Этих низкоквалифицированных и низкобюджетных работяг наняли для возведения КПП будущего завода, что прорастал посреди поля. Из развлечений на стройке был только душ, домино и водка, причем все это в жутко ограниченном количестве. Поэтому каждые выходные вся стройка доставала бритвы, расчески, женильные брюки, затем прыгала в свои «Нивы», уазики и КамАЗы и осаждала ближайший поселок, где на последнем издыхании работал караоке-бар с очень странным названием «Нойшванштайн». Если бы не завод и его строители, клуб давно бы уже поглотил очередной пункт выдачи заказов. А так он держался на плаву — деньги у строителей водились.

Жора работал в бригаде уже месяц, и его еще ни разу не взяли с собой, оставляя прибираться в бытовке за какие-то надуманные провинности. Все дело было в маленьком росте Жоры. Про таких говорят: метр с кепкой. Вдобавок юное не по годам лицо, на котором не росло ничего, кроме прыщей, на корню рубило всякий авторитет среди коллег.

— Можно подумать, это меня пьяного краном с лесов снимали. Или это я продал шесть поддонов кирпичей сторожу… — ворчал Золотов, распахивая окна вагончика, чтобы хоть немного выветрить токсичный смрад. Но проще было обнести все это свинцовым забором или взорвать.

Проветрив вагончик, он заварил чай, плюхнулся на скамейку и включил радио. Глядя, как по стеклу бьет дождь, Жора предался тоскливым размышлениям о своей судьбе, как вдруг за дверью послышался громкий топот. Кто-то отбивал грязь с ботинок. Через секунду внутренность бытовки озарила счастливая и совершенно беззаботная улыбка неизвестного гостя.

— Мир вашему дому, святейшие особы! — мужчина принес с собой опасный оптимизм и грязь на одежде.

— Каменщики, — поправил его Жора, глядя, как быстро пачкаются только что вымытые полы.

— Еще лучше! — обрадовался гость. — Deus Meumque Jus!

— Чего? — не понял Золотов.

— Бог и мое нравственное право, — поклонился гость, — девиз вольных каменщиков. Я же к масонам попал?

Жора не знал, что сказать, но тут мужчина сам разрядил обстановку.

— Ладно, шучу я. Меня Федей Крестным звать, — протянул он руку Золотову. — Влачу свое существование неподалеку, — он показал куда-то рукой. — Я за солидолом зашел. Есть немного? Или масла какого. Ворота совсем закисли на гараже, а у меня там вся снедь хранится: картошка, моркошка в погребе. Выручите человека, а я вам услугу окажу.

Жора окинул взглядом скудные внутренности своего пристанища и, вспомнив про масло для генератора, отлил мужчине немного в пустую бутылку. Хотя и знал, что от бригадира за такое может влететь.

— Вот спасибо, добрый джентльмен! А чего один в такой прекрасный вечер?

— Остальные в караоке уехали.

Отвернувшись к окну, Жора отпил чаю из кружки, а затем предложил гостю присоединиться. Тот не отказался.

— А ты чего же не поехал? Или петь не любишь?

Петь Золотов любил. До того как податься в строители, он был участником хора мальчиков, а еще — лучшим голосом Усть-Бабаевска 2006 года. Про него говорили: голос — как у диснеевской принцессы. Танцевал опять же профессионально: хип-хоп, свинг, бачата, нижний брейк. В Усть-Бабаевске до сих пор уверены, что это Золотов придумал лунную походку и снимался в клипах NSYNC. Вот только этим на жизнь в Усть-Бабаевске не заработать, а когда оба родителя крепко сидят на портвейне, то выхода два: либо присоединяться к семейному делу и достигать высот, либо идти и работать. Жора выбрал второе.

— В машине места не хватило, — соврал Золотов, не желая позориться.

На самом деле утром Мачеховы умудрились затащить в «буханку» раскладной диван. А вот Золотову запретили ехать даже на крыше.

— А-а-а-а, понимаю, — мужчина откусил от сушки, предложенной Жорой, и внимательно оглядел бытовку. — Хочешь, я тебе помогу попасть на бал?

— На бал? — не понял Жора.

— В караоке-бар, — прочавкал мужчина, давясь крошками. — А то смотрю, прозябаешь ты тут один-одинешенек. А парень вроде неплохой. Вон как убрался хорошо и пакетированный чай умело заварил. Я такой вкусный никогда не пил.

— Это с мелиссой, — грустно улыбнулся Золотов. — А у вас что, машина есть? Я пешком через поле не доберусь, там вся земля раскисла. Да и смысла, в общем-то, нет, — махнул он рукой. — Честно говоря, мне идти не в чем: вся одежда в земле и растворе. Жду, когда зарплату первую дадут, чтобы хоть штаны купить выходные.

— За это не беспокойся. Штаны мы тебе найдем и машину тоже. А вот с ботинками беда… — Крестный посмотрел на размер Жориных ног. — У меня у жены пятка больше, чем твои сапоги. Хотя в клубе все равно темно, да и кто там смотреть будет?

Жора кивнул в ответ, но без энтузиазма. Он не верил, что сегодняшний вечер чем-то будет отличаться от всех предыдущих, да и в клуб ему нельзя. Мачехов поднимет вой, если он там окажется вопреки его приказу.

— Мы тебя так нарядим, намоем и причешем, что мама родная не узнает, — словно услышав его мысли, сказал вдруг Крестный.

Жора промолчал о том, что мать его и так не узнает, но вот что-то в голосе этого незнакомца вселяло надежду.

Крестный допил чай одним глотком, крякнул от удовольствия и стремительно выбежал из вагончика. Жора выскочил следом, чтобы проводить гостя взглядом и понять, где тот живет, — ведь в радиусе пяти километров не было ни единого дома — но никого не увидел. Только двое сварщиков шли в обнимку вдалеке и пели невпопад про атамана.

Вернувшись в вагончик, Жора мгновенно забыл про пустую болтовню и, убрав со стола, решил укладываться спать. Он уже было закрыл глаза, как вдруг в окно ударил яркий свет и послышался звук хлопающих автомобильных дверей.

«Неужели Мачеховы вернулись?» — подумал Жора, но тут услышал уже знакомый стук ботинок за дверью. Федя вошел в вагончик еще более радостный, чем час назад. В руках у него был какой-то мешок, за спиной его стоял хмурый молчаливый дедушка в форменной куртке скорой помощи.

— Знакомьтесь, Крысин Сергей Геннадьевич. Ваш кучер на сегодня, — показал Федя на дедушку, и тот молча поклонился. — Бывший водитель «скоряка». На пенсию их списали вместе с автомобилем. С тех самых пор они поддерживают жизнь друг в друге и не дают скатиться в пучину уныния. — Дед снова поклонился. — Правда, у вас времени только до полуночи. Сергей Геннадьевич привык отмечать новые сутки и не будет вас ждать, чтобы начать. Лучше приходите вовремя, а то он превратится в натуральный кабачок. А машина слушается только его.

Жора кивнул, слушая эти указания.

— Теперь насчет твоего лука…

— Моего лука? — не понял Жора.

— Образ, стиль, имидж. Ну что ты в самом деле! Как из пещеры, — закатил глаза Крестный. — Давай, снимай свои закостеневшие обноски, высмаркивайся и вычищай из ушей раствор, будем тебя наряжать, брить, марафетить. Шмотки я тебе принес своего сына, он каждые полгода привозит мне из столицы пакет того, что из моды вышло. Я по своим раздаю. У нас уже все в поселке с одного взгляда Кельвина Кляйна от Томми Хилфигера отличают.

— С-с-спасибо, но это как-то все очень внезапно… Я не готов, я не могу, я не… — Жора пытался отказаться от навалившейся помощи, но Федя и Сергей Геннадьевич нереально быстро меняли на нем наряды, словно на кукле.

— Огонь! — резюмировал Крестный, когда верх и низ Золотова обрели гармонию. — Теперь волосы, ногти и парфюм!

После этой команды Золотова силой усадили на перевернутое ведро, в руках водителя мелькнули ножницы и машинка для стрижки. Жора хотел вырваться, но ему дали подзатыльник и велели не рыпаться.

— Сергей Геннадьевич овец содержит, ему остричь человека — как два пальца...

— Что два пальца? — испуганно переспросил Жора, но ему больше не отвечали.

Все происходило слишком быстро. Через пятнадцать минут Золотова подвели к треснутому зеркалу и показали отражение. Из мутного стекла на него смотрел совершенно незнакомый человек. Про таких на стройке говорили: пижон.

— Всё, мчите! И помни, в двенадцать волшебство раскодируется — и аля-улю! — выталкивал их из вагончика Федя.

— Стойте! Один вопрос: почему Крестный? Это фамилия? — спросил Жора, забираясь в старую «газель».

— Это название моей фирмы — ООО «Крестный Федь», — сказал Федя и скомандовал: — Поехали!

***

В клубе и перед ним скопилась толпа. Жора узнавал ребят со стройки. Вот в кругу стоят сварщики, попивая «Апероль-шприц» из алюминиевых банок, за столами пыхтят кальяном плотники. Маляры и штукатуры выясняют отношения на улице. На сцене рвет голосовые связки один из Мачеховых — тот, что покрупнее и поглупее. А вот его — Золотова — никто не узнавал. Судя по всему, строители думали, что он либо внук кого-то из местных, либо залетный турист. Заказав себе кофе, Жора протиснулся к диджею — дородной женщине в джинсах и домашнем халате, которая сидела за ноутбуком и включала караоке.

— Можно я песню закажу? — вежливо прокричал Жора.

— Пятьдесят рублей, — не повернув головы, пробасила дама.

Жора сгреб все, что было у него в карманах, и протянул тетке.

— Ты у перехода, что ли, побирался ради своего выступления? — цокнула диджей. — Какую песню поставить?

В этот самый момент в клуб зашли две молодые девицы, явно не здешнего производства. Выглядели они как два «Порше», заехавшие на ремонт в железный гараж, и морщили аккуратные носики, глядя на творящийся вокруг хаос. Кое-как пробравшись к единственному чистому столику, девушки стали ждать официанта, но тот уже полчаса раздувал угли в кальяне плотников, которые то и дело его тушили смеха ради.

Наконец Мачехов «добил» несчастного коня есаула, и на сцену вышел Жора Золотов, которого по-прежнему никто не узнавал. Софиты, микрофон, зрители… Прекрасное и знакомое чувство овладело Золотовым. В колонках заиграла музыка, и он запел чистым высоким голосом, потрясшим всех вокруг:

Хоть поверьте, хоть проверьте,

Но вчера приснилось мне,

Будто принц за мной примчался

На серебряном коне…

Это было одновременно странно и волшебно. Весь клуб затих, слушая, как взрослый мужик, пусть и с детским лицом, одетый в стильную одежду и грязные кирзовые сапоги, безумно красиво поет песню из старого мультфильма. Жора мастерски имитировал женский голос и еще умудрялся пританцовывать.

Как только он закончил, зал взорвался аплодисментами. Это было так хорошо, что Жоре даже никто не захотел набить морду. Нужно было срочно повторить успех, но место у микрофона уже выкупили другие желающие, и Золотова скинули со сцены, где его и подобрала одна из девушек-«порше».

— Слава богу, хоть один трезвый и приличный человек, — ухватилась она за руку Золотова и потащила знакомиться к себе за столик. Она просила составить им с подругой компанию, чтобы остальные мужики оставили их в покое, а еще смотрела на Жору с таким аппетитом, с каким обычно смотрят только влюбленные.

— Я бы с радостью, но мне бежать надо, — извинялся Жора, глядя на часы. До полуночи оставалось всего пять минут, а Сергей Геннадьевич, судя по словам Крестного, был очень пунктуальным алкоголиком.

— Тогда можете хотя бы подарить мне один танец? — спросила девушка, представившаяся Розой.

— С радостью! — согласился Жора, и они, обнявшись, начали кружить под очень плохое исполнение группы «Белый орел».

— От вас пахнет как от моего папы: работой, кофе и бергамотом, — прошептала Роза, прижав макушку Золотова к своему носу. — Мы еще увидимся?

— Я бы этого хотел, — смущенный таким неожиданным вниманием, ответил Жора, чей нос упирался в пышные «подушки безопасности»

Тут на его телефоне заиграл будильник, оповещая о том, что время вышло.

— Мне пора! — крикнул Жора и побежал к выходу.

По пути кто-то из кровельщиков случайно наступил ему на ногу, и Золотов полетел вперед кубарем, потеряв при этом сапог. Но времени искать его в темноте не было. Надо было спешить.

Крысин уже отвинтил крышку от бутылки и собирался с размахом встретить новые сутки, когда в машину влетел Жора и, отобрав пойло, скомандовал:

— Едем!

На следующий день все вернулось на круги своя. Жору никто не поблагодарил за уборку. Мачеховы весь день рассказывали про какого-то странного пижона, поющего как девка, но красиво, и еще про двух девиц, которые всем давали от ворот поворот и почему-то ходили с грязным сапогом по клубу, разыскивая его хозяина.

В обед на стройке начался какой-то кипиш. В вагончик ворвался Мачехов-старший и сказал, что приехали те самые девки из клуба с сапогом, которые разведали о том, что в караоке вчера были сплошь строители. И теперь эти пигалицы ищут хозяина обуви. Удивительно, но их пропустили на стройплощадку — видимо, кто-то из них был со связями. Уже шесть вагончиков обошли, но пока безрезультатно, потому что размер у сапога дамский.

Наконец до всех дошло, кто вчера уклонился от прямого приказа и будет лишен аванса. Но и этого было мало. Золотова хотели не просто лишить денег, но и заменить им бетономешалку до самого конца строительства. Ему уже зачитывали приговор, когда в дверь постучались и на пороге возникли те самые молодые особы с сапогом.

— Это он! — засияла улыбка на лице Розы. — Мой Жорушка!

— Да, это я! — улыбнулся кривыми зубами Мачехов-младший, надеявшийся непонятно на что, и тут же получивший сапогом по рукам, когда протянул их к девушкам.

— Отдыхай, умник, — резко осадила его подруга Розы и, обратившись к Золотову, сказала: — Пойдем, солнце, разговор есть.

Золотов покидал вагончик под пристальными и бешеными взглядами своей бригады. Его обязательно разорвали бы на части по возвращении. Но он не вернулся. Девушки забрали его с собой. Насовсем. Та, что звалась Розой и танцевала с ним в клубе, оказалась дочкой весьма влиятельной женщины, скупающей землю в разных частях страны под строительство гостинично-развлекательных комплексов. Девушки и правда приехали на «Порше» в этот поселок, но не нашли его интересным из-за близости к строящемуся заводу. А вот Золотов им приглянулся. Роза давно искала для замужества простого работящего паренька, способного интересоваться не только деньгами, но и искусством. А тут Жора со своим вокалом и образом стильного каменщика: простой, интеллигентный, трезвый и работящий. Не то что столичные пижоны, которыми перенасыщен рынок. В общем, уехал Жора в новую жизнь.

А что до Феди Крестного, так это его фирма значилась на всех документах в графе «Заказчик». Нравилось ему время от времени заходить на стройку и общаться с людьми, чтобы узнать, кто строит его будущий завод. А если человек оказывался порядочным и добрым, Крестный придумывал, как и чем ему помочь. Хотя, конечно, помощь деньгами была бы куда практичнее. Но  Федор Петрович Крестный не любил банальных решений, а вот чудить обожал.

Александр Райн

тут подписаться на канал в телеграм

тут список городов и ближайших литературных концертов🎭 На очереди Череповец, Ярославль, Вологда, Тула, Ростов и другие...

Янина Жеймо в перерыве на съемках фильма "Золушка". Колоризация фотографии 1946 года. Если Вы думаете, что "Золушка" с сигаретой - это монтаж, то глубоко ошибаетесь. Действительно, Янина Болеславовна, как и многие другие актрисы того времени курила, поэтому, здесь ничего сверхъестественного нет.

Как-то почему-то всегда думалось, что Белоснежка была обычной девушкой. Черт его знает, почему.

И вспомнил тут же про Золушку. И, после минутного раздумья, осознал, что и Золушка тоже не была простой девушкой. Семья у нее была зажиточная. Просто - мачеха.

Т.е. все их страдания и простота - все эти работы по дому - мытье полов и посуды, чистка всего и вся - это просто как некое, искусственно созданное, испытание. По факту, они могли бы этого и не делать, их заставили.

Не знаю, как для кого, а для меня стало откровением. В какой-то степени. Получается, что даже в их случае никакого "из грязи в князи" не было. Примерно, как сын/ дочь миллиардера/ рши подрабатывает грузчиком/ официантом (кой) после учебы, чтобы "не зависеть" от папиных/ маминых денег. При этом в любой момент может бросить заниматься "бунтарством" и вернуться во дворец, в сытый и комфортный достаток.

Согласитесь, совсем иная история, чем реальная бедность.

p.s. комментарии не читаю