Около месяца назад, в мое сообщество в ВК, где я публикую свои писульки, написал один человек по поводу того, как в Сухиничах Калужской области местные власти хотят "облагородить" Корсаковскую рощу высаженную детьми, пережившими Великую Отечественную войну. Часть информации я получил от Александра, часть нашел в сети. Я, конечно, не журналист, не очеркист, может, я что-то не понял, что-то перепутал. Но, что поделать, если нашим более профессиональным журналистам интереснее рассказывать, что там у Пугачихи в Израиле, чем о проблемах у собственных граждан.
P.S. В очерке был исправлены и дополнены мелкие недоработки по письму одного из активистов.
В праздничные дни они выходят к микрофонам с горящими глазами. Они говорят о Подвиге, о Священной войне и Великом наследии. Трогательные кадры, где чиновник вручает цветы ветерану, облетают все новостные сводки. Но это — театр одного дня. Как только последний аккорд «Дня Победы» отзвучал, а красное число в календаре сменилось на черное, сцена пустеет. Исчезают и главные актеры этого представления — те, кто совсем недавно «болел душой» за историческую справедливость. Этот очерк — не попытка очернить власть. Это попытка понять: почему наша память о войне работает лишь по расписанию? И сможем ли мы когда-нибудь отличить искреннюю заботу от привычки «отчитаться за патриотизм»?
В маленьком городе Сухиничи Калужской области разворачивается драма, которая остаётся незамеченной для федеральных СМИ, но затрагивает практически каждую семью. Местный лесок — Корсаковская роща - посаженная вручную детьми войны 70 лет назад, оказалась на грани уничтожения. Власти называют это благоустройством, жители — вредительством и кощунством.
В Великую Отечественную войну на этом месте был военный госпиталь. По сей день на этом месте находят захоронения солдат. С 1948 по 1955 год дети, пережившие ужасы Великой Отечественной, ходили пешком в Грачиков Лес, что в 5 км от города, выкапывали там, несли на себе и с любовью высаживали их на пустыре на окраине города. За молодым лесом ухаживали: огораживали от коров, нанимали сторожа, которому платили зарплату. Каждое дерево сажали в память о ветеранах — отцах, дедах, соседях, не вернувшихся с фронта.
«Практически каждую семью Сухиничей затронула война, — рассказывают местные жители. — Этот лес рос для нас, для потомков».
Для некоторых представителей власти патриотизм — штука сезонная. А желание освоить бюджет — круглогодичное.
Начиная с середины 2000-х годов роща стала объектом постоянных посягательств со стороны местной администрации и застройщиков.
Сначала земле под лесом присвоили статус «общественной деловой зоны» — как будто это не зелёный массив, а пустырь для застройки. В результате в 2013 году, Газпром, в рамках своей программы «Газпром — детям» для строительства бассейна, а затем и ФОКа(физкультурно-оздоровительного комплекса) в 2018 году, которые можно было возвести в другом месте - уничтожил практически треть рощи. Сам лес без должного ухода начал чахнуть.
Хотя, вообще у меня мысли о «Газпром — детям» странноватые. Одной рукой «Газпром» финансирует свою программу детям и Детское радио, а другой финансирует ТНТ. У которого, насколько я знаю, не очень хорошая репутация. Типа, развивайтесь детишки, пока маленькие, потом будете обыдляться.
В 2017 году территория за бассейном была сдана в аренду частному лицу. Ее хотели расчистить для строительства гостиницы и открытой площадки для спортсменов. При этом площадь рощи всего 6 га, а под спорткомлекс и гостиницу было взято почти 2 га.
После обращения активистов к калужскому губернатору, в региональные ведомства и «Народный фронт» оставшейся от застройки части рощи придали статус рекреационной зоны. 1/3 рощи из 6 Га была вырублена. Уже приезжала машина и бурила почву на пробу.
«Всё решено, с Калугой всё порешали», — говорили тогда чиновники. И каждый раз жители вставали на защиту. Каждый раз они отбивали атаки, и каждый раз роща выживала.
Роща-то, идет под топор не потому, что лес старый, а потому, что место — хлебное.
Теперь ситуация повторилась, но в новой упаковке. Власти заявляют, что хотят «сберечь» лес и даже «благоустроить» его. Однако на самом деле речь идёт о том, чтобы превратить его в городской парк с двухметровыми дорожками (где, по собственному признанию чиновников, будут гонять велосипеды), амфитеатром, верёвочным городком, туалетами и чайной.
«Они уже даже не отнекиваются, — говорят жители. — Открыто говорят: да, у нас тут парк с велодорожками».
Лес — это тишина, шорох шишек и светлячки в сумерках. Парк — это асфальт, мотоциклы, громкая музыка и денежные сборы за верёвочный городок. Чиновники уверяют, что хотят превратить одно во второе «ради людей». Но люди почему-то не просили.
Проблема ещё и в финансировании. Вот главная арифметика этой истории. Реальное и бережное благоустройство леса стоит, по оценкам активистов, от 5 до 30 миллионов рублей. Но в проекте фигурирует сумма в 70 миллионов. Разница — это не забота о деревьях. Это список дорогих объектов, для которых лес — не цель, а досадное препятствие. Чем больше объектов — тем больше вырубки. Чем больше вырубки — тем легче освоить бюджет.
Жители собрали более тысячи подписей против превращения леса в парк. Их позиция проста: убрать сухостой, сделать одну-две удобные дорожки, провести экологичный тусклый свет (который не вредит птицам и светит только под ноги). Всё. Лес должен остаться лесом, а не парком аттракционов.
Десять лет местная администрация игнорирует любые разумные доводы. Десять лет московские и калужские природоохранные ведомства рекомендуют придать роще статус особо охраняемой природной территории — Городского леса, статус, который заставит относиться к леску бережно, иначе, чем до сих пор. Рекомендации благополучно кладут под сукно. Более того: чиновники в свое время сами запустили механизм уничтожения, присвоив лесу статус деловой зоны. Деревья начали болеть. И вот теперь, с видом профессиональной заботы, они заявляют жителям: «Смотрите, лес пришёл в негодность. Вы к нему как к лесу не относились». Жители называют это циничной подменой понятий. Журналист назовёт это иначе: вы убили — вы же и оправдываетесь.
Только спустя время, после тяжелой борьбы общественности с чиновниками, оставшейся 2/3 после выпиливания части леса был присвоен статус Р1 – рекреация.
В 2016 году местный старожил, переживший в детстве оккупацию, рассказал: во время войны здесь стоял полевой госпиталь. Он показал впадины от палаток. Вспоминал, как его, голодного мальчишку, подкармливали медики. Показал также место захоронения красноармейцев.
Казалось бы — идеальный сюжет для тех самых чиновников, которые в День Победы так проникновенно говорят о «священной памяти». Но праздник был далеко. Красного дня в календаре не значилось. И реакция администрации оказалась показательной.
«Над нами открыто издевались, смеялись, пытались обесценить свидетельства, — рассказывают активисты. — Сказали: воспоминания одного человека ничего не стоят».
Для проверки требовалось направить запрос в военный архив Санкт-Петербурга. Но для этого нужно разрешение администрации. Разрешения не дали. Чиновники просто отказались серьёзно заниматься информацией. Потому что заниматься ей по-настоящему — это не для отчёта. Это не для камер.
К информации о захоронении красноармейцев, высказанной старожилом города, местная власть отнеслась так же прохладно и даже с долей издёвки: на просьбу жителей исследовать место - направить поисковиков (что уполномочена делать только администрация), та ответила "мы не можем направить, ведь нет доказательств, что там захоронение". На вопрос жителей "как появятся доказательства, если это место не исследовать?" администрация уже даже отпиской не ответила.
И вот кульминация. То, что администрация не смогла (или не захотела) сделать за 10 лет, активисты сделали за 2 часа. Самостоятельно зафиксировали свидетельства. Подтвердили: лес — это не просто зелёная зона. Это мемориальное место, имеющее прямое отношение к истории Великой Отечественной войны.
Они сделали это без чиновничьих разрешений. Без пафосных речей. Без телекамер. Просто потому, что для них память — не работа по расписанию.
Сейчас жители требуют признать рощу объектом культурного наследия и придать ей охранный статус. Они не намерены сдаваться.
«Это уникальный объект, памятник войны, — говорят они. — Речь не только об экологии. У каждого жителя с каждым деревом связана личная история. Мы хотим сохранить дух, концепцию, облик этого места. То, что администрация пытается сделать, — чистое вредительство».
Сухиничи — маленький город, но его жители уже трижды доказывали, что умеют защищать свою память. И, судя по всему, они готовы делать это снова и снова.
А чиновники тем временем готовятся к очередному Дню Победы. Снова будут говорить о подвиге. Снова возлагать цветы к мемориалам. Снова плакать на камеру. И совершенно не замечать, что главный мемориал, который ещё можно спасти, — прямо здесь, в городском лесу, посаженном детьми войны. И что спасать его приходится не тем, кто говорит о памяти, а тем, для кого память — не работа по расписанию, а жизнь.
P.S. @kprfrussia, что скажете? Что ваша партия сделала для решения этого вопроса? Или как всегда, думаем о народе и никогда о человеке?