maldavancheg

maldavancheg

пикабушник
поставил 734 плюса и 96 минусов
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
7001 рейтинг 99 подписчиков 278 комментариев 33 поста 5 в "горячем"
2

Вредные советы женщинам. 8е марта

Вредные советы женщинам. 8е марта Вредные советы, Стихи, Остер, 8 марта, Длиннопост

Григорию Остеру посвящается.


если вы восьмого марта

челочку назад закинув

обдуваема ветрами

выбегаете из спальни

и на кухню устремившись

чтоб испить кофейной гущи

в коридоре вдруг споткнулись

не пугайтесь и не злитесь

это же ваш муж любимый

о вас милой позаботясь

с вечера в какой-то клумбе

нарвал праздничный букетик

роз ромашек и крапивы.

ведь темно, совсем не видно,

да и праздновал он долго

с дружбанами отмечая

женский день восьмое марта,

и под утро лишь добравшись

до квартиры чрез невзгоды

через лестницы крутые

через скользкие перила

через дядю васю в форме,

что на бобике с мигалкой

прикатил посреди ночи

посмотреть кто ж на газоне

оборвал кусты, а так же

натоптал там слово жопа

кирзовыми сапогами

и лежит такой счастливый.

и теперь ваш муж уставший

разбросав цветы по полу,

сапоги, крапиву, землю,

(чтобы сажать во что вам было)

да фуражку дяди васи

(что никак не был согласен

с тем что будет завтра праздник

и цветы все вам в подарок)

спит свернувшийся в калачик

прямо в центре коридора.

и улицезрев картину

что в кошмарах снится босху

вы однако не кричите

не скандальте и не войте

что за жизнь у вас такая.

лучше ковриком накройте

спящее хмельное тело

да идите-ка на кухню

ведь на кухне сковородка

скалка чайник и кастрюля

что-нибудь да ляжет в руку,

ну а труп уже завернут.



баянометр ругался на картинку.

Показать полностью
5

Не первый Джон. Финал

Не первый Джон. Финал Фантастика, Мистика, Вестерн, Миниповесть, Длиннопост

Первая часть

Вторая часть


4. Долина смертной тени


Казалось, в этом чертовом городишке ничего не пережило ночь.

С приходом рассвета Смиту предстало зрелище, достойное самых страшных кошмаров: ни одно здание в городе не осталось целым, и, Смит был почти в том уверен, ни один из жителей не остался в живых. Он, кажется, кожей чувствовал все эти окровавленные тела, что лежали в обгоревших, разрушенных домах, мимо которых шел по центральной улице города. По единственной улице, города, который перестал существовать в одну ночь. Красная Гора стала Кровавой Горой, самое то имечко теперь, да. Не зря город сразу не понравился ему, нужно было доверять своим чувствам и валить в сторону каньона, подальше от тех трех висельников, которым этой ночью завидовали еще вчера живые жители.

Города больше не было.

Больше того, Смит встретил тех, кого должен был встретить, и сейчас задавался вопросом, почему ночью не решился отдать то, что должен был отдать. Неисповедимы пути, сказал Белл, хотя нет, это говорили и до него, и не раз. Дьявольские твари пришли за тем, что им не принадлежит, думал он, а ведь все мы - слуги Господа, и я в том числе. И может, в том, что вчера было принято именно такое решение, и был Божий промысел. Рука Всевышнего, что подтолкнула Смита и не позволила отдать тварям то, за чем они охотились.

И ведь в этом случае, получается, что это и есть смысл его жизни.

Мотаться с Кривым Джоном по салунам и трахать проституток, стрелять мексиканцев, беглых нигеров и просто белых подонков, грабить дилижансы, унижать сквоттеров на дальнем фронтире и резать бороды пожилым мормонам, и все это только для того, чтобы в захудалой мексиканской деревушке где-то под границей, в чертовой полуразрушенной часовенке отстрелить мозги именно тем парням, которые работали на самого дьявола. Отобрать у них груз, похоронить Кривого Джона и приехать в этот дерьмовый городишко посреди пустыни, и, когда этот самый груз спросят, не отдать.

Ты чертов дурак, Смитти.

Уж лучше бы твой отец по пьяни пришиб тебя в младенчестве.

Додуматься же надо до такого - рука Господня. Тьфу.

Он хотел бы убраться из этого проклятого места, но лошади разбежались еще ночью, а идти через пустыню без воды и провизии было бессмысленно. Ближайший городок лежал в ста милях к северу - недостижимое расстояние для пешего усталого путника, пережившего апокалипсис прошлой ночью. И потому Смит решил остаться здесь. Что гости в черном вернутся, он не сомневался, вот только нужно в этот раз их встретить по-самаритянски. Так, как они того заслуживают.

Он потратил полдня, чтоб сходить за город и выкопать сумку, из-за которой весь сыр-бор, и вернуться. Потом порылся в полуразрушенной таверне, нашел вяленного мяса и пару бутылок пива, поужинал и поднялся по скрипучей лестнице наверх, в комнату Мисси. Затем закрыл и забил гвоздями ставни, приколотил поверх еще несколько досок, так, чтобы в комнату не попадало даже лучика света, выгнул и поставил на место вырванный засов, и заперевшись изнутри, принялся ждать ночи.

Если эта вся чертовщина реальна, думал он, то зеркало должно быть на виду. Что-то с ним не так, с зеркалом этим, черт его дери. И с мальчиком.

Мисси говорила, что он заболел пару лет назад, что все время спал и, изредка просыпаясь, бился в припадках. Что приезжали всякие святые люди и занимались экзорцизмом, что местные проклинали и ее, и мальчика, считая, что она понесла от самого Дьявола, что даже однажды ребенка выкрали и уже совсем собирались распнуть, аки Христа, за городом, да приехал шериф и чуть не подстрелил зачинщиков. И что все это было зря - болезнь мальчика не отпускала, хотя после некоторых процедур он вроде как стал поспокойней. Но птицы, судя по всему те самые, черные, что снились и Смиту, мучили его в кошмарах ночных, и от того покоя не было у бедной Мисси, и счастья, ибо как только появлялся кто около нее - а в основном это были приезжие, свои-то все давно наслышаны - тут же нашептывали хахалю и о мальчике, и о болезни его, и жених исчезал на второй день.

Бедная Мисси.

Смит знал ее всего ничего, но почему-то ему было ее очень жаль.

И чувство это, давно забытое, с тех самых пор, как погибли Джерри и Кэти, не отпускало Смита до самой ночи, пришествия которой он совсем не заметил.

Снаружи, в коридоре, послышались шаги нескольких пар ног, а потом в дверь постучали.

- Мистер Джон? Это ваш вчерашний гость, Сеймур Белл, - послышалось оттуда.

- Не может быть, - ответил Смит. - Какими судьбами.

И скрипнул зубами от злости. Чертовы ублюдки.

- Мы пришли поговорить. Вчерашний наш разговор перешел в некоторое... ммм... недоразумение.

- Если вы называете недоразумением факт, что был уничтожен дотла весь город, то пусть будет по вашему.

- Вы не понимаете. Разрешите войти?

- Да-да, конечно, - усмехнулся Смит. - Входите, Белл, я вас заждался.

Воздух в комнате вдруг пришел в движение, словно порыв ветра пронесся по помещению, пламя всех свечей одновременно колыхнулось и они, едва не погаснув, вспыхнули с новой силой.

Белл стоял в комнате, дверь же по прежнему была заперта на засов.

- Чертовы твари, - выругался Смит и шагнул назад.

Достал револьвер, взвел курок и направил оружие на Белла.

- Вы сами пригласили меня, Джон, - сказал гость. - Иначе я бы сюда не вошел.

- Раз... - поперхнулся Смит, - раз уж вы здесь...

- Да-да. К делу. Отдайте же то, зачем мы пришли, и расстанемся друзьями.

- Постойте, Белл, - Смит уже оправился от шока, и теперь понемногу свирепел. - Вы имеете наглость разговаривать со мной подобным тоном? После всего, что произошло вчера? После того, как вы убили три дюжины людей в городе? На моих глазах придушили бедную Мисси? Кажется, разговор сейчас будет закончен.

- Не кипятитесь. Вы и сами положили много наших. И уж если на то пошло, в смерти всех этих, как вы изволили выразиться, бедных жителей, виноваты опять-таки вы. Нужно было просто отдать ваш груз, и ничего бы не было. Все осталось бы так, как и раньше.

- Но не осталось.

- Увы. Мы имеем, что есть. Собственно, потому я здесь: вы ведь не хотите, чтобы прошлая ночь повторилась.

- Вам больше некого убивать в этом городе, кроме меня. А я - не такая уж и легкая жертва. Жертва с зубами, так сказать, - и он махнул револьвером.

- Всегда есть, кого убивать, Джон. Не в этом городе, так в другом. Не вас, так кого-нибудь еще. Но мы удаляемся от сути. Ваши эмоции неуместны, и, эта... - Белл щелкнул пальцами в воздухе, - Мисси, да? Скольких Мисси вы знавали? Сотню-другую, в каждом городе по одной, а то и по две. Она ничего не значит для вас, как и все эти люди. Так зачем же мы тратим на них время? У вас есть цель, у меня есть цель - давайте придем к взаимному согласию.

- Твои уста сладки, как сахар, а речи горьки, как полынь, - произнес Смит. - Хорошая песня, и вся - про вас, Белл.

- Ладно. Вы знаете, что в сумке, Джон? Знаете, что привезли сюда, в этот затхлый городишко?

- Понятия не имею.

- Неужели? - удивился Белл. - И вас не гложет любопытство? Вы ни разу не заглядывали внутрь?

- Ни разу, смею вас заверить.

- Поразительно, - гость прошелся по комнате, остановился у стола, на котором Смит расположил сумку с тем, за чем они пришли, и занес над ней руку. - Разрешите? Одним глазком, чистое любопытство.

- Валяйте, - напрягся Смит. - Только без дуростей.

- Да-да, конечно, - быстро закивал Белл.

Развязал шнурок, потянул ткань.

- Невероятно, - сказал он через несколько мгновений и затянул шнурок обратно. - Это - самая чудесная вещь в мире. Суть ее непостижима, а обладание ей может принести всему миру как счастье, так и погибель. И вы даже не видели ее.

- И не собираюсь. Отойдите-ка подальше, мистер, что-то меня напрягает ваша близость к этой штуке.

Белл сделал пару шагов назад, потом наклонил голову, и тихо и вкрадчиво произнес:

- Хотите, мы вернем вам ее?

Снаружи, а может и в комнате, словно нарастал какой-то непонятный гул. Будто шум, что остается после раската грома, далекое, грозное гудение, но оно не затихало, а усиливалось, будто звук не удалялся, а наоборот, приближался, и Смиту показалось, что сам воздух дрожит, и что вот сейчас громыхнет гром и прямо здесь, в комнате, взорвется сотней ярчайших солнц молния.

- М? - спросил Белл. - Хотите? Мы вернем вам Мисси. Прямо сейчас, ловите!

Полыхнуло ярчайшее свечение, потолок раскололся, и из него прямо в руки Смита упала девушка.

- Спаси меня, Джон, - прошептала Мисси, и обхватила его за шею.

Смит окоченел на мгновение, потом пришел в себя, рывком разжал ее руки и сбросил вниз, оглядел серое, уставшее, но живое лицо, и, отодвинув ее в сторону, снова навел револьвер на Белла.

- Ваши дьявольские штучки меня не напугают. Она умерла вчера, я видел это собственными глазами, и могу поклясться в этом на Библии! Хоть Господу, хоть, мать его, самому Дьяволу!

- Глаза иногда обманывают, - спокойно ответил Белл. - А еще... это было вчера? Вы уверены? А знаете, где вы сейчас? Может, мы с вам не сейчас, а вчера? И не в таверне? В чем вообще можете быть уверены вы, человек?

Белл махнул рукой, и стены комнаты рассыпались. Вокруг было только небо, они находились на вершине горы, окруженные крутыми обрывами, и Смит узнал эту гору. Внизу, у подножия, стоят два креста, и именно он их установил много лет назад.

- Спаси меня, Джон, - прошептала Мисси голосом Джерри.

Смит обернулся, еще раз посмотрел на девушку - черты ее лица словно колебались, то расплываясь, то снова становясь четче. Он мотнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение.

- Стойте, Белл. Погодите. Я верю вам. И даже больше того, возможно, я соглашусь и отдам вам то, что вы так жаждете. Но... - он еще раз подумал перед тем, как сказать, - вы можете вернуть вчерашний вечер? До того, как... как все вышло из-под контроля? До того, как погибли все эти люди?

- Это ваше условие? - спросил Белл, и, дождавшись кивка, продолжил. - Да, конечно.

Свет снова моргнул, и они оказались в комнате. Смит сидел в кресле, Белл стоял у двери перед ним, на столе бесновались пламенем свечи, а от сжимаемых револьверов немели и потели руки.

- Исполнено, - сказал Белл и присел на табурет, стоявший перед столом.

- И все - как было? Все живы? И Мисси? И чертов бармен Уилл, чтоб ему?

- Все, как было, - согласился Белл.

- А может, и не было ничего, - пробормотал Смит. - Может, навели на меня морок, заколдовали гипнозом, да привиделось все?

- Может, - снова согласился Белл. - Уберете оружие?

- Нет, - пришел в себя Смит.

- В таком случае, пора заканчивать. Мы выполнили условие, теперь дело за вами.

- Мы должны отложить до завтра. Нужно сходить за город и выкопать сумку. Ведь я ее выкопал только после того, как...

- Не нужно, Джон, - и Белл указал под стол.

Смит наклонился - сумка лежала около кресла, прямо возле правой ноги, такая же, как днем, когда он достал ее из песчаной земли.

- Вы могли забрать ее сами, - сказал он. - Но не забрали.

- Не могли, иначе так бы и сделали, поверьте. Итак, что вы еще хотите, Джон?

Он сделал ударение на слове "еще", звонкое и холодное ударение, словно ножом по наковальне стукнули со всей силы, и Смит понял, что пора с этим заканчивать.

- Можете забирать его, - и он пнул ногой сумку под столом по направлению к Беллу. - Ничего мне от вас более не нужно.

- Вы становитесь умнее, Джон, - усмехнулся Белл. - Что ж, благодарю.

И потянулся вниз.

Воздух в комнате в который раз уже дрогнул, вдалеке снова, как в ту ночь, забил глухой, натужный набат далекого колокола.

- Что это? - спросил Смит. - Вы снова за свое? Вы обманули меня?

- Нет, мистер, - Белл замер, так и не коснувшись сумки, и прислушался. - Мы заключили сделку, получили, что хотели, и нам незачем...

И в то же мгновение стены комнаты почернели и через мгновение рассыпались в прах. Взору Смита предстал коридор таверны, две тени - спутника Белла, что стояли у двери, штора в дальнем углу, что скрывала зеркало, и лестница вниз, в зал.

- Астарот, - прозвучал ниоткуда и одновременно со всех сторон искаженный, нечеловеческий шепот, - Аббадон.

Фигуры в коридоре вспыхнули языками пламени, рвущегося изнутри тел, заметались, и исчезли. Белл судорожно оглянулся, вскочил и попятился. Штора, прикрывавшая зеркало, заколыхалась, сползла вниз, обнажив отражающую поверхность, по которой прямо на глазах расползались трещины. Амальгама вспучивалась вокруг этих трещин, вскипала, стекала вниз, прожигая деревянную раму и остывая лишь на полу.

- Вам стоит бежать, - прошептал Белл, - и немедленно.

- Нет, - произнес все тот же голос ниоткуда. - Виновные не уйдут. Никто не уйдет.

Из темноты трещин, объявших почти всю поверхность зеркала, на пол шагнула маленькая детская нога.

- Дьявол меня побери, это же чертов ребенок, - воскликнул Смит. - Я знал, что ты не болен!

Мальчик вышел из зеркала полностью, глаза его, как и прошлой ночью, были черны, и из них текли кровавые слезы, одежда была разорвана в клочья, а тело испачкано сажей. Белл дрожал, повязка сползла вниз, обнажив прекрасное лицо юноши, и Смит успел удивиться, тому что голос гостя совсем не соответствовал этому образу. Воздух снова звенел, пахло электричеством, дымом и огнем, и еще чем-то, знакомым Смиту.

Смертью.

Запах свежепролитой крови заполнил комнату, и запах этот Смит не забудет никогда.

- На колени, Агриэль, - сказал мальчик, и Белл упал на пол. - И ты, Смит.

Ноги Смита подкосились, он попятился назад, но не упал, ухватившись за стену, правда, выронил револьверы. Потянулся было за ними, но какая-то тяжесть навалилась сверху, придавила его к земле, и он со стоном упал.

- Сто тысяч лет прошло, Агриэль, - сказал мальчик. - Время вышло. Теперь наступило мое время собирать жатву.

Протянул руку над сумкой, над ней завились язычки дыма, потом появились искры, переросшие в пламя.

- Не дай ему, - заверещал Белл, - не отдавай ему это! Слышишь, Джон!

Смит корчился в судорогах, внезапно охвативших все тело, пальцы скрючились, он царапал ими пол, пытаясь ползти вперед, к лежащим совсем рядом револьверам, но силы покидали его. В этой дерьмовой жизни, думал он, я видел чересчур много, и черт меня побери, если с меня не хватит.

Черт меня дери, если это не последняя капля, да.

На ум приходили какие-то слова, обрывки мыслей, образов, картин, мелькали перед глазами перекошенные от ужаса лица индейцев, которых он убивал на войне, мексиканцев, которых он убивал в мирное время, Джерри, которую он любил, и Кэтти, в которой души не чаял, лица их плавились в адском огне и молили о помощи, тонули в пекле, что жарче самого глубокого вулкана, и плакали от боли, он скулил и тянулся к ним, но они растворялись в памяти и исчезали без следа.

Белл поднялся, держась за стол, и, покачиваясь на негнущихся ногах, протянув вперед скрюченную, и от того еще больше похожую на птичьи когти, руку, пошел на мальчика.

- Велиал, - сказал тот, тело Белла вспыхнуло изнутри и сгорело.

Набат, бившийся снаружи, захлебнулся на высокой ноте, и стих.

- ...если я что сделал... - забормотал Смит, - платил злом тому, кто был со мною в мире... пусть враг преследует душу мою и настигнет... втопчет в землю жизнь мою... и славу мою повергнет в прах.

- Что? - спросил мальчик недоуменно. - Что ты шепчешь? Ты, убийца, возомнивший себя праведником, дланью Господней, ты - тварь дрожащая, молишься?

Но Смит уже дотянулся до револьверов и теперь, опираясь на руки, медленно, превозмогая боль, поднимался. Губы его бормотали некогда услышанные слова, и он готов был поклясться, что никогда и ни за что в жизни не вспомнил бы их, но только не теперь. Слова приходили откуда-то из глубин памяти, оттуда, где было похоронено все то, что связывало его с прошлой, давно забытой, залитой кровью, жизнью; он шептал их, постепенно повышая голос и даже почти не понимая:

- Вот, нечестивый зачал неправду, был чреват злобою и родил себе ложь; рыл ров, и выкопал его, и упал в яму, которую приготовил: злоба его обратится на его голову, и злодейство его упадет на его темя!

Последние слова вырвались из груди Смита на грани истерического крика, комки слюны и крови застревали в горле, и он выплевывал их наружу, смешивая со словами и вкладывая ту злобу и ненависть, скопившуюся за всю жизнь, и не находившую до сих пор выхода.

- Не смей! - голос мальчика повышался, он стал отступать назад, к зеркалу, породившему его. - Я приказываю, не смей!

Смит уже стоял на ногах, слегка покачиваясь, но достаточно твердо, руки его поднялись, револьверы были направлены в грудь мальчика, глаза, налитые кровью лопнувших от натуги сосудов, смотрели исподлобья, и в них была лишь боль и понимание того, что сейчас случится.

Ребенок заверещал и попятился.

- И если я и пойду долиною смертной тени, - прокричал он, - то не убоюсь я зла!

И нажал на оба спусковых крючка. Пули ворвались в обнаженную грудь мальчика, прошли сквозь плоть и, ударившись о поверхность зеркала, раскололи его. Смит снова выстрелил из обоих стволов, сделал шаг вперед, и опять выстрелил, и так шел, пока не выпустил всю обойму. Тело мальчика, пронзенное насквозь двенадцатью пулями, не падало на пол, удерживаемое невидимой силой, руки, раскинутые в стороны, скручивались вокруг своей оси, а рот проталкивал воздух из пробитых легких, выдавливая жуткие свистящие звуки. Смит отбросил револьверы, сделал еще один шаг и вцепился в его горло.

И все погрузилось во мрак.

* * *

- Неисповедимы пути Господа нашего, - вкрадчиво читал священник, толпа вслушивалась привычно в слова, но не пыталась их осмыслить. - ...и иногда камень превращается в воду, а вода в камень, и оружие становится оралом и орало оружием... Побеждающего же сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон, и напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего...

Он дочитал, присутствующие повторили за ним "аминь", и пошли по своим делам. Остались только двое работников, что закапывали могилу, да хозяин таверны Уилльям с Мисси.

- Будете прощаться? - спросил один из работников.

Мисси отрицательно качнула головой, подняла с земли большую сумку из плотной ткани, перетянутую сверху бечевкой, и бросила ее в могилу.

- Что там? - спросил Уилл.

- Это все, что у него было, - ответила Мисси. - Я не заглядывала внутрь, но больше ничего не было, и потому пусть все, что ему принадлежало, останется с ним навсегда.

Смахнула одинокую слезинку и пошла прочь.

- Мы будем искать его, Мисси, - быстро зашагал за ней Уилл, - твоего мальчика. Не думаю, что он, - и Уилл махнул головой назад, - был как-то в этом замешан. Да и это не первый Джон, который преставился у нас в таверне, с чего бы связывать его смерть с исчезновением мальчонки.

- Не первый, да, - согласилась она. - Но не тот, который нужен.

Показать полностью
4

Не первый Джон. Часть вторая

Не первый Джон. Часть вторая Фантастика, Мистика, Вестерн, Миниповесть, Длиннопост

Первая часть



3. Птицы



- Они вернутся, - сказала Мисси, и в ее словах не было вопроса. - Он сказал, что они - как птицы. И что птицы не летают во время дождя. И я почему-то верю ему, Джон.

- Мы закроем двери, Мисси. Мы запрем все двери на засовы, закроем ставни и опустим жалюзи. Мы поставим самые большие замки и подопрем ручки досками.

Она прятала лицо в его одежде, руки цепко сжимали грубую ткань, плечи вздрагивали. Смит бережно поднял ее на руки и положил на кровать, но она вскочила и стала у двери, в одной руке свеча, другая скрючена судорогой под передником, губы вытянуты в струнку, в красных воспаленных глазах две поблескивающие в мерцающем свете капельки. Смит посмотрел ей в глаза, она кивнула в ответ, медленно, словно внутри нее была натянутая до предела пружина, настолько тугая, что, казалось, еще секунда и она лопнет, и тогда это тело разом переломится пополам и рухнет прямо здесь, на пороге.

- Я до сих пор не знаю, где Уилл, - прошептала она.

- Скажи, почему они сломали все замки? Ведь Уилл рассказал им, где я остановился.

- А ты не заметил? Мне пришлось перенести тебя в соседнюю комнату и запереть. Словно сердцем чуяла, что не к добру эти гости.

- Ты была в других комнатах? Там, где остальные постояльцы?

- Нет, мы прятались у себя. В нашей комнате есть засов изнутри и попасть туда совсем непросто. Как и выбраться. Но мне все равно было очень страшно.

И она, полуобернувшись, глянула в сторону комнаты, в которой оставался теперь уже спавший мальчик.

Если б ты пошла по другим комнатам, подумал он, тебе бы стало страшнее. Чертовы гости оказались даже хуже, чем он мог себе представить, и располосанные глотки постояльцев были тому доказательством.

И в том, что эти твари вернутся, не было сомнения.

Если бы еще он себе мог представить, с кем придется иметь дело.

Смит опустил глаза и вышел, спустился по ступенькам, подошел к входной двери, проверил засов, качнул огромный замок, потом подергал его, словно не доверяя, задул светильник, висящий над косяком, и пошел в кухню. Опустился на скрипнувший стул, потянул со стола карабин, взвел курок, щелкнул спусковым крючком и медленно, сосредоточенно, принялся его заряжать.

За окном было темно, ветер нагнал туч и уже накрапывал редкий дождь, выбивая мелкую, еле слышимую, дробь по крыше и стеклам окон. Мисси мягко спустилась по ступенькам - он слышал ее шаги, но, видимо, задремал.

- Я подежурю вместо тебя. Покажи мне, как тут...

И потянулась к карабину. Смит рывком сбросил ее руки, сначала ту, что тянулась к оружию, потом вторую, что мешала говорить.

- Буду спать прямо здесь. Постелю себе старую шубу на полу у печи и буду спать, а ты дежурь. Два часа, ровно два часа, потом разбудишь меня.

- Два часа, Джон, - и она пошла за шубой.

Или три, думала она. А может, до утра, ведь птицы не летают, когда дождь.

Ему снилось поле и небо. Он лежал посреди поля, раскинув руки и ноги, рядом лежала Джерри, его жена, они смотрели в небо и чему-то смеялись. Где-то совсем рядом щебетала Кэти, дочка; запах травы и весны сводил с ума, и Смит подумал, что счастлив, а потом увидел стаю черных птиц, кружащихся высоко в небе. Птицы быстро приближались, он услышал крик Джерри, увидел, как перекосилось ее красивое лицо, как потекли по щекам слезы, как одна из птиц резко нырнула вниз, прямо на голову жены, потянулся рукой за карабином, но того рядом не оказалось, и тогда ему стало страшно.

Он не понял от чего проснулся, просто вдруг резко открыл глаза и осознал, что в комнате темно.

- Джерри, - позвал чуть слышно, потом вспомнил.

Джерри убили индейцы, давно, много лет назад, в другой жизни. И Кэти тоже, и остался лишь только этот сон, про них и про птиц, и Смит не представлял, что страшнее: реальность, или этот навязчивый сон.

Тонкий, словно лезвие, луч лунного света пробивался сквозь горизонтальную щель в ставнях, от него совсем не было светло, но все же глаза почти различали силуэты обстановки. Стул, стол, за которым он готовил карабин, ремень с пистолетами в кобурах, подсвечник с отколотым боком, в котором стояла оплавленная свеча. Смит порылся в карманах в поисках спичек, чиркнул одной и поджег фитиль свечи.

В комнате было пусто.

- Мисси, - позвал он.

Наверху открылась, чуть скрипнув, дверь, сквозняк колыхнул пламя и свеча потухла.

- Я здесь, Мисси, - сказал он на всякий случай, выуживая спички.

- Прости, я пошла проверить наверху, - она нарочно громко шептала, чтоб он услышал.

Он слышал.

Слышал ее и не слышал шума дождя.

- Луна, - сказал он.

- Господи, - выдохнула невидимая Мисси.

- Иди ко мне, сюда, - позвал Смит, и, когда она подошла, спросил. - Как он там?

- Спит. Он всегда спит, днем, ночью, всегда. С тех самых пор, как... как заболел. Иногда просыпается, и происходят все эти жуткие вещи.

- А эти... - он пытался подобрать слово, - гости. Пытались к вам пробраться?

- Нет. Я долго не ложилась, и, видимо, они опасались, что я наделаю шума.

- А где ночует Уилл?

- В соседней с нами комнате. Его там нет, замок выломан, как и твой. Как и все остальные на этаже. Что они хотели, Джон? Что они искали?

- Думаю, меня. И нашли, но им не понравилось то, что они нашли.

- Они не отступятся. Я так думаю, что они не уйдут. Что им было нужно от тебя, Джон?

- Иногда лучше не знать, Мисси. Потому что потом хочешь забыть, но не можешь. Впрочем, здесь нет того, что им было нужно. И, мне кажется, что я не должен им это отдавать.

- А если они убьют нас? Сожгут таверну? А после просто заберут то, что им нужно, отыщут в углях и заберут. Что выиграем мы, Джон?

- Они не смогут.

Где-то далеко ударил колокол, раз, второй, и заголосил тревожным, тягостным набатом. Смит поджег спичку, заметил в тусклом свете худые босые ноги Мисси, стоящие прямо на холодном полу, а потом входную дверь сотряс удар неимоверной силы, засов заскрипел и выгнулся вовнутрь. Второй удар обрушился на крышу, дом содрогнулся и словно просел вместе с фундаментом.

- Господи помилуй, - выдохнул Смит.

- Отдааай... - зашептали снаружи сотни голосов.

- Господи Боже, спаси и сохрани, - бормотала Мисси. - Они здесь, Джон, они снаружи.

Он бросил потухшую спичку, перекрестился, дернул рычаг, загоняя патрон в патронник, отпихнул девушку и подбежал к двери.

- Зажги свет, Мисси, - закричал он, - зажги же этот чертов свет.

Она слишком долго копалась, а может просто время тянулось слишком медленно, потом чиркнула спичка и свеча зажглась.

- Иди сюда, - сказал Смит, - посвети на дверь.

Мисси торопливо подошла и приподняла свечу повыше. Дверь еле держалась, полотно ее треснуло, засов цеплялся самым краешком за скобу, петли же были совсем вырваны из косяка.

- Отходи, - приказал Смит. - Эти чертовы гости совсем не люди, как мне кажется. Чертовы твари явились к нам из преисподней, а потому держись подальше от них и от окон. Отходи. Отходи к лестнице так, чтобы свет всегда падал на дверь, Мисси.

Она послушалась его и стала медленно отступать, пятясь и щупая свободной рукой пространство позади себя. Смит прислушался, далекий колокол стих, как и шепот, и только шум, похожий на хлопки крыльев, но очень громкий, доносился сверху, с крыши.

- Возьми с полки коробку с патронами, - сказал Смит, обернувшись, - и возвращайся.

Она кивнула и быстрыми шагами пронеслась, словно пролетела, над полом, в кухню. Смит медленно, не сводя глаз с почти невидимой двери, отступал к лестнице.

- Отдааййй... - заскрипели снаружи.

Нервы его не выдержали, Смит поднял карабин и выстрелил наугад, сквозь стены. Выстрел прогрохотал, словно раскат грома, Мисси закричала в кухне, и он уже хотел сказать что-то успокаивающее, когда вдруг на дверь обрушился еще один удар, и она распахнулась. Темный, темнее ночи, силуэт занимал почти весь проем, за спиной его колыхался плащ, а в огромном, черном, как смоль, клюве, росшем прямо из лица, с того места, где должен быть нос, извивался длинный, тонкий, красный язык, усеянный мелкими светящимися шипами.

- Отдаа... - шипел силуэт.

Смит перезарядил ружье и выстрелил, раз, второй, третий. Пули прошили тень насквозь, голова ее повернулась, посмотрела на Смита огромным желтым птичьим глазом, клюв раскрылся, и комнату заполнил оглушающий, на грани слышимости, клекот. Смит выстрелил еще раз, прямо в центр глаза, тот лопнул, выплеснув на пол вонь и желтую слизь, клекот перешел в вой, и силуэт исчез.

- Мисси! - закричал Смит. - Мисси, я убил одного!

Но на кухне было тихо.

- Мисси? - позвал он и кинулся на кухню.

Она стояла у разбитого окна лицом к нему, в глазах ее застыл ужас, свеча валялась на столе, и в этом мерцающем, тухнущем свете он увидел темные полупрозрачные нити, обмотавшие горло Мисси, и зажавшие ее рот. Вторая тень колыхалась позади нее, огромные вороные раскинутые крылья касались потолка и стен, и словно закрывали это худое испуганное тело.

- Отдаайй... - шипела тень. - Отдааааааайй...

- Что вам нужно! - закричал Смит. - Что! Вам! От меня! Нужно! Я - не тот, кто вам нужен! Я не Джон! Не этот Джон! Не Джон!!!

Но тень продолжала шипеть, и только щупальца сжимались все сильнее. Глаза Мисси вылезали из орбит, лицо побагровело и тонкие вены на шее вздулись - она задыхалась.

- Отдаааайй... - зашипела тень громче.

Нити сжались сильнее, шея Мисси хрустнула, черный язык вывалился изо рта, глаза лопнули и выплеснулись кровавыми сгустками прямо на белоснежный кружевной передник. Крылья обняли ее, затем превратились в когтистые костлявые лапы, перехватили Мисси у талии и одним рывком выдернули, переломав тело пополам, наружу сквозь окно.

- Нет, Мисси, нет! - закричал Смит, бросился было за ней, потом поднял карабин и выстрелил в ночь. - Господи, Мисси, нет!

Крыша дома внезапно затрещала и взорвалась миллиардом деревянных обломков, часть их унеслась вверх, в звездное небо, другая обрушилась внутрь дома. Смит закричал от боли и бессилия, подбежал к полке, схватил коробку с патронами и начал быстро перезаряжать карабин. Загнал последний, высыпал содержимое коробки в карман и выскочил к входной двери. Шепот на улице перешел в бесконечный разноголосый визг, изредка прерываемый безумным хохотом, хлопки крыльев стали оглушительными, Смит посмотрел вверх и увидел сотни черных силуэтов, кружащихся в небе над домом.

Одна из теней спикировала вниз и скрылась за обломками крыши, Смит все понял, сжал карабин обеими руками и побежал вверх по лестнице.

Дверь в комнату Мисси была цела, крыша в этой части таверны тоже уцелела. Засов, на который они заперли дверь, оказался перекручен, словно кто-то пытался выдрать его, не отперев дверь, сам же замок - огромный, амбарный, клепанный кусок металла - был перекушен пополам и на краях его блестели чистым металлом следы невероятно огромных зубов. Смит выстрелил в него два раза, потом сбил ногой, одернул засов и ворвался в помещение.

- Отдааааааййй... - зашипела тень в углу.

Мальчик стоял посреди комнаты, и Смит подумал, что в этот раз они не получат ничего. Быстро прицелился и выпустил одну за другой шесть пуль, все в голову черного силуэта: три вонзились в клюв, две в глаз, одна отсекла длинный шипастый язык.

- Отдааааааааааа... - шепот перешел в крик и тень исчезла.

- Я успел, ты слышишь, успел. Иди сюда, малыш, ко мне, не бойся ничего, я успел.

Мальчик обернулся и Смит увидел пустые черные глаза без белков, из которых текли кровавые слезы.

- Господи... - ужаснулся он. - Боже мой, что они сделали с тобой...

Мальчик запрокинул голову назад, захрипел и забился. Руки его метались в разные стороны, хлестали худое тело, ноги дрожали и подламывались в коленях.

Смит подбежал к окну, глянул в светлеющее небо и стал стрелять по мечущимся в загорающемся красным небе теням. Карабин грохотал возле уха, далеко снова бил набат, отдаваясь в пульсирующих болью висках адским грохотом, мальчик хрипел и задыхался, и вся эта нереальная какофония звуков нарастала, превращаясь в неслышимый человеческому уху визг, а потом вдруг смолкла. Тени в небе исчезли, деревья во дворе озарил первый рассветный луч.

Смит бросил ненужный уже карабин, устало повернулся к мальчику, и сказал:

- Они ушли.

Ребенок стоял перед ним, словно вбитая в землю жердь, прямой и сухой, по щекам еще стекали кровавые капли, но глаза уже стали обычными.

- Где Мисси? - спросил мальчик еле слышно.

- Они забрали ее. Убили ее. Эти твари.

- Нельзя было смотреть на них, Джон.

Он повернулся и пошел в полуразрушенный коридор, и Смит пошел следом. Там, остановившись у той самой шторы, мальчик одернул плотную пыльную ткань - зеркало за ней, на удивление, сохранилось - и указал пальцем на свое отражение.

- Видишь, - сказал он Смиту, коснулся зеркала и исчез.


Финал

Показать полностью
4

Не первый Джон. Часть первая.

Не первый Джон. Часть первая. Длиннопост, Фантастика, Мистика, Вестерн, Миниповесть

1. Красная Гора



Сквозняк пробивался сквозь щели в досках и играл с пламенем свечей, от того мутные тени на стенах дрожали, и Смиту казалось в такие моменты, что это дрожит само здание; он судорожно хватался левой рукой за плохо обструганные доски стола, а правой по привычке нашаривал кобуру. Четвертого дня в такую же ночь, надравшись до чертиков с Кривым Джоном в салуне по ту сторону границы, в сотнях миль отсюда, их и правда тряхнуло, и Смит, выбегая из здания, обронил револьвер, а нашел его только когда суматоха малость поутихла, почти под утро. Джону-то было плевать: к тому времени, как чертова американская земля решила показать свой характер, он уже пускал слюни в тарелку с плохо прожаренным мясом, и потому балка, раздавившая его голову в лепешку, отправила эту грешную душу в лучшее место даже не прервав пьяных сновидений.

Смит, правда, по Джону не горевал бы особо, если б знал, кому нужно доставить то, что они везли в сумках, притороченных к седлам лошадей, однако Кривой Джон всегда был хитрым и скрытным старым лисом и мало трепался о деле, разве что поведал вкратце о месте назначения. В конце концов, Смита это устраивало, до определенных пор, само собой. До тех самых, когда деревянный брус, державший второй этаж салуна, не решил, что ему хватит гнить, растрачивая себя на пользу людишкам, и не рухнул, воспользовавшись несильным землетрясением, вниз, прямо на бедного Джона. И те самые сумки, которые они забрали в старой часовенке, теперь принадлежали только Смиту, хотя что с ними теперь делать, он понятия не имел.

Городишко этот ему не понравился сразу. И названием своим - Красная Гора, и тремя трупами, уныло болтавшими высохшими под знойным солнцем ногами на виселице в полумиле от въезда в город. Да и сама тишина, с которой городок встретил путника, веселья не прибавляла, и если бы еще в салуне не было виски - кто ж станет пить пиво в такую жару - Смит совсем бы сдал.

А вот этот местный, еле стоящий на ногах у стойки, насчет пива был совсем другого мнения.

- Твой пойло - дерьмо, - с каким-то непонятным акцентом рычал потный грязный толстяк, стуча пивной кружкой по стойке. - Твой пойло, твой дом, и твой жизнь.

Покачнулся, выпустил кружку - она звонко упала на пол, но не разбилась - снова покачнулся, в другую сторону, и, наконец, с грохотом повалился рядом с ней.

- Хэй, Мисси! - прорычал он, не делая попыток встать. - Два пива мне, быстро!

И захрипел.

Смиту было плевать.

Всем было плевать, включая бармена, Мисси, прислуживающей в салуне, и тех двоих, видимо здешних, сидевших в темном углу и о чем-то все время громко шептавшихся. Бармен лишь повел бровью, поставил чистый стакан в буфет позади себя, перекинул полотенце через плечо, и продолжил:

- Они орали, что порежут чертовых гринго на кожаные ремни, понимаешь, парень. Их было семеро, мексиканцев-то, и у всех по два револьвера, а перед ними стояли всего двое парней, вооруженных ружьями.

- Опасная ситуация, сказал бы я, - мотнул головой Смит. - Чертовы мексикашки - как динго, поодиночке не страшны, а вот когда сбиваются в стаю...

- Именно, парень. Но гринго тоже были смелые ребята. Один из них, пусть будет Джим, и говорит мексиканцам, мол, когда на плантации дерутся два нигера, в кого стреляет надсмотрщик? И сам отвечает: правильно, в мексиканца, который это затеял.

Смит поперхнулся виски.

- Да-да, парень, - рассмеялся бармен, - именно так. А когда они стали красными от гнева, что твой чертов чили, прозвучало семь выстрелов, один за другим, и мексиканцы свалились, как мешки с дерьмом. И ни один из парней не шелохнулся, а знаешь, почему, Смит? Потому что они не стреляли.

Смит недоумевая поднял бровь.

- В тот момент, пока мексиканцев отвлекал парень, которого я назвал Джимом, в салун зашел отряд кавалеристов, которые быстро поняли, в чем там дело. Вот они-то и продырявили бандитские шкуры.

- В спины? - удивился еще больше Смит.

- Туда, парень, именно в спины. И еще в затылки, чтоб уж наверняка, потому что с мексиканцем наверняка - только когда у того в голове есть немного свинца!

И бармен снова расхохотался.

Смит угрюмо улыбнулся в ответ. Теплое виски уже плескалось где-то около горла, Смит понял, что больше в него не войдет ни капли, покачал головой, поднялся на ноги и побрел к лестнице. Проходя мимо бара, на секунду остановился у стойки.

- Мисси, будь так любезна, занеси мое, - и он кивнул на недопитую бутылку и тарелку с едой на столе, за которым только что сидел, - наверх.

Девушка обернулась на бармена, тот еле заметно кивнул, и она пошла собирать со стола.

- Трудный денек, мистер? - сочувственно спросил бармен.

- Долгий был переход, - утвердительно качнул головой Смит.

- Мисси постелет вам белье, сэр, - бармен понимающе улыбнулся. - Приятной ночи.

Смит сделал жест, словно целится в него из пистолета, сказал "Пппухх!", цокнул языком и задул несуществующий дым из пальца.

- В точку, - добавил он, криво улыбнувшись в ответ, и побрел наверх.

Мисси зашла через пару минут, но он уже храпел, развалившись в грязной одежде прямо посреди комнаты.


* * * *

Проснулся Смит от того, что стало холодно, затекла правая нога, под которой очень неудобно расположилась кобура с револьвером, а еще ему неимоверно хотелось отлить. Он перевернулся, с полминуты вспоминал, где находится, потом разглядел сквозь слипающиеся веки лунный диск в раскрытом нараспашку окне, кряхтя встал и несколько раз сильно зажмурился, чтобы привести зрение в порядок. Пойло у бармена, видимо, все же было не лучшего качества: голова гудела, словно по ней лупили дубиной каждые полсекунды, и он почти ощущал, как дрожат пальцы рук. На ощупь добрался до еле видимого стола, с четвертой попытки зажег свечу, потом от нее - вторую и третью. В комнате стало светлее, он расстегнул штаны и пошел к двери, туда, где стояло помойное ведро. Долго и шумно мочился, опершись о косяк, затем подтянул штаны и застегнул их на ремень. Развернулся, видимо чересчур быстро, зацепил ногой ведро, и оно, громыхнув, покатилось в угол комнаты. Смит выругался про себя, и вдруг услышал за дверью быстрые легкие шаги.

Неужели Мисси, подумал он, или же чертовы воры. В два шага пересек комнату, схватил канделябр и выскочил из комнаты.

Пусто, и только одна дверь в глубине коридора, у лестницы, казалось, чуть приоткрыта. Смит медленно побрел к ней, замирая через каждые пару шагов и, прислушиваясь. Остановился, не дойдя всего пары футов, потянулся рукой к кобуре и осторожно, стараясь не производить шума, взвел курок. Дверь неожиданно заскрипела и открылась, на пороге, пождав губы и глядя прямо в глаза, стоял светловолосый мальчуган лет шести. Смит медленно выдохнул, убрал руку с кобуры, и прошептал:

- Я из-за тебя чуть не обделался, брат. И чуть не отправил твою душеньку к праотцам, ко всему прочему, знаешь ли.

Мальчуган не ответил, быстро наклонился и глянул вглубь коридора, мимо Смита, затем так же быстро выпрямился и поманил пальцем. Смит нехотя приблизился, мальчик больно схватил его за волосы и прошептал горячо и громко прямо в самое ухо:

- Никогда не смотри на них. Им не нравится, когда смотрят.

Отпустил волосы, и исчез в темноте. Дверь глухо хлопнула, два раза щелкнул замок, затем легкие быстрые шаги прошлепали по полу и все стихло. Смит, сдерживая рвущееся дыхание, обернулся, холодный пот выступил у него на спине и маленькими противными каплями заструился вниз. В коридоре никого не было, совсем, только в самом его конце, еле различимом отсюда, висела, чуть выпирая, штора. Словно кто-то сидит там, подумал Смит, и пошел к ней. Вытащил револьвер, резким рывком откинул в сторону плотную пыльную ткань, и обнаружил зеркало, большое, во всю стену, от потолка до пола.

- Чертовы дети, - сказал вслух, и пошел к себе.

Мисси сидела в его комнате на кровати, и как она туда попала, он понятия не имел, однако понял, что задержится в этом городишке на денек-другой.


* * * *

В тот вечер Смиту стало страшно, хотя вроде ничего не предвещало подобных перемен настроения.

Он с самого утра сидел в салуне и пил пиво, теплое, но уже не кажущееся таким противным, как вчера. Ветерок обдувал небритые щеки, на которых то и дело проскакивала быстро скрываемая улыбка, Мисси щебетала где-то на кухне, довольная, как, впрочем, и он сам, бармен же, если и догадывался о том, что она не ночевала в своей комнате, скрывал это, а может ему просто было все равно. Смиту определенно начинало нравится здесь, и, хотя он знал, что рано или поздно придется уезжать, пару ночей с Мисси можно было себе позволить. Большего эта крошка при всей ее миловидности не стоила, думал он, с другой стороны, и к тому времени может появиться тот, кому будут нужны чертовы сумки.

День прошел в болтовне с барменом, Смит позавтракал, осушил пару пива, потом перешел на бренди, которое, надо признать, было получше вчерашнего виски, хотя, возможно, бармен расщедрился после того, как Смит заплатил за постой вперед, и достал бутылку из запасов, придержанных для особых гостей. По крайней мере, Смит на это надеялся, всегда приятно чувствовать себя особым гостем.

И не только для Мисси, черт бы побрал эту дикую девку, мысли о которой не выходили у Смита из головы даже под хмелем.

К вечеру стали подтягиваться местные завсегдатаи, Смит узнал тех двоих, что шептались давеча в темном углу, они тоже узнали его, один даже чуть коснулся шляпы пальцем, приветствуя, Смит кивнул в ответ, и тоже коснулся шляпы. Затем завалился вчерашний толстяк - его звали Брайан, так сказал бармен - уже пьяный, но еще не очень шумный, уселся на стул около стойки, и принялся уговаривать Мисси налить ему пару пива. Мисси по собственной воле долго бы этого не терпела: она то и дело возмущенно взмахивала головой, и от того ее золотые кудряшки вспыхивали яркими искорками в свете заходящего солнца, но бармен грозно смотрел в ее сторону, и она смущенно опускала голову, пряча рвущиеся наружу слова.

Бармена звали Уильям, он не представился специально Смиту, но тот услышал, как обращаются к хозяину заведения эти двое скрытных вечерних шептунов. Уилл, так Уилл, подумал Смит, какая к черту разница. Через пару дней я буду в сотне миль отсюда, и там будет другой салун, и другой Уилл, и другая Мисси.

Или Минни, что тоже неплохо.

Так бы этот вечер и закончился, и Смит, надравшись порядочно, отправился бы спокойно отсыпаться и дожидаться прихода Мисси, если бы где-то через час после заката за окном не послышался шум подъезжающего дилижанса. Бармен Уилл нахмурился, сказал "странно", взял фонарь и пошел наружу. С улицы донеслись громкие выкрики кучера, он спорил о чем-то с хозяином салуна, потом недовольный голос бармена сказал под самым окном "ладно, черт с вами", дверь распахнулась, и Уилл вернулся за стойку. Следом вошли четверо, и Смит сразу почувствовал, что что-то не так. Черные, закутанные в пыльные плащи с поднятыми воротниками - кто носит плащи в такую жару, да с повязками на лицах - фигуры, твердым, уверенным шагом прошли к стойке. Один из них взял у бармена ключ от комнаты, и гости поднялись наверх.

А еще - с самого утра Смита что-то беспокоило, какое-то мутное чувство, словно он что-то забыл, нечто важное, что произошло этой ночью, и чувство это не давало покоя до самого приезда гостей. Потом он вспомнил - мальчик же, тот самый, что гуляет в темноте по коридору. Его не было видно целый день, он не спускался поесть и не выходил на улицу поиграть в пыли с деревянными солдатиками, и это было ненормально для ребенка этого возраста. Спрашивать у Уилла, или же у Мисси он постеснялся, и теперь лишь терялся в догадках, даже предположил, что мальчик может быть сыном самой Мисси: хоть та и была довольно молода, но вполне могла согрешить с каким-нибудь путником в юности и понести от него. Или же больше - может это сын Уилла и Мисси, и они скрывают это, потому что старик Уилл совратил малолетнюю Мисси, или... изнасиловал ее, и теперь держит при себе, чтобы она не донесла шерифу.

Господи.

Хотя шериф ведь тоже в городе не чужак, и должен быть в курсе таких событий... черт побери, какие только мысли не придут в голову после чертового бренди с пивом, думал Смит. Но мальчик все не шел у него из головы, и он даже порывался встать, пересесть к той шепчущейся парочке и спросить у них, однако приезд гостей смешал его планы.

Приезд этот повлиял не только на него: парочка притихла разом, даже шумный толстяк Брайан замолк и словно сдулся, съежившись под колючим взглядом одного из незнакомцев. Мисси, с побледневшим лицом, словно вся кровь разом отхлынула от ее щек, еле передвигая негнущимися - он заметил это, несмотря на опьянение - ногами пошла на второй этаж готовить комнату, бармен Уильям сразу стал гораздо угрюмей, и больше не протирал игриво сверкавшие стаканы - настроение изменилось разом, и у всех.

Но не это беспокоило Смита.

И только когда гости уже поднялись наверх, он понял причину: каждый впечатываемый ими шаг звонко отдавал мелодичным металлическим звоном шпор.

Зачем приехавшим в дилижансе шпоры, думал Смит, и тут же отвечал сам себе: затем, что они не приехали в дилижансе. Едущим в дилижансе шпоры не нужны, они нужны тем, кто едет верхом, только так. А ехать через пустыню верхом, загрузив лошадей ненужным барахлом, человек в здравом уме никогда не станет: куча чемоданов и сумок - удел дилижансов, а это значит, что все те вещи и чемоданы, что выгружает кучер, им скорее всего не принадлежат.

Это значит, что те, кому они принадлежат, в них уже не нуждаются.

И вот почему Смиту, хотя он и не из пугливых, стало страшно в тот вечер.



2. Не смотри на них



Он залил страх алкоголем, это всегда помогало. Адская смесь выдохшегося пива, неплохого бренди и местного самодельного виски срубила Смита, едва на улице стемнело. Он сложил руки на столешнице и положил голову на них, однако через какое-то время тело окончательно расслабилось и сползло на пол. Мисси крутилась около его стола, иногда целенаправленно шла нему, словно порываясь чем-то помочь, поднять и возможно даже отнести наверх, но потом замечала косые взгляды Уильяма и резко меняла направление, находя какие-то мелкие дела поблизости, будь то незажженные свечи (кому они нужны, раз вокруг все столики пусты), либо смахивание невидимых, и, скорее всего, несуществующих крошек на соседних столах.

Смит не знал, сколько провалялся под столом, просто в какой-то момент пришел в себя, хотя глаза не открыл. Вдалеке кто-то шептался, и он подумал, что это все те же двое завсегдатаев, однако разговор был явно иным. Потом Смит отчетливо различил голос Уильяма.

- Он назвался Джоном, но я не знаю, тот ли это Джон, что вам нужен, - говорил он. - Приехал вчера, переночевал у нас.

Смит приоткрыл глаз, чтобы разглядеть, кто это им интересуется.

- Точно Джоном? - вкрадчивый голос принадлежал одному из приехавших. - И много ли у него с собой поклажи?

- Нет, знаете, немного. Как обычно у путника, который собрался в соседний штат, но готов к тому, что Бог может отправить его в дальнюю дорогу в ад, хе-хе, если вы понимаете, о чем я. А вот денег у него в кармане - прилично, и я бы никогда не сказал по виду, что он из богатых.

Приехавшие переглянулись.

- И где он поселился? В какой комнате?

- На втором этаже, если будет угодно, прямо напротив вас.

- Прекрасно, - сказал вкрадчивый, и звякнул о стол монетой.

Приехавшие поднялись со стульев и пошли по лестнице наверх.

Смит решил подать признаки жизни, чтобы не услышать вдруг еще чего-нибудь, что его совсем не касалось. Точнее, касалось, потому что именно он назвался именем упокоившегося приятеля, и что навряд ли в таверне поселился еще какой-нибудь Джон, да еще и в комнате самого Смита.

Он пнул ногой табуретку, и та с грохотом повалилась, потом приподнялся на локте и позвал Мисси.

- Помоги мне подняться, малыш, - громко сказал подошедшей девушке, - и проводи в комнату.

Уилл недовольно посмотрел в их сторону, но ничего не сказал и только махнул головой.

Наверху Мисси, быстро отмахнувшись от его губ, толкнула неуклюжее тело на кровать и, прошептав "Я зайду позже", сбежала. Чертов револьвер снова давил в бок, но сил подняться и убрать его на стол уже не было, а потому Смит перевернулся на другой бок и захрапел.

Проснулся же снова посреди ночи, пощупал кровать рядом и, с неудовлетворением обнаружил, что спит один. Чертова потаскушка, беззлобно подумал он, ну да чего ж ты еще хотел. Сегодня с тобой, завтра с другим, жизнь у девушки яркая лишь пока она молода. А там, глядишь, и западет кто на нее, да увезет куда-нибудь поближе к ярким огням города и красивой жизни.

Снаружи, в коридоре, раздался какой-то шум, словно железкой по железке стукнули, и звук этот был необычайно громким в ночной тишине. Смит напрягся, потянулся к кобуре, нащупал револьвер. Тот был на месте, заряжен и готов, впрочем, Смит никогда не позволял себе остаться без оружия, тем более, в таком проклятом месте, как это. Быстрая рука и точный взгляд, именно это спасало его всю прошлую жизнь. И только чертовы виски с бренди, да похожее по вкусу на страусиную мочу пиво, вот что могло сыграть с ним злую шутку и оставить безоружным и беспомощным перед лицом неведомой опасности. Страусиная моча - так говорил покойный добряк Кривой Джон, и Смит не знал даже, мочатся ли страусы в их чертовой африканской прерии, но это было чертовски смешно - вот что убьет тебя, парень.

И потому Смит решил больше не пить.

Ну или хотя бы не напиваться.

По крайней мере в этом городе.

Снаружи снова послышался непонятный металлический звук, Смит решил встать и пойти проверить, но дверь оказалась заперта, и он долго шарил по замку в поисках ключа, да пытаясь вспомнить, зачем было запираться с вечера. Тем более, если ты ждешь в гости Мисси. И только плюнув на поиски и зажегши свечу, обнаружил, что ключа в замке нет. Не было его и на столе, и на кровати, и под, и это было тем более странно.

Значит, это не я запер, думал Смит. Значит, это заперли меня. И значит, моему другу Смит-Вессону понадобится помощь брата-близнеца.

Хмель разом вылетел у него из головы. Смит порылся в сумке, достал второй револьвер в кобуре и повесил его на пояс. Стараясь не шуметь, зажег еще пару свечей, передвинул стол на середину комнаты, поставил стоявшее в углу кресло-качалку сразу за ним, так, чтобы перед лицом была дверь, а за спиной - глухая стена, сел и стал ждать.

Они пришли через минут десять. Сначала поскреблись под дверью, потом толкнули ее, подергали ручку, и все это предельно тихо, так, что если бы Смит спал - точно не услышал бы. Но он не спал. Медленно вытащил оба револьвера и тихо взвел курки.

На дверь с той стороны надавили чем-то большим и грузным, дерево натужно заскрипело, а потом старый замок звякнул - вот что слышал Смит, именно этот звук его и разбудил - и дверь открылась.

- Доброй ночи господа, - сказал он, наводя револьверы на гостей, - хотел поинтересоваться, не рано ли вы встали?

Темные фигуры в проеме замерли в нерешительности.

- Ну что же вы, - продолжил Смит. - Входите, раз уж дверь открыта.

Они вошли, трое, из тех самых, что приехали днем. В тех же черных плащах и повязках на лицах. Колеблющиеся блики от свечей танцевали на темных, почти невидимых лицах, лишь изредка отражаясь от глаз, и танец этот пугал Смита почище самой смерти.

- Вы представились Джоном, - хрипло начал один из них, тот, что стоял посередине.

- И я не первый Джон, кто так представляется, - ответил Смит, - заметьте.

- Не первый, - согласился гость. - Но надеюсь, вы тот, который нам нужен.

- Поглядим. Все зависит от того, что вы ищете. Например, еще полминуты назад вы вполне имели шансы найти три пули.

- Не напрягайтесь так, мистер, - успокаивающе повел рукой в перчатке говоривший. - Мы не имели в мыслях ничего плохого относительно вас.

- И потому сломали все замки на этом этаже?

- А вы наблюдательны, Джон, - говоривший явно усмехнулся. - Если позволите, мои спутники подождут снаружи, пока мы побеседуем.

- Не имею ничего против, если ваши спутники уберутся к черту, - усмехнулся в ответ Смит. - Причем прямо сейчас и навсегда.

Говоривший махнул рукой и двое молчавших вышли. Дверь скрипнула, однако шагов по коридору Смит так и не услышал, и это означало, что они ждут под дверью. Что ж, пусть так, подумал он. В конце концов, стены здесь деревянные, и пули проходят сквозь них, как нож мясника сквозь свиную печенку.

- Итак, мистер... - продолжил Смит. - Вы не представились, и в наших краях это невежливо.

- Меня зовут Белл. Сеймур Белл, если позволите.

- Не могу сказать, что это приятная встреча, мистер Белл, и что я в восторге от нее.

- Увы, - согласился гость. - Неисповедимы пути.

- Но к делу. Чем же обязан позднему визиту?

- Бывал я знаком с одним человеком, имя его не столь важно, важно лишь то, что человеку тому было поручено подыскать ребят для одного дела, довольно опасного, между нами, и крайне неоднозначного. И человек не подвел, по крайней мере с его слов. Парни, что он подобрал для того дела, были лихие, а потому справились так, что не подкопаешься. Вот только незадача. Нашлись какие-то другие парни, и оказались они попроворней, а Бог решил пошутить в тот день и свел и тех и этих парней в одном месте. В церквушке, что на мексиканской границе.

И Белл вдруг резко подался вперед, так, что глаза его оказались прямо перед свечами. Острые, холодные серые глаза над повязкой, почти бесцветные и от того жуткие.

- Мне-то какое до этого дело, мистер, - выдохнул Смит.

- Может, никакого, - кивнул собеседник и отодвинулся назад, в тень, - а может самое что ни на есть. Одного из тех вторых парней звали Джон, вот как вас, кстати. И ребята эти понаделали в моих парнях дыр, да так, что мама родная их не узнала бы. Прямо в церквушке, чтоб им, представляете? Понаделали дыр, да не удосужились проверить, все ли парни отдали душу дьяволу. И оказалось, что не все. Один из них испустил дух у меня на руках, знаете ли, и вот он-то и рассказал, что это были за парни. И что их было двое, а звали одного - Джоном, и что они забрали то, за чем я их отправил. Как этот самый Джон узнал, что везли парни, откуда везли и для кого - тайна. Но он узнал.

- Знавал я всяких Джонов, мистер Белл. Многие были теми еще хитрецами, но немногие живы до сих пор. Я, как видите, жив.

- И я знавал, мистер. И вы знаете, все, которых я встречал, почему-то мертвы. За исключением вас.

- Чему я необычайно рад, и надеюсь пребывать в добром здравии еще долго.

- Все в наших руках, Джон, - кивнул гость. - Но на все воля Бога. И если вдруг Бог случайно направил вас, или кого-либо по неправильному пути, всегда есть время остановиться. Сдать назад, так сказать. Одуматься.

- Хорошие слова, мистер Белл. Но я все еще не понимаю, при чем здесь эта таверна и я лично.

- Хорошо, Джон. Будем играть в открытую. Мы с моими спутниками считаем, что именно вы перебили тех парней, и именно у вас сейчас то, что вам не совсем принадлежит.

- Ха! - воскликнул Смит. - А вы довольно смелы заявлять такое под дулом пистолета.

- А вы довольно смелы, чтобы отрицать.

- Именно. Знать не знаю ничего, мистер Белл. Хоть тресните.

- Мы начали не с той стороны, Джон.

- Да-да, для начала стоило бы извиниться. Например, за поломанную дверь.

- Это мелочь. Мы заплатим бармену. И более того, мы заплатим вам. Если, конечно, вы - тот самый Джон. Щедро заплатим, ровно ту сумму, которую должны были заплатить тем парням - их было восемь? или десять? Неважно, сумма довольно весомая, и она вся достанется вам.

- Вы забыли одно но, мистер Белл. Я - не первый Джон, что вам встречался, но не тот, что вам нужен. Катитесь к черту.

- Вы уверены? - с вызовом спросил гость. - Ведь следующая наша встреча может начаться совсем не так, да и закончиться, пожалуй, тоже.

- Более чем, Белл. - Смит встал и направил оба ствола в грудь гостю. - И мои друзья уверены в этом гораздо больше моего. Если вы сейчас не прекратите нести чушь и не уберетесь подобру-поздорову из этой таверны, я разнесу головы вам и вашим спутникам.

- Как тем парням в церкви? - воскликнул Белл и выскочил в коридор.

- Твою мать! - крикнул Смит, выходя из себя.

Пнул стол, свечи полетели на пол, и выскочил следом за Беллом в коридор.

Но снаружи никого не было.

- Чертовщина какая-то, - выругался Смит, ничего не понимая.

Медленно, сжимая до одури рукоятки револьверов, пошел по коридору к лестнице, глянул вниз, и, никого не обнаружив, медленно вернулся. И, когда уже хотел войти к себе в комнату, в дальнем углу коридора мелькнул тусклый свет свечи, а потом светлая, призрачная тонкая детская рука высунулась из-за двери и поманила его.

Господи прости и помилуй, выдохнул он, но пошел. Когда в твоих руках пистолеты, ты готов сражаться хоть с самим дьяволом.

Иногда.

Сейчас же, Смит хотел просто узнать, что здесь, черт возьми, происходит, и давешний мальчик, а что это был именно он, Смит почти не сомневался, мог ему в этом помочь.

- Видел их? - спросил Смит, подойдя к двери.

- Нет, - ответил тот. - Они приходили к тебе?

- Да. Они. Подожди, малыш. Кто - они? Ты их знаешь?

- Ты смотрел на них? - спросил мальчик вместо ответа.

- Я говорил с ними.

- Я же просил, - взмолился тихим шепотом ребенок, и заныл. - Я же просииииил... Не смотриии на них.

- Прости, - ответил Смит. - Тяжело не смотреть на тех, кто вламывается в комнату.

- Я же просил, не смотри на них, я же просил, не смотри на них, я же просил, не смотри на них, - он повторял одну и ту же фразу, словно заклинание; голос мальчика повышался, и он уже почти кричал, - я же просил, не смотри на них!

- Заткнись! - зашипел на него Смит.

Оглянулся, не разбудил ли кого этот крик, и вдруг звенящий голос мальчика оборвался. Смит повернулся обратно. Дверь была заперта, а перед дверью, лицом к нему, стояла Мисси. Руки ее, заведенные за спину, сжимали дергающуюся ручку, а с той стороны доносились звуки, словно кто-то впился огромными когтями в дерево и, скребясь, пытается его разодрать.

И мальчик, который был там, за дверью, снова подал голос.

- Гореть тебе в аду! - кричал он. - Гореть тебе в аду!

Смит смотрел на Мисси и в глазах его была только растерянность. Впрочем, в ее глазах тоже была растерянность, а еще страх.

- Горииии! - верещал мальчик. - Гориииии в адууу!

В воздухе и правда запахло горелым. Смит принюхался, мельком глянул на Мисси, и понял.

- Чертовы свечи! - воскликнул он, и бросился в комнату.

Кровать полыхала. Он вылил на нее помойное ведро, полное мочи и экскрементов, потом ногой выбил окно и выбросил одеяло наружу. Покачал головой и сказал:

- Это будет чертовски длинная ночь.


Продолжение:

вторая часть

финал

Показать полностью
13

Интегра

Интегра Миниатюра, Ничего не изменилось, Рассказ, Длиннопост

В вк в ленте пробежал этот пост, и на него был написан коммент, который потом как-то по независящим от меня причинам перерос в миниатюру.

Баянометр не ругался, чему был удивлен.


===



Это ведь еще уметь надо.


Не у каждого ведь получается, чтоб ни одна молекула вокруг тебя не шелохнулась, прям вот чтоб совсем ничего не делать и ни на что не влиять.


У нас-то ведь как, сначала ты дома бездельем мучишься, а может и наоборот, наслаждаешься, потом-таки устраиваешься куда-то, где понятия не имеешь ни о чем, каждый день приходишь на работу, сидишь, ничего не делаешь, получаешь зарплату, вроде все норм. А потом тебе становится скучно, душно, мало денег, нет карьерного роста, ты начинаешь понимать, что другие делают все как-то не так, а вот ты бы сделал иначе, но только придется работать, а так - не приходится, и зарплата еще, и какое-то время тебя это останавливает, а потом кризис среднего возраста, ты спиваешься потихоньку по вечерам в одиночку на старой кухне, а потом и на работе, а потом и не по вечерам, а потом понимаешь, что без тебя на этом производстве ну вот совсем никак, идешь к начальнику, хлопаешь кулаком, и - рррррраз!


Нет, тебя не увольняют, ррраз! и ты начальник отдела.


И опять зарплата идет, а делать ничего не надо, потому что либо они все сделают сами, либо поувольняю бездарей-дураков-идиотов-заворотамиочередитакихкаквыстоят, и снова спиваешься, и снова на работе, и после работы, и на корпоративах, и даже во время минета, который тебе делает страшненькая Татьяна Васильевна из бухгалтерии взамен на то (как она думает) что ты уволишь рыжую Галочку, а ее посадишь на освободившееся место, потому что ей тоже обрыдла эта работа, ночью в кошмарах снятся несходящиеся дебет с кредитом, ей тоже мало платят, а кости уже ломят, а мужика уже полгода не было, а пенсия не за горами, а борщ вчерашний в холодильник не поставила - вот и скис, и вообще, жизнь проходит, и все как-то мимо, а счастья нет и нет, и потому она тоже спивается, медленно, но неотвратимо, как айсберг навстречу титанику.


А потом уже, после минета, спровадив Татьяну Васильевну, спьяну тискаешь за задницу рыжую Галочку, запутавшуюся в портьерах, тянешь кружевной лифчик зацепившимся неровно остриженным ногтем, сладко щекочешь ей ухо перегаром и трешься потным носом в шею, но Галочка смеется неестественно и растворяется (попудрить носик) в ночи, а вместе с ней уходит внезапно проснувшееся мальчишество, и ты ловишь его за край хвоста, сдури на спор с завхозом трескаешь полтора стакана водки в одну посуду, лезешь драться с Тамаркой-завскладом, но вдруг нокаут, скорая, перелом носа, ушиб позвоночника в трех местах и сотрясение, и вот тебя уже везут в реанимацию, сладкий запах спирта, мочи и смерти, укол в руку, забытье, а утром...


Утром ты приходишь в себя, но мало что помнишь, то ли из-за водки, то ли из-за сотрясения, но ты - в палате, живой и частично здоровый, а на тумбочке трехлитровая банка, и в ней полураспустившийся букет (от Галочки? вряд ли, скорее от Тамарки, в качестве компенсации) и коричневые вялые бананы (Татьяна Васильевна намекает?) с минералкой (последнее точно от завхоза - свой человек), а вечером приходят коллеги, говорят что беспокоились, но ты видишь, что по приказу начальства, глаза в пол, мнутся, заикаются, и, наконец, уходят, а ты лежишь такой весь воздушный на белом, и легко тебе уже, и вдруг понимаешь, что тут ты тоже ничего не делаешь, а зарплата идет, а стаж копится, а в пенсионный фонд отчисления вовремя, а комуналку платить не надо, а остальное соцфонд покроет, и на какие-то мгновения чувствуешь счастье, а потом мысль противная и жуткая приходит в твою голову, и начинаешь торопить врачей, подгонять медсестер, и порываешься вставать, и бузишь, и даже на санитара однажды рыкаешь, хоть тот большой и страшный и иногда спирту приносит, потом надоедаешь им всем, и тебя выписывают, с перебинтованным лбом и легким головокружением, и ты прешь на работу, а там все снова, завидев тебя, глаза в пол, и ты идешь к начальнику, и знаешь уже, что будет, потому что дверь в кабинет твой нараспашку, но табличку чуть видно, и фамилия там другая, а ты ее последние лет двадцать точно не менял, и директор тоже глаза в пол, и что работа стоит, и что человек нашелся, и что, мол, поболей полгодика, приди в себя, здоровье поправь, и ты за грудки его, воротник в клочья, галстук трещит, пуговицы в разные стороны, и слышно их звон по полу в тишине, что вдруг повисла во всем здании, а ты уже рычишь в эту красную рожу, как давеча санитару, только этот тоже рычит чего-то там, и ты не выдерживаешь, толкаешь его обратно в кресло, хлопаешь дверью, и на выход, а из бывшего твоего кабинета навстречу Татьяна Васильевна, рот вытирая, вид делает, что помада съехала, но ты-то знаешь, и зам твой знает, и весь отдел знает, а за портьерой снова хохочет рыжая Галочка, и только завхоз, по-свойски по плечу похлопав, отбирает пропуск и ключи от подведомственных помещений.


И ты идешь домой, чтоб ничего не делать дальше, но теперь уже бесплатно, спиваться, но теперь уже по-настоящему, и писать - никому не нужные мемуары никому не нужного человека.

Показать полностью
41

Зёрна

Зёрна Рассказ, Фантастика, Зерна, Длиннопост

Андеш Йунассон возвращался домой.

После семнадцати лет, двух тысяч парсеков и порядка полутора столетия на Земле.

Одиннадцать лет анабиоза, шесть лет исследований, тысячи бессонных ночей.

Сотня планетарных систем, десяток планет земного типа, и, наконец, одна, пригодная для заселения. Он нашел человечеству второй дом, и теперь возвращался на Землю.

Корабль выпрыгнул в Солнечную систему, гул двигателей стих, вибрация почти исчезла. Андеш включил линк, нащупал сканнером в звездном небе Землю и нажал кнопку вызова.

На удивление, ответили сразу.

- Здесь Земля, Порт Кейптаун. Борт Х23, здравствуйте... ммм... господин Йунассон.

- Рад слышать человеческий голос, - вырвалось у него.

- Мы тоже рады и с нетерпением ждем вашего прибытия. Дайте сводку.

- Двигатели в норме, обшивка не повреждена, небольшая утечка охлаждающей жидкости - роботы чинят. В остальном - корабль в целости и сохранности, экипаж, в лице меня, тоже. Задание выполнено, готовьте шампанское.

- Это хорошая новость, мистер Йунассон. Будем встречать с почестями, делегация уже собирается, во главе ее будет сам Президент.

Андеш улыбнулся.

Он дома. Остальное не имеет значения.

* * *

Пыль, поднятая раскаленными дюзами корабля, не успела рассеяться, как на площадку выскочили три больших черных экипажа. Какие-то люди раскатали красную дорожку, другие уже расставляли небольшую трибуну и микрофоны с камерами.

Андеш закрыл забрало скафандра и вышел в шлюз.

На той стороне его встречало три человека в наспех наброшенных на деловые костюмы белых халатах. Один из них быстро подбежал к Андешу, похлопал по плечу и показал знаком, чтобы тот включил внешнюю связь.

- Это - наш Президент, - заговорил человек, едва Андеш нажал кнопку на рукаве. - Брайс Уиллер. Второй - Бейзил Белл, Советник Президента по вопросам Галактической Миграции и Великого Переселения. Собственно я - Барнеби Бленкеншип, Главный Конструктор и руководитель Космического Порта Кейптаун.

- Очень приятно, сэр, - кивнул Андеш. - Надеюсь, вы простите мой скафандр.

- Естественно, милейший, - Барнеби отскочил назад, к Президенту и Советнику, и затараторил уже оттуда. - Господин Президент и Советник будут ожидать вас внизу, у трибуны, где пройдет торжественная встреча первого вернувшегося исследователя дальнего космоса в вашем лице. Встреча будет запечатлена для истории на все доступные на данный момент носители, так же она будет транслироваться вживую по всем каналам связи планеты. Это - исторический момент, и господин Президент рад, что честь встретить первого вернувшегося исследователя выпала именно ему.

Президент слегка кивнул, Советник подался чуть вперед, подхватил его за локоть и зашептал:

- Мы должны вернуться к прессе. Вам нужно произнести речь, после чего господин Йунассон выйдет из корабля и тоже скажет несколько слов.

Уиллер снова кивнул, так и не произнеся ни звука, развернулся и вышел из помещения. Советник выскользнул за ним, люк мягко закрылся, и тогда Андеш решился:

- Я привез нам хорошие новости, сэр. Экспедиция не прошла даром, однако есть один момент, очень важный момент, о котором вы должны знать.

- Да-да, - перебил его Барнеби. - Вы подготовите отчет, его тщательно рассмотрит комиссия, но это будет позже. Сначала - торжественная встреча, и только потом формальности. Возможно, даже после непродолжительной акклиматизации и быстрой проверки вашего здоровья. Время не ждет, знаете ли. Вы очень кстати вернулись, Йунассон. Очень вовремя.

Глянул на часы, нажав на кнопку на стене, открыл люк и сделал приглашающий жест:

- Прошу вас, Андеш. Вся Земля ждет вашего прибытия. Это - ваш час славы, наслаждайтесь. И не поскользнитесь на ступеньках эскалатора, иначе придется переснимать сначала.

Андеш удивленно посмотрел на собеседника, тот заметил взгляд, и сказал:

- Шучу. Но вы все равно не поскользнитесь.

* * *

Андеш шагнул на эскалатор, внизу грянул оркестр, засуетились репортеры, сквозь непонятно откуда взявшуюся толпу встречающих промчались и выскочили к дорожке одинаково одетые в национальные костюмы девушки с цветами. Андеш глубоко вдохнул, и пусть воздух все еще был не земной, а искусственный, из системы рециркуляции, вдруг показалось, что он даже уловил давно забытые запахи раскаленного асфальта и свежих цветов.

- В этот торжественный день... - ревел из громкоговорителей хорошо поставленный голос Президента, пока Андеш спускался, пытаясь сосредоточиться на важности момента, и от того то и дело пропуская фразы, - ...перед лицом человечества! Мы глубоко преклоняемся перед подвигом... и теперь вся планета встречает первого вернувшегося исследователя космоса... Запомните этот день, день, когда маленький шаг человека, вернувшегося на Землю, станет огромным прыжком всей нашей расы во Вселенную!

Андеш ступил на дорожку, девушки бросились вперед, засыпая букетами и целуя прямо в скафандр, оркестр, наконец, смолк, Президент медленно и величаво подошел и протянул руку. Андеш пожал ее, защелкали камеры с круживших вокруг дронов, снова грянула бравурная музыка, Президент по отечески обнял его за плечи и повел к трибуне. Там, дождавшись, пока техники подключат аппаратуру к скафандру, чуть слышно прокашлявшись и попытавшись смахнуть нелепую, выползшую вдруг с края глаза, слезу, положил цветы на трибуну, и сказал:

- Экипаж разведывательного крейсера Икс Двадцать Три задачу выполнил.

Толпа взорвалась аплодисментами, он дождался, пока они стихнут, и продолжил:

- Экспедиция заняла семнадцать лет, несомненно, долгих лет для меня, но неимоверно, бесконечно долгими оказались полтора столетия, прошедшие для населения нашей планеты. Были исследованы сотни миров, тысячи разных планет, смертельно опасных и просто безжизненных, раскаленных и обледенелых, газовых гигантов и каменных карликов, и обнаружен один, пригодный для переселения. И теперь, после того, как я передам данные о координатах ученным, можно считать, что Великое Переселение, о котором мечтала наша умирающая планета, началось!

Толпа снова взорвалась аплодисментами, Андеш хотел сказать что-то еще, но Советник Президента Белл сделал жест, и репортеры вдруг переключились на него.

- Все важные заявления будут сделаны своевременно, - сказал он. - Пресса будет поставлена в известность о дате Великого Переселения заблаговременно, а пока - нашему герою нужно отдохнуть и пройти акклиматизацию. На все ваши вопросы касательно господина Андеша Йунассона, его биографии и нюансов, связанных с экспедицией, ответит пресс-секретарь Президента. Могу сейчас сказать только одно: господину Йунассону будет предоставлена историческая возможность нажать кнопку и запустить Великое Переселение.

Журналисты было дернулись к Андешу, но того окружили люди в темных костюмах и повели к подкатившему сзади автобусу.

* * *

Акклиматизацию и правда завершили быстро. Врачи несколько раз в день кололи ему какие-то препараты, "витамины", как шутил то и дело навещавший его Барнеби, проводили тесты на физические способности и эмоциональное состояние, в остальное, свободное время, с Андешом занимались сотрудники Центра Реабилитации, вводя его в курс политической и технической ситуации на планете. Иногда приходили журналисты, и ему приходилось отвечать на вопросы, в основном, одни и те же, о том, скучал ли он по дому, каково было провести столько долгих лет в одиночестве и - каких монстров он повидал на чужих планетах. Однажды привели детей, в тот день много фотографировали и мало спрашивали, но потом один мальчик задал вопрос, который запомнился Андешу.

- Что самое страшное было в вашей жизни? - спросил он.

Андеш задумался, перебирая ответы, почти порываясь ответить по-детски на детский же вопрос, мол, космонавты ничего не боятся, но потом неожиданно для себя признался:

- Мрак. Темнота, малыш, вот что самое страшное. Когда ты уже лег в криокамеру, но аппаратура еще не включилась, ты закрываешь глаза и начинаешь понимать, что такое пустота. Что такое Тьма с большой буквы. Тухнут один за другим приборы, гаснет свет в корабле, останавливаются все ненужные службы, а ты - закрываешь глаза. И тьма, которую ты видишь в тот момент - бесконечна, потому что она сливается с темнотой корабля. А та - с нескончаемой тьмой Вселенной, с той самой тьмой, в которой ты - песчинка. Маленькая, крохотная точечка жизни, живой атом в безбрежной, беспредельной тьме космоса. В тот момент понимаешь, что ты - ничто по сравнению со всем, что тебя окружает, и это - страшно. Что темнота в твоих глазах призрачна, а тьма за ними - бездонна.

- Не пугайте детей, - с улыбкой прервал его Барнеби. - Вы говорите вещи, о которых им не стоит знать.

- Что вы, - попытался оправдаться Андеш, - я не собирался никого пугать. Само вырвалось, простите.

Мальчика увели, а Андеш еще долго перекатывал на языке сказанное.

Потом он смотрел новости, передачи о современной жизни, и все это казалось призрачным и нереальным: мир, в который он вернулся, больше не был его домом. Скакнувшие далеко вперед за более чем полтораста лет технологии, чужая, непонятная музыка, суетливость окружающих людей, вычурные, гротескные для его разума, здания, все это было частями мира, в который он вернулся, но не мира, который он покидал.

И еще он не мог не заметить - этот мир умирал. Необратимость изменений была катастрофична, и больше всего в глаза бросалось отсутствие младенцев. Рождаемость падает, думал он, если уже не сошла на нет, а это значит, что через какую-нибудь сотню лет человечество попросту вымрет.

Это его уже не касается, успокаивал он себя. Это - проблемы этого мира, а свою задачу Андеш выполнил. Вырвался из вселенского мрака и вернулся.

И потому его ужасно раздражал искусственный свет, точнее не само освещение, а строгий распорядок дня и ночи. Он думал о том, что, когда выберется отсюда, купит домик где-нибудь далеко от всего этого, на краю моря, на склоне горы, и проведет там остаток дней.

Солнце, море, и ветер.

То, чего ему так не хватало все эти годы.

* * *

В один из дней Барнаби явился довольно взволнованным.

- Мы изучили отчет, Андеш, - сказал он с порога.

- И дополнительную часть?

- Именно. Собственно, к ней и появились вопросы. Дополнение - то самое важное заявление, которое вы собирались сделать сразу после посадки?

- Да. Наличие зачатков разумной жизни на нескольких планетах, обитаемых и нет. Перспектива заселения планеты, заселенной полуразумными или разумными аборигенами довольно сомнительна. Геноцид разумной расы не самое лучшее, с чего человечеству стоило бы начинать экспансию.

- Это вынуждает нас ускорить программу Великого Переселения.

- Это, вполне возможно, станет причиной для полного отказа от нее, - возразил Андеш.

- Ни в коем случае, - быстро, в своей обычной манере, забормотал Барнеби. - Человечество на грани коллапса, ресурсы на планете, да и во всей системе, исчерпаны. У нас нет выбора.

- Понимаете, - попытался донести свою точку зрения Андеш, - переселение - довольно глобальная штука. Судя по новостям, подготовка к переселению велась с момента запуска первой экспедиции, то есть даже задолго до того, как в космос отправился я сам. Согласен, я не знаю всех нюансов этой вашей Великой Программы, отчего-то вся информация по ней недоступна...

- Секретность нужна для предотвращения возможных диверсий, - вставил Барнеби.

- Пусть так. Но - остается ведь проблема доставки огромного числа переселенцев к местам заселения. А для того, чтобы переселенцы смогли выжить на планете, необходимо предварительно создать на ней инфраструктуру. Заводы по переработке металлов, по производству пластиков, фермы - это сотни, если не тысячи лет, с учетом бесконечно огромных расстояний. Да, допустим, что я был первым, вернувшимся с хорошей новостью, космонавтом, и за мной начнут возвращаться другие. Да, планет, пригодных для заселения, может быть много. Допустим, мы найдем ресурсы, предположим, что мы даже построим и запустим корабли, однако - сколько из них достигнет точки назначения? Сколько совершит удачную посадку? Сколько людей не погибнет от местных болезней и стихийных бедствий? Сколько переселенцев смогут выжить в результате?

- Согласен, вы рисуете мрачную картину. Мрачную для вашего времени. Мы подошли к проблеме иначе, и корабли уже готовы. Человечество почти созрело. По всем каналам объявили, что право запустить первые корабли предоставлено вам. Вы теперь - символ Переселения, понимаете? И что же я сейчас наблюдаю? Несмотря на все старания докторов, ваше психологическое состояние скатывается в депрессивные настроения. Видимо, долгие годы в космосе не прошли даром, Андеш.

- Может быть, - устало кивнул он в ответ. - Может я просто еще мало знаю.

- Вы узнаете все, в свое время, - улыбнулся Барнаби. - Пуск назначен на послезавтра, в двенадцать ночи ровно. Вы уверены, что сможете нажать кнопку?

- Уверен, - сказал Андеш, хотя внутри него сейчас уверенности почти не осталось.

* * *

- Президент тоже выразил свои сомнения относительно вашей способности произвести пуск, - вкрадчиво говорил Советник Белл. - За последние пару суток ваше состояние ухудшилось, господин Йунассон.

- Я чересчур много думал, - сказал Андеш.

Голова раскалывалась, в помещении, несмотря на кондиционер, было ужасно душно.

- Поверьте, - продолжал Белл, - в этом нет ничего сложного. Нужно просто выйти к пульту и нажать на кнопку. Даже если у вас не будет сил для этого, ничего страшного не случится: у нас есть дублирующий пульт, с которого оператор в нужное время произведет пуск. Ваша личность - символ для человечества, очень значимый символ, давший надежду, олицетворивший для всей расы шаг вперед, в вас верят, и потому люди должны видеть именно вас в этот ответственный момент. Вы улетели в космос и вернулись, вот в чем ваша важность.

- Хорошо, - согласился наконец Андеш. - Но у меня есть два условия. Первое - я нажму на кнопку, и после этого вы отстанете от меня. Вы - все, включая ученых, правительство и журналистов. Просто выплатите все, что причитается, и я свободен. Ушел в туман, в небытие, в мрак. Выполнил миссию, и свободен.

- Думаю, - кивнул Белл, - это вполне по силам правительственному аппарату. Мы отвлечем репортеров на процесс переселения, и о вас забудут на какое-то время. Ну а дальше - проще, когда вспомнят, ажиотажа уже не будет, момент пройдет, и ваше имя станет просто историей.

- Отлично. Теперь - второе. Я хочу знать, что представляет из себя это ваше Великое Переселение в кавычках.

- А вам до сих пор не сообщили? - спросил Белл, вопросительно глянув на стоявшего поодаль Барнаби.

Тот отрицательно покачал головой и развел руками:

- Мы боялись за эмоциональное состояние господина Йунассона.

- Ладно, - Белл снова повернулся к Андешу. - До старта осталось всего несколько минут, отчего бы и нет. Сядьте, Андеш.

И, дождавшись, когда тот опустится в кресло, продолжил:

- Порядка ста пятидесяти лет назад, то есть практически сразу после отправки последнего экспедиционного крейсера, один из проектов, проводимых в рамках изучения возможностей покорения соседних звездных систем, привел к неожиданным результатам. Суть проекта заключалась в отправке автоматических станций к границам Солнечной системы с целью поиска в межзвездном пространстве скоплений полезной материи. То есть, автоматы были отправлены в сторону от известных маршрутов нарочно, а искать они должны были ресурсы, те самые, которые необходимы были для строительства огромного флота гигантских переселенческих кораблей. Однако, вместо ресурсов один из автоматов обнаружил неизвестную до сих пор аномалию, приблизился и был ею поглощен. Но, предвидя вопросы - не аннигилирован. Попав в аномалию, автомат неожиданно появился в другой области космоса. Сначала ученные предположили, что это - та самая точка для нуль-перехода, о которой писали фантасты, и что с помощью подобных точек мы, наконец, покорим дальние уголки галактики и, даже, вселенной. Но потом рядом с нашим автоматическим кораблем был обнаружен второй корабль, который был идентичен первому и двигался похожим курсом. Более того, он отзывался на те же сигналы.

- Копия? - удивился Андеш.

- Именно, - ответил вместо Белла Барнаби. - Аномалия не искривляла пространство, как нам это показалось, она просто клонировала все, что в нее попадает. Мы несколько лет исследовали ее, получили много информации, полезной и не очень, а потом произошло еще одно удивительное событие: другой автомат, в другой точке межзвездного пространства обнаружил вторую аномалию. И потом - третью. Четвертую. Пятую. И так далее. Они расположены на огромных расстояниях друг от друга, но в масштабах космоса эти расстояния малы... очень малы. Мы отправляли автоматы все дальше и дальше, и, чем больше удалялись эти корабли в пустоту, тем больше аномалий они находили.

- И тогда один из ученых, - влез в разговор Белл, - Клаус Линден, выдвинул теорию, что все эти аномалии принимали непосредственное участие в формировании Вселенной. Что они взаимосвязаны, и что траектории тел, которые в них попадают, направлены в сторону других, расположенных дальше, аномалий. То есть, теоретически, придав телу достаточную скорость и запустив его в одну из аномалий, мы получим на выходе из нее два тела, которые будут двигаться к двум другим аномалиям. И, попав в которые, они произведут еще два тела. И так далее, в прогрессии. Представляете?

- Ядерная реакция деления, - выдавил Андеш.

- Очень похоже, да, хотя по сути - нечто абсолютно иное и в миллиарды раз большее. Эти аномалии были названы именем ученого, выдвинувшего эту теорию, и называются теперь точками Линдена.

- И... - Андешу вдруг стало не хватать воздуха и он потянул воротник в сторону. - И как же вы их собираетесь использовать?

- Максимально просто и бесконечно гениально, - усмехнулся Белл. - Программа Переселения представляет собой два миллиона маленьких, одноместных кораблей.

- Два?.. - удивился Андеш. - Миллиона???

- Именно столько на данный момент на нашей планете родившихся, и сразу после рождения помещенных в криосон, младенцев. Корабли полностью автономны и используют все современные технологии жизнеобеспечения. Их ресурса хватит, чтобы долететь до края галактики, а, может быть, и дальше, теоретически. Мы запустим сегодня - вот этой кнопкой - их все, одновременно, и во все известные нам точки Линдена. Если учесть, что после прохождения точки Линдена тело получает ускорение, достаточное для достижения следующей точки, запас хода корабля практически бесконечен и ограничен только количеством самих точек Линдена, а они, насколько нам известно, везде. Во всей Вселенной.

- Но подождите! - воскликнул Андеш. - Ведь космос не инертен, не статичен, в нем все движется, планеты, туманности, галактики. Ведь корабли с... - он поперхнулся от самой мысли, - с младенцами могут уйти с траектории и столкнуться с астероидами, звездами, да упасть на планеты, в конце концов!

- На это мы и рассчитываем, - сказал внезапно вошедший в помещение Президент. - У меня речь сейчас, осталось две минуты, попрошу не лезть в камеры.

И пошел вперед, в центр комнаты.

- Ведь прохождение кораблями через бесконечное количество точек дает бесконечное количество кораблей, умноженное на два, - подытожил Белл.

- В степени бесконечность, - поправил его Барнаби.

- Какая разница, - рассмеялся Белл. - Бесконечность дает бесконечное число попыток, бесконечное число шансов, а это значит, что, пусть большая часть кораблей погибнет, сгорев в звездах, столкнувшись с кометами и астероидами, вторая бесконечная их часть не пострадает, и попадет на планеты. И пусть из миллиарда планет одна будет пригодной для жизни, одна миллиардная часть кораблей попадет на нее. Понимаете? Нет, вы осознаете грандиозность того, к чему скоро приложите руку? Они - словно семена, зерна человечества, которые мы разбросаем щедрой рукой по вселенной! Дети на всем протяжении пути будут периодически выводиться из криосна, расти, обучаться программами, заложенными в бортовой компьютер, навыкам, необходимым для выживания на необитаемых планетах, и к моменту, когда корабль приземлится на планете, маленькие человечки будут готовы ко всему.

- Или умрут, - вставил Андеш.

- Прекратите, - выпалил внезапно вспыливший Белл, подскочил к Андешу и влепил ему звонкую пощечину. - Возьмите себя в руки, на вас будут смотреть миллионы глаз родителей, от которых на протяжении последних пяти лет забирали ради великой цели новорожденных детей, которые пожертвовали самым ценным ради грандиозного будущего! Барнаби, скажи своим людям, пусть вколют ему чего-нибудь успокоительного!

Андеш попытался встать, но ноги не держали, и потому опустился обратно в кресло.

- Прекратить! - вдруг послышался громкий рык Президента. - Йунассон! Встать и подойти к пульту! Это приказ!

И окрик этот словно изменил, сломал что-то внутри Андеша.

Если все эти люди, если все современное человечество допускает возможность подобного, то...

Он встал, невидящим взглядом обвел присутствующих, шатающейся походкой подошел к пульту и оперся о металлическую поверхность.

- Равняйсь! - кричал Президент. - Всем выйти из кадра! Камеры на космонавта! Обратный отсчет!

Приятный женский голос откуда-то сверху произносил цифры; на огромном экране перед пультом появилось картинка, транслируемая с пусковой площадки: бесконечное поле одинаковых, чуть заостренных кверху, стальных корпусов кораблей, освещаемых ярчайшими прожекторами.

- ...Два. Один. Пуск. - произнес голос, и Андеш, словно заведенная механическая кукла, практически не осознавая того, что делает, поднял руку и нажал большую красную кнопку.

Издалека донесся гул, миллионы кораблей на экране задрожали, полыхнули пламенем из дюз, медленно начали свое путешествие вверх, и в тот момент Андеш не выдержал.

Грохнул кулаком по пульту, с ненавистью оглядел присутствующих, потянул со всей дури душивший воротник, и рванул вон. Столкнул с лестницы испуганных рабочих, проскочил два коридора, выбил двери, и выбежал, наконец, наружу, во влажный после недавнего дождя, пахнущий травой и горящим топливом, воздух, пробежал по полю, запнулся и упал. Перевернулся, открыл глаза и долго смотрел вверх, в мириады уходящих ввысь металлических точек, представлял себе маленькие живые сердца, быстро бьющиеся внутри каждой из них, думал о том, как же прав был Белл, сравнивая их с зернами, а перед глазами у него стоял тот самый давешний мальчик, и сейчас Андеш знал, что ему ответить.

Все же, темнота космоса не самое страшное, что может произойти с тобой в жизни.

Великое Переселение началось.

Показать полностью

Мы ищем frontend-разработчика

Мы ищем frontend-разработчика

Привет!)


"Шо? опять?"

Задач так много, что мы не успеваем! И вот нам снова нужны frontend-разработчики!

Как уже стало традицией, мы предлагаем небольшую игру, где вам необходимо при помощи знаний JS, CSS и HTML пройти ряд испытаний!


Зачем всё это?

Каждый день на Пикабу заходит 2,5 млн человек, появляется около 2500 постов и 95 000 комментариев. Наша цель – делать самое уютное и удобное сообщество. Мы хотим регулярно радовать пользователей новыми функциями, не задерживать обещанные обновления и вовремя отлавливать баги.


Что надо делать?

Например, реализовывать новые фичи (как эти) и улучшать инструменты для работы внутри Пикабу. Не бояться рутины и удаленной командной работы (по чатам!).


Вам необходимо знать современные JS, CSS и HTML, уметь писать быстрый и безопасный код ;) Хотя бы немножко знать о Less, Sass, webpack, gulp, npm, Web APIs, jsDoc, git и др.


Какие у вас условия?

Рыночное вознаграждение по результатам тестового и собеседования, официальное оформление, полный рабочий день, но гибкий график. Если вас не пугает удаленная работа и ваш часовой пояс отличается от московского не больше, чем на 3 часа, тогда вы тоже можете присоединиться к нам!


Ну как, интересно? Тогда пробуйте ваши силы по ссылке :)

Если вы успешно пройдете испытание и оставите достаточно информации о себе (ссылку на резюме, примеры кода, описание ваших знаний), и если наша вакансия ещё не будет закрыта, то мы с вами обязательно свяжемся по email.

Удачи вам! ;)

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!