрной пустоте. Их становилось всё больше и больше, они сгущались, образуя призрачные рои. Это было дико, нереально и… гипнотически прекрасно. Я больше не буду стрелять сигареты у незнакомцев…

И вдруг раздался резкий, жёсткий удар, будто поезд на полном ходу врезался в стену.

Меня швырнуло с сиденья на пол. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла, звон бьющегося стекла. Вагон продолжало безжалостно трясти. Краем затуманенного сознания, перед тем как голова ударилась о пол ещё раз, я успел увидеть в разбитое окно клочок невероятного, невозможного пейзажа: свинцово-серое, бездонное небо и под ним – землю цвета ржавчины и запёкшейся крови.

Потом всё поглотила боль и чернота, уже не космическая, а своя, родная, беспамятная.

---

Сознание возвращалось нехотя, цепляясь за обрывки видений. Реальность, грубая и неумолимая, настойчиво стучалась в виски пульсирующей болью. Я пришел в себя, лежа ничком на том, что еще недавно было стеной купе. Пыль, едкая и мелкая, щекотала ноздри.

Скрипя всеми суставами, я начал выбираться из-под завала багажа. Движения были медленными, осторожными. Проведя финальный, тщательный осмотр своего бренного тела, я с удивлением сделал вывод: я чертов везунчик! Жуткая авария, а я относительно цел. С десяток ушибов да ссадина во лбу.

Стерев с глаз засохшую кровь рукавом свитера, я стал перебирать багаж. Где мой сраный рюкзак? Он нашелся почти сразу, придавленный почти метровым продолговатым футляром, похожим на чехол от бас-гитары. Материал – плотная, потертая на углах кожа. Любопытство пересилило. Я расстегнул внешний карман. И обомлел. Карман был под завязку набит красными пластиковыми гильзами. Патроны. Охотничьи.

«Игрушка того старика, не иначе», – пронеслось в голове. Я вспомнил седого, жилистого попутчика, что терзал мой разум, рассказывая охотничьи байки. Футляр был тяжелым. Дед, где бы он ни был, не факт, что пережил аварию. А мне будет спокойнее, если такая опасная штука окажется в моих руках. Успокоив так совесть, я закинул свой рюкзак на плечи, а тяжелый кожаный футляр перевесил через левое плечо.

Следующая цель. Мне нужно выбраться наружу. Я стал карабкаться по бывшей стенке купе к верхнему разбитому окну, за которым виднелось пепельно-серое, низкое небо. Еле-еле дотянулся до края рамы и повис на руках. Футляр с ружьем, болтаясь за спиной, предательски цеплялся за край. Пришлось скинуть его наружу. Раздался глухой стук о металл. Собрав последние силы, я сделал рывок и вывалился наружу.

Я встал и застыл.

Это был не сон... Перед моим взглядом, простираясь до самого горизонта, лежала пустыня. Но не желтая и песчаная. Она была ржавой. Кроваво-красной, как запекшаяся кровь. Такая же ржавая, бурая земля уходила вдаль, к гряде неравномерно разбросанных горных массивов. Небо над этим марсианским пейзажем было тускло-белесым, без намека на солнце. Ни деревца, ни травинки. Ни звука.

Я осел на стенку вагона. Это ужасало. Это выбивало почву из-под ног.

Я оглянулся по протяженности состава. Картина была сюрреалистичной. Два вагона стояли почти ровно, три были накренены, а последние два, включая мой, лежали на боку. На соседнем вагоне сидели две фигуры – мужчина и женщина. Они просто сидели и смотрели в пустоту. И около них, активно жестикулируя, пытался привести их в чувство уже знакомый мне дед Максим. Рядом стояли еще несколько мужчин.

Пройдя по «крыше» своего вагона, я перепрыгнул на соседний. Мое приближение заметили.
– О, еще один, выбрался. – пробасил крепкий, широкоплечий мужчина. – Как себя чувствуешь?
– Марк, – представился я. – Вроде цел.
– Вот и славно. С нервами как? Здесь не санаторий.

– Не жалуюсь.

– Тогда присоединяйся, тут жуть что творится. Настоящий филиал ада.

Наша импровизированная спасательная операция заняла, чуть больше, чем вечность. Субъективно, конечно. За это время мы смогли спасти из ловушки ещё пятерых относительно целых людей. Большая часть людей, что оказались в перевернутом вагоне, там и останутся. Они либо уже были мертвы, либо жить им оставалось недолго. Такой вердикт им выносил Григорий – грузный мужчина, оказавшийся судмедэкспертом. Его лицо было подобно каменной маске. Он спускался в купе, щупал пульс и выносил приговор: «Не жилец».

Он же оказывал последний акт милосердия тем, кто был в сознании, но корчился от боли. Григорий делал свою работу быстро, профессионально и с ледяным спокойствием, используя длинное тонкое шило. Я помогал ему в этом кошмаре, подавая инструменты или разгребая завалы. Каждый такое «поцелуй милосердия» оставлял во рту вкус горечи. Хотя должен признаться: по-настоящему бессердечно было бы оставить их умирать там, в темноте, корчась в страданиях. Эта истина была хорошо усвоен каждым в пост-ядерном мире. Хотя бывали и исключения.

Артем – крепкий, широкоплечий мужчина, что представился начальником поезда, отправлял таких в «лагерь», разбитый в первых уцелевших вагонах.

– Сильнее всего, – сказал Артем, когда мы присели отдохнуть, – пострадали хвостовые вагоны.
На мой вопрос о том, где же остальные вагоны поезда, последовал долгий вздох.
– А нет их, Марк. Совсем нет. Впереди – только остатки туалета вагона номер два. И все. Рельс нет. Земля вся вот такая. – Он пнул рыжую почву. – Аналогично… и с вагонами в хвосте. Пойдем, я покажу.

Мы дошли до конца состава. Артем указал на сцепное устройство. Оно было порвано, но край последнего вагона, место, где должен был крепиться десятый, был… идеально ровным. Зеркально гладким, будто отполированным фрезерным станком. Ни заусенцев, ни следов разрыва. Чистый, ровный срез, за которым была только ржавая пустыня.

Я стоял и смотрел на эту невероятно ровную гладь, чувствуя, как последние остатки рационального мира рушатся. Мы не сошли с рельсов. Нас вырезали. Аккуратно, без лишнего шума, вырезали из привычной реальности и перенесли сюда. В это кроваво-красное, безжизненное нигде.

Ветер, которого не было, завыл в ушах чуть громче. И в его звуке мне почудилось что-то древнее, голодное и бесконечно чужое.

Подойдя к вагону-ресторану, ставшему центром нашего мирка, я впервые смог оценить наш «лагерь». Вокруг костра, сложенного из обломков, сидело и стояло человек сорок.
– Почему нас так мало? – не удержался я, обращаясь к Артёму.
– Вагоны были полупустые, – отчеканил он. – И… нам еще повезло. Инцидент произошёл до крупной станции. Мертвецов было бы в разы больше.

Внутри вагона-ресторана нас ждал ужин: куски курицы, хлеб, чай. Я накинулся на пищу как зверь. Дед Максим, сидевший напротив, вернув себе свою двустволку "Алису", которую я ему отдал, уже вовсю хвастался своей любимицей.

После ужина Артём объявил общее собрание. Взобравшись на крышу вагона, он толкнул речь. Не великолепную, но честную. Он не сулил спасения, но говорил о планах, о распределении обязанностей, о том, что пока мы вместе, есть шанс. И я видел, как на лицах людей отчаяние сменяется решимостью.

Что удивило – начало смеркаться. Серое марево над головой просто стало гуще. Как может смеркаться в мире без солнца? Хотя может оно и было, где-то там за облаками.

Был оглашен распорядок ночного дежурства. Мне выпало дежурить в первой тройке с дедом Максимом. Темнота сгущалась, превращаясь в плотную, бархатистую черноту. Воздух стал холоднее. Я уселся у костра, прислонившись спиной к колесу вагона. Чтобы занять руки и отогнать тяжёлые мысли, я достал из рюкзака папку. Причину всех моих злоключений.

Папка была потрепанной, кожаной. Внутри – аккуратная подборка расчетов на кальке. В правом верхнем углу каждого листа стояла подпись: «Проект: Марк Мк.II. Конструктор: М.И. Соколов». Соколов – фамилия моего деда. Я знал, что он был одним из ведущих инженеров, стоявших у истоков создания боевого экзоскелета «Марк». Я был уверен, что с уходом деда на пенсию проект был закрыт.

И вот я держал в руках чертежи второй модели. Судя по схемам, дед кардинально переосмыслил концепцию. Вместо громоздкой брони – модульная система. Но самое главное – на чертежах я не нашел привычного энергоядра. Вместо него в грудной секции была изображена сложная решетчатая структура с пометкой «Резонансный накопитель/приемник».

У меня отвисла челюсть. Старый маразматик? Гений? Он что, планировал запитать эту бандуру от… от чего? Я с жадностью, забыв о дежурстве, погрузился в изучение заметок.

Мир вокруг перестал существовать. Были только линии чертежей, цифры и безумная, ослепительная идея. И в этот момент, с самой дальней окраины нашего лагеря, донесся звук.

Не крик, не шорох. А низкий, скрежещущий, металлический скрежет. Такой, будто огромные, покрытые ржавчиной челюсти медленно, с усилием, сомкнулись.

Дед Максим у костра резко замер. Его рука сама потянулась к прикладу «Алисы». Он медленно повернул голову в сторону темноты, и в его глазах, отражавших языки пламени, не было ни страха, ни паники. Была лишь сосредоточенная, хищная внимательность старого волка, учуявшего чужой след.

– У нас гости, – напряжённо, сквозь стиснутые зубы, проговорил дед Максим. Его низкий, привычно спокойный голос был теперь жёстким и резким, как удар точильным камнем о клинок. – Марк, буди остальных. Быстро. За мной. Андрей ушёл в ту сторону отлить».

Андрей – второй «дневальный», щуплый рыжеволосый парень, мой ровесник, судя по всему. Мы с дедом стояли у потухающего костра, от которого уже почти не шло тепла, только горький запах гари и пепла. Над нашим «лагерем» в пустоши уже нависала непроглядная, густая тьма. Тишина была абсолютной, давящей, и слова деда врезались в неё, как нож в масло.

Я рванул к нашему вагону. Наспех, почти вслепую, запихнул драгоценную документацию по проекту деда обратно в потрёпанную папку, швырнул её в рюкзак. Схватил выданный мне тяжёлый лом – холодный, неудобный, но надёжный. Фонарь на поясе болтался, бил по ногам. Подбежал к тёмному силуэту вагона-ресторана, на крыше которого спали остальные дежурные. Я не крикнул, а рявкнул, изо всех сил ударив ломом по ржавому борту: «Подъём!»

Звук удара, оглушительно-металлический, разнёсся в тишине, но в ответ – ни шороха. Секунда, две… Тишина. «Подъём, блять, говорю!» – уже закипая от ярости и нарастающей жути, я начал барабанить по вагону, оставляя вмятины в облупленной краске. Из-за угла, сонно потирая глаза, показалось заплывшее лицо Артёма, начальника нашего импровизированного поезда.

– Марк, какого хрена?.. – пробубнил он, голос вязкий, непроснувшийся. Видно, вчерашние события дались ему нелегко. – Встали, встали… Что случилось?

– Гости, – бросил я, оборачиваясь к деду. – Мы с дедом проверим…

Не успел договорить. Справа, из чёрной пелены ночи, донёсся вопль. Не крик – именно вопль, высокий, оборванный, полный чистого животного ужаса. «Паааамаааагите…»

Я резко дёрнул головой. Из тьмы к нам нёсся, спотыкаясь, Андрей. Его фонарик бешено метался, выхватывая из мрака клочья красного песка, нижнюю часть ближайшего к нему вагона. На долю секунды луч скользнул по ржавому борту, и я увидел… тень. Нет, не просто тень от конструкции. Что-то большое, чёрное, скользнувшее по металлу, словно гигантская, живая капля.

– Вот блять, – сорвалось с губ само собой. Не отрывая взгляда от того места, я нащупал на поясе свой фонарь, и жамкнув по ручке динамо-механизма направил луч. Свет лизнул песок, пополз по вагону. Там, где только что была тень, – пусто. Только ржавчина да облупившаяся краска.

Из лёгких вырвался вздох облегчения, короткий и предательский. И в этот миг – новый вопль. Уже не мольба, а неистовый, захлёбывающийся визг. Я машинально перевёл свет. Луч упёрся в стену тьмы метров через двадцать, рассеялся, не дотянувшись. Там, во мраке, что-то происходило. Что-то, от чего кровь стыла в жилах.

И неожиданно даже для самого себя я рванул в сторону неистовых воплей. Ноги сами понесли меня на этот звук, а рядом, тяжёлой рысью, бежал дед Максим с перекинутой через плечо «Алисой» – старенькой, но грозной двустволкой. Адреналин ударил в виски, горький и пьянящий. Древний инстинкт предлагал два варианта: «бей» или «беги». Моё взвинченное сознание, ведомое чем-то вроде долга и дикого любопытства, выбрало оба сразу.

Визг не стихал. Я пробежал метров тридцать – короткий спринт на пределе – и вжал пятки в песок. Луч фонаря, дрожа, наконец-то нащупал источник кошмара.

Это была тварь. Размером с крупного мастифа, но на псовых оно было не похоже. Сутулое, покрытое чем-то вроде хитиновых пластин, оно всей своей массой навалилось на Андрея. И не просто кусало. Оно… поглощало. Широкая, безгубая пасть, усеянная рядами крошечных, игольчатых зубов, уже заглотила ногу парня по самое бедро и с мерзким хрустом работала челюстями, пытаясь втянуть его дальше. По бокам туловища твари извивались какие-то влажные, членистые отростки – не то щупальца, не то дополнительные конечности.

Я замер. Мысль в голове была одна, ясная и кристальная: «Ой, да ну это всё нахуй». Забраться на вагон. Забиться в угол. Пусть это… оно… наестся и уйдёт. Да и чуйка – продукт многовековой эволюции приматов, нежно подсказывала что тварь тут вряд ли одна. Живность похожая на волка одна ходить не станет, где одна, там и вторая.

Ступор разбил оглушительный хлопок выстрела прямо позади. Дробь, сноп искр из ствола «Алисы», впилась в бок твари. Раздался неприятный, хлюпающий звук, и в воздух брызнула тёмная, вязкая жидкость.

Я вздрогнул от неожиданности. Тварь взревела – пронзительно, противно, как ржавая пила по металлу. Видно, дробь проняла её, хватка монстра ослабла, и Андрей, с новым приливом дикой энергии, вырвался, отползая по песку, пятясь, как рак.

Я не стал терять времени и как придётся, наспех запихав немаленький фонарь в карман, сделал рывок к верещавшему парню, лом в моей правой руке выпускать решительно не хотелось. И я ни секунды не сомневался в правильности именно такого решения, тем более парня я боле мене видел в свете фонаря, который дед примотал к дулу «Алисы».

Во время моего второго рывка был пущен второй залп дроби в ту же тварь. Я не уверен, настиг ли выстрел свою цель, так как наши фонари были рассчитаны метров на двадцать, дед же был в добрых сорока, на такой дистанции свет хоть и был, но полной картины происходящего не давал.

Добежав до уже не столь неистово верещавшего парня, я схватил его своей левой рукой под его правую руку, Андрей, весь в слезах, слюнях и песке, начал что-то невнятно лопотать, благодарить, божиться.

– Завались! – прошипел я и, ухватившись поудобнее, рванул обратно, к далёкому, и такому желанному теперь свету нашего костра.

Благодарности тут же сменились благим матом. В это время явно видавший жизнь дед, правильно выбрав момент, переломил свою винтовку, стал менять патроны, все-таки у двустволки лишь пара залпов, и кто его знает хватило ли твари прошлой порции дроби, или она попросить добавки. В следующий раз, когда дед направил свет, а с ним и дуло «Алисы» в нашу сторону, до костра оставалось метров пятнадцать. Я уже выдыхался. Андрей, хоть и щуплый, весил немало, а усталость за день навалилась свинцовой тяжестью. Но из вагонов уже спрыгивали люди, кричали, бежали навстречу. Я почти донёс его, и у самой цели, сил не хватило – опустил парня на песок, сам чуть не грохнулся рядом, давясь горячим, песчаным воздухом.

И тут слева, совсем близко, послышался звук. Сухой, стрекочущий, как трение хитиновых пластин. Медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, я повернул голову. Ииии бинго твою мать!

Метрах в пяти из-под тёмного брюха вагона на меня смотрела вторая тварь. Та же безглазая, кошмарная морда. Пасть, полная зубов, была широко разинута, будто в немой ухмылке.

Мерзкий родственник Шай-хулуда, видимо почувствовав мой взгляд, рванул в мою сторону чуть забуксовав на старте, и бог мой, что за хрень вьётся из его пасти, это что тентакли?

«Не-не-не, знакомиться не будем», – пронеслось в голове.

Я вскочил, перехватив лом двумя руками. Удар сердца – гулкий, в висках. До меня три метра. Удар. Я выношу левую ногу вперёд, принимая устойчивое положение. Удар. Тварь приседает для прыжка, хитин на её спине приподнимается. Удар. Я делаю глубокий вдох, полный песка и страха. Удар. Тварь отрывается от земли, её тентакли впереди, как жало. Удар… И – тачдаун!

Раздался глухой, влажный хруст. Что-то брызнуло. Тварь завизжала, уже не грозно, а тонко и обиженно, её траектория нарушилась, и она пролетела мимо, кувыркнувшись в песке. Я не стал смотреть. Развернулся и рванул к костру последним, финальным рывком. Ноги подкосились, и я рухнул у самого тепла, в круг света и людей. Воздух врывался в лёгкие с хрипом.

Над головой снова хлопали выстрелы – тварей было больше. Крики, команды. Миловидная девушка уже склонилась над Андреем, что-то быстро и чётко говорила окружающим. Мир снова наполнился суетой, шумом, жизнью.

Я, отдышавшись, с трудом поднялся на ноги. Глубоко вздохнул. Посмотрел на свой лом – на его конце что-то тёмное и липкое медленно стекало в песок.

День явно ещё не был окончен…

Книга на АТ: https://author.today/work/531424

Hello, World! это Марк, глава 5 уже здесь.

Я направился прямиком в капитанскую каюту: перед встречей с военнопленным стоило подготовиться и вооружиться фактами. Первым делом я планировал сверить найденные заметки каравана с разговорником из Чёрного Заслона.

При мысли о первых днях в новом мире живот недовольно буркнул. Я бы с удовольствием навернул крысятины из мшистых пещер – диета, целиком состоящая из непонятных консервов рода Зефир, меня удручала. Может, для кого-то сплошные подтухшие морепродукты и есть пик изыска, но я выбираю еду попроще. Да к тому же они все на удивление мыльные. Надеюсь, мясо бычков окажется вкусным.

Разложив на столе трофейные заметки и разговорник, я подтвердил свою догадку. Языки оказались фактически идентичными – возможно, одна языковая группа. Были обнаружены некоторые отличия в написании ряда букв, но их можно было списать на почерк. Уже минут через десять я смог разобраться в структуре текста. Журнал караванщиков чем-то напоминал судовой. В нём были записи о прибытии в конкретные места, продаже «Скота» и объёме полученной выручки.

Из структуры записей можно было сделать вывод, что продажа происходила не индивидуально, а исключительно оптом. «Прибытия (вообще это просто глагол «быть») в ХХХХХ, 15.14(Дата?), 15 (скотина) – 30 (Монет)» – гласила запись в журнале и все они были аналогичными. Различались только места, даты (если это вообще даты) и курс: где-то за одну «скотину» давали две «монеты», иногда полторы, а то и вовсе три.

Что интересно, записей о приобретениях нигде не было. Либо хозяин журнала положил хрен на ведение записей, либо рабов приобретали путём отлова различных попаданцев. Вопрос в том, какого хрена этих попаданцев ТАК много? Чем вообще кормят такое количество народу? И второй вопрос, а почему, собственно, оптом?

Этот вопрос всплывал ещё при осмотре повозок, пусть и в другой форме. Если я что-то и знаю о рабовладельческом строе, так это то, что за своими рабами необходимо следить. Как и за любым имуществом в принципе. Товар должен иметь товарный вид. А за теми, кто был в повозках, очевидно, не следил никто. Это может значить только одно – покупают их не в качестве рабочей силы, а как еду или… биомассу.

Зная о способности «Крови земли» ассимилировать кровь прочих разумных, все встает на свои места. Вероятно производство этих кристаллов идет массово… Нет, не то, что бы я об этом не думал, у меня просто нет достаточного количества разумных. Тот факт, что от повторения процесса меня останавливает лишь отсутствие промышленных мощностей меня немного смущал. Нет я, конечно, не такой злодей, хотя традиция ежемесячного донорства звучит неплохо. Оставлю в списке для рефлексирования.

Ладно хватит, я сделал заметку о местных бурёнках в мой «Бестиарий». Назвал я их просто «Пустынный бизон». Описание гласило: «Крупные существа, покрытые густым мехом. Размер тела около пяти метров в длину, высота в холке около двух. Цвет меха песчано-красный, вероятно для маскировки, предположительно аборигены балахоны ткут из шерсти бизонов. Судя по зубному аппарату – всеядные, но хищниками не являются. Используются аборигенами в качестве транспорта, обладают гипертрофированными плечами». Стоит уточнить внутреннее строение у Сергея.

Прихватив необходимые записи, а также несколько инструментов, на случай несговорчивости я вышел на палубу, где продолжались разделочные работы.

– Сергей, я буду на допросе, позовите как найдёте следы беглецов, соль в третьей бочке справа – бросил я и спустился вниз.

Жилой уровень встретил меня нарастающим гулом от сердца «Стервятника», запахом озона и нежным голубым светом от кристалла. Деревянный пол поскрипывал, слегка убаюкивая. Надо признаться меня он радовал, это палуба, включая капитанскую каюту была покрыта металлом, здесь же была возможность потрогать дерево.

Пустошь в принципе не радовала растительностью, однажды заметив куст, Сергей радовался пол дня. Это не удивительно, первый куст за вторую неделю в этом мире – диковинка. Предположу, что в мире метала и песка, дерево это символ статуса, а не просто материал.

Первым делом я проведал деда, запертого в своей каюте, тот крепко спал. Ну что же не буду его тревожить. Декард был привлечён к разделке с приказом учится процессу, а также запоминать все разговоры, которые услышит.

Пленник вскочил с койки, как только заметил моё приближение. Парни уже успели над ним поработать, судя по тому, что лицо его украшали побои. Балахон с него благополучно стянули, ноги сковали. На бедняге не было даже исподнего. Сочувствую.

Парнишка на вид был молодой, и он не поспешил начать с грубостей, а просто стоял, ожидая своей судьбы. Осанка прямая, горделивая, передо мной был воин пусть и юный. Кожа его как у того громилы была зеленоватого оттенка, рост правда подкачал. Он был ниже меня почти на голову.

– Приветствую, я Марк, капитан этого судна. – представился я, дотронувшись до своей груди.

– Privet, Марк, ja Мкай.

Чего блять?! Привет?

– Привет? – уточняю я, скрывая свой шок в глубинах своей души.

– Da, Privet. – ответил мне зеленокожий пацан с улыбкой. Да он даже рукой помахал!

– И ты меня понимаешь? – с недоверием уточнил я.

В ответ он покачала головой, буркнул что-то на своём и сказал, что он «знать» девять слов. Пацан продемонстрировал это пальцами, называя каждое слово, загибая при этом палец. Набор был такой: «Я, Ты, Привет, Знать, Да, Нет, Пиво, Девочки, Сдох». Неплохой набор и кажется мне освоен он в каком-то местном баре. И носителями их были явно не учены и философы, а бойцы и наемники. Жаль, я уже успел обрадоваться, что смогу сильно упростить себе освоение языка караванщиков.

Но радоваться поводов хватало, мы не первые земляне здесь, и даже не первые русскоязычные. Некто из наших соплеменников уже оказывался в этом мире, а то и вовсе смог прижиться.

Мозг кольнула догадка, и в такое стечение обстоятельств я не сразу смог поверить. Сергей упоминал о северо-восточном ЧС, что было в этом году. В тот раз на северо-востоке от Новой Москвы образовалась воронка радиусом в 15 километров. Ходили слухи о том, что там сдетонировала боеголовка времен последней войны – что явная ложь, так как столь мощная боеголовка вызвала бы ударную волну невероятной силы. Я лично ставил на косяк в новой разработке местного НИИ, по моим прикидкам они как раз были где-то в центре воронки.

Разгадка оказалась намного более невероятной. Хотя пазл складывался легко. Факт А (Воронка на земле, по форме купол как в случае с нашим пятаком) + Факт Б (В мире есть носители родного мне языка) = Скорее всего это последствие массового переноса. Есть немалый шанс, что где-то на просторах пустоши можно найти целый город, с военными базами и нашими соплеменниками. Или же я себе это напридумывал. В любом случае Сергею я об этом не скажу, иначе он потянет меня на поиски.

Так ладно, я уже молчу на секунду дольше, чем было бы приличным в данной ситуации, мне ещё караванщиков ловить.

– Хорошо, тог… – на этом моменте лицо «орка» вытянулось, глаза широко открылись.

– О-о, Choro-sho» – на этом слове он загнул десятый палец, из одиннадцати, которые у него были. Это странно, но на левой руке у него было аж два больших пальца. Видовая особенность или мутация? Даёт ли это преимущества при использовании инструментов?

От его реакции я чуть не пробил «фейспалм», но бог с ним, парень мне определенно нравился, простой как валенок. Я сам тот ещё зануда, и окружают меня зануды, да аристократы, а молодой орк разбавит нашу компанию. Его надо завербовать. И сделать это несложно, если судить по его простодушному поведению, его как-то мало заботит тот факт, что мы перебили весь его караван. Он их просто недолюбливал, или это лично его приспособленческие способности? Может в их культуре смерть команды – просто повод сменить работодателя? Время покажет.

Я выложил на стол трофейный разговорник раскрыв его на букваре. Покоцанное лицо зеленокожего выразило эмоцию узнавания. После чего от тыкнул пальцем в книгу, постучал по ней два раза, повернулся ко мне и показал большой палец (оба!), быстро кивая при этом. Мол «Да, да, знаю, отличная штука». Здорово что он знаком с понятием букварь. Я указал на самую первую букву алфавита.

– О, о, о Sh’oti Orgimma. – он явно понял, что от него хотят. Звук правда не совсем был «О», он был глубоким, гортанным, словно у тувинского шамана.

– Оооо. – мои улучшенные голосовые связки воспроизвели звук без особых проблем, скопировав обертона.

Парнишка же обрадовался моим успехам, после чего вообще взял инициативу на себя. Теперь уже он тыкал по конкретным буквам и произносил конкретные звуки. Я же делал соответствующие записи, чтобы обозначить конкретный звук. При виде телескопической ручки, выскочившей из моего пальца, зеленокожий явно охренел. В его глазах промелькнула какая-то догадка, но озвучивать её он не стал. Умный мальчик.

– Phb, Phb, Phb Sh’otu Phbushka – так, а вот слово «ш’оти» вероятно переводится как «как». Звук же странный, на резком выдохе и вообще это два звука а не один.

Моё обучение продолжилось, но возникли и сложности, несколько символов он пропускал. Когда я постучал по пропущенный буквам, парнишка просто пожал плечами. Он просто не знал их всех. А над некоторыми долго думал, чеша затылок. Нет, он их конечно называл, но в этих буквах я теперь не уверен. Все-таки он не самый лучший учитель, пусть из него и льётся энтузиазм.

– Марк, кажись нашли! – со стуком крикнул из-за двери Серёга.

Ладно пора сворачиваться, тем более с алфавитом мы уже закончили, и теперь разбирались с конкретными словами. Моего вынужденного учителя надо как-то наградить, и лечение побитой хари произведет нужное впечатление. Тем более караванщик обещает принести немалы доход.

Я достал из кармана один из трёх найденных недавно камней. Мой третий мозг пришёл в движение, помогая контролировать уже потёкшую в руке субстанцию. Мкай застыл при виде моих манипуляций. Но он не испугался, скорее испытал прилив настороженности. Я направил субстанцию прям по воздуху, тонкой струйкой к его лицу – ради лишней театральности. Взгляд Мкая же описал дугу от настороженности, до благоговения.

Субстанция под моим контролем работала эффективнее чем сама по себе. Без контроля она бы в тупую выжрала поврежденные участки, затем заменив их собой. На починку лица парня ушло бы добрых два, а то и три кристалла. Я же справился одним. Стягивал целые участки туда, где они должны быть, убирал воспаления. Замещал только совсем убитые участки, создавал каркас для естественной регенерации.

Экономно, и не настолько сложно. Чуть долго, но я чувствовал, что есть простор для оптимизации. Когда я смогу поднять свой контроль на качественно новый уровень – смогу управиться и половинкой, за куда меньший срок.

После корректировки лицо парня даже в некотором роде стало симпатичным. Даже по человеческим меркам. Их раса отличалась от людей куда меньше, чем те же Зефир. Опуская два больших пальца, чуть более развитую мускулатуру – это почти люди. Может они попросту какие-то мутанты? Конвергентная эволюция? Но сходство поразительное, заглянуть бы что у него там внутри… Так Марк, не сейчас.

После окончания лечения зеленокожий резко упал на колени, убрал руки за голову и ударил лбом в пол.

– Hoi Megas Sarkofaber! – предположу, что это некое официальное приветствие.

– Что это значит? – спросил я, но Мкай все также буравил пол лбом. Я грубо схватил парня за плечо, силой поставив на ноги. Он весь аж затрясся. Такой реакции я не ожидал.

– Хои ш’оти Привет? – спросил я, в ответ парнишка стал неистово кивать.

– Мэгас? – он в ответ обратил голову куда-то вверх и развел руки в стороны, словно увидел бога. Предположу, что это означает что-то вроде «Богоподобный / Великий / Солнцеликий». Довольно приятно должен признаться.

Осталось только одно слово, и оно очень напоминает по звучанию земную латынь. Возможно их язык – это ядрёная смесь различных, в том числе земных языков. Сарко вероятно греческий корень, а Фабер уже латынь, вроде что-то связанное с производством. Сейчас мы это проверим.

– Саркофабер? – на этом слове парень растерялся, начав озираться по каюте. После чего его взгляд остановился на моих ножнах. «Эх парень, не рискуй» – проскочило в моей голове.

– Faber. – сказал он, сначала указав на мой клинок, а затем изобразил как будто держит его на наковальне и стучит по нему молотком. Что ж это видимо «Кузнец», и я оказался не далёк от истины. А парень хорош в искусстве пантомимы, у него явно большой опыт. Может и нет тут никакого единого языка.

– Sarko. – сказал он и начал щипать себя по всюду. Даже в глаз себе тыкнул – дурень. Предположу, что это значит «Тело/Кожа» или даже «Плоть/Оппухоль». Сарко как в слове «Саркома». Саркофабер – Кузнец плоти получается.

После че он указал на меня и сказал: «Ты Саркофабер». Круто, я такой не один, мы есьм уважаемая профессия и таких как я зовут Кузнецы плоти. Судя по его реакции, мы в принципе некие сакральные фигуры, учитывая мою тягу менять окружающих, кто-то уже столетиями делает местных сильнее, осознанно. И репутация у нас специфическая, нас боятся и нам поклоняются. Неожиданное откровение должен признаться. Важные шишки получается.

После чего зеленокожий быстро указал на меня, театрально помахал руками, затем на себя и встал в героическую позу как у бодиблдера. «Могу ли я сделать тебя сильнее?»

– Да. – коротко ответил я.

Орк залился улыбкой, вновь упал на колени и начал зачитывать длинный текст.

Клятва?

Он решил с ходу продать себя за силу. А парнишка на поворотах не тормозит, что же лишним не будет. Надо узнать у всех прочих про его расу, может это бесконечно верные своему хозяину войны, связанные тысячей клятв. Мне ну очень нужен такой кадр, Декард кажется мне не самой надежной фигурой – его эмоциональность меня беспокоит.

Ладно возьму Мкая с собой, повешу его пока на плечи Серёги, он уже имел опыт в воспитании оболтусов в лице матросов Зефир. Я жестом приказал парню подняться и торжественно провозгласил: «Я принимаю твою клятву!». Мне показалось или я ощутил укол, на подобии того, как я ощущаю свою связь с мои стражем? Значит в мире маги клятва – не просто слова. Это сраный ритуал, создающий реальную связь. С этим стоит разобраться – может, всех остальных принудить к клятве?

Мы поднялись на верхнюю палубу. Декард с Крайном активно занимались разделкой туши, при нашем появлении связь дрогнула. Декард посмотрел на нас. Его голова повернулась с едва слышимым сервоприводным шипением. Сначала на нас, потом только на Мкая и он прищурился. Свет в глубине его объектива на мгновение стал тоньше, буквально до точки, а потом вновь вспыхнул. О и повеяло новым чувством, это что ревность? Колючее и холодное, почти металлическое чувство обиды и презрения. Я честно не уверен, сам такого никогда не испытывал.

Видимо наша связь с жестянкой куда глубже, и он получает информацию напрямую из моего сознания. Иначе как он понял кто рядом со мной и какого типа наши новые взаимоотношения? Забавно получается.

– Серёга подойди на минутку. – сергей в это время глядел за борт в свою подзорную трубу.

– Да, Марк, чего ты так долго? – спросил меня Серёга с трубой в руке.

– Сакрофабер Марк, я попрошу.

– Сакро… кто?

– Sarcofaber Mark! – ответил за меня бойкий парень. – Ja sevit’o Sarcofaber Mark.

О и слово «Сервитор» мне тоже знакомо, не совсем оно, но крайне похоже. Значит я правильно понял посыл его клятвы, теперь он мой слуга. Получается эта пустошь свалка не только миров, но и мертвых языков. Интересно, реально ли найти здесь хоть одного космодесантника?

– Вот, Серёга, учись, – указал я на Мкая. – теперь это мой новый титул «Саркофабер», так местные зовут людей управляющих алыми кристаллами.

– Ээ-э ладно. Сакробфайр Марк, не соблаговолите ли вы проследовать к борту. – Серёга отвесил театральный поклон, ну ничего, привыкнет.

Я бросил взгляд на Кайру, она мой взгляд поймала, хмыкнула и отвернулась. Не ужели ей знаком титул? Странно, она ведь тоже не местная.

А за бортом нас ожидают новые неприятности. Да, этих бедолаг окружила какая-то нечисть, и, видимо, это не гволки. Хотя бы потому, что они летают. И мне это не нравится…

Книга на АТ: https://author.today/work/542604

Первый том: https://author.today/work/531424

Если захотите поддержать Автора: https://boosty.to/markreverse

Ну или просто поставьте сердечко на АТ или плюс на пикабу, этим вы очень помогаете в продвижении книги:3

После прочтения пяти книг могу сказать следующее.

Первые три книги
Это такой конечно guilty pleasure - довольно глупеньковые книги, которые работают. У автора неплохой язык, но проблемы с сюжетными линиями и персонажами.
Читаешь их и думаешь, что вот тут можно было бы углубить, тут ввернуть социалки или психологизма докрутить, но автор так не делает.
По сути это повести и в каждой книги их по две-три. Они мало связаны друг с другом.
Все они написаны с довольно примитивной структурой, в конце которой всегда бесячая "я собрал вас всех за этим столом, чтобы раскрыть личность преступника".
Первая книга лучше всех, потому что там скучная структура еще не приелась и потому, что там раскрываются какие-то стороны личности Аверина, с дивом, с братом, с женщинами.
С женщинами они правда раскрываются так, что кажется что Аверин или автор - нарцисс и асексуал, потому что женские персонажи ужасные. Девочки увидят в отношениях Кузи и Аверина гей-вайб, мужчины могут разглядеть отношения отец-сын, и доисторическое сыновье стремление убить отца и воцариться.
Простите, но в сценах Аверин-Анастасия химии и напряжения меньше чем в отношениях Аверина со своим молодым семнадцатилетним покемоном. Шибари сессия - это вообще кринжатина. Сцена Аверин-Софья выглядит притянутой за уши. Не один женский персонаж не раскрывается, а скорее существует как стереотип - набор функций.
Там примерно все существуют как набор функций, более менее глубокие только - Аверин, Кузьма, Владимир и еще пара персонажей в третьей и четвертой-пятой книгах.
Всю первую трилогию казалось, что сейчас автор даст себе волю и ебанет Аверина лицом о стену, как было у Харри Холе. Заставит его страдать и раскроет персонажа.
И вроде бы автор так и делает в конце второй книги, но чет это уже как-то не убедительно.
Наиболее хороша - это первая книга. Она по сути об обретении семьи Авериным, через сына он переосмысливает свои отношения с семьей и миром, и как бы по-настоящему взрослеет принимая на себя серьезные роли: отца и брата. Муж ему очевидно не удается, линия с Анастасией ужасна. Видимо это как раз та часть книги, которую автор пишет своей кровью.
Кровь заканчивается к финалу третьей книги, а подписчики требуют "проду".


"Тайна мертвого ректора" - просто плохая книга без моторчика или сердца. Даже по меркам guilty pleasure литературы.
Автору удавалось писать повести, и за стремительными событиями его не умение в сюжет не было видно. Обычно у него - бац-бац-бац, что-то происходит, потом Аверин всех собирает и выводит на чистую воду. 100-150 страницу. Пара экскурсов в мир дивов.
Так как 4-5 это прям 1000 страниц, то там эта же структура не работает. Кульминация провалена в "ТМР" как говорил в старые времена - чуть больше чем полностью. Ее там просто нет.
В пятой книге сюжетные арки Аверина, Кузи и Манчинского вообще не влияют на друг друга. Автор делает пару нелепых намеков в конце, что мол ректорские выборы влияют на отношения с Пустошью, но это выглядит как импланты клифхенгеров для следующей книги.
История Манчинского вообще не нужна, и выглядит как кастрация сюжета. Всю первую книгу делать интригу, чтобы потом ее вот так погубить.
Арка Аверина из "ТМР" если бы все это попало в руки какому-то более скиловому человеку, типа Акунина была бы как-то сплетена с аркой Кузи, но тут нет, она как-то нелепо болтается и нужна, чтобы увести и занять чем-то Аверина. Потому что всю первую книгу, он в академии он как проруби болтался и читать это все было невероятно скучно.

Уже просто вообще поток мыслей
Почему-то когда читаешь "Тайну Мертвого ректора" вспоминаешь "Когнату". Не знаю почему. Потому что она полная противоположность. В "Когнате" и вообще Сальников не заморачивается деталями, правдоподобием и всяким, тебя просто несут персонажи, раскрывая свое второе или третье дно, и к концу ты испытываешь к ним чувства, у тебя появляется то самое важное "отношение" к ним. Та магия, которая бывает только с глубоким и хорошо написанным персонажем, который который тащит тебя через безуми супер нелогичного мира. Это такой мотор - волшебное сердце текста, которое нельзя украсть или нахимичить на блок-схеме. Там как говорят персонажи "Колдуна Российской Империи": либо есть, либо нет божьей искры.
И вот в четвертой-пятой книге, очевидно, что божья искра покинула героев текста. Нерв из первой книги окончательно умер и теперь их ждет впереди еще 4-5 скучных книг, унылая экранизация и взбаломошный фандом, состоящий из девочек, которые выкупают гей-алюзии.
Забавно, что девочек ни Аверин, ни автор не слишком любят. Фандом, состоящий из них, наверное им воспринимается тяжело. Мне почему-то кажется, что автору хотелось бы иметь скуф-фандом как у Лукьяненко (иронично с уважением к фандому Лукьяненко) или фандом-технарей как у Стругацких, но для этого нужен другой герой, а не граф с серебряной ложкой и сюжетной броней.