Серия «Психушка»

Видимо, во всех этих проектах с психикой искали искусственные способы усилить эту сегрегацию ролей внутри психики и перевести ее уже в кардинальную форму полного разделения, когда для каждой личины формируется своё сознание и отводится своя четко изолированная часть памяти (+умения, знания, навыки и пр). Так личина (как роль) становится отдельной личностью.

Насколько я понимаю из своего жизненного опыта, ярко-выраженное двуличие всегда преследует какую-то цель выгоды. Я со стороны видела, как преображается естественное психологическое нутро человека (со всеми его привычками, замашками, манерами, убеждениями и взглядами) в искусственный образ— в социальную роль, которая не имеет ничего общего с его естеством. Это можно назвать и актёрством, тк делается всё это сознательно и намеренно, чтоб скрыть на публике своё чудовищное нутро. Отличие от художественного актёрского мастерства в основном в том, что в норме профактеры отыгрывают конкретную роль и больше к ней не возвращаются. Или же играют роль только на публике ради своего сценического образа в профдеятельности (пример Сергея Зверева и то самое «он в образе»). Или же они переносят характерные черты одной успешной роли на последующие (пример Джонни Деппа и его персонажи капитана Джека Воробья, Безумного Шляпника и индейца Тонто). И вот процесс «вживания в роль» уже может иметь последствия для собственной изначальной психики. В итоге возникает вопрос о том, где же проходит грань между профессиональным актерством и расщеплением личности. Здесь же мне вспоминается фильм «Инсомния» (2018).

Кстати, если рассматривать вопрос о разделении личности (без искусственного, рукотворного вмешательства) через призму эзотерики и мистицизма, то схожий эффект могут дать сильной степени тн подселенцы и тем более тн заместители. Могут— это не значит, что последствия непременно будут восприниматься окружающими людьми как очевидные признаки психического заболевания (которые в религии трактуются как одержимость). В кинематографе что-то подобное показано в фильме «Убежище» (2010).

Чаще люди воспринимают эти последствия как существенные изменения в характере и поведении — то самое «его как подменили» или «его не узнать, он довольно резко стал чужим».

В большинстве международных оккультных групп ребенок проводит первые 3года на постоянной основе в определенном сооружении, будучи постоянно запрограммированным. В возрасте 3лет ребенок также будет размещен в нескольких принимающих семьях по всему миру. Ребенок может расти в семьях (от 2 до 7) в разных странах и, как правило, каждый год проводит некоторое время с каждой из этих семей, создавая «историю жизни». Делаются школьные фотографии и создается прикрытие в странах, в которых, как ожидается, ребенок будет работать на Них, когда он станет старше и станет взрослым. Семьям будут предоставлены фотографии ребенка (или его двойника) в младенчестве для фотоальбомов. Эти принимающие семьи будут иметь программы поведения, предотвращающие связь ребенка и принимающих родителей друг с другом, поскольку Культ хочет, чтобы ребенок всегда поддерживал свою первичную связь с первичными родителями-программистами. Ребенку (и далее при взрослении) всегда будет позволено связываться только с этими программистами.

Поскольку поддержание амнезии у ребенка и предотвращение у него воспоминаний о прохождении программирования является очень важной целью, то существует несколько программ, используемых для сохранения программы амнезии. Одним из основных является «Алиса в Стране чудес», поскольку он используется иезуитами. Многие другие международные группы также используют это программирование или некоторую его форму.

Часто устанавливаются 3 версии программы «Алисы» — «Белая Алиса», «Черная Алиса» и «Сумасшедшая Алиса». Для членов оккультных международных групп характерно иметь хотя бы один из этих вариантов программирования.  Каждый служит резервной копией другого на случай, если какой-то выйдет из строя. Каждый будет описан в продолжении (ч.2 и ч.3).

Программирование «Белой Алисы» предназначено для того, чтобы программируемый не помнил никакой деятельности в рамках Культа и верил, что «обычные воспоминания» о жизни — это и есть «вся картина». Программирование «Безумной Алисы» предназначено для того, чтобы программируемый подумал, что сходит с ума, и чтобы вообще боялся сойти с ума, вследствие чего чтоб сам возвращался к программистам для «лечения» в случае, если начинает вспоминать то, что не положено и не разрешено.

Программирование «Черной Алисы» предназначено для того, чтобы программируемый боялся, что он причинит вред окружающим его людям, если он вспомнит то, что ему было велело не помнить.

Программирование начинается еще в утробе матери (пренатально), когда различные существа «Страны чудес» (актёры в роли персонажей) разговаривают с биологической матерью и плодом, в тч про конкретные травмы, которые впоследствии сформируют психику ребенка. Это потом продолжается в младенчестве и далее. Например, маленький ребенок будет одет в костюм Сони и научен пить чай, который вызывает у него сонливость по команде. Или он будет в образе Чеширского кота, а ход этой роли перед ним должен моделировать посторонний актер.

Первоначальное программирование продолжается и усиливается в течение нескольких лет в студиях программирования, в которых есть необходимый реквизит и фильмы, оборудование виртуальной дополненной реальности, а также костюмы и актеры. Всё это длится, пока ребенок в роли всех 3 версий Алисы не усвоит программирование и надежно не исполнит свою роль.

К 3годам ребенка отвезут в большое поместье (в одной из стран Европы или в другое место, в зависимости от группы) для полной реконструкции программы «Алиса в Стране чудес». Это сложная настройка, которая происходит в течение недели. Ребенок входит через комнаты, закрепляющие предыдущую подготовку (управление детьми «записывается» и воспроизводится, используя изображения мертвых детей на стенах комнаты, присутствие зеркал, напоминания «вспомни цветы» и другие триггеры).

Затем ребенок попадает в «отсталый мир», где все отстало (очень похоже на 3 измерение; это подготавливает ребенка к этому путешествию).

На протяжении всего программирования ребенка постоянно называют Алисой, чтобы представлять его в этой роли, поскольку «Алиса в Стране чудес» в конечном итоге является программированием  амнезии и настройки/установки полагаться на помощь «демонов» (демонических существ «Страны чудес»).

Затем «Белая Алиса» (представляющий собой гротескного и основного контролера), который одет в голубое платье и белый передник, со светлыми волосами и голубыми глазами,—  ведет ребенка (одетого точно так же) через задворки домов, где люди ходят и разговаривают назад. Это создаёт путаницу, которая является распространенной причиной детской дислексии(*1).

Затем ребенка отводят на улицу, где всё не наоборот, а подстроено «криво» или немного не так, что еще больше дезориентирует. Ребенок должен ходить с «Чеширским Котом» (который представляет собой демонического проводника). Они вдвоем идут мимо домов, где всё безумно не так: где люди говорят ерунду, а полы и крыши могут быть вверх дном. Всё это нужно, чтоб научить ребенка не доверять реальности.

Затем «Чеширский кот» наконец приводит ребенка туда, где он видит «Белого кролика» (основного дрессировщика, одетого в костюм). Ребенок вместе с «Чеширским котом» должен последовать за «Белым кроликом» в «дыру» (представляя амнезию) — то есть в комнату, при этом ребенок остается позади. Далее следует просмотр фильма — экранные воспоминания, которые объясняют прошедшее время. Ребенок в роли Алисы («Алиса») должен согласиться всегда следовать за «Белым кроликом» и делать то, что он велит, причём под страхом смерти. «Алиса» даёт обещание, потому что любит этого «Белого кролика». «Белый кролик» является главной любовной связью в этой программе и управляет «Алисой».

Совершив жертвоприношение и согласившись всегда забывать и помнить только то, что он видел на экране (видеозаписи с обычными воспоминаниями), ребенок затем входит в сад с анимированными и гипертрофированными «цветами», которые сначала доброжелательно разговаривают с ребенком, но позже начинают проявлять агрессию и атаковать. Прилетают «осы» и жалят ребенка, а большая «Гусеница» (сначала как добрая охраннительница сада, это еще одна первичная связь). «Гусеница» говорит ребенку, что делать и как спастись. Затем «Гусеница» выпускает дым на ребенка, что вызывает запрограммированную амнезию, и говорит: «Надо всегда помнить, что нужно забыть», иначе основная связь будет уничтожена. «Алиса» соглашается и откусывает от предложенного «гриба», что символизирует согласие помнить только то, что ей велят помнить.

Затем ребенок попадает в огромный лабиринт, созданный из «живой» изгороди. Вскоре ребенка преследует «Бармаглот», который представляет собой персонаж гротескно-демонического существа и пугающее представление о преследователе/карателе. «Алиса» должна полагаться на свои навыки, чтобы бежать и убегать от «Бармаглота», и даже покидать тело (выход из тела) и «улетать». «Белый кролик» и «Чеширский кот» в итоге уводят ребенка в безопасное место, но временами будут пытаться обмануть ребенка, пока тот не научится полагаться только на себя, а не на этих капризных «помощников». «Алиса» все глубже погружается в «Страну чудес» и в страх перед «Бармаглотом». В декорациях сценария ребенок при приближении «Бармаглота» убегает и даже начинает спать «на улице».

Впредь «Бармаглот» будет преследовать и наказывать «Алису», если она «непослушна» (самовольно сошла с пути, чтобы исследовать что-то интересное для себя), или если «Алиса» когда-либо попытается «покинуть» «Страну чудес». Поскольку по роли все «Алисы» «живут» в «Стране чудес», им говорят «никогда не уходить». И чтобы сохранить это соглашение/договоренность, на протяжении всей программы и через определенные промежутки времени «Алиса» обязана приносить жертвы на алтарях, установленных в разных точках «Страны чудес». «Бармаглот» и другие существа — это хранители «Страны чудес», которые удерживают «Алису» внутри.

Когда ребенок попытается пройти лабиринт, он наткнется на «Королеву червей» (основная двойная связь, часто это сестра-близнец) и ее двор, играющий в крокет (с отрубленными головами человеческих детей, используемыми в качестве мячей). Червы — королевская или контролирующая масть в программе «Белая Алиса». А в программе «Черная Алиса» (убийца) используются считаются правящей мастью пики. «Королева» (по роли) выказывает сильную заинтересованность использовать в крокете голову ребенка, и это должно сильно напугать «Алису». Демонический «Чеширский кот» помогает «Алисе» «спастись», уводя ее через дыру в изгороди. «Алиса» следует за ним и затем проходит через «Долину смертной тени», которая уходит в дремучий «лес», где ночь и где совсем темно и страшно. Там ребенок должен быть напуган, слыша страшные звуки и ощущая голод. Он идет и видит, что посреди «леса» стоит коттедж. Усталый ребенок стучит в дверь, ему открывает «Добрая женщина» и гостеприимно приглашает внутрь. Ребенка кормят и укладывают спать, но предупреждают, чтобы он избегал «Бармаглота», который постоянно пытается его убить.

Ночью ребенок просыпается, чувствуя тошноту. У него рвота, потому что подействовал легкий яд, полученный им с пищей. «Женщина» встаёт и зовет своих фамильяров (волков). Вместе с ними она пытается убить ребенка, а тот зовет на помощь «Чеширского кота». По зову «Алисы» помимо «Кота» еще приходит «Маг» («духовный человек») и помогает спасти ребенка, который затем продолжает своё путешествие, встречая по пути других персонажей (существ).

Наконец, ребенок оказывается во дворце «Королевы Червей», которая требует жертву. «Алисе» уже заранее сказали, что жертвой «Королевы» будет последний ребенок, выполнивший сценарии. Дети («Алисы»), которые «выживают» (якобы), должны увидеть, как появляется «последний ребенок». Этот ребенок (по роли) был «слишком медленным», и потому он приносится в жертву в церемониальном ритуале. Это напоминает «Алисам», что никогда нельзя ни медлить, ни опаздывать, приходя «во дворец» (на ритуал)— на мероприятие или на «вечеринку». В книге «Алиса в Стране чудес» «вечеринки» всегда относятся к ритуалам— потому что проходят как ритуал, например, ритуальное чаепитие.

Роль персонажей «Король» и «Королева червей» должны сыграть люди, которых ребенок очень любит и к которым привязан. Они часто являются любимыми братом/сестрой или любимыми первыми родителями. Привязанность и любовная связь символизированы изображением сердца. При этом ребенку внушается, что эти люди будут убиты, если он когда-либо вспомнит то, что ему было велено забыть (если запрограммированная амнезия прервётся). Во время проведения установки/настройки ребенку предлагается «сломать» программирование «Страны чудес». И если ребенок поведётся на эту провокацию, то ему покажут инсценировку убийства его «Короля» или «Королевы червей».

«Чаепитие» — важный компонент программы амнезии. Внутри этого сценария «Алиса» и другие персонажи (существа) всегда находятся на непрерывном длительном чаепитии, чтобы усилить программирование амнезии. Сценарий часто выглядит следующим образом. «Вечеринку чаепития» возглавляет «мать Алисы» (мать из культа; иезуиты называют мать Мнемонизой(*2) или демоном амнезии). Этот персонаж становится сильным контролером амнезии. Прочих персонажей на «чаепитии» играют актеры, являющиеся двойниками людей, которых ребенок глубоко любит, включая мать, отца, сестер, братьев и прочих близких в Культе. По ходу «чаепития», к ужасу ребенка, одного за другим персонажей на «вечеринке» «убивают» (инсценировка) разными ужасными способами. «Мнемозина» заявляет испуганной «Алисе», что «всё в порядке», а далее говорит: «Позволь мне позаботиться обо всём». Затем «Мнемозина» просит «Алису» «передать» ей свои воспоминания. И если «Алиса» соглашается, «Мнемозина» «забирает» воспоминания об убийствах и жертвоприношениях, а «мертвые» персонажи удаляются из помещения один за другим и «заменяются» на живых. Когда же, наконец, на «вечеринке» вообще не остается никаких «мертвых» тел, «Мнемозина» уверяет «Алису», что «ничего плохого никогда и не случалось».

Перечень различных персонажей «чаепития» (ролей), которые по-разному контролируют программирование амнезии.

1. «Соня» — это роль маленького ребенка/малыша, который постоянно засыпает (программирование сна, засыпание по сигналу). «Соня» думает, что «никто меня не любит, все меня ненавидят» (программа отказа). «Соня» считает, что она/он может быть счастлива только в том случае, если заснуть по сигналу, а еще когда видит «счастливые» сны.

2. Роль «Безумного Шляпника» будет содержать многочисленные сценарии для усиления амнезии и диссоциации(*3), в том числе сценарии, препятствующие излечению, и сценарии, согласно которым «Алиса» «никогда не сможет уйти» от группы, а также убеждение, что Вселенная «сумасшедшая», лишена смысла и часто время от времени наказывает других. Его роль состоит в том, чтобы заставить «Алису» нервничать и беспокоиться, если она начинает что-то вспоминать. А также его роль в том, чтоб ее наказывать.

3. «Белый Кролик» просит у «Мнемозины» чай и наливает его «Алисе», что является сигналом к амнезии. Персонажи пьют чай, содержащий наркотик, который приносит блаженство и забвение. «Белый кролик» работает в тандеме с «Мнемосиной», чтобы «вечеринка амнезии» продолжалась. Всё действо проходит с подкреплением ранее заключенных соглашений/договоренностей, в которых «Алиса»» никогда не будет помнить своих контролеров в этой постановке за столом.

4. «Чайник». В установке есть два физических чайника: в одном спит Соня, а в другой постоянно наливается чай, чтобы продолжить амнезию (в версии VR они одинаковы). Иногда чай содержит кровь от различных ритуалов и жертвоприношений, проводимых «Алисой» для закрепления программы амнезии.

5. «Мартовский Заяц» — это представление программирования безумия с угрозой того, что если амнезия прекратится и «Алиса» вспомнит, то она станет «сумасшедшей, как Мартовский Заяц». «Заяц» (по роли) творит ужасные вещи с другими персонажами, ведя себя безумно на протяжении всей «вечеринки».

6. «Бармаглот» часто приходит через определенные промежутки времени и подходит к краю стола, и ему бросают кусочки еды (включая жертвенные части тела), чтобы он был «счастлив», после чего он уходит. «Мнемосина», «Алиса» и «Белый Кролик» по очереди должны кормить Бармаглота.

Работа с персонажами.

Были описаны только основные персонажи чаепития, и другие тоже приходят и присоединяются к «вечеринке». При работе с ролями персонажей важно понимать, что они являются контроллерами ребенка (в роли «Алисы»). Например, «Кронос» (или хронометрист) будет давлеть над программой «Белой Алисы», покрывая любые промахи или «потерянное» время — это программируется в установке с огромными часами и с младенцами, «сидящими» на каждом часе: стрелка часов «разрезает» младенцев, если «Алиса» не может «заставить» время идти быстрее или замедлить, или «пропустить» младенца. «Кронос» наблюдает за этим ощущением течения времени в тандеме с другими персонажами.

Нарушение программы, когда ребенок «нарушает правила», должно вызывать у ребенка большое беспокойство, когда из-за этого он боится возмездия как для себя, так и для своих близких. Самый большой страх ребенка должен состоять в том, что он «сойдет с ума». Этот страх внушается программой «Безумная Алиса» (резервный вариант на случай, если основная программа «Алиса» начнет давать сбой). Ребенку очень может помочь понимание того, что эти чувства нормальны, и что он не «сходит с ума» или «не становится смертоносным» (из-за программы «Черная Алиса»). Он так же может бояться собственного убийства (в одном из сценариев чаепития двойника ребенка «убивают» за столом за то, что он забыл выказать явный страх).

Излечение от программирования.

Если ребенок поймет, что он действительно может «сломать» это программирование и исцелиться, это может стать отправной точкой самопомощи. Если он поймет, что персонажам не нужно продолжать играть свои старые роли, и они могут «вырваться» из «Страны Чудес», программой которой управляют заблуждение, отрицание и амнезия. Если он поймет, что важно избавиться от этих заблуждений, отрицания и амнезии, то это поможет ему исцелиться от психотравм. Важно познакомиться с каждым, кто был ребенком в роли «Алисы», и выслушать их. У них будут причины для выполнения той работы, которую они выполняют. И эти причины часто основаны на травме, включая очень раннюю (младенческую или дородовую), которая усиливалась и наслаивалась на протяжении многих лет. Послушав про их травмы, утешив их, подбодрив и выстроив доверительные отношения, вы поможете им принять решение бросить свою старую «работу» внутри себя. Как только они это сделают, уже наступит значительный прогресс в излечении от программирования. В целом для излечения потребуется время и доверительные отношения, чтобы те, кто был в роли «Алисы», приняли решение отказаться от своей амнезии и соглашений/договоренностей забывать. Эти соглашения были основаны на глубокой любви ребенка к людям, с которыми он был связан, и эти узы так же должны быть устранены, чтобы он смог отказаться от этих соглашений. Однако данное программирование может считаться одним из самых сложных для демонтажа, поскольку излечение от него в основном включает в себя «просмотр» собственного программирования.

Часть 2: программирование «Безумной Алисы».

«Безумная Алиса»— это часть программирования «Алиса в Стране чудес» (ведущая). Это программа предназначена для контролирования амнезии у «Алисы», чтобы никогда не позволять всплывать воспоминаниям, а иначе они будут считаться «безумными» «экстремальными». Эта установка часто является корнем безумных страхов, когда человек впервые начинает вспоминать свое прошлое. В соответствии с этой установкой при случае возникновения нежелательных воспоминаний «включается» ранее установленная программа «Безумной Алисы».

В этом программировании ребенка (называемого «Алисой»), одетого в типичное синее платье и белый передник, отправляют в «психиатрическую больницу», которая выглядит так, как будто это было 400 лет назад, где «заключенные» скованы цепями, вопят, бредят и проклинают ее. Ребенка оставляют там на несколько дней, и единственной едой для него являются прогорклая вода и гнилая капуста. «Заключенные» (на самом деле актеры) швыряют в «Алису» фекалии, словесно оскорбляют ее, а надзиратели насилуют ее, пока она прикована цепями к стене из-за ее «безумия» (что позволила себе воспоминания).

Поскольку «Алиса» считается «больной» и «психически нездоровой», ее регулярно отправляют в подвал для «лечения», которое состоит из электрошока, утопления и удержания над крысиной ямой, заполненной голодными крысами, которым позволяют кусать ее за ноги и лодыжки. Ребенка постоянно убеждают, что если он «вспомнит» или даже «расскажет», то на него навесят ярлык «сумасшедшего» и отправят для «лечения» в подобное учреждение. Эта установка является частью развития амнезии у ребенка, поэтому он клянется никогда не вспоминать (чтобы не пришлось обращаться за «лечением»).

Во время пребывания в «больнице» бригада «врачей» (актёры-программисты) в белых халатах ходит по палате и остается с «Алисой», а «главврач» (как правило, первичный программист) говорит: «Алиса — моя любимая пациентка» и «Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, поправляйся». В палате «Алиса» держит при себе плюшевого кролика («фу-фу»), который ночью, кажется, оживает и насилует ее (это делается с помощью ручной марионетки). Когда на следующий день «Алиса» сообщает о жестоком обращении, «врачи» грустно смотрят на нее и настаивают на том, что она «больна» и «нуждается в дополнительном лечении».

В «больнице» есть специальная комната для «религиозно невменяемых» (с изучением Библии и церковными собраниями), где «Алису» насилуют и оскорбляют «христиане» и «Иисус». После нескольких недель такого «лечения» «Алиса» объявляется «излеченной». Это может произойти в случае, например, если ребенок был сильно травмирован и вследствие этого научился никогда не раскрывать, что происходит, а это только способствует его амнезии. Только «излеченной» «Алисе» разрешают уйти из «больницы».

Эта «больница» также может использоваться для перепрограммирования ребенка. Если у него начинает разрушаться амнезия, если он помнит неразрешенное, то «врачи» придут и снова заберут его в «больницу» для нового «лечения» (перепрограммирования). Это также связано с реконтактным программированием. На случай, если у ребенка будет слишком много воспоминаний (программных сбоев), он запрограммирован на то, чтобы поверить в то, что он «болен» и «нужно немедленно отправиться в больницу». Это предназначено для того, чтобы можно было доставить его в «одобренную» больницу или лечебный центр, где к нему можно получить доступ и перепрограммировать.

Часть 3: программирование «Черной Алисы».

В этой версии программирования у «Алисы» есть «темная сторона», которая «выходит наружу» и серийно убивает всех вокруг нее. Это особенно жестокая форма программирования амнезии.

По сюжету перепуганная «Алиса» просыпается в комнате, полной «окровавленных тел», и ей говорят, что если она когда-нибудь вспомнит, то «зло» внутри нее «сбежит», и она убьет своих близких.

«Черная Алиса» носит черное платье, черные чулки и туфли, а также белый передник (покрытый пятнами крови). Она живет в «Кошмарной Стране чудес», черной и ужасающей версии «Белой Страны чудес». В сценарии снова и снова разыгрываются главные ужасы, такие как: крысы, преследующие ребенка, большие жалящие насекомые, «черный лес», наполненный ужасными существами и огромными гусеницами, похожими на жутких личинок и способных жалить итд. Лес и другие места этой «Кошмарной Страны чудес» (включая большое «кладбище») так же заполнены «мертвыми телами» и «гниющими трупами», а «зомби» и подобные им существа преследуют и пугают ребенка.

«Черную Алису» учат «любить» смерть, чтоб она и сама начала настаивать на том, что любит убивать и любит смерть. Ее часто заставляют заниматься сексом с «мертвыми телами», а также поедать их. Эта установка внушает ребенку бояться «потерять контроль» (например, если он попытается «сломать» программу или если слишком много запомнит). Во время программирования «Черной Алисы» ее сильно пытают и травмируют все вокруг нее (кроме «мертвых» в комнате). «Мертвые тела» — это ее единственное «утешение». У нее есть «Кролик» по имени Эдвард, который ненавидит все живое, учит ее убивать, чтобы защитить себя (вознаграждая ее сексом), а позже побуждает ее «убивать, убивать, убивать», чтобы дать ему что-нибудь «поесть». Эдвард становится единственным другом «Черной Алисы», который «защищает» ее в «мире кошмаров».

«Черная Алиса» также является частью программы ребенка-убийцы, поскольку для выполнения простых заданий может «отключиться» и совершить убийство (при этом «Белая Алиса» будет полностью следовать программе амнезии).

Излечение от программирования.

Ребенок должен понять, что «Безумная Алиса» — не сумасшедшая, а травмированная . Он должен понять, что он и другие персонажи в «больнице» были запрограммированы сценариями, и эти травмы нужно распознать, проработать и разрешить. Это так же верно и для «Черной Алисы» — что она не «злая», а очень травмированная, то есть это очень маленький ребенок, который испугался и искал защиты. Всё это очень тяжелые воспоминания, поэтому прошедший программирование часто будет испытывать большое беспокойство из-за того, что внушенные установки/настройки являются его собственными контроллерами.

Запрограммированные могут бояться госпитализации или же могут настаивать на том, чтобы их лечили в больнице. Если возможно и лучше всего, чтобы с прошедшим программирование в процессе излечения постоянно находился кто-то «безопасный», общение с которым приносит облегчение. Излечение запрограммированного должно длиться до тех пор, пока это программирование не будет полностью проработано, пока не будут осознаны внушенные ему психотравмы и движущие им страхи.

Как и в случае с любой другой программой, в случае сбоя часто срабатывают внушенные настройки с угрозами как самому человеку, так и его близким (что в случае отказа «Алисы» ее близким так же придется пройти через «лечение» или пытки и т. д.). Перенос воспоминаний о психотравме в сознательную память (когда человек анализирует свои эмоции) и отказ действовать в соответствии с программой часто помогает сломать запрограммированные установки/настройки.

Часть 4: дополнение к тексту (частное мнение пользователя Murik-and-Murochka)

Речь идёт про расщепление травмированого сознания на альтер-эго. А еще есть кодовые слова и символы для активации этих программ. И еще есть программа для самоликвидации биообъекта. А двойники — это даже не близнецы, а клоны. Раньше по-другому программировали, используя еще и наркотики—и на астральном плане, и в яви. Ну и нами управляют жертвы этих программ, шизофреники во власти. Я прошел черно-аристократическое программирование и, думаю, не однажды, так как с детства видел ужасные сны по типу «Черной Алисы».

Примечания:

*1. Дислексия — это особенность развития, из-за которой трудно научиться читать и писать. Это не болезнь и не знак слабого ума, интеллект у людей с дислексией всегда в норме.

*2. Мнемози́на, Мнемоси́на (в древнегреческой мифологии) — богиня, олицетворявшая память.

*3. Диссоциация — это процесс распада, расщепления или отделения. В контексте психологии: защитный механизм психики, при котором человек теряет связь с реальностью, воспринимая происходящее с ним как бы со стороны (например, чувство, что всё происходит не с ним). Может проявляться в виде деперсонализации или временной потери памяти при стрессе.

Если отделение состоит из нескольких коридоров с палатами, то запирается каждый коридор. Иногда дверей в коридор даже двое, если кабинет завотделением и еще, может, пара комнат располагаются между первыми и вторыми дверьми.

Помимо запираемых дверей в каждый коридор с палатами есть еще двери при входе в каждый корпус. И там тоже дежурит персонал.

На окнах в отделении есть металлические решётки, но в отличие от фильма, в Кащенко решетки расположены снаружи. Решетки есть и на окнах в палатах, и на окнах в коридоре, и на окнах в туалете, и на окне в душевой. Почему решётки внешние? Это удобно для проветривания (об этом подробнее напишу в другой статье, про распорядок дня). Оконные ручки всегда отсутствуют и хранятся у персонала, поэтому пациенты не могут самостоятельно открыть окно.

Везде в Кащенко понатыканы видео-камеры, даже в туалетах внутри отделений (не около кабинок, а где раковины).

Итого получается, что сбежать из отделения практически невозможно.

Покинуть отделение в течение принудиловки можно по нескольким причинам: либо пациента переводят в другую психушку, либо пациента переводят в другое отделение (другого корпуса там же на территории Кащенко), либо пациента направили на какое-то обследование в другой корпус (например, гинекология/урология или МРТ), либо пациенту завотделением разрешил прогулки.

Когда переводят в другое отделение Кащенко, то ввиду большой территории часто отвозят пациента (или сразу нескольких) на машине. Конечно, помимо водителя в машине должен присутствовать сопровождающий персонал. Но порою между отделениями можно дойти и пешком, поэтому если пациент ходячий и в целом ведет себя очень послушно и примерно, то его могут отправить пёхом вместе с сопровождающим персоналом (достаточно одного сопровождающего). При этом должностное лицо может быть разным (может быть медсестра/медбрат, может быть нянечка/санитар), но оно обязано помочь донести вещи пациента, потом передать бумаги на пациента в другое отделение и в целом за всем проследить («сдал и принял»).

На приём и обследование к другим врачам в другой корпус так же всегда сопровождает персонал (обычно это медсестра/медбрат) вне зависимости от того, направлен один пациент или сразу несколько.

На прогулку пациентов выводят так же всегда под присмотром сопровождающего персонала (обычно это нянечка/санитар). Гулять можно только в специально огороженном «саду». Он не заперт, хотя внешняя изгородь там есть.

Итого получается, что сбежать теоретически возможно, если воспользоваться сложившейся ситуацией, а также невнимательностью и небрежностью персонала. Но для этого должны совпасть определенные обстоятельства — например, на прогулке или при посещении других врачей (в других корпусах на территории Кащенко). Ротозейство действительно бывает, потому что персонал устаёт и может быть рассеянным. Но даже если удастся сбежать из-под присмотра, то дальше ограды убежать не удастся. В Кащенко такие случаи действительно были.

Внешняя ограда высокая, сплошная и с «колючкой» сверху. Подпрыгнуть и перелезть не получится. Деревья вблизи внешней ограды вырублены (внутри со стороны территории), так что не получится прикинуться обезьяной, белкой или леопардом.

Применять к персоналу рукоприкладство— это само по себе будет расценено психиатром как агрессивность и буйность. А если это произошло еще и во время побега — то это вообще будет непростительно.

Теперь вопрос о целесообразности побега. С позиции здравомыслия и трезвой оценки серьезности ситуации побег из-под принудиловки в психушке — это дикая глупость. Потому что наверняка поймают. И когда поймают, то далее поместят под очень строгий надзор и принудительно нашпигуют очень сильными препаратами, лишающими личностной индивидуальности и превращающими в «овощ». Побег пациента из-под принудиловки даже до ограды общей территории психушки— это серьёзное ЧП, а персоналу нахрен не нужны такие скандальные ситуации. Поэтому после неудачного побега завотделением наверняка предпочтет предпринять очень строгие и серьёзные меры к пациенту, чтоб напрочь отбить у того даже всякие мечты о побеге.

Лоботомию, как это было показано в «Пролетая над гнездом кукушки», конечно, уже давно в психиатрии не делают. Но устроить пациенту «лоботомию» био-химическим путём и современными препаратами абсолютно реально.

Я уже не говорю о том, что пациенту, устроившему побег, психиатр (завотделением или консилиумом) немедленно изменит срок принудительного заточения на «неопределенный».

Поэтому вывод такой: сбежать из-под надзора в Кащенко теоретически возможно, но далеко не убежишь, а последствия этой глупости будут очень и очень плохими. Так что оно того вообще не стоит.

#Поступление, личные вещи.

Еще раз оговорюсь, что пропускаю тему про то, по каким причинам и как попадают на принудиловку в обычную психушку— потому что она большая и требует ряда отдельных статей. Начну с момента, когда уже привезли в психушку, а психиатр (или несколько) уже поставили диагноз — то есть решение о принудиловке уже принято.

В Кащенко в одном из корпусов есть тн Распределитель. Там сразу после общения с психиатром с пациента снимают почти всё. То есть личные вещи изымаются на хранение— вплоть до трусов. Раздевают и снимают санитары, при сопротивлении применяют силу. Если при себе была сумка/рюкзак и еще какие-то вещи/предметы— всё это отнимают еще в «скорой» по пути в психушку. Все изъятые личные вещи вносятся в опись и сдаются на хранение в отдельном помещении.

В фильме у Чесвика на руках кольца, а у Билли на шее цепочка. Украшения запрещены и изымаются как личные вещи при поступлении (в тч религиозного смысла). У Хардинга наручные часы— часы так же изымаются вместе со всеми личными вещами. Изымаются даже очки, но могут быть через время выданы (по запросу и под подпись) пациенту при условии его примерного и дружелюбного поведения ко всем— и к другим пациентам, и к персоналу.

У женщин изымают заколки любого типа («крабы», крокодилы» и тп), оставляют только обычные резиночки (без дополнительных украшений типа пластиковых цветочков и тп).

То есть в психушку на принудиловку пациент поступает нагишом (максимум могут оставить носки). То есть в Кащенко пациентам нельзя ходить в личной одежде.

Распределитель — это «перевалочный пункт», там придется подождать до следующего дня, пока регистрируют, оформляют и подыскивают койко-место в одном из корпусов Кащенко. После того, как у пациента изъяли личные вещи, ему дают первый набор казенных шмоток и обуви (которые он сменит на второй набор на следующий день, когда его переведут в отделение на постоянной основе). Распределитель — это по сути уже психушка, потому что диагноз уже вписан в медкарту, и уже принято решение о принудиловке. То есть уже в Распределителе вкалывают какие-то препараты и могут запросто привязать, надев предварительно памперс— чисто для перестраховки, даже если пациент ведет себя спокойно и смирно. Решение об этом принимает психиатр (или несколько), который осматривал пациента сразу после того, как его привезли на «скорой». Тема придури психиатров относится к вопросам их полномочий и требует отдельной статьи. А еще в Распределителе обязаны покормить и могут разрешить сделать один звонок.

Итак, на следующий день пациента переводят в отделение, и там выдают новый набор шмоток и полотенце. Возня с одежкой связана с тем, что за каждым отделением закреплена своя опись всего необходимого. Иногда шмотки тасуются— например, если пациента переводят между отделениями, то чтоб снова его не раздевать, могут «взять на баланс» отделения надетое на нем шмотье и взамен отдать с полки стопочкой то же самое.

Пациентам выдают однотипную одежду. Мужчинам выдают пижамы, а женщинам — халаты. В женских халатах ремешок короткий «с запАхом», так что удавиться им при всём желании никак не получится. Пациентам Кащенко не разрешены предметы в виде верёвок или шнурков. А вот показанный в фильме галстук был бы подарком суициднику.

Трусы и носки можно получить в «передачке», как и тапочки (если персонал сочтет их разрешенными) — про «передачки» надо писать отдельную статью. Если «передачек» для пациента нет, то ему выдадут казенные трусы и обувь (тапочки/шлёпки). Размер трусов и обуви может быть произвольным в зависимости от того, что есть в наличии. И это будут отнюдь не новые вещи, а бэушные — то есть трусы будут растянутыми и с выношенной тканью после всей той череды предыдущих пациентов, которые их носили ранее. Порою они могут быть с пятнами, которые не отстирываются, но можете быть уверены, что они побывали в стирке. Вопрос гигиены с такими трусами — пикантный. Так же никого не волнует гигиенический вопрос бэушной обуви ввиду того же грибка ногтей. Эта статья только про личные вещи, но в целом могу сказать, что вопросы гигиены пациентов не очень-то волнуют персонал— в тч в вопросах «помыться» и обстричь ногти, достатка туалетной бумаги и моющих средств, но обо всем этом надо писать отдельно.

И даже если пациенту в «передачке» переслали тапочки/шлепки для того, чтоб он ходит в отделении «в своём», но если заведующий отделением будет отпускать пациента на прогулку, то на улицу придётся всё равно надевать бэушную казенную «уличную» обувь. А в холодное время года еще и бэушную казенную куртку.

Такие трости запрещены, тк считаются личными вещами, которые изымаются при поступлении. Не можешь ходить самостоятельно — ходи или с санитаром/нянечкой под руку, или садись в «каталку».

Сигареты не разрешены. Если при себе при поступлении были сигареты (или курительная смесь, вейп)— то всё это считается личными вещами и изымается. Так что курящим придется тренировать самоконтроль, борясь с никотиновой зависимостью силой воли.

Карт и прочих азартных игр нет. В основном это связано с соображениями безопасности. А вот всякие устные игры — пожалуйста (например, в «города», в загадки, «морская фигура» итд). Короче, специальных предметов для игр нет.

Такие карандаши запрещены, как и авторучки (любые: шариковые, гелевые и тп). Потому что все эти предметы считаются острыми и потому опасными. Однако завотделением может разрешить рисование строго специальными детскими карандашами (они толстые и с затупленным концом, напоминают мелки). При этом пациенту не разрешено хранить у себя эти карандаши и бумагу для рисования. Всё это хранится у персонала и выдаётся по просьбе пациента, если персонал сочтёт состояние пациента стабильным и хорошим, а время для рисования — подходящим.

Никаких мобильников у пациентов нет, тк их изымают даже еще до поступления — отбирают еще по пути в психушку. Но пациентам разрешен один звонок в день. Точнее, сделать звонок позволено тем пациентам, кому разрешил это завотделением. Понятно, что совсем уж умалишенным или тем, кто «валяется в бессознанке», никто телефон не даст. Звонок можно сделать вечером, обычно после ужина. Для этого есть специальная комната, там выдают кнопочные радио-трубки. Пациенты в коридоре сами организуются в очередь и в эту комнату заходят постепенно. Пациентам необходимо помнить нужный номер телефона по памяти или иметь при себе бумажку, на которой этот номер записан. Эти бумажки можно получить у персонала, если есть договоренность. Разговаривать можно недолго, обычно это 3-7 минут. Время разговора отслеживает персонал, который эти телефоны выдает в руки.

Обычно еще где-то в отделении есть оборудование для видео-связи через веб-камеру— с внешними посетителями, которым для этого нужно приехать на территорию психушки в специальное здание, в котором так же можно передать «передачку».

Никакого наличного бабла у пациентов нет, всё это изымается при поступлении.

Книги разрешены. Книгу можно получить в «передачке» или взять у кого-то из пациентов. Иногда книги оставляют в тумбочках предыдущие пациенты. Таким образом книги «гуляют» по рукам, зачастую даже «переезжают» вместе с пациентами в другие отделения или даже другие психушки города (когда пациентов переводят).

Вообще в Кащенко не предусмотрено пациентам иметь при себе много личных вещей.

PS если я что-то забыла написать про личные вещи, то потом допишу дополнительной статьей. Многое из того, что может считаться предметами личного пользования— будет описано в других статьях (например, про гигиену, про питание, про «передачки»).

Насколько мне известно, в российской Системе в случаях, когда должна была быть уголовка, но признали психом — по уголовке можно было б отсидеть меньше годков, чем в итоге придется провести в психушке. Мало того, что психушка увеличивает срок заточения, «прицепом» к этому еще получишь нахрен загробленное здоровье. Но одновременно всё же есть шанс, что при примерном и смирном поведении со временем накал напичкивания «химией» снизится, далее отпустят под психиатрическое регулярное наблюдение (в ПНД, см.ниже), и можно будет хотя бы хоть как-то жить (даже с наглухо разваленным здоровьем и окончательно искалеченной психикой).

#Разная принудиловка. Нужно уточнить, что принудиловка бывает разная — о чем верно заметил пользователь @YamaDobra(#comment_395405643). Есть спецпсихушки особо строго режима, в которых содержатся те, кто совершил серьезное уголовное преступление и при этом был признан психически больным. В этих спецпсихушках вместо санитаров — охранники с оружием.

При отсутствии какого-то совершенного уголовного преступления решение о необходимости принудиловки в обычной психушке принимают психиатры (это отдельная острая тема). Но обычная психушка для помещенных туда принудительно — это тоже тюрьма. Поэтому выражение «психушка тюремного типа» лично я считаю несуразным и некорректным— потому что тюрьма и там, и там, а разница только в строгости режима. Для простоты понимания я употребляю выражения: спецпсихушка и обычная психушка.

А еще есть диспансеры (ПНД). Туда люди могут обращаться добровольно и по собственной инициативе (в тч по направлению из муниципальной поликлиники).

А еще туда, в ПНД, «выписывают» после принудиловки в психушке. Все пациенты заносятся в реестр («ставятся на учёт»). Что там с этим учётом и что может быть после выписки на наблюдение в ПНД — отдельная тема.

Так что психушка— это нихрена не курорт. Попасть в психушку зачастую гораздо хуже, чем отсидеть по уголовке

Я так понимаю, об этой части Системы — о психиатрии— обыватели вообще имеют довольно стереотипные представления. А между тем эта тема очень серьезная, потому что психиатрия уже давно стала современным аналогом инквизиции.

PS я давно хотела начать писать посты обо всем этом, но каждый раз отказывалась от этой идеи, потому что было б непоследовательно писать о психиатрии до объяснения особенностей российской Системы в целом.