Серия ««Кража. Брат о брате»»

Часть 6 тут.

За команду «Bagris» Александр выступал до 23 декабря 2010 года.

Владелец клуба, Андриан Тимотин, был поклонником русского бильярда и спонсировал поездки команды на чемпионаты — на Украину, в Беларусь. Также он спонсировал поездки Сергея Крыжановского, тогда ещё совсем молодого. Кражевский был играющим тренером и именно ему отец Сергея Руслан выписывал доверенность на сына. Адриана Тимотина можно назвать одним из немногих, кто болел за русский бильярд и вкладывался в него. Просто федерация ничем не помогала. Федерация не участвовала в бильярдной жизни Молдавии. Всё держалось на руках Кражевского. Помню, Кражевский подошёл к руководству федерации и попросил спонсировать поездку Крыжановского или выделить квоту. Они отказали. Причём невежливо.

На съёмках передачи «Мир бильярда» на Матч ТВ, проходившей в VIP-зале клуба Т-35 в Санкт-Петербурге, я присутствовал. Стоял возле камеры и оператора. И даже в один момент сказал оператору включить камеру — что он и сделал. Было.

Ведущий до съёмок общался минут десять на бильярдные темы. Слушал внимательно. А когда пришло время снимать и он попросил рассказать на камеру что-то из озвученного, брат отказался по этическим мотивам. Брат и на съёмках сказал, что бильярда в Молдавии нет. Ведущий удивился. Александр не стал объяснять. Кражевский не мог сказать, что весь молдавский бильярд и все его успехи держатся исключительно на его учениках и на нём как на тренере. Это выглядело бы как самопохвальство. Да и выглядело бы слишком невероятным.

Я не зря привёл пример с Федерацией и Крыжановским. Когда Крыжановский стал показывать результаты, Гетманец стал печататься в спортивных журналах и говорить, что Крыжановский — заслуга федерации бильярда Молдовы. На деле же и бильярдные успехи Крыжановского, и его появление были вопреки федерации, а не благодаря.

То самое интервью с маленьким Крыжановским и его тренером Кражевским было организовано Тимотиным Андрианом. Именно Андриан хотел распиарить Кражевского, и кейс с Крыжановским должен был стать стартом этой кампании.

Но не всё было спокойно в «Bagris». Как-то Андриан хитро сказал Кражевскому, что было бы неплохо, если бы Александр записал свои знания в тетрадку. Брат рассмеялся и сказал, что тетрадка у него в голове.

В итоге именно 23 декабря произошёл конфликт с Андрианом Тимотиным, и Александр был вынужден сменить тренировочную базу.

Но к моменту ухода Александр имел много успешных и известных своей игрой учеников. Это и Семён Унтилов, ставший бронзовым призёром командного чемпионата мира в паре с Крыжановским. До этого Семён становился чемпионом Молдавии. Кстати, Семёна Унтилова брат тренировал 2.5 года, кто бы что ни говорил, совершенно бесплатно — по доброте душевной.

И Арап Руслан ставший мастером спорта Молдавии уже в 2015 году.И Артур Морарь ставший мастером спорта в 2011 году.

Бауров предлагал и Семёну Унтилову, и Арапу Руслану представлять «Легенду». Посчитаем это за комплимент Кражевскому.

Бильярд в Молдавии никак не освещался в конце 2000-х. В интернете был всего один популярный блог о бильярде — российский billiard-online с небольшим количеством активной публики. Я его читал тогда. Кражевский хотел, чтобы за него как за тренера говорили его ученики — результаты. По этой причине он и не нуждался в личном сайте. Сайта тренера в рунете, не было ни у кого. Кража полагался на сарафанное радио, которое работало очень хорошо. Кстати, отец Крыжановского именно по этой причине подошёл познакомиться с Кражевским на турнире в Одессе — за Александром была слава спортивного тренера. Если хочешь стать сильным игроком — только к Кражевскому.

Со временем, к 2014 году, сарафанное радио успокоилось. Такого количества учеников, как в «Bagris», у него больше не было. Многие разъехались. Бильярд сместился в интернет.

После завершения работы в «Bagris» Кража обосновался в клубе «Graff». С Крыжановским они с тех пор больше не пересекались.

В «Bagris», кстати, у брата тренировалась девушка Александра. Её отзыв о тренировках был записан через шесть лет. И оказался ещё более ярким, потому что был записан по прошествии времени. Она была профессиональным игроком. Именно при ней Алёна Иванова сказала при других спортсменках, что через пару лет, если она продолжит заниматься, делать в бильярде им будет нечего.

Послесловие

Брат не знает, что я это написал. Он не просил. Я сделал это сам.

Потому что историю, которую никто не рассказывает, надо рассказать. Вот и всё.

5 часть тут.

1997 год. Кишинёв. Бильярдная «Tri Lux». Я в восьмом классе, а мой брат работает маркёром в лучшей и самой известной бильярдной города.

«Tri Lux» находился в самом центре, в здании бывшего Дома молодёжи. Это была большая бильярдная. Она спонсировала крупные мероприятия города. В 1997-м в Кишинёв приезжала группа «Браво» — и тусила она именно в «Tri Lux». Выпивали и играли в русский бильярд они именно с Кражевским Александром. У нас в альбоме с тех пор лежит как новый билет на концерт «Браво» с подписью: «Шурику от…» Дальше не разобрать, чернила выцвели. Не буду выкладывать билет — поверьте на слово.

Середина 90-х и начало 2000-х в Кишинёве были тесно связаны с бильярдными. Развлечений было мало, и центром тусовки были именно они. Люди проводили там целые дни. Игра, компании по интересам, выпивка, карты. Играли даже в карамболь. У брата были фишки-пирамидки разной высоты для этой игры. Суть я не очень понимал, но, если не ошибаюсь, нужно было отражением от борта сбивать эти пирамидки. Это тоже была игра на деньги. Брат был в карамболь хорош.

Я редко бывал в «Tri Lux». Учился в школе, это была не моя тусовка. Тогда я был увлечён чтением. И, конечно, тусил со своим другом детства, одноклассником Вовой.

В начале 2000-х в Кишинёве открылся ещё один клуб — уже на Ботанике. «Diesel». Там я бывал чаще, потому что Александр работал там управляющим. Именно в «Diesel» он выиграл 12 турниров подряд и стал первым чемпионом Молдавии и первым мастером спорта. Клуб принадлежал Александру Гетманцу — президенту Федерации русского бильярда Молдавии. Из него вышли многие успешные игроки и даже судьи международного класса. Об одном из них — позже.

Будучи управляющим, брат уволил одного человека. Было за что. И, как вы понимаете, такое не прощается. Этот человек потом стал судьёй международных турниров. И был приближен к федерации. Вместе с Гетманцом они имели зуб на брата. И много лет ставили палки в колёса.

Помню, у входа в «Diesel» открылось интернет-кафе. Бильярдисты массово стали геймерами. Я тоже иногда зависал с ними в сетевых играх. Это был Call of Duty 1. Были там серьёзные стрелки, спрятаться от которых было невозможно.

И именно в «Diesel» на финальной игре, от накала страстей, зрители облепливали борта соседних столов и наблюдали за игрой Александра Кражевского. Аплодировали красивым ударам. Это была настоящая слава. Брат тогда женился, и у него родилась дочка.

Я уже рассказывал, что после поездок на Украину, увидев другую игру — игру по выходу, — брат понял, что устарел со своей. И стал экспериментировать с новой техникой удара. Он всё ещё выступал на турнирах, но сломанная техника не давала прежних результатов. Брат сошёл с пьедестала на долгих четыре года.

Бильярд Молдовы всё это время оставался на уровне старой игры: зрелищные удары, французы, абриколи, дуплеты. Ничего не напоминает?

Через четыре года брат совершил открытие. Освоил новую технику, позволяющую играть по выходу. Именно этот период он считает началом пика своей игры. Я помню, как он приехал домой с улыбкой, воодушевлённый, и сказал, что наконец-то нашёл то, что искал так долго. Кто ищет — тот всегда найдёт. Он нашёл.

Это уже было время «Bagris». Более закрытый клуб, своя тусовка. Столов пять-шесть. Брат к тому времени тренировал там игроков и в итоге всю сборную клуба. Не могу перечислить всех поименно, но одну фамилию назову — Гарри Таламбэц. (И ещё Морарь Артур, ставший потом чемпионом Молдовы. Хороший парень. Уехал в Германию, выступает за сборную города Мюнстер. Играет в снукер и пул.

Брат долгое время не воспринимал пул за игру. Но ознакомившись с игрой мастеров на ютубе, изменил мнение. Называет пул очень умной и сложной игрой. Казалось бы — маленькие шары, огромные лузы. Но нет. Есть ситуации в пуле, которые очень сложно сыграть и рассчитать. Это не дословно, это моя память и моё понимание сказанного. Я не бильярдист, хотя много знаю и был свидетелем многих событий. Если кому интересно, что имел в виду Александр Кражевский, — можете задать ему вопрос.

А вот в снукере у него есть имя, на котором он останавливался. Шон Мёрфи. У брата профессиональный взгляд: он оценивает игроков со стороны техники, а не зрелищности или результата. Он видит игру через технику. И техника Мёрфи — одна из немногих, которую он выделял. Говорил: эталонная.

Так заканчивалась эпоха бильярда 90х и началась эпоха бильярда наших дней

4 часть тут.

В Питер мы приехали на автобусе 2 февраля 2015-го, прямо в день рождения брата. Компьютер только что купленный, за штуку долларов, вместе с 27-дюймовым монитором взяли с собой. Деньги закончились через пару месяцев, хотя больших трат мы не делали. Мы сильно удивились этому. Ученики не повалили толпами, хотя к тренеру чемпиона мира должны были приходить просто из интереса. На проверку.

Я понимал, что рынок, капитализм диктует свои правила. У Сергея был новый тренер, которого он пиарил во всех интервью. Обиды на него мы не держали. Но работала антиреклама — Крыжановский ни разу не назвал брата своим тренером.

Я знал, зачем мы туда ехали. И брат знал. Он сказал это ещё в 2009-м, за шесть лет до поездки: «Если бы было больше детей, как он, в Молдавии, этот спорт бы получил огромное развитие». Ему нужен был второй Крыжановский. Не ученики вообще. Не группа из пяти-десяти человек. Не тысяча, из которой выйдет один чемпион. Дети с такой же мотивацией. Из которых можно лепить. Из тысячи мотивированных — тысячу чемпионов. Вот в чём была задача. Брат приехал поставить разработанную методику обучения, технику на поток.

Питер нас не понял.

За пять лет к брату не привели ни одного ребёнка. Из Питера — ни одного звонка. Был один звонок, откуда-то с севера страны. Женщина спрашивала: можно ли привезти ребёнка, ему нравится бильярд, может, можно что-то придумать. Один звонок. Никто не приехал. Больше никто не позвонил.

Питер. Столица бильярда. И ни одного звонка.

Детей не было. Учеников — пара. Взрослые. Одна девушка. Кто-то приезжал из Уренгоя. Кто-то даже из Тирасполя. Люди, которые уже знали о брате, находили его сами. А Питер — нет.

Ни ажиотажа. Ни интереса. Ничего. Как будто это не тренер. Обычному тренеру, наверное, звонили бы больше.

Я уехал через 10 месяцев. Не выдержал погоды. Приехал в Молдавию, ещё застал солнце в сентябре, в октябре. Я бежал оттуда. Это оказалось для меня невыносимо.

Брат остался. Прожил там пять лет. Ничего не менялось. Учеников не появлялось. Через пять лет он вернулся. Оставаться дальше было бессмысленно.

Мы вышли после «Абрикоса» злые. Шли по Питеру и обсуждали эту попытку разоблачения. Мы знали, что так будет. Крыжановский благодарит всех — тренеров, федерации, родителей. Всех, кроме того, кто сделал его тем, кто он есть. Мы этого ждали.

Я почему-то увидел Питер со вторым дном. Обмана. Не могу объяснить почему. Но чувствовал. Видимо поэтому вся питерская тусовка вела себя сдержанно по отношению к брату. Настороженно. Это моё мнение, прошу заметить.

Брат мне рассказывал: у него месяц или два занимался один человек. Потом брат проходил мимо бильярдной и увидел его растяжку с афишей — «тренер по бильярду». Нормальный поворот.

Был и есть один тренер в Питере. С многотысячной аудиторией подписчиков в ютубе. Он тренировал в той же бильярдной, что и Саша. И брат рассказывал, что тот глаз не сводил с его тренировочного стола. Смотрел. Изучал. Потом всё пытался разговорить ученика брата — про тонкости, про технику. Спрашивал, правильно ли он делает то или иное действие в бильярде. Советовался по каким-то вопросам.

В самом начале к брату подошёл питерский любитель бильярда. Спросил про групповые тренировки. И очень удивился, когда узнал, что у Кражевского такого формата просто нет. Он был в недоумении. Судя по всему, человек состоятельный. И в чём причина такого поведения — непонятно. Видимо, в Питере все научены быть начеку на случай обмана. Такое создалось впечатление лично у меня.

Брат минут пять ему объяснял, что не сможет разорваться на двоих учеников сразу. Ставил его на стол. Показывал. Объяснял, что это невозможно.

Я могу кое-что добавить. С 1998 года, как он начал тренировать, он не провёл ни одной парной тренировки. А я частенько присутствовал. Это увлекательный процесс. Для смотрящего со стороны.

В отзывах его ученики пытались объяснить, на что это похоже. Не думаю, что у них получилось.

Саша ведёт тренировку не как урок. Он слушает. Смотрит. Думает вместе с учеником. Он не просто задаёт вопросы во время процесса. Он использует индивидуальный подход в режиме реального времени. Это не заученные одни и те же фразы, это размышление, анализ в реальном времени. Он видит ученика насквозь. Понимает все детали. Видит все ошибки. Причину падения шара. Траекторию движения. Поворот каждого участка тела. И исправление происходит мгновенно, тут же. Я не знаю, как он это делает. Видит. Это тренерский опыт. Насмотренность. Опыт в исправлении вообще любых ошибок на протяжении почти 30 лет. Я не могу это объяснить. На деле я, конечно, знаю, что это такое и как это называется, и кто это открыл впервые как способ обучения. И если я это назову, это впечатлит. Но это будет выглядеть как нахваливание, может даже примазка к одному способу обучения. Поэтому пусть это остаётся между мной и моим братом.

Я не могу это объяснить. Но это так.

Кстати, все его ученики становились ему друзьями. И в Кишинёве, и в России. Не знаю, чья это заслуга. Ну как не знаю. Знаю, конечно.

Александр подкупает искренним отношением. Он умеет себя продавать, не прилагая к этому усилий.

А Питер его не купил. Питер вообще никого не покупает. Питер смотрит.

И вот — момент. Конец 2015-го или 2016-й. Я регулярно мониторил интернет на появление каких-то интервью. Вот я натыкаюсь где-то в середине многочасового турнира на вопрос комментатора Крыжановскому. Ведущий говорит: в Питер приехал некий гражданин Молдавии с фамилией Кражевский. И заявляет, что поставил технику Крыжановскому. «Вопрос попахивает чем-то, — говорит ведущий. — Не понюхивает, но попахивает». То есть — самозванец. Пиарщик. Примазался.

И это было не один раз. Они растянули этот момент. Обсуждали, возвращались, тянули, чтобы все услышали.

Ведущий сказал: «Зря вы думаете, что человек не может на пустом месте заявить. Человек может всё что угодно заявить на пустом месте. Слава богу, если это не такой человек».

То есть — заранее. Не проверив. Не позвонив. Просто взяли и поставили в эфире клеймо: может быть самозванцем. Слава богу, если нет.

Бауров сначала сказал, что не слышал про такого тренера. А потом добавил, что Сергей вроде что-то говорил. Один раз.

Вот так это работает. Один подал, второй подхватил, третий подтвердил.

Крыжановский отвечает. Я помню это дословно.

«Это не мой первый тренер. Это мой второй тренер. Мы с ним достаточно недолго занимались».

И дальше:

«Не так уж долго тренировались, но я думаю, что этот человек что-то мне дал».

Что-то. Два с половиной года. Три раза в неделю. С одиннадцати лет. И «что-то».Мастер спорта по бильярду в 13 лет при работе с Кражевским.

Первый — тот, с кем два-три месяца. Второй — тот, с кем два с половиной года. Он поставил их рядом. И вынес вердикт: «что-то мне дал».

Формально он не отказался. Формально он не сказал «это не он». Он сказал «второй тренер, недолго занимались, что-то мне дал».

Я понимал, что этим интервью Крыжановский ставит крест на брате как на тренере. И я нашёл выход из этой ситуации. Я, будучи свидетелем всего с самого начала, расписал всё на листе бумаги. Я написал сценарий — сухо, по фактам. Только даты, цифры, условия. Чтобы читатель сам решил: кто говорит неправду, что «недолго занимались», или это было два с половиной года. Без эмоций. Без «я его сделал». Только факты.

Брат порвал сценарий у камеры и сказал от себя.

«Я его сделал тем, кто он есть. Я говорю именно про игрока, а не про его воспитание».

«Мы с ним позанимались не 1-2 часа, а времени это занимало 2,5 года регулярных тренировок».

«Я сделал скидку в 40%, и у нас на словах был заключён договор о том, что я буду получать 20% с его выигрыша. Когда я стал получать эти проценты, это была маленькая сумма денег, и я отложил на какое-то время получение этих денег. Я от них не отказывался, я просто отложил, потому что это была слишком смешная сумма, чтобы её можно было брать».

Мы записали это на Комсомольском озере. В тридцати метрах ниже той самой арки с фотографии первой части. Буквально там, где всё началось. Я застал момент очередного приезда домой брата, попросил моего друга-дизайнера сделать профессиональную съёмку, он же и занимался монтажом. Опять-таки бесплатно. Саня Урети, спасибо тебе ещё раз — теперь письменно.

После записи он сказал: «Может, не будем выпускать? Это зашквар». Я сказал: нет, надо. Он сомневался. Он не хотел выглядеть тем, кто жалуется. Я настоял.

Видео вышло через пару дней.

Но его почти никто не посмотрел. Трансляцию с Крыжановским смотрели десятки тысяч. Ответ брата — почти никто. Правда не догнала ложь.

После этого ему начали писать на форуме: «Зачем ты записал это видео? Написал бы лично Крыжановскому, он бы тебе дал денег. Ты не тренер. Ты только за деньги хочешь тренировать».

Крыжановский и Бауров не ответили. Ни слова. Ни разу. Ни тогда, ни потом. Как будто ничего не было. Игнор — лучшее оружие. Может, они и правы. Но брат сказал, а они промолчали.

Вот и вся история с Питером. Не рынок виноват. Не климат. Не закрытость. Вот эта одна фраза в прямом эфире. Она не убила поток учеников — потока не было. Она легализовала уже существующее непризнание. Сказала вслух то, что и так чувствовали все: этот тренер — не тот, к кому ведут детей.

А брат в том же 2009-м говорил про него: «Многие говорят, что у него дар от Бога. Но ты должен знать, что он очень много работал». Он видел это за шесть лет до всего. Знал, что мальчик станет великим. Знал, что нужно работать. И знал, что таких детей нужно больше.

Их не было. Ни в Молдавии. Ни в Питере.

---

Запись, где всё это есть — вопрос ведущего, ответ Баурова, ответ Крыжановского и ответ брата: https://youtu.be/zpRebXTe8cs

3 часть тут.

Брат хотел продать кий и уйти из бильярда. Я сказал: нет. И сел за компьютер выигрывать деньги на Питер. Часть 4.

В 2014 году я зарабатывал сто долларов в месяц. Настолько всё было печально с игрой. У брата было ещё хуже.

Это было начало лета. Брат стал ходить на рыбалку на Валя Морилор — бывшее Комсомольское озеро. Каждый день он приносил рыбу и жарил её сам, либо мама. И вот этой жарёной рыбой мы и питались всё лето. Плюс салат.

Это был уровень всей рекламной стратегии брата с 2010 года и моего покерного успеха.

Я не смог убедить его в 2010-м, перед уходом из «Багриса», что ему нужен свой сайт. В сети нет ни одного упоминания, что Крыжановский — его ученик. Ни одного. Брат отмахивался: «Какой сайт, нафига мне это нужно. В Молдавии все и так знают, что я тренер Крыжановского».

По иронии судьбы, в 2014-м у брата не было ни одного ученика. И мы питались жареной рыбой с озера.

Брат подошёл ко мне и спросил — продавать ли ему кий. Он хотел уходить из бильярда.

Я сказал: продавать кий нельзя. И уходить нельзя. У тебя есть долг перед бильярдным сообществом. Ты тренер по бильярду. Это твоё жизненное предназначение. Так и сказал.

Я знал единственное средство переломить судьбу. Ученик брата Крыжановский стал чемпионом мира в Питере. Значит, брат обязан быть там, где ковалась эта слава.

Но у него не было денег. Я зарабатывал сто долларов. Он рыбачил. И мы ели жареную рыбу.

Я знал единственный способ, как ему туда попасть. Я должен был выиграть эти деньги в турнире.

Деньги нужны были большие. Единственный турнир, который давал большие деньги без вложений — всего за один доллар — был 3x Turbo 60k Guaranteed на PokerStars. Смена уровня блайндов каждые пять минут. Быстрее, чем гипер.

Проблема была не только в том, что я понятия не имел, как играть в турнирный покер. Поле составляло тридцать тысяч человек. Шансы при таком раскладе равнялись нулю.

Но я играл каждый день. Четыре месяца подряд. На авось. Только с жёстким, непреодолимым желанием выиграть. Это было как знамение. Чистая сила намерения по Кастанеде, по учению дона Хуана.

У меня был хороший друг в России. Он одинаково хорошо играл и в турниры, и в кеш. И он сказал мне: «Поговорим, только когда окажешься за финальным столом».

Через четыре месяца — сам не знаю как — я оказываюсь за финальным столом. Я позвонил другу. Он сказал, что присоединится на финалке. И присоединился. Он открыл базу данных, посмотрел, что мой соперник — кэш-игрок. И начал его разматывать. Вслепую. Я играть не умел. Это был гостинг, за который покер-румы блокировали аккаунты. Я знал, на что иду. Но мы играли не ради покера. Мы играли ради большой цели.

Я выиграл второе место и восемь с половиной тысяч долларов.

Я разбудил брата. Позвал в комнату к компьютеру. Показал баланс. И мы в пять утра обнимались и прыгали, приговаривая, что мы едем в Питер.

Я не просто поставил свои деньги. Я мог нанять себе покерного тренера. Поднять уровень понимания игры. Повысить лимиты. Играть умнее. Но я этого не сделал. Я ушёл из покера в 2020-м и после этого месяц работал садовником у богатого дяди.

Я принёс свою судьбу в жертву. Ради того, чтобы открыть талант мирового уровня бильярдному миру.

Почему я так говорю и имею ли на это право?

Я брал видео с интервью нескольких известных снукерных тренеров и переводил брату. Вопрос за вопросом. Я знал, какой ответ я получу. Я знал, кто передо мной сидит.

В ответ я не слышал ни секунды возвышения. Ни смеха. Я слышал сосредоточенность и глубокое внимание. Я видел мыслительный процесс на лице. Брат отвечал почти мгновенно. А я бы поспорил. И он начинал объяснять, по какой причине.

Я слушал, вникал, подтверждал свою и так имевшуюся уверенность. Переводил следующий вопрос. И опять получал такую же спокойную реакцию с глубоким ответом.

Где-то на пятом вопросе я понял: Александр Кражевский, известный в бильярдном мире как Кража, всё понял сам.

Я не спрашивал ничего. Я и так знал. И теперь брат тоже это знал.

Ему это было не важно. Он никогда не хотел публичности. Он не пиарщик. Он не публичная персона. И то, что я делаю, он об этом даже не знает. Надеюсь, узнает не скоро.

И что, вы думаете, изменилось после этого вечера с братом?

Он не изменился абсолютно. Он был таким же простым парнем, тренером. Он искренне любит своё ремесло и сосредоточен на процессе, а не на результате.

1998.Бар.ул.Пушкина Кишинев.

Часть 2. Кража.

В 1990 году я пошёл в первый класс школы номер 37 имени Гоголя. Туда же, где за два года до меня закончил восемь классов брат. Фотографию первого класса у памятника Ленину в центре Кишинёва я не нашёл. Жалко. Сам памятник сейчас стоит на «Молдэкспо», вместе с бюстами Димитрова и Маркса.

Учился я так себе. Ничего особо не увлекало. Литература — и то потому, что учительница была красивая. Татьяна Ивановна Барановская. Я был в неё влюблён с пятого по девятый класс. Сейчас она преподаёт в Иваново, в России. Историю я не любил. Ничего точного меня не цепляло.

Самое приятное время — школа, друзья. Много самостоятельного чтения. Первая серьёзная книга, которая увлекла, — «Салимов удел» Стивена Кинга. Потом у меня была коллекция его книг, сорок две штуки.

А брат в это время уже вошёл в бильярд.

Кличку ему дали в школе. Кража, от Кражевский. Тот самый Каля — Калибаба — и дал. Они вместе ходили в ту самую бильярдную на Буюканской горке в начале девяностых. Я ходил с ними. Рядом с бильярдной был тир с пневматикой, там работал ещё один друг, Юра. Я часто приходил туда и выравнивал пульки, чтобы стрелять по второму разу. Тир стоял прямо рядом, в маленьком круглом здании. Сейчас там пиццерия.

В девяностые брат играл на деньги. Тогда так жили многие. Бильярд был не спортом, а способом заработать. Он ездил по клубам, играл с мужиками, выигрывал. Это была его школа.

А в 1998-м он устроился управляющим в бар на улице Пушкина. Небольшое помещение, бильярдная стойка, пара столов — русский и пул. Столы там стояли, и он, думаю, тоже играл. Но времени на это почти не было — он много чем занимался в баре. Он часто забирал меня из школы к себе на работу. Я сидел там, смотрел.

И вот там, в этом баре, началось его тренерство. Он стал учить друзей тому, что умел сам. Помню его ученика — душу компании, Павлика по кличке Шушундра. В том же году Павлик уехал студентом в Америку и остался там.

Федерация бильярда тогда только зарождалась. Никакой системы, никаких турниров толком. Просто мужики, которые любили игру. Брат был среди них лучшим. В русский бильярд в Молдавии тогда ему не было равных.

Он был компанейским человеком. У него было много друзей и товарищей. Его любили.

А потом наступил 2001 год. Я тогда был студентом первого курса. В том году открылась федерация бильярда Молдовы. И были проведены первые официальные турниры — двенадцать, по одному каждый месяц.

Все двенадцать выиграл мой брат. Кражевский Александр. Он же Кража.

Двенадцать турниров подряд. За один год. Первый официальный чемпионат Молдовы — и он взял всё.

Дело даже не в двенадцати. Дело в том, как это выглядело. Каждый месяц он выходил в финал. Оставался один на один с противником — и не был один. Вокруг стола стояли зрители, прислонившись к бортам. Человек двадцать. Они смотрели за его игрой. А он исполнял для них самые невероятные и красивые шары.

Тогда брат был известен своими ударами. Французом по борту. Дозатягиванием шара с середины борта в лузу — по дуге. Каждый такой удар заканчивался аплодисментами. Тогда хлопали в ладоши, а не щёлкали пальцами. Брат купался в лучах славы и исполнял всё более невероятные шары.

И так двенадцать раз подряд за год.

Это не была просто братская любовь. Это было восхищение. Всех, кто стоял у стола. И это был первый год федерации. Первый год, когда бильярд в Молдавии стал официальным спортом.

А брат стал его первым чемпионом.

Edit