Согласно расследованию Guardian, технологические компании Кремниевой долины массово вычищают мидл-менеджеров — а не джунов и кодеров, как ожидалось от ИИ-чистки. По данным платформы Revelio Labs, к концу 2025 года в США открытых вакансий мидл-менеджеров стало на 42% меньше, чем в пиковом 2022-м. Цифра огромная: в 2022 году менеджеры составляли 13% всей рабочей силы страны.
Самый радикальный кейс — Block Джека Дорси. После февральского сокращения 40% штата у некоторых менеджеров теперь до 175 прямых подчиненных, тогда как раньше норма была 6-12. Компания разделила управленческие функции: ИИ отвечает за обмен информацией между командами, сотрудники категории DRI ("прямо ответственные") задают стратегию, а "играющие тренеры" (player-coaches) занимаются развитием людей. Дорси открыто говорит, что в идеале хочет видеть структуру, где все 6000 сотрудников Block докладывают напрямую ему. Coinbase идет следом: на прошлой неделе биржа уволила 14% штата и объявила, что "чистых менеджеров" больше не будет — каждый управленец обязан писать код, число подчиненных вырастет до 15 и выше. "Мы перестраиваем Coinbase как интеллект, а людей оставляем по краям, чтобы они с ним сонастраивались", — написал CEO биржи Брайан Армстронг.
Что это меняет на деле, рассказал Guardian Пратик Сингх — руководитель команды разработки, ушедший в конце апреля из Meta* (компания признана экстремистской и запрещена в России). Давление на менеджеров в компании началось еще до январского заявления Марка Цукерберга про "уплощение" структуры на отчете о прибылях. У Сингха было 7 подчиненных. Из-за выросшей нагрузки он перевел встречи один на один с еженедельных на раз в две недели — в промежутках общение шло через ИИ-агентов, которые собирали апдейты у агентов сотрудников и давали обратную связь. От менеджеров параллельно стали требовать писать код. Атмосфера, по его словам, превратилась в "Голодные игры": все борются за место в верхушке производительности.
Логика простая: ИИ быстро передает информацию и закрывает рутину, но не делает того, ради чего менеджер вообще нужен. Эмили Роуз МакРей, аналитик Gartner, говорит, что вместе с управленческим слоем срезаются наставничество, карьерные лестницы и поддержка снизу — "когда у вашего руководителя нет поддержки, у вас ее тоже нет". Мэттью Бидуэлл из Wharton School (бизнес-школа Пенсильванского университета) указывает на другое: менеджер — это еще один слой проверки решений перед тем, как они уйдут вниз. Уберите его — и компании будут двигаться быстрее, но и ломать тоже больше.
Апрель не радовал нас хорошей погодой, а вот классных постов в блогах на Пикабу было хоть отбавляй. Сделали для вас подборку гайдов, викторин и обзоров, которые вы могли пропустить.
Финансы
Что такое аккредитив— нет, это не лекарство. Объясняем простыми словами, как работает сложный финансовый инструмент.
Странные приметы про деньги — забудьте про финансовое планирование и осознанное потребление. Вам нужно всего лишь вырастить дома толстянку и не оставлять кошелек на столе.
Всем привет! Решил поделиться отрывком из своей книги, над которой сейчас работаю. Это история про системного инженера Тура, его занудного ИИ-помощника Платона и мир, который ломается самым неожиданным образом.
Знакомо чувство, когда пытаешься «расщепить» сознание, чтобы одним глазом смотреть в смартфон, а вторым — слушать указания мамы? Вот у главного героя это возведено в абсолют.
Глава 5. Встреча с объектом №
Тур поднял голову, оторвав взгляд от сошедшего с ума компаса в смартфоне. Отключил слух от Анны и арктических ветров.
Долгие тренировки взаимодействия с ТикТоком научили его быть «одним глазом в приложении», а другим — смотреть на маму, дающую очередные указания: «помыть посуду, выгулять сиба-ину по кличке Манька, вынести мусор в мусорный бак, находящийся на траектории прогулки…». Жёсткие тренировки позволили ему «расщеплять» мысль. Левый глаз и левое ухо с гарнитурой ловили сигналы ТикТока в двухкратно ускоренном калейдоскопе событий, помогая Туру не потерять связь с потоком жизненно важной информации. Правая пара органов чувств была направлена к дающей указания маме. Но коммуникационный набор Тура был некомплектным от рождения: речевой аппарат, отвечающий маме «ок, мама, конечно, сейчас…», по ошибке Создателя был в единственном экземпляре. Приходилось выбирать приоритетное направление.
Mañka
Детство — великий творец приспособленцев.
Мама была настойчива и превосходила все приложения вместе взятые. Мамин «белый шум» не был приоритетным, но он существовал в «реальности» (родители так называли вещи типа «помыть руки и зубы», «разговаривать вежливо», «не пялиться всё время в телефон»).
…
Но матушка, к счастью, была белковым организмом — она, как правильно запрограммированный организм, ночью ложилась спать, уходя на время в офлайн. И вот тогда Тур полностью отдавал все имеющиеся органы чувств ТикТоку, иногда, правда, изменял ему с Твиттером, хотя ребята в школе смеялись над такими странными и архаичными интересами и за это прозвали его «палеоантрополог».
«Платон, как мне помнится, проговорился, что он переехал со всей семьёй из Облака в мой смарт… Так… теперь он в моих руках и не будет переводить лишние ампер-часы. Сестрёнку-виртуалку не слышно давно».
— Анна ушла, — ворчливо провозгласил Платон, будто подслушивая мысли. — Заряда аккумулятора мало. Выжить бы хоть одному.
Столб. Он возник из ниоткуда, хотя, казалось бы, был попутным.
Удар был не очень сильным и пришёлся в альвеолярную часть подбородочного возвышения. Челюсть спружинила на суставах, сохранив эмаль резцов целой, хотя звон в голове стоял такой, что заглушил и гарнитуру, и внешний периметр восприятия. Искры, которые высекли клацнувшие друг о друга зубы, лишь немного осветили тротуар под ногами.
Удар был немного смягчён гарнитурой — лёгкий нокдаун, нанесённый типовым муниципальным фонарным столбом, вернул Тура в мир мокрого асфальта, розовых теней и запаха лета. По крайней мере, ему так показалось.
На восстановление монокулярной диплопии и фокусировку на объекте, нанесшем неожиданный удар, ушло несколько мгновений, растянувшихся по субъективной шкале времени.
Столб, причинник бед, почти не пострадал после столкновения. Только отвалилась часть старой краски цвета персиковой кожуры. Ошмётки краски лежали вокруг места контакта, как лепестки сакуры. «Пробоина» была сантиметров тридцать в высоту, обнажив основу. Нутро столба загадочно блеснуло в темноте, отражая фары пролетающего рядом серого лимузина-кареты с впряжённой тройкой электролошадей-дронов.
Тур подошёл поближе, потирая зудящую челюсть. Сковырнул края обвалившейся краски и включил встроенный в смартфон фонарик.
— Не делай так, Тур. Я же здесь, мне не очень автономно. Я не люблю светодиодный спектр твоего фонарика. Выключи, оставь на пропитание… — пропищал Платон, напомнив о себе.
— Помолчи, не до тебя сейчас. Перекусишь в магазине, у ближайшей розетки. Идти недалеко. Дай минуту, мне нужно разглядеть получше… — ответил Тур.
«Рекуррентное депрессивное расстройство личности», — снова знакомо прозвучал в голове голос, как голос старого друга. Тур даже немного приободрился. Значит, всё в порядке, всё как прежде — до удара.
Владивостокский "кефирный столб"
Сфокусированный, но не идеально когерентный луч фонарика осветил холодным белым пятном место встречи столба и Тура. Под отвалившейся краской были скреплены каким-то странным раствором пустые бутылки из-под кефира: один ряд — горлышками вверх, следующий — горлышками вниз, строго в шахматном порядке. В некоторых бутылках были видны белёсые остатки.
«Плохо вымыты», — подумал Тур. — «Мама бы не одобрила».
Он выключил фонарик, услышав тихий вздох облегчения Платона. Потом на мгновение застыл в нерешительности, развернулся от столба-обидчика и передал импульс своему телу по направлению к магазину.
Тур визуализировал интерфейс смартфона дактилоскопическим методом: ему жизненно необходимо было включить любимый ТикТок. Быстрая прокрутка роликов сняла бы напряжение и окончательно вернула его в привычный мир. Но в верхнем углу значок мобильной связи стал похож на знак «стоянка запрещена», пульс субсидированного городского Wi-Fi тоже не прощупывался. Индивидуальное, оплаченное со скидкой на год четырёхфакторно-защищённое Облако также было недоступно. Сбросить туда накопленную информацию в архив не представлялось возможным. В гарнитуре послышался вздох облегчения Платона, озабоченный состоянием аккумулятора, он явно порадовался этим фактам.
Тем временем ноги Тура в любимых кроссовках шли сами по себе к магазину, как будто были запрограммированы на путь к кефирному отделу. Пока Тур испытывал «синдром отмены» [12], так и не получив привычной дозы ТикТок-контента, кроссовки уже притащили своего наездника к магазину.
Тур стоял у ярко освещённой витрины небольшого придомового магазина мультишаговой доступности. Подняв голову, он прочитал вывеску. Мигающие с лёгким потрескиванием, древние, как сама вселенная, синие газоразрядные лампы-трубки составляли название «Илон и сыновья». Под этой надписью трубочки поменьше, красного, марсианского цвета, выводили мигающими импульсами непонятные символы: «A-Xii, Æ, X Æ A-Xii».
Расшифровка этой белиберды оказалась Туру не по зубам, и он смело выдвинул неочевидную гипотезу, что когда-то это означало «Кефир и молочка», после чего решительно толкнул дверь с табличкой:
КРУГЛОСУТОЧНО
Часы работы:
с 9:04 до 23:12
Магазин, где тебя ждёт Анна-Лусия де лос Анхелес Эсперанса и Родригес с вместительной грудью, урождённая славянка.
В оформлении серий постов профиля @rabota.pikabu, в котором размещаются вакансии, представители всех профессий изображены одетыми, тогда как айтишники и удалёнщики работают голышом:
Где-то месяц назад ко мне в канал анонимок прилетела такая вот басня Крылова. Больше автор не выходил с нами на связь. Этот кейс вызвал бурные обсуждения в нескольких сообществах, так что чел, если ты это читаешь, пожалуйста, найдись и расскажи чем всё закончилось.
За свои 8 лет в IT и 15 в инженерке в целом я повидал много чего и накрутка опыта не самое страшное. Страшно, когда непорядочность какой-либо из сторон приводит к тому, что это приносит вред или ставит жизнь и здоровье людей под удар.
Когда я работал инженером по мед оборудованию, то в одной очень известном на всю страну ЛПУ я застукал персонал за тем, что они выполняли анализы на просроченных реагентах и считали это нормой, мол, "да ладно, чё будет-то?" -- и это люди с опытом по 30 лет, вышкой и практикой.
Я не верю в карму, но спустя год я узнал, что у одной женщины-врача обнаружили онкологию в состоянии "всего вам доброго, увидимся на том свете". Коллеги списали то, что этот недуг нашли так поздно по той причине, что ранние обследования были проведены халатно.
Самое интересное, что даже после этой ситуации они продолжили работу на просроченных реагентах.
