kulturadela

Возникает вопрос гораздо серьёзнее технической безопасности VPN.
Кто определяет, какая информация опасна?
По каким критериям?
Кто контролирует тех, кто принимает это решение?
Можно ли проверить основания запрета и обжаловать его?

И главное:
чьи интересы в конечном счёте защищает информационный фильтр?

Сам факт существования запрета ещё не доказывает, что запрещённая информация ложна или опасна.
Если государство действительно ограничивает что-либо ради общественной безопасности, оно должно хотя бы быть способно ясно назвать конкретный вред, критерии ограничения и механизм ответственности тех, кто этим правом распоряжается.

Потому что формула "мы вас от этого ограждаем" сама по себе ничего не объясняет.
Любая цензура в истории говорила, что кого-нибудь от чего-нибудь защищает.
Поэтому вопрос всегда заключается не только в том, что запрещают, но и в том, кто запрещает, кому и в чьих интересах.
И здесь проблема уже значительно шире VPN.
Пока государственный аппарат относится к населению прежде всего как воспитатель к воспитаннику "это тебе можно, этого тебе нельзя, а от этого мы тебя сейчас отучим" отчуждение между обществом и властью будет только усиливаться.

Власть может сколько угодно говорить, что заботится об условном "Васе".

Но если самому Васе оставлена только роль объекта этой заботы, а реальные решения принимаются без его участия и контроля, у Васи рано или поздно возникает совершенно закономерный вопрос: если всё это делается ради меня, почему решают без меня?

А вслед за ним появляется второй, гораздо более неприятный:
если не ради меня, тогда ради кого?

Но именно в собственном развитии он и создаёт своё главное противоречие.
Производство давно стало общественным: один современный товар является результатом труда тысяч и десятков тысяч людей, разбросанных по всему миру. Но произведённое остаётся частной собственностью, а производство ведётся прежде всего не ради удовлетворения общественных потребностей, а ради прибыли.

Каждый капиталист вынужден расширять производство, снижать себестоимость, внедрять технологии, сокращать расходы на труд и продавать всё больше.
И одновременно каждый капиталист заинтересован платить своим работникам как можно меньше.
Получается противоречие: товаров производится всё больше, производительность растёт, а возможность прибыльно реализовать всё произведённое постоянно упирается в границы рынка.

Отсюда и возникают кризисы перепроизводства.
Причём «перепроизводство» не означает, что людям уже всего хватает. Может быть полно пустующих квартир и одновременно полно людей без жилья, как на пример сейчас квартиры стоят просто неподъемных денег. Полны склады еды, на дворе 21 век и существуют голодные. Предприятия способны производить нужные вещи, накормить и обогреть каждого, но закрываются, потому что производство перестало приносить достаточную прибыль.

Вот это и есть настоящий абсурд системы.
Кредитами, государственными расходами, долгами, денежной эмиссией и финансовыми пузырями кризис можно оттянуть, перераспределить его последствия, переложить убытки из одного кармана в другой. Но противоречие никуда не исчезает.

А на международном уровне та же конкуренция превращается уже в борьбу государств и крупнейших капиталов за рынки, ресурсы, логистические пути и сферы влияния.
И здесь возникает война.

Не в том примитивном смысле, что "каждый экономический кризис обязательно заканчивается войной". Нет. Кризисы могут разрешаться банкротствами, безработицей, падением зарплат, уничтожением части капитала. Что так же бьет сильнее всего в первую очередь по рабочим.

Но когда вопрос передела рынков и влияния между крупными державами невозможно решить мирным соглашением, буржуазные государства начинают решать его другими средствами. Как правило силовыми.
А умирают при этом не владельцы корпораций и не их дети.

Умирают рабочие.
Рабочий одной страны убивает рабочего другой страны за интересы людей, которым не принадлежит ни его завод, ни банк, ни нефтяное месторождение, ни порт, за который идёт борьба.

Поэтому пластиковый стаканчик, который переживёт владельца, неприятная конечно вещь. Но это не самое страшное противоречие капитализма.

Самое страшное, общество уже обладает производительными силами, способными обеспечить людям колоссальный уровень материального благополучия уже прям сейчас, но эти силы подчинены частному накоплению капитала.

То есть проблема капитализма не в том, что он плохо умеет производить.
Наоборот.
Он научился производить настолько хорошо, что собственные отношения собственности становятся препятствием для рационального использования того, что человечество уже способно создать.

И потому вопрос не в том, чтобы капиталисты стали добренькими, экологичнее и начали делать холодильники на пятьдесят лет.

Вопрос в том, кому принадлежат производительные силы и ради чего вообще существует производство стоящее на плечах простых работяг: ради общественной потребности или ради превращения вложенного капитала в ещё больший капитал?