Сжигаю вчера всякий мелкий мусорок в конце огорода. На полях старой газеты обнаруживаю запись: "Надя, хорошая женщина из Челябинска, Олина знакомая" и номер телефона. Мамин убористый почерк... А мамы уж три года  нет. И вот как-будто от неё наказ - расскажи эту историю! Костерок догорал под воспоминания о хорошей женщине Наде... Та ещё была история! Когда меня назвали предательницей и обвинили во всех смертных грехах. Расскажу, но коротко не выйдет. Лига лени, извиняйте!..

Переехав на юг больше двадцати лет назад, благодаря своей работе, я быстро обросла новыми знакомствами. Одной из моих первых приятельниц стала Тамара - как и я, "девушка" с российских северов, уже вполне укоренившаяся в нашем городке. Неплохо мы так дружили пару лет, и ничего не омрачало хороших отношений: у нас были дочери одного возраста и много общих интересов. Тамара была остроумной собеседницей, с деловой хваткой и знала здесь всё и всех,  все подводные камни и течения.

Потом я уехала на несколько месяцев по семейным делам, а вернувшись, обнаружила Тамару в новом статусе: она сошлась с мужчиной, и они уже живут вместе. Вот и Эдик -  видный такой отставник-военный, тоже из "понаехавших", разведён и где-то там есть два взрослых сына. На тот момент он проживал в маленьком домовладеньице в центре Анапы. Ну вот они с Тамарой сдают там каждую клетушку, планируют строить мини-гостиницу и на этой почве стали часто ссориться. Причём ссориться громко и безобразно. Расходятся, сходятся, мирятся, опять скандалят на весь квартал едва не до потасовок, Тамара уходит, Эдик её возвращает, и опять мир да любовь до обмороков...

Я на тот момент много работала в очень серьёзном месте и вникать в эти страсти-мордасти  особого времени не было. Хотя так или иначе приходилось выслушивать претензии сторон друг к другу, дивясь нескончаемому водевилю и зачастую диким выходкам соискателей семейного счастья. Все, известное дело, строят его по-своему.

В один прекрасный день Эдик мне позвонил и трагическим голосом сообщил, что с Томкой всё покончено, просто чемодан её выкинул через забор и саму вытолкал. Тамара озвучила свою версия расставания. Эдик заказал такой проект будущей гостинички, в которой не была предусмотрена достойная хозяйская половина. Ему хотелось сдавать каждый метр, а самим им была отведена несуразная комнатушка с окном на соседский забор... Тамарины резоны, что жить по-человечески хочется уже сейчас, он не слушал. И ещё Тамара надеялась узаконить отношения, а Эдик всё увиливал. Короче, всё смешалось в доме Облонских и прочее...

Через некоторое время лоб в лоб встречаю в городе Эдика под ручку с неведомой женщиной, приятной во всех отношениях. Знакомьтесь - Надя, моя старинная подруга из Челябинска, я про неё рассказывал, наконец-то ко мне приехала спасать от одиночества, какое счастье!.. Ни про какую Надю, правда, я слыхом не слышала до этого, но согласно покивала головой.

Постояли, поговорили, поделились новостями. Симпатичная пухленькая Надя скромно помалкивала. Эдик зазывал пойти к ним в гости, но я отбоярилась: дела, дескать, и мама, и маршрутка скоро последняя. Тем не менее Эдик настойчиво приглашал меня их с Надей навестить - вместе пошататься по городу, сходить на море или там посидеть где в хорошем местечке за винишком и шашлычком...

В этот же вечер мне звонит Тамара и с жаром рассказывает, что Эдик выписал со своей родины бывшую сожительницу, что разгуливает с ней по набережной и в кафе выплясывает, и что она им устроит варфоломеевскую ночь. Была она не в себе от ревности и кроме громогласных планов мести я ничего не услышала. "Он думал, что я так быстро сдамся?! Он меня плохо знает! И эта толстая дурища ещё тыщу раз пожалеет, что приехала!.."

Прошло недели две. Ни в какие гости, конечно, я не пошла. Я на разрыв селезёнки металась между работой и домом, были свои нюансы и в моей личной жизни. Не до чужих драм совсем, короче. Но вот из-за разряженного телефона дела мои остановились рядом с переулочком, где жил Эдик.  И любопытство, конечно, присутствовало. Так что, выдохнув, зашла во двор и вижу такую картину маслом: сидит в тенёчке на скамейке зарёванная Надя и рядом два чемодана. Здрасьте! Что такое?

Надя с плачем рассказывает о недавних событиях. (Далее излагаю всё, как запомнилось из её сбивчивого рассказа.) Ей завтра уезжать домой, в Челябинск. Сегодня у них с Эдиком была запланирована последняя экскурсия в Абрау-Дюрсо, вечером ресторан и прощальное ночное купание в море. Но с утра Эдику пошли телефонные звонки, он уходил за ворота разговаривать, стал злой и отменил поездку.

Когда они сели обедать, во двор вошла женщина - вся в белом, разнаряженная и с причёской только что из парикмахерской. Она по-хозяйски вошла в летнюю кухню и, встав в дверном проёме - руки в боки! - сказала: "Боже ты мой! Я думала тут соперница, а тут отдыхайка зачуханная. Да таких тысячи в Анапу приезжают. Эдик, ты что - совсем спятил? Посмотри на неё и на меня! Она уедет, а я остаюсь. Так что сейчас или ты со мной уйдёшь, или - финита ля комедия! Только потом на жизнь никому не жалуйся, предупреждаю. Выбирай здесь, при ней - я или она. Прямо сейчас!" 

Во время этого монолога Эдик сидел с понурым видом, не глядя на Надю. А потом встал и ушёл вслед за женщиной. Вот просто встал и ушёл, пробормотав: "Ты уж извини меня, Надюша, видишь, как оно всё получается... Такси завтра сама вызовешь, ключи где оставить, знаешь."

... Очумевшая от такого поворота событий Надя, не успевшая и слова сказать, долго сидела на кухне за накрытым столом. Сюда заходили постояльцы-отдыхающие, и Наде приходилось из последних сил держать лицо. Когда все ушли на пляж, она собрала свои вещи и хотела уйти. Куда - сама не знала. Не так-то просто в разгар сезона найти свободную комнату на один день. Да денег у неё уже ни на что не было, только на дорогу домой.

Именно в этот момент нарисовалась я.

Выслушав эту опупею, принимаю единственно правильное, как мне казалось, на тот момент решение - забрать Надю к себе домой. Поедешь? - Поеду, если это удобно, спасибо... Меньше всего я тогда думала, кому что удобно или неудобно, но очень явственно представила себя на её месте. И по-другому поступить не могла.

Так что вызвали такси и прикатили в мою деревню, к радости гостеприимной мамы, всегда радующейся свежим лицам в доме. Чтобы выключить Надю из тяжёлой ситуации, я превзошла самоё себя - чего только ни рассказала и показала в своих владениях. Конечно же,  организовала пирушку под навесом, и дело даже дошло до песен хором - спасибо маме, она была большая любительница застольного пения! Надя крепко выпила и отлично подпевала, а потом, когда мама ушла спать, мы чуть не всю ночь разговаривали.

И вот какую историю я услышала от Нади. С Эдиком они встречались шесть лет, были вполне неразлучной парой, одним домом, правда, не жили, но вместе собирались перебраться на юга. Тут у Нади случился большой сбой в здоровье, и врачи настойчиво не рекомендовали менять климат. Да и дочь заканчивала школу, впереди поступление в институт. Так что Эдик продал свою квартиру и уехал обустраиваться в Анапе один, пока Надя разгребётся со своими проблемами.

Два года Эдик звонил и рассказывал, какие здесь, на юге, тётки все продуманные и корыстные, всем им от него нужны деньги и погулять-выпить за его счёт. А все отдыхайки так и норовят его совратить, просто проходу не дают. Говорил, что истинные северянки совсем не такие, и что лучше Нади женщин не встречал.

За это время Эдик приезжал два раза. Первый раз к брату на юбилей и заодно к ней, а второй раз уже к ней на юбилей. И так замечательно рассказывал, как он ловко крутанулся в Анапе с квартирой, теперь имеет усадебку в центре и как построит там гостиничку. А Надя приедет, когда выздоровеет, и заживут они по-королевски... Ни про какую Тамару Надя не ведала, верила Эдику и всем его планам на совместную жизнь. Вот приехала посмотреть, как он устроился. Посмотрела...

...Утром я поехала провожать её на поезд в Тоннельную. Когда сидели в зале ожидания, она всё посматривала на вход - до последнего верила, что Эдик приедет объясниться и попрощаться. Не приехал. Глупые мы, женщины... Надя уехала в свой Челябинск. Ни разу мне не звонила. Я не в обиде от слова совсем. Очевидно, эту анапскую историю ей захотелось выкинуть из головы и сердца навсегда вместе со всеми персонажами.

Проводив Надю, позвонила Эдику. Выслушала кучку благодарностей, какой я хороший человек и верный друг. Через час мне позвонила Тамара и наорала на меня, какая я предательница, во все бочки затычка, и что она давно подозревала, что я такой умной и добренькой только прикидываюсь!..

Штош, как говорится... Женская дружба величина очень переменная, а я не любитель вешать ярлыки. Да и со своими настоящими друзьями я счастлива уже несколько десятилетий. Прошли вместе по жизни и похлебали мурцовки ой да ну! Ничё - дружим, и никто никого ни разу не подвёл и не предал. И очень помогаем друг другу во всём.

А если кому будет интересно прочитать ещё кое-какие подробности о нашей южной экзотике и вышеупомянутых Тамаре и Эдике, отсылаю к своей истории Много ли для счастья надо...

Ну и так, для общего сведения - описываемые события происходили в начале 2000-х. С Тамарой я больше не знавалась, а Эдик ещё не раз возникал в моей жизни. С него как с гуся вода... Кладезь сюжетов, но только уже из прошлой жизни, слава богу...

У Вари был рак сердца. Его звали Петя, они познакомились на его дне рождения в июле, куда Варю притащила её подруга Наташа, работающая с Петей на птицефабрике. Варя буквально сразу же, после принятых на грудь пяти порций мартини, приметила этого молодого сорокатрёхлетнего амбициозного машиниста экструдера.

Профессия эта Варе была незнакома, но одно только название колыхало её женскую фантазию и отзывалось в сердце бурным восторгом. Когда Петя, сидя во главе стола, с жарким энтузиазмом рассказывал о том, как он в очередной раз налаживал свою установку, Варино воображение рисовало мускулистый и потный от непомерных нагрузок торс, укрощающий тот самый экструдер, а заодно и податливое девичье сердце. А после таких экзотичных терминов, как штангенциркуль, дозатор и амперметр, она и вовсе растаяла, считая Петю чуть ли не академиком.

— Какой мужчина, — вздыхала Варя, подперев подбородок кулаком, а локтем упираясь в тарелку с салатом.

— Я слышала, что он из этих… — невоспитанно громко произнесла Наташа, закуривая прямо за столом.

— Голубой… — тоскливо закончила фразу за подругой Варя.

— Хуже, женатик! — поморщилась Наташа и, так и не раскурив сигарету, воткнула её в торт наряду со свечками.

— А где же тогда его счастливица жена?

— Летает!

— То есть как?

— Стюардесса она, на частных бизнес-рейсах летает, — брезгливо ответила подруга, ковыряясь в плошке с окорочками пальцами и периодически облизывая последние.

— Фу, как вульгарно, — возмутилась Варя, в ушах которой это прозвучало примерно как «труженица коммерческого секса».

— И не говори, — поддержала её подруга и предложила выпить им обеим за несчастную женскую любовь, тем более что Игорь Николаев, шумевший из колонок, предлагал это сделать уже в пятый раз.

Прошло две недели тяжелых любовных мук, от которых Варю немного разнесло. «Тяжелыми любовными муками» Варя называла мучные изделия в виде пирогов, блинов и плюшек, которыми она заполняла дыру, оставленную в её сердце женатым красавцем.

Варя всё чаще стала покупать окорочка и яйца с этикеткой той самой птицефабрики, где трудился Петя. Словно в безголовых общипанных тушках она могла увидеть тайное любовное послание. В итоге холодильник её стал напоминать курячий морг, а все блюда, включая салаты, бутерброды и даже десерты, содержали в себе мясо этой благородной птицы.

Не в силах побороть сердечные позывы, Варя решила обратиться к родовой колдунье, называвшей себя Азраилой Орионовной, которая жила в соседнем подъезде. Соседи же знали её как тётю Машу, бывшего председателя ТСЖ, которую сняли с должности за её темные дела — накручивала счета за электроэнергию.

— А я знала, что ты придешь! — с порога заявила ведьма, которая только что нанесла себе глиняную маску, завила кудри и щеголяла по дому в рваном халате.

— Правда? Тогда вы знаете, что мне нужно провести отворот.

— Конечно, знаю! Я давно наблюдаю за тем, как ты на Семён Палыча поглядываешь!

— На сантехника? — удивилась Варя.

— Вот именно, только я тебе по секрету скажу, что у него не со всеми стояками дела хорошо идут, — подмигнула озорно тётя Маша.

— Да нет же, — поморщилась Варя, вспоминая толстого усатого мужчину под шестьдесят, от которого вечно пахло сигаретами «Тройка» и канализацией.

Она протянула фото Пети и сказала, что рядом с ним не та женщина, а та, что нужна, стоит сейчас здесь.

— Ну, что ж, предлагаю для начала эту его мымру оставить без волос на голове и добавить волос на лицо, а заодно и запах изо рта испортим.

— Нужны ли такие радикальные меры? — испугалась Варя.

— А иначе никак! — сказала Азраила Орионовна и, взяв фотографию, пообещала результат уже через сутки.

На радостях Варя решила это дело отпраздновать и пригласила на выходные к себе в гости Наташу, чтобы поделиться с той своим планом, а заодно обсудить дальнейшую стратегию.

Наташа пришла какая-то странная, на себя не похожая. Лицо грустное, красное как у рака, на глазах слезы, в одной руке мартини, в — другой диск с хитами Николаева.

Уселись за стол. Варя достала бутерброды с курицей и целый тазик селедки под шубой, но вместо селедки под свеклой опять же томилась птица. Наташа разлила мартини по кружкам и включила диск.

— Покрасилась? — нарушила, наконец, молчание Варя.

Наташа кивнула, затем залпом выпила первую порцию мартини, а когда выдохнула, у Вари вдруг глаза заслезились, а с потолка поползла полоска обоев.

У Наташи изо рта пахло трехнедельными носками и Варя предложила открыть форточку, объяснив это тем, что батареи сильно топят.

— Так ведь август же, — удивилась Наташа.

— А я случайно переплатила на полгода вперед, — оправдалась Варя и обман, кажется, прошел.

— Я тут к ведьме ходила, — начала, наконец, она свой рассказ. Наташа сделала вид, будто ей интересно, а сама принялась наливать себе вторую порцию.

— Порчу на стюардессу навела, — мечтательно произнесла Варя и пригубила немного из кружки.

— Какую стюардессу?

— Ну, ту, Петькину жену. Не нужна ему эта куртизанка воздушная, да и я в девках уже засиделась. Тётя Маша сказала, что лишит её волос и…

Варя не успела договорить, так как Наташа мгновенно изменилась в лице. Белки её глаз увеличились до размера пин-понговских шариков, а из носа пошел пар.

— Так это твоих рук дело?! — зашипела окосевшая гостья, у которой, кажется, начали расти усы, да так быстро, что сам Николаев позавидовал бы.

— Так это что получается, ты — та самая стюардесса? — посмотрела на подругу Варя и уже хотела извиниться.

— Да не было никакой стюардессы! — заверещала Наташа и, вскочив из-за стола, врезалась в открытую дверцу настенного шкафчика. С головы её тут же сполз парик и, упав в тазик с салатом, медленно начал тонуть в майонезе.

— Как не было?!

— А вот так! Кто же знал, что ты глаз положишь на моего Петьку, я три года ему глазки строила и на перекуры с ним ходила, а я ведь раньше не курила!

— Так ты врала мне! А я думала, мы подруги! Пошла вон отсюда! — теперь уже вскочила Варя и тоже врезалась в дверцу шкафчика, отчего из глаз её посыпались звезды.

Дальше было всё как в тумане. Перед глазами Петька, его экструдер, который, по мнению Вари, представлял из себя симбиоз трактора, космического шаттла и линии по производству куриных пельменей, а рядом лысая Наташа с шикарными усами голосом Игоря Николаева кричит о том, что любовь приворожить нельзя и настоящие чувства, они — как малиновое вино, требуют выдержки.

— Что же я наделала!!! — кричала в бреду Варя. — Прости меня, Наташка, я не знала, что ты любишь его, не стоило мне к ведьме ходить, наломала я дров! — тут Наташка открывает рот, а вместо слов у неё только «ку-ку» получается. — Господи, ты теперь еще и говорить и не можешь!

— Ку-ку, ку-ку!

Тут Варя открывает глаза и понимает, что она проснулась у себя в кровати. На часах 10 утра, а в дверь звонят. Варя галопом поскакала открывать дверь.

На пороге стояла Наташа. Лицо свежее, волосы на месте, вместо пушистого леса под носом элегантные женские усики, которые Наташка всегда ленилась удалять.

— Ку-ку! — поздоровалась Варя.

— Сама ты куку, зайти-то можно? Я и мартини принесла, — трясла Наташа литровой бутылкой.

Варя впустила подругу, и они вместе направились на кухню.

— Представляешь, у Петьки, ну, помнишь, к которому мы на день рождения ходили, сын родился!

— Да ну?!!!

— Ага, теперь не полетает его стюардесса еще года три, везет же некоторым… — тоскливо вздохнула Наташка и налила себе целую кружку мартини.

Варя сидела как на иголках. Нужно было срочно отменить заказ на отворот. Тут вдруг раздался звонок в дверь. На пороге стояла Азраила Орионовна в своём тематическом наряде. У Вари сердце чуть наружу не выпрыгнуло.

— Ты, Варвара, ничего не забыла? — спросила каким-то таинственным голосом колдунья.

Варя смотрела на неё, глупо хлопая глазами.

— Деньги! Я без оплаты не работаю, но если хочешь, могу попросить нового председателя включить тебе мои услуги в тариф, будешь полгода выплачивать, но с пенями.

— Вы знаете, тётя Маш, я передумала.

— А чегой-то? Или всё же Семён Палыча решила захомутать?

— Да нет, любовь, знаете ли, как малиновое вино, ей выдержка нужна, а не приворот.

(с) Александр Райн

Автор в соц. сетях

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz