pet5151

В деревне к технике всегда было более простое отношение, чем в городе. И старенький мопед у 12 подростка - это было вполне нормальное явление. У некоторых в этом возрасте даже мог появится мотоцикл. Какой-нибудь старенький Иж, собранный практически из того, что удалось найти. Были даже родители, которые могли дать проехаться по деревне на Жигулях 12 летнему пацану.
Кто постарше, могли даже и сами заработать и купить себе какую нибудь старенькую "копейку" или "москвич". Без документов.
Да и у взрослых жителей деревни всегда была техника, которая нигде не стояла на учёте. Старый мотоцикл, трактор МТЗ. Были люди, которые работали на машинах, не имея никогда даже водительских прав. А уж выпить вечером с мужиками на лесопилке и ехать домой на тракторе, газоне или на своей легковушке - обычное явление.
Но были такие дни, когда все резко менялось.
Обычно пару раз в месяц в деревню заезжали гаишники из районного центра на Жигулях, а иногда могли приехать и "областные" на иномарке.
И тогда деревня преображалась.
Лесопилка была на въезде в деревню, и оттуда было видно, как в деревню поворачивает ГАИшная машина. Работа вставала. Те, у кого не было прав на машину или трактор - вылезали из-за руля.
Находился"доброволец", который на "нормальной машине" (с документами, стоящей на учёте), трезвый и с правами - ехал навстречу ГИБДД. При этом он специально не пристегивался и либо включал поворотник или аварийку. В это время несколько человек на велосипедах ехали в деревню, по пути крича всем, что приехали Гаишники.
С улиц пропадали все мопеды, мотоциклы, машины. Парень, который только что катался на мопеде - быстро ставил его в гараж и хватал велосипед, ехал к месту, где кучковались другие пацаны на мотоциклах и мопедах.
Шухер, гайцы! Кричал он обычно. Все начинали разъезжаться или просто откатывали своих "железных коней" и ставили их к ближайшему забору. Мол, "это не мой мопед".
Гаишники, проезжали по деревне, обычно пару раз по центральной улице, вставали на площади, где пару часов стояли с палками, потом проезжали ещё раз - и уезжали. Обычно их "улов" был - пара зазевавшихся селян, не пристегнувшихся ремнями безопасности, да забывших дома документы. Очень редко кто-нибудь пьяный попадался.
И вот - они уехали. Снова начиналась работа на лесопилке, выезжали пацаны на мопедах и мотоциклах, ехал в магазин за пивом какой-нибудь мужичок на "Запорожце" без номеров. Жизнь продолжалась.
Добровольцу который ехал встречать гаишников на машине, накрывали поляну, компенсируя потраченные на штрафы деньги. Ведь именно благодаря тому, что его остановили за включенный поворотник и оформили за непристегнутый ремень - деревня и лесопилка получила пару десятков минут времени, чтобы подготовиться к приезду гаишников.
Потом, уже в нулевые, стали массово появляться у людей мобильные телефоны, и о приезде гаишников знали уже тогда, когда они только выехали из райцентра.
©victor812

В детстве я ездил в деревню, к бабушке. Ну как ездил - родители отправляли "добровольно - принудительно". Помогать по хозяйству. Ну и на развлечения время оставалась.
Жила в той деревне старая бабка - Екатерина Александровна, или как ее звали местные "Катька ведьма", или "Катька-змея". Злая и вредная бабка была. Могла убить чужого кота, если он зашёл на ее огород. Кидалась гнилыми яблоками в детей из города, приехавших на лето. Не любили ее и взрослые и дети. Однажды одного парня из нашей компании она отходила палкой, за то, что тот "шумел, когда ехал на велосипеде".
Решили мы этой бабке "кровь попортить". Стали думать, как это лучше сделать, чтобы и разозлить ее и остаться вне подозрения. И придумали.
В то время на огороде было много жуков "медведок". Большие такие, страшные, с клещами и крыльями. Картошку, свеклу и морковь - за милую душу уплетали.
Нас, детей, часто привлекали к ловле этих насекомых. Ловили их просто - заливали в норы воду, они и вылезали. В начале лета ещё могли заставить навоз перебирать, чтобы их оттуда достать, ибо любили они там сидеть.
Однажды вечером, когда всех отпустили гулять, мы поделились историями, как ловили медведок. И кому то пришла в голову идея; а давайте соберём медведок и накидаем их "бабке Кате" в картошку. Все согласились.
С этого дня ловля медведок на огороде приобрела просто колоссальный размах. Грядки, кучи неиспользованного навоза тщательно проверялись на предмет наличия вредных насекомых, найденные - помещались в банки, бутылки, и вечером - уносились в укромное место. Набрав за неделю почти полсотни медведок - решили их запустить в огород к "бабы Кати".
Как это сделать? Подходить и кидать - опасно, заметит, прогонит, нажалуется. Решили использовать рогатки. Благо, стрелять мы из них умели.
И вот вечером следующего дня - настал час Х. Пацаны заняли позиции недалеко от огорода противника, приготовили рогатки и арсеналы "живых снарядов" - и понеслось.
Медведки стаями полетели на огород "бабы Кати", даже не успев расправить крылья. Оказавшись на огороде, начали осваиваться на новом месте. Мы ушли по домам.
Баба Катя, хоть и сажала огород, но не особо не следила за ним. Сил было не очень много, и уходили они у нее на склоки и скандалы, погони за котами, да на оскорбления детей. И не заметила она, как медведки, которых накануне десантировали большой группой на ее огород, начали осваивать его. Пробирались к посаженной картошке, свекле и моркови и начинали поглощать корнеплоды.
В августе жители деревни начали копать картошку, собирать морковь, урожай в то лето был неплохим. И только "Катька змея" ругалась на "тварей, которые сожрали всю картошку". Но местные жители не особо сочувствовали ей. "Так тебе и надо" , "в картошку ходить надо, а не языком молоть" говорили между собой они. Не особо жалели старую, озлобленную на весь мир женщину.
Конечно, поступили мы тогда не очень хорошо. Но на то время мы были детьми, не особо понимали, что оставили старого человека без нормального урожая. Но что было, то было. Не мы первые начали "воевать". Да и односельчане не особо ее жалели.
©victor812

Это была промозглая поздняя питерская осень. Дождь лупил по крыше моей старенькой "Нексии", дворники сметали капли с лобового стекла. Несмотря на то, что творилось снаружи, в машине было тепло и уютно. Однако, мне тогда это никак не помогало. Я был просто подавлен, потрясен, да и как ещё описать состояние человека, который только что лишился дома, где он прожил последние 3 года. Да, это была съемная однушка в хрущевке, но все равно- она была домом.

Ссора с женой, быстрая и эмоциональная. Принятое на эмоциях решение уйти. Уйти в никуда. Я просто быстро собрал сумку с носимым вещами, схватил папку со своими документами, кошелек, ноутбук, планшет да пару смартфонов. Все мое имущество поместилось в багажник "Нексии". Может быть, что-то забыл забрать. "Да и черт с ним, с этим барахлом" думал я тогда. А теперь я просто сидел за рулём и думал: как быть дальше? Дома нет, практически один в чужом, огромном городе. Друзей, которые готовы пустить пожить - тоже нет, да и не принято это здесь, в городе, где каждый квадратный метр жилплощади - на вес золота. Зарплата на работе только через две недели, а денег на карточке - не особо много.

Но была "нексия". Именно она и стала моим пристанищем на ближайшие время. Утром следующего дня я проснулся в ней, немного замерзнув. Холод "взбодрил голову" и я уже без вчерашней эмоциональной подавленности стал думать, как быть дальше.

Итак - была машина, была работа. И на работе и в машине - тепло. Было немного денег, их хватило бы на заправку машины и сухомяточную еду. Жить можно. Голодная и холодная смерть уже не грозила.

"Все ещё будет" - сказал я тогда себе.
Я стал ходить на работу, как ни в чем не бывало, оставшиеся дни до зарплаты - ночевал в машине. Потом, через неделю - нашел подработку - сторож какой то конторы. Платили - копейки, но была каморка с кроватью, микроволновой печкой и чайником. Уже можно было пару раз в неделю поспать на "нормальной" кровати.

Вскоре дали зарплату на основой работе, ещё через несколько дней - выплатили аванс на подработке.
Жизнь стала налаживаться - удалось найти дешёвую комнату в коммуналке с адекватными соседями (если можно так назвать компанию из пожилых тёток и тихих алкоголиков - но не буянят - и на том спасибо" Потом удалось найти "гостинку" - маленькую, но для одного человека ее хватало.

С женой я через некоторое время развелся, хоть она и просила вернуться. Но если выгнали раз - выгонят и второй. Не надо идти туда , где ты никто.

Потом было ещё несколько съёмных квартир, переезд в другой город, поразмереннее и с более дешёвым жильем. Покупка в ипотеку "своей"(если ее так можно назвать) студии.
Нексию я так и не смог продать, отдал ее родителям, отец на ней долго ездил.

В общем, как я тогда и сказал "Все ещё будет ". Так и получилось.

Лето в деревне- это нифига не отдых. Помимо того, что надо работать на основной работе, есть еще труд и дома. Огород, домашние животные. А самое главное - летом начинается сенокос. Сенокос- нужен для заготовки сена на зиму, чтобы кормить корову.
Все начинается летом, обычно в конце июня, когда трава становится высокой. Все мужики в доме, а иногда и женщины - косят траву. Триммеров еще не придумали, поэтому используется ручная коса - "литовка". Надо вручную выкосить очень большой объем травы, иногда доходящий до половины гектара. Косят все по очереди, стараются косить по утрам или по вечерам. Не так жарко, да и слепни не кусают. Кусают комары и мошкара, но это не так больно, по сравнению со слепнями. Косы "тупятся", их надо точить, а иногда "бить". На специальной наковальне молотком отбивается поверхность косы, чтобы не было вмятин и зазубрин.
И вот, путем неимоверных усилий, участок травы - скошен. Трава лежит и сохнет. Чтобы трава не сопрела и не сгнила - ее собирают в длинные ряды - "валки". Делают это обычными граблями. В таком виде она лучше сохнет. Иногда сразу после покоса, иногда через день. Каждый день "валки" переворачивают, чтобы трава сохла равномерно.
Все бы ничего, но внезапно поменялась погода. "Зашла" туча. Может пойти дождь. Почти высохшая трава может промокнуть. И тогда все собираются, буквально по "тревоге". Дети, женщины, старики, те, кто может прямо сейчас уйти с основной работы - все бегом бегут домой, хватают грабли и начинают сгребать траву. Траву сгребают, затем вилами собирают в небольшие кучи - "коломки", чтобы накрыть их пленкой. Все, кто занят на этом мероприятии - носятся как угорелые, у всех одна мысль: "только бы успеть". Занятые в это деле похожи на солдат, выполняющих боевую задачу. Делается все, чтобы успеть, собрать траву и спасти ее от дождя.
Успели! С первыми каплями начинающегося дождя, довольные своей победой люди идут в дом. Начинается ливень, за окном -темнеет от появившихся туч. Гроза, молнии, гром. Но это все - уже не страшно. Будущее сено - спасено. Люди, уставшие, но довольные - пьют чай.
Закончился дождь, снова появилось солнце. "Коломки" теперь надо снова раскидать, превратить их в "валки". Снова все берутся за вилы и грабли. Распустили. Снова сено сохнет. Каждый день - его переворачивают. Через неделю его снова собирают в кучи -уже сухое. А значит - скоро будут "метать стог".
На выкошенном участке ищется удобная для подъезда техники и ровная площадка. Укладывается подстилка из палок и веток. Устанавливается в центре длинная палка. И начинается "метание стога". Сено на вилах подтаскивают и кидают на подстилку. Потом один человек начинает его утрамбовывать, шагая и прыгая по нему. Остальные - также носят сено. В результате - образовывается конусообразная конструкция, высотой до трех метром и в диаметре до 5 метров. Эту конструкцию потом "обтесывают" граблями, чтобы она была "крутой". Делают это для того, чтобы вода стекала вниз.
И вот, наконец - "стог" готов. На сегодня - все закончено. Но впереди - еще один "стог". Снова - покос травы, просушка, сбор и новый "стог". Так продолжается все лето.
Сейчас, конечно, все поменялось. Никто уже не косит вручную, да и сена мало заготавливают.
Но все равно - сенокос - это была неотъемлимая часть деревенской жизни.

Георгий Алексеевич возвращался в родной поселок. За окнами кроссовера проплывали бесконечные вереницы лесов, деревень, заброшенных полей, начавших зарастать кустарником. Георгий Алексеевич ехал туда, где прошло его детство, в поселок на пару тысяч жителей. Когда-то из этого поселка он буквально "сбежал", и теперь он снова возвращался, чтобы решить вопрос с доставшимся ему по наследству родительским домом - старой покосившейся избушкой в глубине села. Родители умерли, сначала отец, а потом и мать. Дом завещали сестре, но она отказалась от него. И наследство перешло Георгию. Другой человек бы радовался такому "подарку" но только не он. С этим домом у Георгия и у его родной сестры Анны были связаны очень плохие воспоминания.
Мать Георгия, Галина Сергеевна, отличалась плохим характером, ее не любили в поселке со школьного возраста. Она постоянно скандалила с одноклассницами, после школы уехала в город, в техникум, но из-за своего характера не смогла доучится. Перебивалась на работах, куда практически никто не шел, и в итоге - уехала обратно в поселок, где родственники устроили ее кладовщицей на местное предприятие. Вышла замуж поздно, почти в 40 лет. На празднике познакомилась парнем по имени Алексей, застенчивым учетчиком продукции, младше ее на 7 лет, заставила жениться на себе, "взяв на пузо" и пригрозив проблемами на работе, если не согласится. Сначала родилась Анна, затем через пару лет - Георгий. Галина Сергеевна всегда хотела власти, и вот, обретя мужа и детей - она ее получила. Каждый день для всех членов семьи превращался в скандал. Галина Сергеевна любила устраивать скандалы. Для нее скандал - был смыслом жизни. Каждый вечер Галина Сергеевна начинала орать на Алексея, что он "всю жизнь ей испортил", кидалась в него посудой. Потом переключалась на детей, еще маленьких. Часто замахивалась на маленького Гошу, лежавшего в кроватке, могла банально дать пинка уже начавшей ходить дочери Анне. Так продолжалось несколько лет. Однажды Галина Сергеевна устроила очередной скандал Алексею, он собрал сумку и ушел. Просто ушел. Но недалеко, к родителям. Галина Сергевна, которая не привыкла делать большое количество домашних дел, поняла, что одной ей не справится и сумела вернуть Алексея в дом. На него она стала орать меньше, а стала направлять весь свой гнев на детей. Дети теперь уже подросли и она стала их бить. Бить и орать. За все, за каждую провинность. Если провинностей не было, она начинала их ругать и бить за каждую мелочь, вроде неправильно поставленной бутылки в холодильник. Контролировалось все: содержимое ящиков стола, за которым дети делали уроки, содержимое портфелей. Когда дети получали хорошие оценки в школе, Галина Сергеевна могла пойти на следующий после проверки дневников день в школу и устроить там скандал. "Завышаете оценки детям, а не учите их, не могут они знать на 4 и 5 - они же тупые". Учителя предпочитали не связываться с скандальной матерью и ставили детям плохие оценки. Что и требовалось Галине Сергеевне. Однажды Аня не выдержала постоянного угнетения. В порыве одного из скандалов она ударила мать по лицу. А когда та захотела ударить ее - перехватила руку и повалила мать на пол. Пообещала отпинать а то и зарезать. "Лучше сяду и отсижу в тюрьме, чем так жить буду" - выпалила тогда в слезах Аня. Георгий старался поддерживать свою сестру, ведь она была единственным человеком в доме, кто относился к нему более менее хорошо. Отец его практически не замечал, разговаривал с ним, как с посторонним человеком. Не бил и не ругал - уже хорошо. А вот Аня - она была для Георгия действительно близким человеком. Даже такую банальную мелочь - как конфету с праздника в школе - она могла положить в карман и принести Георгию и тихонько отдать ему. Однажды Аня захотела поступить в техникум, окончив 9 классов. Но мать - не пустила. Кричала - "ты меня бросить на старости лет хочешь?". Пришлось Ане ждать еще два года. Она начала усиленно учится, несмотря на то, что учителя ей постоянно занижали ей оценки. И окончив 11 классов – она буквально сбежала из дома, уехав в колледж в областном центре.
Мать в это время вышла на пенсию, отец продолжал работать. Он полюбил работу, ведь там не было вечно всем недовольной Галины Сергеевны. Взял еще подработку ночным сторожем, в выходные - старался уехать шабашить. Все что угодно, только бы поменьше дома находится.
И тут для Георгия начался ад. Мать не давала ему даже учить уроки, заставляла работать в огороде, заниматься домашними делами. Когда вечером Георгий садился делать уроки – Галина Сергеевна могла отобрать у него учебник и кинуть ему в лицо. «Учиться он хочет, мать родную чтобы бросить! Лучше бы после школы на завод в поселке пошел, там учеба не нужна! Эта тварь убежала, теперь и этот собрался!» – кричала Галина Сергеевна.
Георгий мечтал дождаться окончания школы, чтобы хоть куда-то уехать учится, в любую шарагу, только чтобы подальше от дома. Если только это место можно было назвать домом. Ночлег скорее.
В 11 классе для Георгия пришло неожиданное спасение. Его вызвали в военкомат. Он прошел комиссию, его признали годным. После окончания школы Георгий буквально считал дни до осеннего призыва. Пока его сверстники искали способы, чтобы не попасть в армию, Георгий – наоборот – буквально «рвался» туда. Он был готов служить в любой части, в любом месте. Ему повезло. Он попал в нормальную часть на окраине страны.
Умение жить под постоянным контролем, выработавшийся в детстве иммунитет к моральному и физическому давлению, неприхотливость к условиям жизни и быту очень помогли ему тогда. И когда командование предложило остаться на сверхсрочную службу – Георгий сразу же согласился. Он связал свою жизнь со службой, поездил по дальним гарнизонам, заработал и купил себе квартиру и подержанную машину.

В 40 лет Георгий вышел на пенсию и осел в небольшом областном центре. Из родных он поддерживал связь только со своей сестрой Аней, и единственный из близких был приглашен на ее свадьбу. Пока Георгий служил, умер отец. Он мог бы приехать, но находился очень далеко. Когда же умерла мать, он даже не стал думать о том, чтобы приехать на ее похороны. Сестра тоже не поехала. О смерти матери ему тогда сестра и сказала, а ей – соседка матери по дому.
Мать последнее время жила в одиночестве, даже кошки не было, в одиночестве же и умерла. Неделю пролежала в доме мертвой, пока соседи не почуяли запах и не вызвали участкового. После похорон дом матери оказался никому не нужен. Анна и Георгий не хотели вступать в наследство, но попросили соседи. «Продадите может дом-то кому нибудь» - говорила соседка. Но дом оказался никому не нужен. В последнее время за ним не следили, даже протекшую крышу никто не чинил. Никто не хотел связываться в поселке с Галиной Сергеевной, которая и в молодости не отличалось хорошим характером, а к старости лет – вообще стала злой и склочной старухой.
И вот, спустя почти два десятилетия, Георгий приехал в родной поселок, заехал на «родную» улицу и подошел к «родному» дому. Почти сразу же у Георгия нахлынули воспоминания о его детстве. Ему захотелось поскорее уехать отсюда. Но он остался. Дом и участок выглядели пугающе. Обветшавшая изба, покосившийся сарай, заросший участок и наполовину упавший забор. Все навевало детские воспоминания. Георгий даже не остался ночевать в этом доме. Он снял номер в поселковой гостинице. Он разместил объявления о продаже дома где только можно, но дом никто не покупал. В поселке он был никому не нужен. А за пределами поселка – и подавно. Может быть, кто нибудь бы и купил участок, но без дома.
И тогда Георгию пришла в голову идея. Надо убрать дом. Ему он все равно не нужен, сестре – тоже. Он решил сжечь дом. Он позвонил сестре – и она, на удивление поддержала его и даже обещала приехать. Георгий сходил в местную пожарную часть, каким-то образом договорился с начальством о том, чтобы сжечь дом. Попросил экипаж пожарной машины подстраховать, если вдруг что-то пойдет не так. Соседи тоже согласились с идеей Георгия. Пара мужчин даже согласились выкопать канавы по периметру участка.
И вот, через пару дней состоялось сожжение. Подъехала пожарная машина с экипажем. Открутили газовый баллон, обрезали провода. Весело поздоровались с Георгием. Вышли соседи. Приехала Аня с мужем. Георгий достал и багажника канистру с бензином и облил угол дома. «Можно я зажгу?» - спросила Аня. «Да, конечно» - ответил Георгий. Аня достала из своей сумки зажигалку и листок бумаги, на котором было черно-белое фото матери. Она с улыбкой скрутила лист, подожгла его и поднесла к углу дома, облитому бензином. Угол загорелся, пламя быстро охватило весь дом. Георгий и Аня стояли и смотрели на пламя. На лице Ани была улыбка, как у вчерашнего солдата, выходящего за забор воинской части после увольнения в запас. Георгий и сам испытывал ощущение, что у него «будто камень с души упал». Дом сгорел быстро, за час. Сначала рухнула крыша, упала печка, потом развалились стены. Возле упавшего на землю бревна начала гореть трава, но ее быстро потушили. Наконец, от дома остались только несколько горящих бревен. Пламя начало стихать. Пожарные залили огонь, пролили дымящиеся головешки и уехали. Соседи разошлись по домам. Села в машину Аня и уехала. Георгий тоже уехал, нашел в поселке тракториста и договорился с местной лесопилкой, чтобы вывезли головешки. Заказал пару самосвалов песка.
На следующий день все, что осталось от дома – вывезли на свалку, участок засыпали песком. Участок Георгий практически за бесценок продал приезжим. «Пусть у Вас все будет хорошо» - сказал Георгий новому владельцу. Больше в поселок ни Георгий ни Аня не приезжали.

©victor812