Теон замер за колонной. Слово «пранк» вошло в его мозг, как зазубренная стрела. «Король вечеринки… высокий статус… напугать до икоты…». В голове Художника-Дегенерата зашевелились шестеренки, смазанные страхом и диким бредом.

— Пранк… —

прошептал он, и его брови нервно дернулись.

— Я устрою пранк. Я напугаю их так, что сам Рамси признает во мне мастера ужаса. —

Но что могло быть страшнее всего на свете? Для Теона ответ был очевиден - УРАН. Зеленая жижа. И, конечно же, его проводник в этот мир - ТРУБА.

Несмотря на то, что один вид цилиндрических предметов вызывал у Теона приступы неконтролируемой дрожи и фантомные боли в «урановом» желудке, он решился. Он должен был найти Трубу. Самую страшную, самую «радиоактивную» трубу в руинах Винтерфелла.

Он обыскивал закоулки замка три часа, вздрагивая от каждого шороха. Наконец, в полуразрушенной сточной канаве возле старой крипты, он увидел её. Теон Макаренджой, одержимый пранками обитатель частного сектора, узрел в забытой водосточной трубе неиссякаемый источник для своих коварных затей.

— Ага! —

прошептал он, и в его глазах блеснула хищная искра.

— Вот мы и развлечемся! —

В голове Теона уже складывался план: подкинуть трубу к дому сварливой соседки, а затем изобразить из себя борца за справедливость, который «спасает» улицу от ее козней.

Он схватил трубу, представляя, как «друзья» будут задыхаться от смеха, и сделал глубокий вдох, готовясь издать победный клич. Но вместо звука триумфа из недр трубы вырвался гнилостный вздох, а затем… «Вжжж!»

В лицо Теону с силой выплюнуло облако древней, зловонной грязи. Глаза мгновенно заволокло черной жижей, рот наполнился трухой, от которой зубы сводило судорогой. Отплевываясь и пытаясь что-то разглядеть, Теон осознал, что, скорее всего, выглядит просто ужасно. И тогда его осенило: необходимо засунуть руку в трубу, чтобы понять, что же там скрывается в ее глубинах, и, возможно, даже достать какой-нибудь трофей для будущего пранка.

Рука погрузилась в смрадную, грязную тьму. Пальцы коснулись чего-то холодного, острого… Стекла! Острые осколки, оставшиеся, вероятно, от разбитой бутылки, впились в кожу. Но это было только начало. В тот же миг, в ранки от осколков, начали проникать... Дождевые черви. Несколько крошечных, холодных червяков, почувствовав свежую, влажную среду, начали методично прокладывать себе путь в плоть Теона. Он попытался вытащить руку, но она застряла намертво в узком проходе. А дальше… все пошло наперекосяк.

В раны, образовавшиеся от стекол, заползли сотни, тысячи червей. Они извивались, шевелились, разбухая и увеличиваясь в размерах. Лицо Теона исказилось от ужаса и боли. Он почувствовал, как черви ползут вверх по руке, проникая под кожу, заполняя каждую вену, каждую мышцу. Он ощущал их скользкие тела, их мерзкое копошение.

И тут он осознал, что не может даже закричать. В его рот, нос, глаза, из трухи изрыгнутой трубой, набились черви. Он попытался выплюнуть их, но тщетно. С каждым мгновением их становилось все больше!

Труба, как ненасытный монстр, пожирала его. Черви проникли во все его органы, они разлагали его изнутри. Лицо Теона превратилось в месиво из грязи, червей и крови. Его тело вздулось, растрескалось, покрылось тысячами извивающихся, ползающих существ.

Глаза Теона помутнели. Последнее, что он видел - как из трубы выползали черви, выбираясь из его умирающего тела, и расползались по двору, предвкушая новые жертвы.

На следующее утро его нашли - страшное зрелище, напоминающее скорее бесформенную кучу червей и разлагающегося мяса, чем человека. Рядом с ним лежала старая водосточная труба, в которой, по слухам, до сих пор шевелится грязь, ожидая очередного пранкера. Рамси Болтон замер посреди двора, с нескрываемым восторгом и брезгливостью разглядывая шевелящуюся кучу грязи и червей, которая еще утром была его любимым питомцем. Медленная, хищная улыбка расплылась по его лицу, когда он понял, что «Урановый Пранкер» умудрился превратить себя в живое ведро с наживкой прямо под окнами старой Нэн.

— Я ждал шутки, но ты превзошел все ожидания, Макаренджой, теперь ты официально самый позорный кусок удобрения в истории Севера! —

проревел Рамси, брезгливо тыкая носком сапога в извивающуюся массу. Он приказал страже не смывать это зрелище, решив, что вид Теона, ставшего жертвой собственного пранка, станет лучшим уроком для всех любителей «интересных находок» в Винтерфелле.

Мне хотелось плакать на этом моменте😭 прощай, Теон😭😭 но это не последняя глава....

Ну я и побежал по камням, бревнам и доскам. Разок, вроде, удалось с края до края пробежать. А на вторую, возможно и третью перебежку, нога соскользнула с бревна, да на самом верху, то есть на середине кучи.

Ноги быстро стали уходить в говно. Поднимаю одну ногу, уже без сапога, вторая тонет быстрее, попытался оттолкнуться уже вытащенной - снова засосало. Лёг на спину и попытался достать обе ноги - тщетно. Когда засосало по пояс начал паниковать, кричать бабушку, прабабушку, дотягивался до досок и бревен, подкладывал под руки и живот, помогало не сильно, всё так же уходил вниз.

Когда уровень дошёл до груди стал кидать в дом все что сам и накидал в кучу, и не переставал звать на помощь.

Когда уровень дошёл до шеи - я дотянулся до земли босыми ногами. Смог стоять. Торчали из говна только руки и приподнятая голова. Дышать тяжело, звать на помощь стал тише, кидаться камнями не получается.

Не помню сколько я так стоял. Бабушки пришли с улицы, то ли к соседке ходили, то ли в магазинчик.

И нашли меня. Ну, то есть голову с ладошками.

Смеялись они заливисто, громко. Позвали соседа помочь вытащить меня. Тот трогать руками меня не хотел и протянул лопату, вытянул и слезы вытер, то ли от вони, то ли от смеха.

Три ведра холодной воды на голожопого меня вылили перед баней. В бане отхлестали вениками так больно, нашоркали вихоткой так жгуче, что на следующий день даже из дома не хотел выходить, что б снова не замораться.

Бабушка порой вспоминает эту историю, так бы я и забыл, что мог в говне утонуть.