Прошел уже год, а обещанных улучшений так и не было, Иришка совсем не чувствовала левую ногу, хотя она четко помнит, что в больнице та сильно болела и она могла шевелить пальчиками, а потом как-то проснулась и все, вроде бы вот она нога, никуда не делась, а сделать с ней ничего нельзя. Она плохо помнит, что говорили доктора, мама постоянно плакала, а папа молчал, что-то у нее в голове сломалось и починить это сейчас нельзя, только надеяться, что со временем организм перестроится. «Мозг очень пластичен, особенно детский!» - запомнилась фраза одного из врачей в смешной шапочке с утятами, Ира сразу представила, что у нее в голове много разного цветного пластилина, который перемешался между собой.
Поначалу к ней в больницу постоянно приходили одноклассники, рассказывали про уроки, экскурсию в зоопарк, что танцевальный кружок, в который Ира так хотела попасть, наконец открыли, а новая учительница музыки очень строгая и часто кричит. Потом ребята стали появляться все реже, иногда заглядывала только подруга Дашка, но и эти встречи были какими-то формальными, Ира понимала, что в школу она уже не вернется, а уж занятия танцами теперь ей точно не светят, подруга тоже все понимала, на лето она уехала к бабушке, а потом так и не пришла.
Любимым занятием Иришки теперь стало смотреть в окно, родители даже поменялись с ней комнатами, у них была угловая, одно окно выходило на соседскую панельку, а второе на сквер, днем Ира смотрела на гуляющих людей, беспечных детей, мам с колясками, местных пенсионеров, выгуливающих своих собачек, ей нравилось придумывать им имена и прозвища, представлять, как они живут, наблюдать за деревьями и небольшим прудом, за окном кипела жизнь, такая привычная, но такая недосягаемая. Иногда мама возила ее гулять на коляске, но Иришке это жутко не нравилось, все на нее глазели, словно на экспонат в музее, кто-то бросал взгляды полные сочувствия и жалости, а кто-то шарахался, словно инвалидность - это заразно, кто-то постоянно шептался за спиной или осуждающе цокал языком. Маме тоже все это не нравилось, она итак была вымотана, постоянно пила какие-то таблетки «от нервов», поэтому прогулки были нечастыми.
Вечером же Ира перемещалась ко второму окну, она смотрела на соседскую панельку. Люди возвращались с работы, зажигали свет, готовили ужин, смотрели телевизор, делали с детьми уроки, в выходные собирались компаниями. Кого-то из жильцов она знала лично или по рассказам родителей, кому-то просто придумывала имена, фантазировала кем они работают, что делают, когда уходят из дома.
- Ты только посмотри! Настоящий командирский, у деда такой был, - папа вытащил из-за спины старый бинокль времен войны, - Случайно наткнулся, женщина дом купила старый, вот вещи прошлых хозяев продает. Теперь ты - настоящий разведчик!
Папа помог отрегулировать бинокль и показал, где можно покрутить, чтобы приблизить картинку. Да, это был действительно лучший подарок, Ира даже смогла разглядеть розовый ошейник на болонке в сквере, а ведь она звала эту собаку Тузик и была уверена, что это мальчик.
Не сразу она заметила на бинокле надпись, она не была выгравирована, скорее чем-то нацарапана, но буквы были отчетливо видны. «ОББНВУ», может, это такие войска или название части, какая-то аббревиатура? «БОБВУН» или «ВОНБУБ»? Иришка погладила буквы, сколько же лет прошло, жив ли тот, кто их нацарапал? Она вспомнила дедушку-ветерана из дома напротив, видела его Ира редко, тот обычно закрывал вечером толстые бордовые шторы, но иногда долго всматривался в темноту, может, как и она, глядел в окна соседей, а, может, просто думал о чем-то своем, далеком.
Перед сном девчушка долго меняла местами буквы, пытаясь расшифровать загадочную надпись.
На берегу извилистой речушки, опустив ноги в воду, сидел смуглый мужчина, он подставлял лицо солнцу и смешно щурился, рядом валялись истоптанные грубые сапоги, старая винтовка и каска с красной звездочкой, в которой почему-то была дырка. Мужчина потянулся и начал ощупывать карманы гимнастерки, словно что-то искал:
- Да, где ж эти чертовы папиросы опять? - он внезапно повернул голову и уставился на Иру, - Малая, а ты здесь откуда, мамка где?
- Спит… Наверное, - растерялась она, он что же видит ее?
- Спит, - хмыкнул мужчина, - Ты бы тут не разгуливала, немцы рядом совсем, я вон догулялся, - он хрипло рассмеялся и похлопал огромной ладонью по каске с отверстием, - Есть хочешь? Жаль у меня конфетки нет, папиросы и те где-то обронил. Чего молчишь? Не бойся, не обижу! Как звать-то?
- Ира, - все также тихо и удивленно ответила девочка.
- Ирина, хорошее имя, у меня жену так звали, - мужчина замолчал, отвернулся и уставился на реку.
- Бубнов! - закричал кто-то со стороны леса, - Где тебя черти носят? Воду неси давай!
«БУБНОВ» - успела понять она прежде, чем все перед глазами потемнело и река с мужчиной пропали.
Утром Ира долго ковыряла остывшую кашу, есть совсем не хотелось, сон казался таким настоящим и живым, что никак не хотел отпускать. Кто этот мужчина, что с ним случилось?
- Мам, а по фамилии можно узнать, что с человеком случилось? - Иришка спросила она.
- Ну, теоретически, если знать дату и место рождения, родственников, но сложно… А что?
- А, хочешь узнать, что с владельцем? - мама обрадовалась, Ира наконец-то чем-то заинтересовалась за долгое время, - Наверное, какой-то ветеран, если вещи его продают, то, возможно, умер и скорее всего местный, поспрашивать можно или в комитет ветеранов сходить. А фамилию ты откуда знаешь?
- Прочитала, - ответила она тихо, не хотелось говорить маме про сон.
- Ой, покажи-ка, сама прочитала? - мама очень обрадовалась, а девочка достала бинокль, - Действительно, Бубнов. Долго разбирала? У папы на заводе музей фронтовиков есть, хочешь с него начнем?
- Нет, мам, я так уж… Просто спросила, - не хотелось отвлекать папу, да еще и каких-то женщин в музее, вдруг бинокль заберут как экспонат или найдутся родственники.
После завтрака Иринка занялась обычными для себя вещами, но с биноклем все стало гораздо интереснее. Она разглядывала привычных обитателей сквера, тетя Лена опять грустно плелась с работы, она была медсестрой в детском отделении больницы, Ира хорошо ее помнила, смотрела та в самую душу и шептала «пусть все хорошо будет, все хорошо будет», были и другие, но тетя Лена действительно жалела всех деток, искренне сопереживала: «Ты сейчас потерпи, будет больно, но зато потом все наладится, так надо, хочешь, поплачь». Мама с кем-то говорила, что у тети Лены умер сын, давно, поэтому она и работает в больнице, Ирка всегда ее обнимала, дарила рисунки и дурацкие бумажные цветы, она не видела как ревела тетя Лена в сестринской после, как звала своего Никитку, как выла на его детскую фотографию.
Потом Иришка наблюдала за Аделией Эрнестовной, это была очень элегантная бабуля с поджатыми губами и совершенно невоспитанным шпицем, который метил даже детские коляски и тявкал по любому поводу. Эрнестовна была одета с иголочки, как всегда, лиловое пальто и розовый берет, Ира редко смотрела фильмы, но она определенно напоминала ей Мисс Амбридж, такая же высокомерная и абсолютно уверенная в собственной правоте.
Потом Ира как обычно переключилась на детскую площадку, теперь было четко видно, что у женщины, которая вечно на всех кричит, весьма дорогая куртка, огромные губы, прямо как в маминых журналах, и светлые джинсы. «Кто ж с маленькими в такой одежде гуляет» - думала она и смеялась, вот и стало ясно, почему та тетка всегда орет. Рядом гуляла ее любимая парочка: мальчик просто ковырял песок, а его мама строила рожицы и пыталась чем-то занять сына, жаль, бинокль не передает звуки, но это точно хорошая мама, как Иркина, не то что та, губастая в белых штанах.
Вечером пришел папа, за ужином заговорщицки подмигивал, потом спрашивал про бинокль. Ириша была очень благодарна, рассказала как было весело днем, а потом немного притихла. Говорить ли про сон? Папа был очень рад, не к чему его тревожить.
Тетя Лена погасила в квартире свет, погладила фотографию сына, стоявшую на прикроватной тумбочке, «Спокойной ночи, мой хороший».
- Мам! - раздался откуда-то издалека тихий писк.
- Что? - сквозь сон пробормотала она, а потом как молнией ударило, - Никита?
- Мам!!! - не унимался голос.
- Ты где? Где мне тебя искать? - Елена совсем проснулась и неуклюже встала с кровати, нащупывая ногами тапочки.
- Мам! Мам! Мам! - звуки доносились где-то за окном.
Тетя Лена собралась с мыслями, накинула халат и аккуратно открыла окно. На подоконнике, на девятом этаже каким-то чудом сидел маленький рыжий котенок, он не пищал, он кричал:
- Господи, бедный, ты откуда здесь? - плакала Елена, - Неужели Никитка мой вернулся? - какая бредовая мысль, но такая приятная, и такая четкая.
- Мам, - ответил котенок.
- Мам! Мам! - ответил котенок.
Женщина схватила рыжего и потащила домой, она еле отпустила его поесть, нарезала остатки докторской, налила воды в любимую тарелку Никиты и все смотрела, «даже шерсть такого цвета, как волосы у Никиты».
Иришка ясно видела все от начала до конца, рядом стоял Бубнов в форме и нелепо улыбался, оказалось, у него нет нескольких передних зубов, она увидела, когда тот смеялся, ведь тетя Лена накупала котенка и, порывшись в антресолях, нашла пеленку с утятами, куда и закутала рыжего Никитку. Это было очень мило, но слезы сами потекли по иркиным щекам.
- Запомни, мелкая, женщине надо заботиться, хоть о ком-то, хоть о кошаке, особенно, если дитя пропало, любовь отдавать, женщины такие, для себя жить не умеют. Ты маленькая еще, не поймёшь… - выдал он и исчез так же внезапно, как появился.
Вечером Ирка смотрела в окна, с биноклем все стало сильно интереснее, она даже видела, что Славик действительно делает уроки, а не притворяется, как всегда говорила тетя Таня. У Славки горели глаза от математики и решения примеров, но на литературе тот всегда вздыхал. «Аналитический склад ума» - говорил когда-то папа… Тетя Таня выписала Славке звонкую затрещину, Ира не слышала звук, но четко его представляла, мальчик пытался не разреветься, а мать продолжала орать над ним. «Бедный Славик, если б ты сломал позвоночник вместо меня, твоя мама была бы добрее, точно».
Спать совсем не хотелось, мысли в голове путались, Иришка все думала, сколько же боли и переживаний принесла своим родителям после аварии, пыталась вспомнить, а какими они были до. Как-то они с Дашкой сбежали с последнего урока, у них во дворе окотилась бездомная кошка, все только и говорили о трех маленьких котятах в коробке, которые уже открыли глазки. План был четким: сказать вахтерше, что они отпросились, купить корм и найти кошку, Валера рассказал, что кошка живет в подвале, окно у третьего подъезда его дома, если кошку покормить, то она, возможно, покажет котят. План провалился, в магазине они встретили маму Дашки, та была очень удивлена, потому что точно знала, когда должны закончится уроки. Дома Иру ждала злая мама, неделю назад ее еще и сократили на работе, она итак была чернее тучи, а тут еще и Ира с прогулом. Она ждала, что мама будет кричать, ругаться, возможно, накажет, но та просто стояла и плакала, сначала по щекам полились просто редкие крупные слезы, потом мама начала всхлипывать, а в итоге просто разрыдалась и не могла остановится. Иришка вжалась в стену, совершенно не понимая, что происходит, маму было очень жалко, но она не решалась подойти. «Да, за что мне это все? Что я сделала? В чем виновата?» - плакала она. Ира не выдержала и кинулась к маме, начала обнимать ее: «Мамочка, я больше так не буду, все наладится, не плачь пожалуйста, не плачь, давай я тебе копилку свою отдам, все хорошо будет, не плачь!». Когда мама успокоилась и погладила ее по голове, они договорились не говорить об этом папе
- Слав! Славик! Малыш, ты где? - Татьяна стояла посреди больничного коридора, расходящегося во все стороны лестницами и закутками палат.
- Славка! Ты чего? - она брела наугад, ведомая лишь своим сердцем.
В конце коридора слабо светилась надпись «оперблок, стерильно», она хотела зайти, но там стоял Бубнов, он не смеялся как раньше, скорее был сердит и печален, просто покачал головой:
- Дети - это счастье, они должны быть нужны, ты не ценишь сына, поэтому я заберу его. - холодно отрапортовал Бубнов.
- Нет! - закричали одновременно Ирка и тетя Таня, - Не смей! Хороший он, хороший, это я - дура истеричная, забери меня, если надо, а его не трогай, он способный и добрый! - тетя Таня опустилась на колени и пыталась ловить ртом воздух, было видно, что она задыхается.
Ириша проснулась в ужасе, в холодном поту, было страшно, как бы спросить у мамы? Как?
- Кушай, пусенька моя, моя ж ты хорошая, - Эрнестовна кормила собачку и все косилась на ноутбук, разрывающийся в истерике от звонка.
- Бабушка, привет, - на экране появилась маленькая хрупкая блондинка, - Маме плохо, что мне делать?
- Начнем с того, что твоей маме всегда плохо, - поджала губы Эрнестовна, - надо было мать слушать, а не от быдла рожать!
- Бабушка, ей, правда плохо, я домой пришла, а она хрипит, что мне делать? - билась в панике внучка.
- А что ты сделаешь? Вот написано человеку на веку помереть рано, судьба… - затянулась она папиросиной, смотря в окно.
- Не зря мама говорила, что ты мразь полная! - разревелась девушка и сбросила звонок.
- Поминки только хорошо сделай, чтоб мне стыдно не было!
Бубнов стоял посреди комнаты и целился винтовкой в шпица, тот тявкал и совершенно не понимал, что происходит. Эрнестовна подняла-таки голову от подушки, оскалилась, как дворняга:
- Чего надо, солдатик? На понт берешь? Я таких как ты повидала, папаня частенько дружков своих водил-сидельцев, зато все ветераны, да? - лицо ее скривилось, выражая полное презрение, - Я вас, мужиков, на дух не переношу, красноармейцы чертовы! Что вам мой Ульрих сделал? - гримаса отчаяния, боли и ненависти исказила ее лицо, а Бубнов вскинул винтовку.
- Ах, ты, фрицева подстилка!
- А, пусть и так! Чего я в жизни видела? Голод да вшей, затрещины мамкины? Он мне конфеты носил, я, может, первый раз в жизни сладкое ела, - голос Эрнестовны начал дрожать, - Велик ли выбор был? Либо с Фрицем спать, либо с мамкой на расстрел. Как думаешь, в 13 лет какой выбор? А как думаешь от фрица понести, а их ваши из деревни выгнали? Меня соседи чуть не забили, как мне было?
- Всем трудно было, дочь зачем бросила?
- Не дочь она мне, отродье, я свое отмотала, искупила вину, знать ее не хочу!
Бубнов выстрелил, ему хотелось смотреть, что она страдает, но Эрнестовна прижимала руки к груди и все просила за себя. Ира зажмурилась, она ревела, ей было жалко маленького, пушистого, хоть и местами невоспитанного шпица, смотреть не хотелось.
- Это сон, это просто сон, мне это снится, никто не умер! - повторяла она утром.
Такого разбитого состояния не было даже в больнице, все тело ныло, глаза совершенно не хотели открываться, голова болела, а суставы ломило. Мама сильно забеспокоилась, когда поняла, что Ира не хочет вставать, хлопотала вокруг кровати, пыталась покормить с ложки и что-то бесконечно болтала. Она набралась смелости и спросила:
- Мам, а помнишь Аделию Эрнестовну?
- Господи, с чего ты вспомнила?
- Ты что-то знаешь или видела? - перепугалась мама, а потом чуть помявшись добавила, - Утром на скорой ее увезли, то ли инфаркт, то ли инсульт, не знаю точно.
- Ой, ты ж моя сердобольная, внучка ее приезжала, собаку забрала, все плакала, говорила, что мама тоже в больнице, мы ей денег немного собрали, хоть она и отказывалась, чуть старше тебя девочка, тяжело ей, наверное, ох…
Значит, все то, что она видит во сне правда? Получается, Бубнов смотрит в бинокль ее глазами и наказывает живых людей? Глупости! Не может этого быть!
- Мам, а у тети Тани как дела? Давно не видела ее что-то, - решилась Иришка на вопрос.
- Ой, а это уж ты с чего? - опять удивилась мама, а потом словно загрустила, - Понимаешь, у тебя вот есть и папа, и мама, а у Славика папа… - она долго молчала, - Не очень он хороший человек оказался, тетя Таня - и мама, и папа, и бабушка Славику, так вот бывает. Жалко мне ее, очень жалко, две работы, сына одна поднимает, а теперь еще и аппендицит у него, в больнице лежит, - мама начала всхлипывать.
- Так, давай к Славику сходим? Хоть сок ему купим, а, мам? - Ира тоже начала плакать.
Бинокль она положила в ящик, на всякий случай, мало ли что, не хотелось больше смотреть на людей и особенно слушать их признания в порыве отчаяния. Увы, видела она уже слишком много.
- Пуськин-дуськин, ну-ка купаться, игрушки по ящикам, книжки по полкам! - Ира легко узнала ту самую веселую маму из песочницы. Только не она, пожалуйста, не надо!
Светлана накупала ребенка, она корчила ему рожицы и гоняла в ванной импровизированные парусники из зубочисток и туалетной бумаги, бесконечно уговаривая Мишу дуть. Мальчик смеялся и иногда повторял, но очень неуклюже. После купания мама закутала его в старое махровое полотенце, долго обнимала, делая вид, что просто вытирает, потом читала какую-то сказку народов севера, очень интересную, Ира сама чуть не уснула, а потом Светлана, убедившись, что сын спит, нерешительно включила телефон. Сразу завибрировал поток сообщений от контакта «Витя». Ира не могла читать, там точно было много восклицательных знаков, но голосовые слышала хорошо, словно была рядом:
- Слышь, ты - мразь, опять кроешься? Я вас найду, и тебя, и твоего неполноценного, вам не жить, поняла? Вы либо со мной, либо я вас закопаю заживо! Берега попутала? Знаешь от кого сбежала? Вернись нормально или найду!
Света что-то напечатала в ответ, а потом уткнулась в подушку, Ириша поняла, она не хочет, чтоб сын слышал ее плач. Бубнов стоял в углу, она испугалась, но у того по щекам текли слезы, а костяшки пальцев побелели, сжимая приклад от отчаяния и боли.
- Ну, что ж, Ирина, вот и познакомились, - Бубнов сидел на берегу реки, снова опустив ноги в воду, - Да, не бойся! Думаешь, я совсем плохой?
- Я, я, я… не знаю, - вырвалось у нее, - Это что же всё, правда, да?
- Может, правда, а, может, сон, я откуда знаю! Вот только мы тут бесконечно с Васькой уху варили пока ты не пришла. Кто его знает, как оно надо? Думаешь, я знаю, почему не ухожу никуда? Не знаю, увы, но если так можно, значит, возможно, это какое-то задание у меня, приказ сверху. Если могу, значит, так и есть.
- А, Славик? А, Эрнестовна? Они же умрут на самом деле? - Ире больше не хотелось плакать, ей было грустно, так печально, что аж душу выворачивало.
- Не знаю, я сам ничего не знаю, - грустно улыбнулся Бубнов и исчез.
Ира с мамой ходили навестить Славика, тот держался бодро, с долей смелости показывал шрам на пузе и радовался, что принесли его любимый сок, персиковый, мама откуда-то знала, просил принести учебник по математике и обещал научить Иришку решать уравнения, они долго смеялись над общей учительницей литературы, и Славик совсем не обращал внимания на ее коляску и худые неподвижные ноги.
- Чего он опять орет? Ты что, не можешь его заткнуть? - бесился Андрей за ужином.
- Зай, ну, дети орут, сейчас тебя покормлю и к нему схожу, - выдала меланхолично блондинка с большими губами, - Ты сам сына просил вообще-то.
- Я наследника просил, а не орущее и срущее нечто, знаешь, я наверное, в другую квартиру перееду, этот орет вечно, ты и со мной нормально время не проводишь, жрать какую-то муть готовишь, доставку я и сам закажу. Вы тут разрулите сами пока, а то бесит жизнь на это дерьмо тратить!
- А меня не бесит? Это ты сына просил, мне этот пиздюк вообще не уперся, сам забирай его и воспитывай, умный какой! Я - актриса и модель так-то, все шансы мимо проходят, надоело! Мама твоя внуков хотела, вот и отправь ей внука, он меня то испачкает, то обоссыт, я тоже на такое не подписывалась!
- Оксана, а ты часом не обнаглела? - глаза Андрея наливались кровью.
- Нет, мой милый. Думаешь, ты один такой эксклюзивный? - Оксана встала из-за стола и равнодушно пошла к выходу, - Удачи, папаша! - крикнула она, хлопнув дверью.
- Сама ты пошла! - заорал Андрей, бросив салфетку, сын кричал из комнаты все сильнее и сильнее, давил на нервы, - И ты, мелкий, иди, куда хочешь! - Он обулся и тоже хлопнул дверью.
Иришка так хотела взять малыша на руки, прижать к себе и успокоить, ей было его так бесконечно жалко, но ее бестелесные руки никак не могли его подхватить, единственное, что она могла - корчить рожицы, мальчик точно ее видел, когда она улыбнулась, он немного успокоился и сквозь слезы улыбнулся в ответ. Бубнов стоял рядом, он показал малышу «козу рогатую», а потом плюнул и выругался в тишину:
- Нет! - успела крикнуть Ира, но тот уже растворился в темноте.
- Вот же тварь неблагодарная, актриса сельская! - матюгался Андрей на заднем сиденье своего авто, которое мчало по трассе с предельной скоростью, - Толик, давай шустрее, бесит все, - орал он на водителя. Кристи ждать не будет, сейчас налакается и уснет, хрен разбудишь, а стресс снять точно надо.
- Еще быстрее, господин-ублюдок?
- Что? Ты что сказал? - уставился он на водителя.
- А то, что слышал! - развернулся к нему Бубнов в своей потрепанной гимнастерке, - Ты сына одного оставил, кто ты после этого?
- Это ты меня жизни учишь? Какой он мне сын, срет и орет, вот вырастет, тогда поговорим, а сейчас толк с него какой?
- Он-то вырастет, только ты этого не увидишь, - рассмеялся солдат, - Быстрее, говоришь?! - выжал он газ на полную.
Оксана не могла дальше ехать, ее колотило от злости, собиралась наконец нормально отдохнуть, сколько можно дома сидеть, да и что будет ребенку за пару часов, не умрет уж, но Андрей, конечно, бесит!
- Ты хоть немного любишь сына? - возник сам по себе вопрос в голове, она тряхнула волосами, вздрогнула:
- Какой он мне сын? Недоразумение! Не стоило оно того, впереди вся жизнь, так же? - лучи встречных фар ослепили ее на секунду, а потом раздался оглушительный удар.
Иришка проснулась в слезах, но лежать времени не было, на кухне она застала маму за просмотром новостей, это было большой редкостью: «сегодня ночью известный бизнесмен, владелец сети АЗС «В добрый путь» - Андрей Баков, попал в смертельное ДТП со своей супругой, актрисой - Оксаной Подайло. Дополнительно сообщается, что у пары есть ребенок, его местоположение пока неизвестно и выясняется следствием».
- Знаю, она в соседнем доме живет, ребенок точно там, они его бросили! Сообщи пожалуйста в полицию, я не знаю квартиру, но точно соседний дом, точно! - всхлипывала Ира.
- Так, милая, ты у нас особа впечатлительная, ты что, что-то видела? Или тебе приснилось? - подозрительно посмотрела на нее мама.
- Да-да, видела, в бинокль! - пришлось соврать.
Мама долго смотрела ей в глаза, но потом все же набрала номер полиции.
«Ребенок Баковых обнаружен в съемной квартире актрисы Подайло, в стабильном состоянии он был доставлен в больницу, сейчас его жизни ничего не угрожает, по предварительным данным он находился один в квартире не менее 12 часов, ведется следствие, по некоторым данным бизнесмен и его жена могли стать жертвами похищения».
- А теперь расскажи, как ты узнала? - мама и папа сидели напротив Иры, - Только не ври нам.
- Ну, я же говорила, увидела в бинокль, они ругались, а потом ушли оба куда-то, больше я не знаю ничего, - мямлила она.
- Видеть ты ничего не могла, их окна выходят на другую сторону, не ври пожалуйста, - папа был мрачнее тучи, - Ты понимаешь, что у нас проблемы? Мама позвонила и сообщила о ребенке, ее будут допрашивать, дело громкое, нас еще и обвинить могут!
- Папочка! Прости, но я ведь правда их в бинокль видела, они в сквере часто гуляют у нас, тетя красивая с мальчиком подтвердят точно, она их тоже видела много раз, я вот и предположила, что они в этом доме, просто всегда шли в эту сторону, дальше же некуда им! Ну, пап! - Иришка очень хотела, чтобы папа ей верил, но про сны говорить совсем не хотелось, положат в больницу точно.
- Допустим, но почему ты сказала, что видела, как они ушли? - не унимался отец, взгляд его был усталым, но твердым. Ира вздохнула.
- Мне приснилось, я не знаю как объяснить, но мне снятся все, кого я вижу в бинокль, Бубнов им помогает или наказывает, а я все вижу! И тетю Лену с котенком видела, и тетю Таню со Славиком, и Аделию Эрнестовну, вы знали, что она сидела? И женщину красивую с малышом, ее муж шантажирует, и эту вот Оксану! Понимаете? Мне их всех Бубнов показал. Не верите, да? - она задыхалась от обиды, понимала, что никто ей не поверит, но молчать больше не могла.
- Так ! Бинокль изымается как вещдок, а ты идешь спать, - попытался отшутиться папа, а мама стояла вжавшись в столешницу руками, не в силах говорить от ужаса.
«Разумно» - подумала Иришка засыпая, я бы тоже не поверила, но хоть не ругали. От пережитого сон совершенно не приходил, она пересела в коляску и открыла штору, без бинокля же можно, да? Свет горел лишь в редких окнах, у студента, который никогда не спал, как ей казалось, в паре квартир, где были глухие шторы и, на удивление, у ветерана. Его плотные бордовые портьеры были открыты, он стоял у окна и совершенно точно смотрел именно на нее, когда она поняла это, старик помахал ей рукой, потом приосанился и отдал честь, она видела как это делают военные на торжественной линейке, спутать было точно невозможно, а потом все закрутилось, и она упала в свой сон.
Света сидела в темноте и боялась пошевелиться, в дверь барабанили безостановочно уже полчаса, она молилась, чтобы сын не проснулся, на площадке слышалась отборная брань. Он нашёл их! Нашёл! Это точно он! Уже три раза она позвонила в полицию, а толку, когда твой бывший - прокурор? Никто не приедет, как всегда, остается лишь надеяться на прочную дверь, специально ставила, мастер обещал, что даже ОМОН помучается вскрывать, вот только Витя не ОМОН, он страшнее черта! Она слышала, как на площадку выходили возмущающиеся на шум жильцы, но сразу прятались за своими дверями, он не один точно, один он не ходит.
Что-то мягкое вдруг опустилось на ее плечо, Света вздрогнула и увидела Бубнова, тот прижимал один палец к губам, «тихо», а второй рукой гладил ее, как бы успокаивая. Он присел на корточки и обнял ее, она не ощутила тепла, но твердо поверила, что теперь не одна.
- Сеточка, все хорошо будет, поверь мне, ты у меня одна осталась, не бойся, - прошептал Бубнов.
Дверь с резким ударом распахнулась, на пороге стоял Виктор, освещаемый светом тусклой подъездной лампы:
- Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать! - ехидно засмеялся он, - Ты же знаешь, волк всегда найдет свою паршивую овечку. Выйдешь по-хорошему, может, прощу, будешь прятаться, сама знаешь, что будет, да?
Дверь за ним резко захлопнулась, свет пропал, только уличный фонарь тускло горел за окном.
- Хочешь вдвоем поиграть? Парней испугалась? Правильно, умная овечка! - раздался тихий щелчок и на секунду блеснуло лезвие ножа.
Внезапно в углу раздался непонятный шорох, он резко развернулся и открыл рот от неожиданности, перед ним стоял красноармеец с вскинутой на плечо винтовкой и целился прямо в грудь.
- Это еще что за маскарад? - пришел он в себя и кинулся на Бубнова с ножом, ответом ему был резкий хлопок и дикая боль в плече, - Парни!!! - истошно заорал Витя, дверь распахнулась и еще четыре выстрела, один за другим, глухо увязли в темноте квартиры.
- Что, дед, патроны кончились? - ухмыльнулся кривой от боли улыбкой Витя. Где-то за стенкой, в соседней комнате лежала Света, обнимая сына, на коленях у Иришки.
Бубнов прижал коленом раненое плечо жертвы, Витек взвыл от боли и закашлялся.
- Патронов нет? Забыл, кто я? - штык винтовки пронзил рану Витька все в том же месте.
Завершение в закрепленном комментарии, простите не влезло)
![За участие в Пятничном [Моё]](https://cs9.pikabu.ru/images/awards/sm_1595706514152772406.png){kind=small}
