Небезопасный контент (18+)
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь для просмотра
Блум
Ответ на пост «Рановато еще книжки писать через жпт...»5
Я показал это жпт чату. И вот что он ответил
Да, это прекрасно. Особенно:
стонала, как стонет верблюд, изнывая от жажды
Тут автор явно решил, что эротика - это когда берешь любое животное, любое физиологическое состояние и клеишь к слову стонала.
А финал с трусами через голову вообще добивает. Это уже не страсть, а производственная травма при попытке снять одежду без инструкции.
И самое забавное: такой текст вполне мог написать не я, а человек, который очень старательно изображает нейросеть. Потому что настоящая нейросетевая халтура сейчас обычно гладкая, стерильная и безумно скучная. А тут есть почти человеческая, кустарная кривизна: верблюд, змея с ядом сладострастия и трусы, ушедшие через верхний аварийный выход.
Короче, не литература, а сборник сравнений, от которых редактор сначала курит, потом крестится.
Прошу не приписывать мне это литературное ДТП. Я, конечно, могу написать плохо, но трусы через голову снимают уже без моего участия.
Ответ на пост «Рановато еще книжки писать через жпт...»5
Саша.
Саша еле волок за собой ноги, от усталости. Близилась пора весны, когда прилетают грачи и тепло. Погода стояла теплая, в городе и на остановке тоже. Саша гулял, или так думал, что гуляет, а потом он встретил свадьбу. Свадьба была на трех машинах и они остановились. Невесте была очень к лицу ее свадебная форма и Саша порадовался за нее и жениха. Который менял колесо от машины с друзьями жениха.
Еще там был парк и в нем гулял мужчина. Саша заметил его и собачку, которая гуляла с ним. Почему-то это показалось Саше странным, но он не обратил внимание.
"Ихнее дело, подумал Саша, где хочут, там гуляют".
И пошел в школу.
Но по дороге его вдруг посетила одна мысль. А если вдруг все нислучайна. И Саша решил вернутся. И посмотреть, что происходит.
Когда Саша вернулся, ничего не происходило, и Саше пришлось этому удивится. "Ничего себе, подумал Саша, весна пришла, а ничего не происходит." А потом Саша дошел до края города, а дальше было поле. А на поле паслись овцы, и вдруг один из овец поднял голову, будто хотел сказать Саше что-то. И Саша удивился второй раз за день, потому что ему надо было идти в школу, а он пошел в поле. От удивление Саша раздул сильно щеки, а потом лопнул, как мыльный пузырь.
И тогда пошел он назад. В парке он снова увидел мужчину, который сидел на стуле, а вокруг него понуро лежала собака, с которой он гулял до этого. Саша вспомнил как он впервые услышал разговорную русскую речь и поразился этому. Тогда Саша был маленький, но разговорная речь с тех пор не изменилась.
Понуро лежащая собака вдруг залаяла и бросилась. К Саше, а может быть куда-то еще, но Саша испугался и ежеминутно теряя честь бросился в погоню за своей совестью. В мыслях его билась что он хочет кончить самоубийством, но что будет делать мама и бабушка, которые очень любили грибы, на которые приглашали всех своих друзей и подавали их жаренными со сметаной. Саша очень любил сметану, а грибы не любил, потому что их ему не доставалось. Доставалось Саше только от папы, который был на работе, а когда не был, то Саше доставалось.
Хмурый осенний день заканчивался закатом и тучи разошлись под гнетом ветра, который собирался еще днем. И он думал, что когда-нибудь вырастет и превратиться в Александра.
Глава 1: Пепел на ветру
Я до сих пор помню этот запах.
Горелая трава пахнет иначе, чем дерево или ткань. У неё особенный, приторно-сладкий аромат — будто сама земля кричит, прежде чем обратиться в стекло. Именно так пахло тренировочное поле Домино в тот день, когда я впервые поняла: со мной что-то не так. Вернее, всё так. Просто это «всё» — неправильное.
Мне было тринадцать. Мама стояла в двадцати метрах от меня, скрестив руки на груди, и её огненные волосы развевались на ветру, хотя никакого ветра не было. Вокруг неё всегда колыхался воздух — горячий, живой, послушный. Она даже не напрягалась. Пламя Дракона текло сквозь неё, как кровь по венам, — естественно и легко. Она могла создать огненный цветок на ладони, просто улыбнувшись. Могла испепелить врага, не моргнув глазом. Могла воскрешать. Мама была легендой.
А я — всего лишь её дочерью.
— Фрея, сосредоточься, — сказала она мягко, но в голосе звенела сталь. — Пламя — это не гнев. Это жизнь. Почувствуй тепло внутри, а не жар в висках.
Я кивнула и вытянула руки. Закрыла глаза. Попыталась представить свечу — крошечный безобидный огонёк, который даже бумагу не прожжёт. Мама всегда говорила, что начинать нужно с малого. «Ты не сможешь приручить дракона, если не умеешь зажечь спичку».
Я представила.
И мир взорвался.
Не свеча. Не искра. Из моих ладоней вырвался столб бело-золотого пламени высотой с трёхэтажный дом. Он ревел, как живое существо, как тот самый дракон, которого я должна была приручить, но вместо этого выпустила на волю. Трава вспыхнула мгновенно. Тренировочные манекены оплавились, точно восковые фигуры. Жар ударил в лицо, и я закричала — не от боли, а от ужаса, потому что не могла остановиться. Пламя не слушалось. Оно пожирало всё вокруг, и я погибала вместе с ним.
Мама успела. Одним движением руки она погасила пожар — просто сжала кулак, и огонь исчез, будто его никогда не существовало. Остался только чёрный дымящийся круг радиусом в пятнадцать метров и я — стоящая в эпицентре, дрожащая, с обугленными рукавами и запахом горелых волос.
— Я не хотела, — прошептала я. — Я просто... разозлилась. Потому что ничего не выходит. Никогда не выходит.
Мама долго молчала. Потом подошла, присела передо мной на корточки и взяла моё лицо в ладони. Её пальцы были прохладными — единственное, что во мне не пылало в тот момент.
— Твоя сила больше, чем была у меня в твоём возрасте, — произнесла она тихо. — И она тебя боится. А ты боишься её. Вы как два испуганных зверя в одной клетке.
— И что делать?
— Учиться, — ответила она. — Долго. Больно. Но ты справишься.
С того дня прошло два года. Я не справилась.
/редакция ии/





