Bavlaklanma

никто, кроме них

А вот если на год выпадет жена, последствия для ее карьеры будут заметно хуже.

Поэтому еще во время беременности сели, посчитали деньги и решили, что основную часть времени по уходу за дитем беру я.

Вроде логично.

Моя мама, когда узнала, спросила:

-А грудью ты его тоже кормить будешь?

Я сказал, что нет, но подгузники менять и из бутылки кормить, грудь не осоьо нужна.

Мама обиделась.

Теща сначала сказала, что мы молодцы и вообще современная семья. Потом отдельно позвонила жене и спросила, хорошо ли она подумала. Потому что «мужчина без работы быстро теряет стержень» (и нахер не нужен).

На работе мужики стебались и ёбко шутили. Некоторые бабы, наоборот, чуть ли не аплодировали. Как будто я не со своим собственным ребенком остаюсь, а  усыновляю троих отбитых детдомовцев.

Поначалу я был уверен, что сейчас всё будет.Режим сна, кормления по графику, прогулки, развивающие занятия. Пока ребенок спит, буду подрабатывать, читать книги и, возможно, даже пресс качать.

Ага, точно.

Через две недели хорошим считался день, когда я успевал почистить зубы и едва приготовить похавать.

Ребенок  мой график соблюдал слабо. Спал по двадцать минут, орал по причинам, известным только ему, и обладал удивительной способностью обдристаться через тридцать секунд после того, как я поменял подгузник.

Жена приходила с работы уставшая. Это понятно. И вот однажды она приходит часов в восемь, разувается и спрашивает:

-А что у нас поесть?

Я стою с ребенком на руках. В грязной футболке, проперженных кальсонах, в  раковине гора посуды.

Ну и говорю ей:

-Ничего.

Она посмотрела на меня и выдала:

- ты ж весь день дома был.

И вот тут меня прям переклинило.

Потому что раньше эту фразу говорил я.

Не настолько в лоб, конечно. Я же считал себя нормальным мужем.

Я говорил:

А ты сегодня приготовить не успела?

Или:

- Странно, ты же дома была.

То есть смысл тот же самый, просто сформулировано чуть менее по-мудацки.

Посрались.

Не с криками и битьем тарелок. Просто впервые оба поняли, что мы реально поменялись местами. И внезапно никому это особо не понравилось.

Потом договорились нормально.

До вечера ребенком занимаюсь я. После восьми мы оба родители. По выходным встаем по очереди. Уборка пополам. Готовит тот, у кого остались силы. Если сил нет ни у кого, заказываем еду и не строим из себя идеальную семью из рекламы апельсинового сока.

Вроде все устаканилось.

А настоящий пиздорез начался недавно.

Жена получила премию. Хорошую такую. Почти как несколько моих прошлых месячных зарплат.

Я предложил часть положить на общий накопительный счет. Хотим через пару лет менять квартиру, плюс ребенок, врачи, садик, машину хотел новую, и всякие внезапные расходы.

Жена напряглась и сказала:

- Давай я сама решу, что делать со своей премией.

Я сначала даже не понял, о чем речь.

Говорю:

В смысле со своей? У нас же общий бюджет.

Она отвечает:

- Общий бюджет это зарплаты. А премию заработала я.

И формально она права.

Она ходила на работу. Вела сложный проект. Сидела на совещаниях.

Только есть один момент.

Она могла спокойно заниматься этим проектом, потому что я в это время сидел с нашим ребенком.

Если бы я не ушел в декрет, пришлось бы нанимать няню, постоянно отпрашиваться, делить больничные и выяснять, кто сегодня едет с ребенком к врачу.

Либо карьеру пришлось бы тормозить ей.

Я это и сказал.

Она ответила:

- Но мы же вместе решили, что тебе выгоднее уйти в декрет. Ты меньше зарабатывал.

Вот эта фраза меня и добила.

Получается довольно интересная залупа.

Когда женщина сидит с ребенком, принято говорить, что мужчина должен делиться деньгами. Потому что она обеспечивает ему тыл, занимается домом и жертвует карьерой.

А когда с ребенком сижу я, оказывается, что я просто принял экономически выгодное решение. А деньги все равно заработала жена, значит, они ее.

На днях приехали к ее родителям.

Теща за столом пизданула:

-Вот Ира молодец. И работает, и двоих детей содержит.

Я спросил:

-А когда женщина сидит в декрете, вы говорите ей что она нихуя не делает?

Замолчала.

Жена потом сказала, что я устроил спектакль и выставил ее перед родителями неблагодарной карьеристкой.

Может быть.

Возможно, я и правда накопил обиду и вместо нормального разговора решил красиво ее подколоть.

Но сам вопрос никуда не делся.

Если один человек зарабатывает деньги, а второй в это время растит их общего ребенка, то кому принадлежат деньги?

Только тому, кому они пришли на карту?

Или все-таки семье?

И самое интересное: изменился бы ответ, если бы в декрете сидела женщина, а большую премию получил мужчина?

Потому что у меня складывается ощущение, что равноправие всем нравится ровно до того момента, пока мужик горбатится

В один осенний день эти малолетние упыри подкараулили Светку за школой. Денег у нее в тот день не было. Тогда главарь, здоровый второгодник, вырвал у нее из рук портфель, вытряхнул все тетрадки прямо в лужу, а напоследок сорвал с нее очки и с хрустом раздавил сапогом.

- Еще раз придешь пустая - мы тебя саму в этой луже утопим, сказал он

Светка пришла домой слепая, в грязи и в абсолютной истерике. Дома был только дед.

Дед Матвей был фигурой монументальной. Прошел вов в разведке, вернулся с двумя ранениями, работал токарем. Молчаливый, суровый, с руками, похожими на чугунные тиски.

Он посмотрел на рыдающую внучку и на растоптанную оправу в ее руках. Не сказал ни слова. Просто пошел в прихожую, надел свое старое драповое пальто, надвинул кепку и глухо бросил:

- Умывайся. Пошли.

Светка, всхлипывая, привела его к теплотрассе - шпана все еще тусовалась там. Они стояли впятером, дымили примой и что-то громко обсуждали.

Дед подошел к ним абсолютно бесшумно. Никаких криков. Никаких нотаций в духе «как вам не стыдно, пионеры».

Он просто шагнул к самому здоровому, молча взял его своей огромной рукой за воротник школьной куртки и... поднял. Буквально. Ноги восьмиклассника оторвались от земли. Пацан захрипел, попытался дернуться, но дед держал его так, словно это был котенок.

Остальные четверо мгновенно оцепенели. Дед обвел их тяжелым, ледяным взглядом, от которого, по словам Светки, даже у нее кровь в жилах застыла. А потом заговорил. Очень тихо, без единого мата, но с такой интонацией, что хотелось немедленно вырыть себе окоп и засыпаться землей.

- Если кто-то из вас... щенков... еще раз посмотрит в сторону моей внучки. Если вы хотя бы на метр к ней подойдете. Я вас по одному отловлю. И вы своими молочными зубами будете асфальт у школы грызть, пока он до самой котельной не кончится. Ты меня понял, герой?

Это он уже спросил у синеющего пацана и слегка встряхнул его, отчего у того пуговицы с треском отлетели от куртки и покатились по асфальту.

Парень смог только судорожно, выпучив глаза, кивнуть.

Дед разжал пальцы. Главарь рухнул в грязь, жадно глотая воздух и держась за горло.

- А за очки, дед достал из кармана обидчика мятый трояк и бросил его в лужу прямо перед лицом главаря, ты мне отработаешь. Узнаю, что обижаете кого-то поменьше, приду снова. И тогда мы будем разговаривать уже в подвале.

Дед развернулся, взял обалдевшую Светку за руку и повел домой.

Светка говорит, что на следующий день в школе была звенящая тишина. Пацан пришел с замотанным шарфом горлом и прятал глаза в пол. Когда Светка проходила мимо их компании в коридоре, они буквально вжимались в крашеные стены. Никто из них больше никогда не трогал ни ее, ни вообще кого-либо из младших классов.

Деда Матвея давно нет, но Светка теперь сама мама двоих пацанов. И, по ее словам, воспитывала их так, чтобы они никогда, ни при каких обстоятельствах не заставили чужого сурового деда прийти за ними к теплотрассе.

Знакомая моя, тег моё.

«Малышь, спасибо за перевод! Объектив просто огонь, завтра отфоткаю тебя в том самом белье. Жду как обычно. ».

У меня кусок пиццы поперек горла встал. Какой Антон? Какой перевод? Какой, к черту, объектив сбельем?

Скрывать не буду: личные границы я нарушил с ноги. Залез в переписку и выпал в осадок.

Что я узнал:

1. Антон - 24-летний «свободный фотограф и музыкант», который ищет себя.

2. Они спят уже пять месяцев.

3. Моя жена содержит этого мамкиного творца. За последние пару месяцев она оплатила ему новый объектив (около 150к) и ретрит в Сочи. Напомню: это деньги с тех самых «женских радостей», пока я закрывал досрочно нашу ипотеку и экономил на собственных хобби.

Когда она вернулась, я молча положил перед ней планшет. Я ждал слез, истерик, оправданий, слов «это не то, что ты подумал». Но современная психология творит чудеса.

Она не извинялась. Она на меня наехала.

Цитирую дословно:

«То, что ты залез в мой планшет - это грязный абьюз! Ты задушил меня своей ипотекой и бытовухой. Ты не даешь мне эмоций! Ты просто закрываешь базовые потребности, а как женщина я с тобой увядаю. Антон дает мне духовную связь, которой у нас никогда не было. А то, что я ему помогаю финансово - это мои личные деньги, я имею право тратить их на тех, кто делает меня счастливой!»

А дальше она предложила гениальный компромисс. Разводиться она не хочет, потому что «мы же родные люди». Она предложила... открытый брак. Я продолжаю быть надежным мужем с квартирой и зарплатой, а Антон остается для «духовного коннекта».

Я собрал ее вещи в четыре мусорных пакета и выставил в коридор в тот же вечер. Квартира, к слову, куплена в браке, но первоначальный взнос (70%) давали мои родители, и это официально оформлено дарственной на меня. Так что половина от совместно надитого это сущие копейки, которые я с радостью ей выплачу, лишь бы больше не видеть.

Угадайте, что случилось через 3 месяца? Антон выставил ее за дверь. Оказалось, что «духовная связь» плохо работает, когда муза приезжает с баулами, в стрессе и без возможности оплачивать его залупу.

Теперь мне каждый день обрывает телефон теща: «Она же девочка, она просто запуталась, а ты рушишь семью из-за своей мужской гордыни!». Жена строчит сообщения, что осознала ошибку и готова пойти к семейному психологу (за мой счет, естественно).

Сижу, пью пиво, смотрю на чистоту в квартире и думаю: это мир сошел с ума, или я чего-то не понимаю в современных отношениях?

(Рассказано со слов своего кореша, он разрешил. Тег моё.)

Чеки из аптек, выписки из платных клиник, чеки на покупку инвалидного кресла, ежемесячные переводы с моего Тинькофф на карту сиделке, скрины переписок, парковочные талоны у больниц. Жена как-то спросила: «Зачем тебе эта гора макулатуры и гигабайты скринов?». Я и сам толком не знал. Просто нутром чуял, что не хочу, чтобы кто-то переписал историю последних лет жизни моих родителей.

Этой осенью родителей не стало. ДТП, мгновенно. Это были самые черные дни в моей жизни.

Похороны прошли тихо, а вот на 40 дней, как это обычно бывает, разговоры плавно перетекли к наследству (осталась хорошая трешка и дача). И тут наша Леночка снова вышла на авансцену. На поминальном обеде она встала с бокалом и минут 10 со слезами на глазах заливала, как положила свою молодость на алтарь заботы о маме с папой. Как была рядом каждый день, как без неё они бы не справились.

Родня сидела и утирала слезы умиления. А я смотрел на сестру и понимал жуткую вещь: она не притворяется. Она за эти годы сама свято поверила в свою инстаграмную ложь.

Финальным аккордом стал наш дядя, который подошёл, похлопал меня по плечу и выдал:

«Скажи спасибо, что у родителей была хотя бы одна такая любящая дочь. Хоть кто-то их поддерживал, пока ты своей карьерой занимался».

Вот на этой фразе забрало у меня окончательно упало.

Через неделю я написал в наш семейный чат в Ватсапе одно сообщение: "Раз уж мы так много вспоминали последние годы мамы и папы, я тут собрал небольшой архив. Кому интересно — приезжайте в воскресенье на чай".

Подвоха не заподозрил никто. Все решили, что будет милое слайд-шоу со старыми фотографиями. Собрался весь табор. Я включил плазму в гостиной. Сначала и правда пустил старые фотки: мое детство, Леночка с бантами, поездки на дачу, Новый год, живые и здоровые родители. Тетушки заулыбались.

А потом экран погас. И появилась одна строчка белым по черному: «Последние 5 лет».

Дальше я просто листал слайды. Без музыки. Без комментариев. Без единого обвинения вслух.

12 февраля: Выписка от кардиолога. В графе «Контактное лицо для экстренной связи» — мой номер.

4 марта, 6 утра: Талон с платной парковки у приемного покоя БСМП.

17 марта: Скрин из банк-клиента — перевод 60 тысяч рублей сиделке Зинаиде.

Апрель: Чеки на лекарства на мое имя на круглую сумму.

И так лист за листом. Минут 40. В комнате становилось всё тише. К середине презентации было слышно, как тикают настенные часы и как кто-то тяжело дышит.

А потом я вывел на экран финал. Два скриншота рядом.

Слева — пост Леночки из соцсетей от 15 мая:

«Третью ночь не отхожу от маминой кровати... Глаза слипаются, но я держусь. Только ради неё. 🙏💔» (и под 200 лайков с комментариями от присутствующей в комнате родни).

Справа — сообщение от мамы мне в Ватсап. Отправлено той же самой ночью, в 2:15:

«Сынок, ты не спишь? Мне очень страшно. Тут совсем никого нет, даже воды подать некому».

Я не сказал ни слова. Я просто оставил этот слайд висеть на экране.

Секунд через десять дядя молча встал, оделся и вышел в подъезд курить. Леночка стала пунцовой, пробормотала что-то про «вырвано из контекста» и пулей вылетела из квартиры, даже не застегнув куртку.

Трешку и дачу мы в итоге поделили строго по закону, 50 на 50. Но с тех пор в семейном чате «святая» сестра больше не отсвечивает, а половина родственников до сих пор неловко отводит глаза при встрече.

Мораль? Делайте бэкапы, господа. Скрины не горят. И берегите родителей, пока они живы.