Я и так пчел люблю, а тут еще раз понимаешь, сколько в этой маленькой ложке труда. Мы банку меда открываем за секунду, а для пчел это буквально вся жизнь, полеты, сбор. И как-то сразу меньше хочется относиться к этому как к чему-то обычному. Даже остатки на дне банки уже не кажутся мелочью.
Одна пчела за всю свою жизнь, которая длится 40 дней, если она родилась летом, собирает всего одну чайную ложку мёда или даже в разы меньше!
Как только это узнал, то стал более уважительно относиться даже к небольшим остаткам мёда в банке. Ведь для кого-то эти граммы мёда были смыслом и делом всей жизни.
Один индус за всю свою жизнь, которая длится около 72 лет, если он родился летом, может быть собирает чай всего на одну фуру или даже в разы меньше - всего на одну пачку!
Как только я это узнал, то стал более уважительно относиться даже к небольшим остаткам чая в чашке. Ведь для кого-то это пыль с ног индуса, а для кого-то смысл и дело всей жизни. А ещё стал по два раза заваривать каждый пакетик чая...
Почти каждая пчела собирает мёд. Но не каждый индус собирает чай. Кто-то собирает марки. Кто-то собирает двигатели. Кто-то собирает друзей за столом на чаепитие. Кто-то собирает деньги с друзей. Думает ли пчела в этот момент, что её труды похищены человеком и употреблены праздно вприкуску.
ШИЗОФАЗИЯ 10. БЕТОНОМЕШАЛКА
Одна бактерия в кишечнике за всю свою жизнь, которая длится 20 минут, расщепляет всего один микрограмм привокзальной шаурмы. Это её Эверест, её Опус Магнум, смысл всей её жизни, венец её мимолётного бытия.
Как только это узнал, стал более уважительно относиться к акту дефекации. Смываешь всё это в унитаз и думаешь: «А ведь для них эти углеводы были делом всей жизни...» Теперь терплю до посинения, чтобы не обесценивать труд этих маленьких работяг. Сижу, сжав булки, плачу, соболезную.
Один домашний пылевой клещ за всю свою жизнь, которая длится дней 30, съедает всего одну чешуйку вашей отшелушившейся кожи.
Как только это узнал, сломал и выкинул пылесос. Стал более уважительно относиться к пыли на шкафу. Ведь этот серый слой — это не грязь, это экосистема, это мегаполис! Это пот, кровь и династии клещей-строителей, которые поколениями возводили этот бархан. А мы его тряпкой... Мрази мы, а не люди. Клещей в ковре подкармливаю перхотью с пяток.
Один комар (самка) за всю свою жизнь успевает высосать всего 0,005 миллилитра вашей крови. Это вершина его эволюции, его Лебединая Песня.
Как только это узнал, перестал убивать их на даче. Приезжаю, раздеваюсь до гола, ложусь на траву между грядок и смиренно жду. Ведь если я его прихлопну, то оборву дело всей его жизни на середине. Пусть пьют, трудяги. Жизнь у них и так короткая.
Одна личинка майского жука сидит под землёй три года. Три года в полной темноте и грязи она жрёт корни, строит планы на будущее, учится, мечтает о небе. Всё ради чего? Чтобы вылупиться, полетать две недели и на скорости 40 км/ч с громким "ЧПОК" убиться о лобовое стекло твоей кредитной Киа Рио. Это её Девятая симфония! А ты просто включаешь дворники и смываешь её трёхлетние мечты омывайкой «Зимняя вишня».
Как только это узнал, стал более уважительно относиться к размазанным по стеклу насекомым. Теперь я не включаю дворники и не пользуюсь омывайкой. Езжу с полностью залепленным лобовым стеклом вслепую, по приборам. Ведь для кого-то этот финальный штрих на моем триплексе был смыслом и делом всей жизни. Тварь я бездушная, что ли, стирать такую красоту?
Один межгалактический арахноид-ассенизатор с планеты Глизе-581 тратит 800 световых лет своей жизни (проходя через 12 стадий линьки, три войны с космодесантом и сложнейшее обучение в Высшей Школе Квазаров), чтобы научиться идеально настраивать гравитационные лучи. Всё ради одной великой цели — очистить этот сектор галактики от космического мусора. Это его теорема Ферма! Его реквием по уходящей эпохе!
Как только это узнал, стал более уважительно относиться к застрявшим в текстурах багам и зависаниям компьютера. Теперь, когда у меня намертво виснет Винда или игра выдаёт синий экран, я не бью по клавиатуре в ярости. Я замираю в священном благоговейном трепете. Я понимаю, что прямо сейчас, на расстоянии миллионов парсек, огромный восьмилапый инопланетянин в скафандре из тритиевого латекса вытягивает из моей видеокарты лишний пучок тёмной материи. Это его работа, дело всей его жизни! Его Сикстинская капелла в мире микросхем и кремния! А я тут со своим недоигранным раундом в CS... Сижу в темноте, дышу через раз, боюсь спугнуть его гравитационный луч.
Одна бактерия Кишечной палочки (Escherichia coli) в пупке за всю свою жизнь, которая длится ровно 20 минут, успевает переработать всего одну наночастицу отшелушившейся кожи. Это предел её эволюции. Её абсолютный Большой взрыв!
Как только это узнал, то объявил тотальный бойкот гигиене. Вы вообще понимаете, что когда мы моемся в душе с мочалкой, мы за секунду смываем в канализацию триллионы чужих судеб? Целые цивилизации, которые шли к успеху, строили планы, любили и верили! Мы для них — жестокие ветхозаветные боги, устраивающие ежедневный геноцид с мылом «Дуру».
С того дня моя жизнь изменилась. Я не мылся уже два месяца. Моё тело — это священный заповедник.
Теперь я сижу посреди этой вселенской драмы. На моей спине сейчас закладывается фундамент нового Вавилона из грязи, пота и отмершего эпителия. На ковре вокруг дивана выросли настоящие Нью-Йорки домашнего пылевого клеща. На левой руке у меня сидит комар и интеллигентно допивает свои законные 0,005 миллилитра крови, пока на лбу отдыхает майский жук, которого я спас с капота Лады Ларгус и теперь со слезами на глазах кормлю с рук. А над нами в темноте, я уверен, сквозь экран намертво зависшего монитора на меня смотрят фасеточные глаза космического арахноида, который чистит мою видеокарту.
Соседи вызвали МЧС с психиатрами. Но я держусь. Я смотрю на этих чистых, гладких, пустых людей свысока. Глупцы. Они просто не понимают, что за каждым великим мегаполисом микробов, за каждым накормленным клещом, сытым комаром, спасённым жуком и за каждой починенной во вселенной видеокартой всегда стоит один большой, грязный, вонючий и бесконечно уважающий чужой труд человек.
Пойду куплю ещё банку мёда. Будем делить её на всех. До последней нанокапли.
Одна пчела за всю свою жизнь, которая длится 40 дней, если она родилась летом, собирает всего одну чайную ложку мёда или даже в разы меньше!
Как только это узнал, то стал более уважительно относиться даже к небольшим остаткам мёда в банке. Ведь для кого-то эти граммы мёда были смыслом и делом всей жизни.
