Когда я отказалась, она пробурчала:

— Некоторые вообще не понимают, что такое жертвы.

Серьёзно? Я не знала, что «самостоятельно накопить и спланировать поездку в одиночку» — это теперь повод меня записать в злодеи.

В один из дней я заигрался и слишком сильно облил водой бедного Рюрика. Так, что он неравномерно обсох – перья некрасиво свалялись. Да и вообще это могло произойти от стабильного дня Ивана Купалы, на который Рюрик не давал согласия.

Итак, Рюрик к вечеру стал похож на уставшего попугая-бомжа. Тётя пришла с работы и заметила, что попугай изменился. Следом появился дядя, посмотрел на попугая и тоже согласился, что Рюрик выглядит крайне херово. Я испугался, что получу звездюлей, и не стал говорить, что внешний вид попугая связан с обливаниями, и что Рюрик просто некрасиво обсох и устал от внутриклеточной активности.

Дальше история получила несколько безумное развитие.

Рюрик получает смертный приговор

Выясняется, что у моего дяди есть знакомый, который разбирается в птицах. Мы собираемся и идем к этому птичнику. Он живет в 10 минутах и держит голубей, у него своя голубятня во дворе. За давностью лет не помню, почему дядя ему просто не позвонил, вполне вероятно, не знал номера (да и тогда не у всех были телефоны).

Дядя в красках рассказывает птичнику, как выглядит попугай. Я поддакиваю (дэбил). Зато продолжаю молчать про обливания. Птичник говорит, что наше описание очень похоже на птичью чумку. Уж не знаю, откуда он это взял! Суть в том, что шансы спасти Рюрика якобы были крайне малы. Если перья так свалялись – всё, кранты! Птица скорее всего не выживет, крепитесь – такой был итоговый тезис птичника.

Отправляемся домой. Дядя расстроен, но духа не теряет. По пути покупает бутылку водки и говорит, что мы еще поборемся за жизнь друга нашего меньшего. Я правда не помню, сам он этот способ лечения придумал или ему птичник что-то сказал, уже забыл детали их разговора.

Лечение попугая Рюрика

Возвращаемся домой. Дядя набирает сорокаградусный эликсир в пипетку, надевает плотные рабочие перчатки и лезет в клетку к зверю. Вынимает попугая, тот начинает орать как безумный, крепко кусает дядю за руку сквозь перчатку, дядя тоже начинает орать (а мой дядя – крайне суровый мужик; и я в первый раз вижу, как он орёт от боли и неожиданности). В общем, на кухне происходит форменная вакханалия. Визг. Непонятно, кто громче кричит: попугай, дядя или тетя. Молчу лишь я.

По итогу всех лечебно-карательных манипуляций дядя закапывает Рюрику в клюв несколько капель водки из пипетки и садит его обратно в клетку.

Финита ля комедия. В течение следующего дня Рюрик нормально чистит перья, обсыхает, не участвует в обливаниях, и принимает цветущий здоровый вид. Живет в семье еще много лет, а дядя периодически вспоминает, как спас Рюрика водкой.

А я спустя лет 15 рассказал дяде и тете эту историю. Оказалось, помнят они ее очень смутно. Было и было!

Жадность – признак страстности, голодности, ненасытности.
Кто делает дядю голодным, страстным, ненасытным? Тетя. Чем аппетитнее выглядит (=кажет-ся) тётя, тем жаднее, страстнее, ненасытнее становится дядя.

Тетя (набивая «себе» =ничтожеству цену) не отдаётся дяде, доводя его жадность (=голодность, страстность =страх перед тётей) до умопомрачения.

В результате дядя (стараниями тёти) выходит из «себя» (=теряет «себя») – становится не способен на адекватное, разумное поведение. Дядя находится в шоке, в прострации, в параличе – под полным управлением, под каблуком тёти.

Дядя служит для тёти кошельком, в который она собирает всю власть и деньги. При этом всё выглядит так, будто «дяди захватили всю власть и деньги». Но фактически вся власть и деньги принадлежит именно тетям - абсолютным ничтожествам, сморчкам и слизням. «Шерше ля фам».

Тетя не знает меры в «богатстве». Классический пример – старуха (Изергиль?) в «Сказке о рыбаке и рыбке». Почему? Именно потому, что никакое «богатство» не делает тетю менее ничтожной - менее пустой и никчёмной, чем она всегда есть.

Чем больше богатства приносит ей дядя, тем она становится злее и раздражённее - голоднее, страстнее, вспыльчивее, заносчивее, смертоноснее для дяди. Обеспечивая тетю «богатством», дядя собственными руками копает себе могилу, в которую благо-дарная тетя сталкивает дядю без тени сожаления.

Рай с тётей может быть только в шалаше - только у разбитого корыта. Иначе говоря, рай (у дяди) может быть только БЕЗ тёти - без старухи Изергиль.

Почему все дяди такие жадные? Потому что тёти такие жалкие и ничтожные - само-влюблённые. Потому что все тёти - стервы, фурии, злобные мыльные пузыри.
Дяди не могут насытиться мыльными пузырями - пустым местом тётей. А ничего другого, кроме собственной жадности, тети дядям дать не могут.

Жадность дядей - явный, очевидный признак импотентности (призрачности, несуществуемости, несущественности) тётей. Тёти и рады что-то дать дядям, но у них ничего нет с самого начала их цирковой, клоунской деятельности, "карьеры". Они - голодранцы, нищеброды, бомжи, пускающие лишь пыль в глаза дядям.

«Зима. Метель. И в крупных хлопьях,
При сильном ветре снег валит.
У входа в храм одна в лохмотьях
Старушка нищая стоит.
*

И, милостыни ожидая,
Она все тут с клюкой своей.
И летом, и зимой босая...
Подайте ж милостыню ей!..»