Политика санкций и наследие Золотой орды
© 2024 г. И.Н. Тимофеев. Московский госуд. институт международных отношений МИД России,
...Первый пример – ситуация с экспортом продовольствия из России. Формально США не накладывали эмбарго на экспорт российского зерна, удобрений и сельскохозяйственных товаров. Однако под блокирующими санкциями оказался ряд российских активов в области агробизнеса. Опасаясь вторичных санкций и штрафов на фоне масштабных финансовых и экономических санкций против России после начала военного конфликта на Украине, зарубежные банки отказывали в проведении транзакций по экспортным сделкам российских поставщиков. По сходным причинам и судоходные компании отказывались перевозить российскую продукцию. В сочетании со сложностями украинского экспорта продовольствия из-за военных действий, ростом цен на продовольствие, засухами и другими факторами ограничения российских поставок грозили серьёзными глобальными последствиями. Ответом стал «ярлык» Минфина США в виде генеральной лицензии на сделки по российскому продовольствию.
Второй пример – ситуация вокруг попыток блокирования со стороны Литвы части российского транзита в Калининградскую область. Санкции ЕС запрещают импорт, транспортировку и трансфер ряда российских товаров. Под этим предлогом был заблокирован их транзит по территории Литвы. В данном случае «ярлык» выдал уже Брюссель, поясняя, что санкции не распространяются на транзит данных товаров по железной дороге.
В условиях санкционного цунами России придётся столкнуться со старой доброй практикой запретов и «ярлыков», вспомнить ордынский опыт. «Ярлык» будут выдавать там, где того требуют интересы инициаторов санкций. Их также могут выдавать в виде поощрения за «изменение поведения». В конечном счёте в современной доктрине политики санкций, «изменение поведения» – одна из основных целей. Соответственно, Россия может либо дальше полагаться на «ярлыки», либо создавать условия, при которых зарубежные ограничения можно будет обойти. Применительно к упомянутому примеру с экспортом продовольствия речь могла бы идти о независимой от контроля западных властей системе финансовых расчётов с потребителями российского экспорта и форсированном наращивании собственного торгового флота. Применительно к калининградскому транзиту – о развитии морских перевозок в российский анклав. Такие меры потребуют вложений и политической воли. Альтернатива – зависимость от «ярлыков», которые могут выдать сегодня и забрать завтра.
Опыт Золотой Орды, как и многих других империй, говорит о том, что «ярлыки» теряют смысл тогда, когда масса игроков, игнорирующих их, становится критической. Западные «мягкие империи» пока сохраняют большой запас прочности. Но сопротивление крупных игроков, подобных России, может постепенно расшатать их господство. Подключение к процессу Китая бросит «мягким империям» ещё более серьёзный вызов. Политика КНР будет крайне осторожной, но опыт экономической атаки на Китай в период президентства Дональда Трампа в США уже сейчас заставляет Пекин предпринимать меры для обеспечения экономического суверенитета и страховочных механизмов на случай неизбежных обострений. Пока Китай мирится с «ярлыками» для своих крупных компаний. Но вопрос в том, насколько долгим будет такое смирение?

Пространство и время во внутренней геополитике
© 2024 г. В.А. Шупер. Институт географии РАН, Москва, Россия
...«Ноосфера есть новое геологическое явление на нашей планете. В ней впервые человек становится крупнейшей геологической силой… Здесь перед нами встала новая загадка. Мысль не есть форма энергии. Как же может она изменять материальные процессы? Вопрос этот до сих пор научно не разрешён... Как правильно сказал некогда Гёте (1749–1832) – не только великий поэт, но и великий ученый, – в науке мы можем знать только, как произошло что-нибудь, а не почему и для чего. Эмпирические результаты такого "непонятного" процесса мы видим кругом нас на каждом шагу. Минералогическая редкость – самородное железо – вырабатывается теперь в миллиардах тонн. Никогда не существовавший на нашей планете самородный алюминий производится теперь в любых количествах. То же самое имеет место по отношению к почти бесчисленному множеству вновь создаваемых на нашей планете искусственных химических соединений (биогенных культурных минералов). Масса таких искусственных минералов непрерывно возрастает. Всё стратегическое сырьё относится сюда.»

...Целостный взгляд на общество как имеющее интересы, несводимые к индивидуальным, предполагает и картезианский подход к вопросу о роли пространства в развитии стран и народов. Хрестоматийное положение Фридриха Ратцеля (1844–1904), отца антропогеографии и предтечи геополитики, о необходимости для быстрого прогресса высокой плотности населения представляется настолько очевидным, что даже не нуждается в доказательствах. Сформулированное в XIX в., оно и в XXI в. лежит в основе почти всех исследований распространения инноваций.

При этом Ратцель, мыслитель исключительной глубины, оставил нам на обдумывание другое важное положение: «Чем шире и яснее географический горизонт, тем обширнее политические планы и тем больше становится мерило. А вместе с этим растут и государства, и народы Народ, работающий на большом пространстве, выигрывает в силе, в широте взгляда и в свободе; в этом заключается награда за этот самоотверженный труд». Было бы крайним упрощением трактовать его только в свете объединения германских государств. Ратцель мыслил планетарными категориями, как учёный сформировался в экспедициях в Мексику и США, с симпатией писал о России и русских, подчёркивая их огромные достижения в освоении гигантских пространств Сибири. В любом случае плотность населения находится в обратном соотношении с размерами пространства, обширность которого позволяет выигрывать «в силе, в широте взгляда и в свободе».

Важно отметить, что весьма сходные мысли высказал в 1919 г. и В.И. Вернадский: «Одним из величайших, нами недостаточно оцениваемых благ, даваемых государством, является принадлежность наша к большому единому целому, к большому государству. Большое государство есть всегда явление в истории человечества прогрессивное – а свободное большое государство даёт такие возможности роста и влияния человеческой личности и такие удобства жизни, какие недоступны мелким формам государственности. По мере роста мировой культуры значение граждан великих государств будет всё увеличиваться, и их духовная жизнь достигнет максимально возможного размаха и широты проявления» (Вернадский, 2010, с. 165). Закономерно, что в наши дни эти идеи получили неожиданное и весьма плодотворное развитие: «Попытки предложить заманчивые образы миров, в которых хотелось бы жить, – ныне удел империй. А говоря точнее, даже не удел, а побочный продукт их успешного функционирования. Они объективно вынуждены искать мотивационную базу повышения эффективности своего управленческого корпуса в современных условиях. И волей-неволей, непроизвольно, приходится как-то формулировать притягательные варианты реально назревших социальных трансформаций, масштабные социальные цели и стараться объяснить своим жителям, что это – их собственные цели, нужные и полезные именно им социальные трансформации».

Ноосферная концепция В.И. Вернадского и евразийство: актуальные грани сопряжения
© 2024 г. А.Г. Дружинин. Южный федеральный университет; Институт географии РАН
Представления В.И. Вернадского о биосфере и их инкорпорирование в учение об этногенезе Л.Н. Гумилёва
Если с классическим евразийством, соотносимым главным образом с 1920-ми годами, причём иногда к евразийской «классике» относят и весь предвоенный период (Щупленков, 2012) идеи В.И. Вернадского, базируясь на единых гуманистических подходах, лишь частично перекликались, то в дальнейшем, уже во второй половине XX столетия, они напрямую и весьма мощно повлияли на мировоззрение Л.Н. Гумилёва (характеризовавшего себя как «последнего евразийца», историка, географа и этнолога, наполнившего концепт «Евразии» яркой фактурой о пространственно-временно́й динамике евразийских этносов, разработавшего оригинальное учение о характере и причинах этногенеза.
Весьма симптоматично и закономерно, что в своей обобщающей теоретической книге «Этногенез и биосфера Земли» Л.Н. Гумилёв многократно, целыми разделами апеллирует к наследию академика Вернадского, первостепенное внимание уделяя, прежде всего его пониманию феномена биосферы. Принципиально значимым для Льва Николаевича, замечу, в ней являлось многое.
Во-первых, понимание «всеобъятности» биосферы, согласно В.И. Вернадскому вмещающей в себя в том числе самого человека (инвариантного «живого организма»), рассматриваемого как «определенная функция биосферы, в определенном ее пространстве-времени».
Во-вторых, обособление в пределах биосферы неких «естественных тел», определяемых как «всякий логически отграниченный от окружающего предмет, образовавшийся в результате закономерных природных процессов, в биосфере или вообще в земной коре происходящих».
В-третьих, предлагаемая академиком Вернадским постановка вопроса о некоей особой биогеохимической энергии, которая «охватывает всю биосферу и определяет в основном всю ее историю».
В-четвёртых, акцент на фактор времени (явления, отвечающие жизни, подчёркивал В.И. Вернадский, будут необратимы во времени. «Основное свойство материальной среды, научно изучаемой, – констатировал Владимир Иванович, – закономерная бренность всех её проявлений».
Все эти принципиальные мировоззренческие позиции были Л.Н. Гумилёвым учтены, восприняты и в той или иной мере инкорпорированы в собственные «евразийские» интеллектуальные конструкты. Так, осмысливая и развивая биосферный подход, Л.Н. Гумилёв культивировал понимание этноса как части природы, то есть «биофизической реальности, неизменно облеченной в ту или иную социальную оболочку». Яркая, до сих пор не лишённая дискуссионности идея-догадка Льва Николаевича о «пассионарности» как особом биологическом признаке и ключевом факторе этногенеза (энергии живого вещества) при этом была абсолютно созвучной тезису Владимира Ивановича о наличии феномена «пульсаций талантливости» как природного процесса, части биосферы.
«Через столетия, – подмечал В.И. Вернадский в одной из работ, датированных 1926 годом, – повторяются периоды, когда скопляются в одном или немногих поколениях, в одной или многих странах богато одарённые личности, те, умы которых создают силу, меняющую биосферу. Их нарождение есть реальный факт, теснейшим образом связанный со структурой человека, выраженной в аспекте природного явления. Социальные и политические условия, позволяющие проявление их духовного содержания, получают значение только при его наличии». Схожие, хотя и несколько видоизменённые представления продвигал Л.Н. Гумилёв, на обширнейшем фактологическим массиве этнической истории (сфокусированном на Евразии, евразийском пространстве, становлении в его пределах собственно самой России) всячески подчёркивая, при этом, что феномен этноса не в телах людей, а в их поступках и взаимоотношениях.
«В.И. Вернадский концентрировал внимание, разумеется, не на этносах, а на научном процессе, на проблематике перехода биосферы «в новое состояние – ноосферу» (Вернадский, 1991, с. 20). Апеллируя к историческим фактам и примерам, он подчёркивал, что «нельзя искать причин… упадка [науки – А.Д.] в нашествии вражеских народов, иногда не имевших место; они кроются глубже. Они связаны с изменением психологии народа и общества, с изменением духовного интереса личности, с ослаблением того усилия, той воли, которое поддерживает научное мышление и научное изыскание, как поддерживает она всё в жизни человечества!». В этой связи прав, абсолютно прав А.Н. Пилясов, полагая, что «без работ В.И. Вернадского по энергии живого вещества не было бы и концепции пассионарности в теории этногенеза Л.Н. Гумилева. Вся концепция пассионарности этноса может рассматриваться как частный (конкретный) случай проявления энергии живого вещества».

Взгляды В.И. Вернадского на «украинский вопрос» и их аппликация к современным евразийским реалиям
«Как подчёркивал ещё в первые постсоветские годы признанный идеолог американской геополитики Збигнев Бжезинский, главный «геополитический приз» для США – Евразия, причём именно Украина представляет собой «новое и важное пространство на евразийской шахматной доске, без которой Россия перестаёт быть евразийской империей».

Ноосферная концепция В.И. Вернадского и развитие евразийских идей в контексте третьего десятилетия XXI столетия
...Прошедшие с момента завершения творческого пути В.И. Вернадского (1945 г.) восемь десятилетий убедительно подтвердили верность акцентированного им видения всё возрастающей, системообразующей роли науки в современном мире, в траекториях развития и геостратегическом «весе» отдельных государств и их группировок. Усилилось и в целом воздействие информационных, интеллектуально-технологических и иных аспектов коллективной «сферы разума» (уже к концу прошлого столетия обретшей облик глобальной сетевой структуры, а ныне технологизируемой, в том числе в формате искусственного интеллекта) на социально-экономические, политико-географические и, наконец, что в данном случае особенно важно, этнокультурные процессы.
«Контролируемый и конструируемый властвующими элитами «ноосферогенез» создаёт всё возрастающие возможности непосредственного влияния на социальные процессы и структуры (включая территориальные идентичности), корректируя и задавая, тем самым, в том числе ход этнических процессов. Наиболее близкая и убедительная иллюстрация тому – современные метаморфозы «украинства», хотя, к примеру, аналогичный тренд имеет место (как акцентировано (Гнято, 2021)) и на пространстве Балканского полуострова. «Ноосферогенез» и в такой сложной, множеством обстоятельств предопределяемой сфере как биосоциальная – стал проявлять себя в качестве доминантного, требующего обязательного учёта фактора.
Параллельно, именно в последние десятилетия, оказался наиболее очевиден диссонанс между динамикой научного познания, генерируемыми наукой результатами, с одной стороны, и реалиями общественного развития, многочисленными негативными (в том числе напрямую относящимися к «биосфере») его проявлениями, с другой. «Так ли уж разумна «сфера разума» (Ефремов, 1966)? Этот озвученный ещё в СССР в романтично-динамичные 1960-е годы вопрос стал особо актуализированным в XXI столетии, в том числе применительно к евразийскому пространству, к России. Тем более, что современная наука предстаёт не только предельно подверженной внешним социально-политическим манипуляциям, по целому ряду аспектов геополитически ангажированной, но, и несмотря на фиксируемую в последние годы деконцентрацию (в частности по публикационной активности, когда такие страны как Китай, Индия, Иран и Россия в течение ряда последних лет демонстрируют динамику, в 2–3 раза опережающую среднемировой темп), сохраняющей выраженную пространственную поляризованность. Показательно, в этой связи, что согласно AD Scientific Index за 2023 год, в кагорту 10% «лучших учёных мира» включены 49 653 исследователя из США, 10 921 из Великобритании, 6 883 из Германии и, наряду с этим, лишь 6 285 из Китая, 1 070 – Ирана, 772 – Турции и 532 – России.
Центро-периферийное (в страновом, региональном и этнокультурном «разрезах») структурирование науки, её результатов (причём, в особой мере, воплощённых в экономику), а также самих исследовательских сообществ – и поныне благоприятствует привилегированным геополитическим и геоэкономическим позициям США и ряда других ведущих государств «коллективного Запада», ограничивает потенциал перехода человечества к реальной многополярности. Наука выступает эксклюзивным инструментом нашего «евразийского самопознания», но она же (как столетиями складывавшийся во многом «западоцентрированный» социальный институт) – объективным образом тормозит его, вносит в него деструкцию, элементы искажения. И в этой связи при любом (пусть и максимально «продвинутом») уровне развития «мировой науки», её соответствующих разделов, при заведомой малочисленности нашего отечественного научного сообщества – осмысливать мироустройство, феномен евразийского пространства и место в нём России нам, российским исследователем, предстоит главным образом самостоятельно, с учётом общепланетарной фактологии и научных наработок, но никак не с безусловной оглядкой на идущие извне установки и веяния.

В Евразию с интеллектуальной свободой
© 2024 г. С.А. Караганов. Научно-исследовательский университет «Высшая школа экономики», Москва, Россия
...Общенациональная государственная идеология, разумеется, остро необходима. Те, кто отвергает эту необходимость, интеллектуально и морально незрелы или хотят внедрения и господства иной идеологии. Русская идея-мечта нужна как программа для всех тех, кто работает и хочет работать на Отечество и государство. Они в России тождественны, особенно сейчас, в остро опасный и переломный период истории. Эта идеология не должна быть единообразной, она должна служить осью постоянных обсуждений в обществе, в семьях. Но если человек хочет быть государственным гражданином, он должен знать и чувствовать основные постулаты этой идеологии. Необязательно разделять их всех. Но патриоты Отечества имеют право знать, кто наш, кто не совсем наш, кто не наш. Последние, естественно, не должны подвергаться репрессиям, если они не нарушают законы. Но они не должны иметь права претендовать на лидерские позиции в госучреждениях, в системе образования, в медиа.

...Знаю, что прозвучу радикально и, может быть, даже смешно, но я вполне серьёзен – современная общественная информационная среда требует воспитания в человеке, навязывания ему этического чувства, совестливости, любви к ближнему, всего того, на чём основываются авраамические религии – православие (христианство), мусульманство, иудаизм. Да и большинство других.
Поделюсь личным опытом. Будучи человеком своего поколения, выросшим в официально атеистическом Советском Союзе, только в зрелом возрасте начал читать Библию. И горько пожалел, что значительную часть жизни был лишён этого источника мудрости, исторического опыта и этических смыслов. Недавно мой добрый знакомый, сибирский культуртрегер и меценат А.Г. Елфимов подарил изданное им Евангелие, сопровождавшее всю жизнь Ф.М. Достоевского, с расшифровкой всех его многочисленных пометок на полях. А он практически каждый день читал его и прочитанное прямо отражалось в его текстах. Получилось, что я до сих пор недопонимал написанное этим величайшим русским гением. Сейчас пытаюсь читать последний перевод Корана – и там кладези мыслей, чувств, мудрости. Это чтение мощно помогает моему профессиональному развитию. Невозможно адекватно писать о войне и мире, не впитав библейские мудрости. Они в основном идентичны и для христиан, и для мусульман, и для иудеев, и для буддистов, хотя адепты их религий иногда и враждуют.
Надо воспитывать в себе веру в то, что мы, русские русские, русские татары, русские буряты, русские якуты, чеченцы, евреи, калмыки, ненцы, далее по списку – народ, избранный Всевышним для спасения своей страны и человечества в этот переломный момент истории. Мы – народ-освободитель от любого ига, всей своей историей доказавший это своё предназначение и исполняющий его ныне, освободивший мир от всех Наполеонов, Гитлеров и помогающий освободиться от очередного – западно-либерального.

Феномен и парадоксы «информационных войн»
© 2024 г. А.В. Фененко. Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, Москва, Россия
Одной из ключевых идей академика В.И. Вернадского (1863–1945) стала гипотеза о существовании общего информационного поля Земли или ноосферы (от греч. – ум, разум, сфера). Вернадский видел в нём высшую стадию эволюции биосферы, становление которой связано с развитием общества, оказывающего глубокое воздействие на природные процессы. В эпоху так называемых информационных войн его размышления приобретают новый ракурс. Во-первых, новые типы информационных конфликтов между государствами доказали, что информация может выступать особой формой международных отношений. Во-вторых, информационный обмен может выступать фактором разрушения целых государств и обществ, если они в должной мере не подготовлены к соответствующей защите.
Развивая теорию В.И. Вернадского, российский исследователь И.Ф, Трофимов сформулировал теорию информационного поля. В её основе лежали две аксиомы, выведенные на основе физико-математической методологии: 1) информационное поле – это поле, каждый элемент которого содержит сведения о самом себе и всех его окружающих элементах; 2) информационное поле – это динамическая, управляющая, пульсирующая, открытая система. «Информационное поле» – это, таким образом, первое нематериальное поле, содержащее атрибуты поля физического. Эта точка зрения, полагаю, может придать новый ракурс для анализа феномена информационных войн. В политической науке под ними принято понимать противоборство сторон посредством распространения специально подготовленной информации и противодействия аналогичному внешнему воздействию на себя. Однако при этом сами информационные войны давно разворачиваются в рамках особой информационной сферы, которая во многом определяет их параметры, нормы и принципы информационного противоборства между субъектами информационных конфликтов. Разрушение этой сферы будет означить и окончание информационных войн в их современном понимании.

...Китайский трактат «Тридцать шесть стратагем» (II в. н.э.) в самом деле постулировал приоритет информационно-политических средств достижения победы. Стратагема «Обмануть небо, чтобы переплыть море» постулировала: «Тот, кто старается всё предвидеть, теряет бдительность. То, что, что видишь ото дня в день, не вызывает подозрений. Ясный день скрывает лучше, чем тёмная ночь. Всё раскрыть – значит всё утаить». Стратагема «Извлечь нечто из ничего» предполагала: «Искусство обмана состоит в том, чтобы сначала обмануть, а потом не обманывать. Когда не-обман кажется обманом – это обман истинный. Сначала маленький обман, потом большой обман, потом настоящий выпад». Теорию информационной войны постулировала стратагема «Скрывать за улыбкой кинжал»: «Добивайся доверия противника и внушай ему спокойствие; тогда осуществляй свои скрытые планы. Подготовив всё, как подобает, нападай без колебаний И не давай врагу опомниться».
Однако в этом контексте не следует забывать исследования российских историков Г.Е. Грум-Гржимайло и Л.Н. Гумилева. Они подчёркивали, что теория стратагем оказывалась бессильной перед кочевыми народами евразийской степи, не готовыми играть по китайским правилам. Так, например, подкуп китайскими чиновниками их знати был лишён смысла, поскольку у кочевников сразу возникала мысль: «у этой слабой страны можно отнять силой гораздо больше!». Предпочитая массированную военную атаку, а не дипломатию, кочевники регулярно наносили поражение китайским государствам, не соблюдая стратагему «Нападать на Вэй, чтобы оборонять Чжоу»: кочевники последовательно сжигали и Вэй, и Чжоу. Образно говоря, «победа замыслом» бессмысленна против Чингисхана, который делает ставку на горячую войну, отвергает соглашение и быстро сжигает столицу противника.

Фрагментация ноосферы (Введение к книге) © 2024 г. В.М. Котляков, В.А. Шупер
Институт географии РАН, Москва, Россия
...Новые тенденции, ярко проявившиеся после начала СВО, будут способствовать и сокращению регионального неравенства. Можно ожидать больших сдвигов в области образования, катастрофически деградировавшего во всём мире: «позитивным моментом эпохи массовых армий было внимание большинства правительств к развитию всеобщего образования, поскольку школа рассматривалась как важнейший элемент подготовки и воспитания будущего солдата, от которого зависело выживание государства. С появлением массовых армий во многом связано и развитие здравоохранения в конце XIX – начале XX века, а также внимание к массовому спорту (в отличие от спорта высоких достижений, превратившегося в период холодной войны в разновидность шоу-бизнеса). В начальной стадии все эти тенденции проявляются уже сейчас в России» (Кашин, Сушенцов, 2023).

...Однако одна из важнейших социальных функций науки – выдвигать вперёдсмотрящих для человечества или его части. Реакционные элиты, стремящиеся остановить ход истории или даже обратить его вспять, заинтересованы в лишении науки этой функции, равно как и другой, столь же важной – создания целостной и непротиворечивой научной картины мира для своего времени. Едва ли нужно доказывать, что нашей стране почти гарантировано поражение в долгой и тяжёлой войне с превосходящим противником без ясных представлений о желаемом будущем, а, скорее всего, и без верной научной картины мира. Концепция ноосферы, которую разрабатывал Вернадский, не только наше бесценное наследие, но и наш не отданный долг, поскольку достижения в её развитии за последние три четверти века весьма скромны. Но это именно то оружие, которое очень поможет нам при правильном его применении сформулировать наши цели и сформировать целостный взгляд на мир, а также преодолеть интеллектуальный провинциализм.

В Евразию с интеллектуальной свободой
© 2024 г. С.А. Караганов. Научно-исследовательский университет «Высшая школа экономики», Москва, Россия
...Сейчас идёт возрождение великих евразийских держав и Евразии как центра мирового экономического, политического и культурного развития, освобождение стран и народов из-под условного западного «ига», под которым большинство из них находилось 150–500 лет. Поднимаются и страны, раньше игравшие меньшую роль в мировой экономике и политике. Речь уже идёт не только о Китае, Индии, Турции, Иране, но и о двух Кореях, Японии (последняя пока под оккупацией). Продолжается быстрый подъём в Юго-Восточной Азии. Индонезия почти «обречена» стать одним из будущих мировых лидеров. Впечатляет экономический, политический и духовный рост стран Персидского залива (где формируется ещё один центр нового многополярного мира). Неровно, но всё более динамично развивается Африка, туда устремляются новые лидеры, уходят старые. Все говорят об африканской экспансии Пекина. Но, может, ещё более успешно по комплексу факторов там влияние Анкары. Россия, частично растерявшая свои мощные в советском прошлом позиции на Чёрном континенте, рванула, хоть и с запозданием, вдогонку. Понятно, что у нас исторически признанная репутация на континенте, усиленная в последние годы успешным обеспечением безопасности в ряде стран. Но предстоит трудная работа по восстановлению бессмысленно растерянных или сданных позиций.
Пойдя на вынужденное резкое обострение отношений с Западом, решив дать бой его остаточной экспансии на Украине, угрожавшей жизненно важным интересам безопасности и даже самому существованию страны, Россия бесповоротно рассталась с более чем трёхвековыми иллюзорными надеждами значительной части её элит интегрироваться «в Европу», сделала ставку на сближение с мировым неЗападом, который мы предлагаем называть тем, чем он является – Мировым большинством, страны коего стремятся обрести или восстановить свой суверенитет, экономическую и культурную субъектность. Это – доминирующая тенденция мировой экономики и политики, идейной сферы. Россия, выбив военный фундамент из-под остаточного неоколониализма, оказалась на правильной стороне истории, выступив повивальной бабкой становления этого Мирового большинства.

...Операция на Украине насильственно, а во многом и инициативно открывает новые возможности. Думаю, что одна из её негласных целей – и она успешно достигается – оторвать российский политический и интеллектуальный класс от устаревшего западноцентризма, заставить его повернуть к новым странам, идеям и рынкам, вернуться к себе. Параллельная цель – подорвать влияние в России сформированной благодаря неудачным реформам 1990-х годов массовой компрадорской буржуазии и связанного с ней типа мышления значительной части интеллигенции.
Вызвав в какой-то мере «огонь на себя», мы заставили Запад помимо его воли помочь нам в решении этих двух проблем: интеллектуально-политического западничества и компрадорства. Есть и третья негласная цель, которую в том числе призван решить кризис – подготовить Россию к полутора–двум десятилетиям кризисов, жизни в условиях этого землетрясения, а для этого создавая «крепость Россию», открытую для сотрудничества (о концепции «крепость-Россия» см. Караганов, 2022).

отсюда

Фрагментация ноосферы (Введение к книге) © 2024 г. В.М. Котляков, В.А. Шупер
Институт географии РАН, Москва, Россия
...Предлагаемый читателям сборник – продолжение тех исканий, которые нашли выражение в двух недавних выпусках из серии «Вопросы географии»: № 148 «Россия в формирующейся Большой Евразии» (2019) и № 154 «Преодоление «континентального проклятья»: будущее Сибири» (2022). Последний из них был сдан в печать перед началом СВО, но готовился в той наэлектризованной атмосфере, которая её предвещала. Между тем война – это момент истины, она не прощает фальши, очковтирательства, разгильдяйства и даже обыкновенных человеческих ошибок. Она требует мобилизации всех ресурсов, в первую очередь интеллектуальных – «наш генерал Иван Васильевич Панфилов не один раз внушал нам, что главная обязанность, главное дело командира – думать, думать и думать» (Бек, 1960, с. 93).
Однако наше осознание глубочайших тектонических сдвигов, которые ещё даже не достигли апогея, драматически от них отстаёт, чему свидетельством и не слишком плодотворные дискуссии как о необходимости официальной идеологии, так и о её содержании. Между тем острейшая потребность в формулировании новых целей развития для страны, которая до недавнего времени обходилась Целями устойчивого развития ООН, причём даже не в их изначальном смысле, а в сугубо западной интерпретации, поставившей по вполне понятным причинам одну из целей, климатическую (№ 13), превыше всех остальных (Конопляник, 2023), в отличие от официальной идеологии, никаких сомнений не вызывает, но вызывает самые серьёзные трудности. «Россия как будто вернулась к развилке, которую прошла на рубеже 1980-х и 1990-х годов, чтобы выбрать другую дорогу. Бурная интеллектуальная дискуссия перестроечного времени о пути в будущее, не доведённая тогда до конца из-за распада СССР, кажется, получает шанс возобновиться и увенчаться-таки неким выводом. События начала 1990-х годов привели, кстати, к тому, что никакого выбора в итоге сделано не было. Просто исторический поток подхватил и понёс» (Лукьянов, 2022).
Этот поток унёс нас далеко от нашего богатейшего научного и философского наследия, среди «продвинутых» исследователей, в том числе и естествоиспытателей, стало признаком хорошего тона ссылаться почти исключительно на англоязычные источники. Последствием стала маргинализация русскоязычной научной периодики и провинциализация отечественного научного сообщества, глубокий теоретический застой, особенно в социальных науках, чему во многом посвящена статья С.А. Караганова в настоящем сборнике. Для нас важно сравнить два юбилея В.И. Вернадского (1863–1945): 125-летний и 150-летний. Первый из них ознаменовался широким обсуждением идей великого учёного, публикацией ряда не вышедших ранее его работ. Общий накал перестроечных дискуссий стал ветром, наполнявшим паруса общественных дискуссий, направленных на осмысление и переосмысление идей Вернадского о пространстве, времени, энергии, симметрии, живом веществе и, конечно же, о биосфере и ноосфере. Второй был отмечен разгромом РАН, немного смягчённым лишь изза протестов учёных. Недаром академик В.М. Полтерович назвал эту более чем сомнительную реформу первым успешным применением шокотерапии (Полтерович, 2014).
Восстановление интеллектуального суверенитета – необходимая предпосылка для достижения суверенитета технологического. Чтобы подняться до уровня идей, изложенных в незавершённой книге В.И. Вернадского «Научная мысль как планетное явление», которая писалась на фоне первого глобального дезинтеграционного цикла 1914–1945 гг. (Синцеров, 2000), необходимо осознание принципиальных различий между тем циклом и ныне переживаемым. Эти различия особенно разительны в отношении науки, которую Вернадский
считал мощнейшим фактором формирования ноосферы.

...Именно после энергетического кризиса 1973 г. в США и Западной Европе начались масштабные исследования с целью достижения энергетической безопасности, которые привели как к созданию технологий сланцевой добычи газа и нефти, показавших высокую эффективность, так и к «зелёной» энергетике, совершенно неэффективной и внедряемой исключительно методами политического давления и государственного субсидирования.

Так на грани эпох были даны два решения одной проблемы – передовое, увеличивающее доступность энергии, и ретроградное, существенно её снижающее. Именно оно воплотилось в так называемом четвёртом энергетическом переходе, когда человечеству впервые в истории предлагается перейти от более концентрированных источников энергии к менее концентрированным и соответственно менее эффективным. Его смысл состоит в том, чтобы влияние было не у стран, богатых энергетическими ресурсами, а у стран, располагающих технологиями производства «зелёной» энергии, в том, чтобы замедлить развитие догоняющих стран, в первую очередь – Китая и Индии, произвольно обложив их экспорт высокими пошлинами, а фактически штрафами за недостаточное участие в борьбе против глобального потепления.

Между тем с этим последним много неясностей. В профессиональной среде всё чаще высказываются сомнения в его антропогенной природе. Из последних исследований отметим результаты академика Л.И. Лобковского и его соавторов, связывающих, в частности, ускоренное потепление в Арктике с деформационными волнами от сильнейших землетрясений, высвобождающими реликтовые газогидраты (Лобковский и др., 2023). Более того, даже если наблюдаемое потепление климата действительно имеет антропогенную природу, гигантские затраты на борьбу с ним – выброшенные деньги, поскольку Китай, Индия, другие страны Глобального Юга никогда не откажутся от угольной генерации и не пожертвуют собственным развитием ради общечеловеческих ценностей в их западной формулировке (Огородников, 2023). Это было бы тем более странно, когда сами страны ЕС проявляют, мягко говоря, изрядную непоследовательность в великом деле достижения углеродной нейтральности, а США в хорошем темпе наращивают добычу нефти и даже угля (Иван Грачёв, 2024). Наконец, есть весомые основания полагать, что Россия как северная страна выиграет от потепления существенно больше, нежели проиграет, причём приобретения наши могут быть не только экономического, но и геополитического плана. Так, А.Н. Пилясов, выступая 10 ноября 2023 г. на конференции «Современные процессы глобализации и регионализации: к новой пространственной организации общества» в СПбГУ с докладом «Современный страногенез: вызовы для экономико-географов», поднял на щит старую идею И.А. Витвера (1891–1966) о том, что изменения морских торговых путей были не следствием подъёма и упадка империй, но предшествовали им. Соответственно развитие Северного морского пути, по мнению Пилясова, если он состоится как мощная мировая транспортная артерия, может стать предпосылкой возвышения России как мировой державы. Есть что-то сюрреалистическое в постановке грандиозных задач по развитию СМП при одновременном преследовании целей по достижению углеродной нейтральности.

...Наконец, необходимо отметить целенаправленный разрыв научных связей после начала СВО с целью затормозить развитие России, в котором западные учёные участвуют с большим или меньшим рвением. Формы этой разрушительной деятельности, направленной на уничтожение той всечеловеческой науки, идеалы которой сформулировал Вернадский, многообразны. Это и отключение немецкими астрономами телескопа eROSITA, созданного Институтом внеземной физики Общества Макса Планка, на орбитальной обсерватории “Спектр-РГ”, и исключение России из различных международных научных союзов, например, из Международного географического союза, и изгнание российских учёных из редколлегий научных журналов, и запреты, иногда вполне официальные, на контакты с российскими коллегами. Последней неприятной новостью стало отстранение почти 500 отечественных учёных от работы в ЦЕРН (ЦЕРН, 2024). Впрочем, было бы странно, если бы западная научная общественность, не вставшая на защиту самых фундаментальных принципов и идеалов науки в своих странах, вдруг стала бы это делать в отношении научных связей с Россией. Всё это заставляет отнестись самым внимательным образом к позиции С.Б. Переслегина, считающего, что каждый из макрорегионов, на которые распадается мир, будет обречён создавать свою науку взамен мировой науки, которой более не существует (Шупер, 2023). При этом следует подчеркнуть, что признание мировой науки несуществующей означает не снижение внимания к зарубежному опыту – учиться следует и у противника, особенно в войну, а полную суверенизацию целеполагания и национализацию всех критериев оценки.

...По мнению Б.В. Межуева, дело тут «в простом факте – в 2015 г. наука и сфера образования были отданы тем, кто продолжал надеяться, как и российская власть, на наше возвращение в Европу – тем или иным способом. Сторонники идеи «цивилизационной самостоятельности» оказывались неуместными при таком раскладе. С ними можно было легко и беспроблемно поссориться, не опасаясь гнева начальства» (Межуев, 2024). Увы, если российская власть решительно сделала исторический выбор, закрепив в том числе в новой Концепции внешней политики Российской Федерации понимание «России как самобытного государства-цивилизации» (п. 4), в науке и образовании наблюдается глубокий провинциализм, стремление возможно дольше сохранять по чисто прагматическим основаниям поклонение принципам и практикам, крайне уязвимым для критики, каковой всячески стараются избежать, и совершенно несовместимым с задачами, стоящими перед страной.

...Между тем на формирование ноосферы самым существенным образом влияет не только резкое усиление идеологического давления на науку, но и перспективы вытеснения её искусственным интеллектом (ИИ). Подобного рода опасности были проанализированы в широко известной статье Г. Киссинджера (1923–2023): «самый сложный и важный вопрос по поводу мира, к которому мы движемся, звучит так: что станет с человеческим сознанием, если его объяснительные способности будут уступать искусственному интеллекту и общество уже не сможет интерпретировать существующий мир в терминах, имеющих для него смысл? Как определить сознание в мире машин, которые ограничивают человеческий опыт математическими данными, интерпретируемыми их собственной памятью? Кто несёт ответственность за действия ИИ? Как будет устанавливаться ответственность за его ошибки? Сможет ли правовая система, созданная людьми, контролировать деятельность ИИ, который умнее и потенциально хитрее человека?» (Киссинджер, 2018). Уже название статьи говорит о том, что для её автора главная проблема – в утрате доказательности и соответственно рациональности, ведь ИИ ничего не доказывает и не объясняет.

...Нам необходимо осознать неразрывную связь либеральной идеологии и библиометрии с её стремлением не только и даже не столько создать иллюзию объективности, сколько насаждать слабость как важнейшую предпосылку эффективного контроля – управлять сильными и уверенными в себе людьми куда труднее. Именно поэтому гуманное отношение к человеческим слабостям, всегда вызывавшее сочувствие («и милость к падшим призывал»), незаметно трансформировалось в культивирование слабости как нормы и осуждение отклонений от неё. Гуманность капитализма традиционно объяснялась тем, что каждый человек может преследовать свои сугубо эгоистические интересы, но невидимая рука рынка обеспечит всеобщее благо. Упование на эту невидимую руку даже Дж. Сорос назвал рыночным фундаментализмом. Однако этот фундаментализм проник в науку и катастрофически распространился в ней благодаря упованиям на то, что мы можем себе позволить протаскивать диссертации на уровне курсовых работ и совершать другие малопочтенные поступки того же рода, но невидимая рука Хирша всё расставит по своим местам, и безо всякого нашего участия будет сформирована объективная оценка научных результатов каждого исследователя. Едва ли следует доказывать невозможность переложить личную ответственность на институты, даже существенно более совершенные, чем обсуждаемый.

Несколько слов о ноосфере
...Здесь перед нами встала новая загадка. Мысль не есть форма энергии. Как же может она изменять материальные процессы? Вопрос этот до сих пор научно не разрешен. Его поставил впервые, сколько я знаю, американский ученый, родившийся во Львове, математики и биофизик Альфред Лотка. Но решить его он не мог.

...Как правильно сказал некогда Гёте (1742-1832) - не только великий поэт, но и великий ученый, - в науке мы можем знать только, как произошло что-нибудь, а не почему и для чего.

...Эмпирические результаты такого "непонятного" процесса мы видим кругом нас на каждом шагу.

Пережитое и передуманное
Предисловие - Э. Галимов
...Сегодня, когда мы старательно выявляем приоритетные направления в науке и хотим определить ее развитие, по нашему сегодняшнему логическому разумению, полезно иметь в виду одно высказывание В. И. Вернадского. Он писал: «Новые науки, которые постоянно создаются вокруг нас, создаются по своим собственным законам, эти законы не стоят ни в какой связи ни с нашей волей, ни с нашей логикой. Наоборот, когда мы всматриваемся в процесс зарождения какой нибудь новой науки, мы видим, что этот процесс не отвечает нашей логике. Ход истории и развития науки, ход выяснения научной истины совершенно не отвечают тому ее ходу, который, казалось бы, должен был бы осуществляться по нашему логическому разумению».

отсюда